У Элли не было в роду даже английских авантюристов — только серьезные люди. Девочка явно пошла не в родню. Такие если упираются — то всеми рогами и копытами. «Ты нас утопишь, Элли, я это уже чувствую, — уныло сообщил Кравцов. — Хорошо, на этот раз иду навстречу — в качестве жеста доброй воли, так сказать. Но дальше слушаешься беспрекословно, поперек не лезешь».

Они просидели в заведении почти до закрытия. Там было уютно, безопасно, а в меню даже нашелся успокаивающий чай с ромашкой. Только официантка начинала косо посматривать.

В районе Льюшем, куда привез таксист, еще блуждали одинокие личности, проезжали машины. У знакомого дома, где несколько часов назад происходили события, Кравцов увлек спутницу во двор. Она не возражала, в этом и состоял план. В заднем дворе было глухо, как в танке. Кроны деревьев закрывали небо, глушили звуки с улицы. Иногда пробегали прохожие — спешили домой. Часы показывали без нескольких минут полночь. Фонари на заднем дворе отсутствовали. Андрей посадил Элли на лавочку под кленом, взял с нее слово, что она будет сидеть и не шевелиться. Вернулся на Эвенсон-роуд, пересек дорогу и несколько минут стоял в проеме зданий, наблюдая за 43-м домом. Горели фонари, разбрызгивали неяркий свет. У Элли было темно, шторы не колыхались. В сквере у фасада здания никого не было. Неужели в витиеватых умозаключениях имелось рациональное зерно? Он выжидал, всматривался, но ничего не замечал. Мимо прошла парочка, похоже накуренная — смеялась без причины. Парень споткнулся о выбоину — и оба залились так, словно им палец показали. Из универсала, припаркованного напротив дома, выбрался рослый нескладный мужчина, постоял, повертел головой, ушел направо и вскоре исчез в слепой зоне. Для сотрудника спецслужбы — слишком заметный. Кравцов выбрался из тени, сместился влево и перешел дорогу. В глуши двора было как на другой планете. Из-под клена поблескивали глаза.

— Сейчас ты скажешь, что в моем доме — толпа агентов, играет в карты, пьет пиво и курит, сидя на подоконнике… Думаешь, поверю?

— Ты удивишься, Элли, но за твоими окнами темно, как в гробу. Подозрительной активности не отметил. Врать не хочу, но и ты постарайся не расслабляться.

Задняя часть здания имела три подъезда и сквозной коридор, куда выходили задние двери. «Странная конструкция, — машинально отметилось в голове. — Для жильцов удобно, опять же пожарные выходы». В Советском Союзе проектировщики жилых зданий подобными сложностями не заморачивались.

Они проникли в крайний подъезд, где горела мутная лампочка. Протискивались боком, чтобы не зацепить какие-то ящики, велосипеды. Из деревянных сундуков тянуло гнилыми овощами. Ноги к чему-то прилипали. И это не худший дом в городе. Принципиального управдома явно не хватало… Андрей придержал рвущуюся с поводка молодую женщину, глянул за угол. Узкий коридор простирался по всей длине здания. Его освещала единственная лампочка. До двери в жилище Элли было метров двадцать. Андрей принюхался. Пахло плесенью, чем-то приторно-сладким с восточным душком. Западней не пахло. За стенкой монотонно бубнил старческий голос. В памяти возникли кадры из советского кинофильма про Аладдина, заунывная арабская музыка, выкрики глашатая: «Спите, жители Багдада, в городе все спокойно…»

Андрей на цыпочках добрался до двери. Молодая женщина взволнованно дышала в затылок, наступала на пятки. Дверь была самая банальная, и замок — «английский». Элли нетерпеливо оттеснила его плечом, приложила ухо к двери. Глаза загадочно поблескивали. Дом молчал. Все это было глупо, нервы натянулись и, казалось, готовы были лопнуть. И ему в следующий раз нужно быть настойчивее в доставке до адресата правильных мыслей! Она облегченно выдохнула, пальцы полезли в сумочку за ключами. И вдруг застыли, задрожали. Ухо оставалось прижатым к двери. Но дыхание изменилось, стало рваным. Андрей напрягся, взял свою спутницу за плечи и отодвинул от двери. Сам припал к щели между дверью и косяком. Голоса звучали очень глухо, видимо, люди находились в дальнем помещении. Прослушивались два мужских голоса. Заскрипела половица, что-то звякнуло. В ванной или на кухне пустили воду. Донесся третий голос, тоже мужской. Агенты беззастенчиво хозяйничали в чужом жилище. «А если бы не стали разговаривать? — мелькнула пугающая мысль. — Ведь Элли уже тянулась за ключами…»

Они окаменели. Мурашки ползали по коже. Все было ясно изначально! Не могли агенты МИ-5 оставить квартиру без присмотра! Молодая женщина побледнела — дальше некуда. Дрожащие губы в тусклом свете отливали синевой.

— Они же не идиоты, миссис Кларк? — прошептал Кравцов. — Прекрасно знали, что вы не придете? Кажется, в этом вы пытались меня убедить?

— Господи Иисусе… — прошептала Элли. — Какая бесполезная и бессмысленная трата ресурсов…

Что-то булькнуло в желудке. Как же сложны изгибы женской логики. Брать квартиру штурмом сегодня не стоило. Так бы вырваться… Он взял Элли за руку, повлек по коридору. Сердце билось, как ударная установка. Только за углом стало легче. Элли возмущенно пыхтела. Действительно, как она теперь поедет в страну своей мечты?

В этом подъезде велосипеды дорогу не загораживали. Только стекло хрустело под ногами — бутылку разбили. И лампочка не работала. Андрей отыскал утерянную руку Элли, она была холодна, как из морозилки. Шли осторожно, держась за стену. Дверь предательски скрипела, черт бы ее побрал! На улице было тихо. Кравцов заскользил вправо — до торца здания было несколько метров. Элли послушно семенила, права пока не качала. Да и что тут скажешь? Ноги бы унести! Кажется, выбрались из опасной зоны. Вглубь кварталов убегал переулок с отчетливо различимой пешеходной дорожкой. Впереди горел фонарь, озарял десятиметровое пространство тротуара. Элли была расстроена, вырвала руку, как капризный ребенок. Но не отставала, постоянно оглядывалась.

— Все понятно, Элли? — приглушенно вещал Кравцов. — И давай в следующий раз без демократии, договорились? Если потребуется твое мнение, я обязательно спрошу.

Они миновали кружок света — и вдруг встали как вкопанные. За ними кто-то шел. Отчетливо звучали шаги. Это был один человек — видимо, другие не успели подтянуться. Элли шумно выдохнула, задрожала, машинально прижалась к спутнику. Свернуть было некуда, повсюду ограды. Впереди густел мрак. Шаги становились громче, чаще — человек почти бежал. Это был мужчина, он спешил. Нырять в темноту уже не имело смысла. Рука машинально сжалась в кулак. Ведь чувствовал, что эта авантюра добром не кончится! Незнакомец возник в круге света — рослый, какой-то нескладный, с рыжей копной волос. Он был одет в добротную твидовую пару.

— Вот черт… — обреченно вымолвила Элли.

Андрей не вслушивался в нотки голоса, хотя и стоило. Незнакомец шагал и не думал останавливаться. Такой мог просто смести обоих! Андрей устремился вперед, ворвался в освещенный круг, чем произвел фурор. В глазах субъекта заметался испуг. Андрей ударил в челюсть — мощно, с вывертом кулака. Мужчина встал, запрокинулась голова. Кравцов ударил повторно, для пущего усвоения — теперь в живот. Этот здоровяк был больше не соперник, согнулся пополам. Его рвало на мостовую, он надрывно кашлял, давясь рвотой.

В свет вошла Элли с озадаченным лицом, задумчиво потерла переносицу.

— Ну, этого человека, Эндрю, ты мог бы и не бить… Хотя ничего страшного, ему не повредит.

— Ты его знаешь? — растерялся Андрей.

— Немного. — Элли сглотнула. — Это мой муж.

— В каком это смысле? — оторопел Кравцов.

— Ты меня удивляешь, Эндрю, — упрекнула Элли. — Разве это слово предполагает другой смысл? Ладно, даю поправку, мой бывший муж.

— Но он же в Шотландии…

— Так и есть, — согласилась Элли. — Но почему-то сейчас он находится здесь. Надеюсь, ты ничего ему не повредил? Хотя…

— Элли, какого черта… — хрипло выдавил рыжеволосый громила. — Я хотел тебе помочь…

Он пытался выпрямить спину, отдувался, вздрагивал.

— Серьезно, Генри? — манерно изумилась Элли. — ТЫ хотел мне помочь? Странно, почему я в это не верю? Ты даже себе, любимому, никогда не мог помочь.

— Элли, ты несправедлива… — стонал экс-супруг. — Я же не зверь какой-нибудь…

— Прошу меня простить, сэр, — учтиво извинился Андрей. — Возможно, я погорячился. По странному стечению обстоятельств я тоже пытаюсь помочь вашей супруге. Вы могли бы подать какие-нибудь звуки, окликнуть свою жену, назвать свое имя, а не переть, как бык.

— Простить? — простонал несчастный, с трудом разгибая спину. — Хорошо, сэр, мать вашу, я вас прощаю… Я просто не был уверен, это Элли… Дорогая, кто это?

— Никто, — сказал Кравцов.

— Хороший знакомый, — добавила Элли.

Бдительность не теряли, продолжали прислушиваться. Рыжий детина отдышался, неприязненно уставился на Кравцов.

— Хотелось бы предостеречь вас, сэр, от необдуманных действий, — предупредил Кравцов. — На вашем месте я бы не стал помышлять о реванше, для вас это плохо кончится. Давайте ограничимся моими извинениями.

— Генри, какого черта ты здесь делаешь? — спросила Элли. — С Джошуа все в порядке?

— Да, с Джошуа все хорошо, — надсадно проскрипел Генри. — Ходит в школу, вступил в банду отбитых сорванцов… Моему отцу очень плохо, Элли, у него рак желудка в терминальной стадии. На его лечение уходят огромные деньги…

— Сочувствую мистеру МакКормаку, — сухо сказал Элли. — Насколько знаю, он никогда не отличался здоровьем викинга, однако преуспел в делах. Я повторяю свой вопрос, Генри, какого черта ты здесь делаешь?

— Я приехал вечером, дорогая… — Этот парень что-то скрывал, юлил. — Почти полдня в пути, чертовы дороги… Постучался в твою дверь примерно в девять вечера… меня взяли под руки какие-то люди, стали спрашивать, кто я такой. Ну конечно, я сказал им, кто я такой. Но меня отвезли черт знает куда, допрашивали. Они показывали документы службы МИ-5. Спрашивали, когда мы с тобой в последний раз виделись, не доверяла ли ты мне свои секреты, не участвовал ли я в твоих неблаговидных делах… Мне пришлось позвонить отцу, чтобы он встал с кровати и устроил порку этим дегенератам… Дорогая, ты знаешь, что тебя подозревают в шпионаже?

— Да ты что, Генри, этого не может быть!..

— Ты же ни в чем не виновата?

— Нет, конечно, как ты мог подумать?

— Я тоже пытался их в этом убедить, но мне кажется, они не поверили. Отпустили, забыв извиниться, и пришлось до своей машины добираться на такси. Я не мог уехать, это какое-то грандиозное недоразумение… Ты знаешь, что в твоей квартире находятся посторонние люди? Я надеялся, что увижу тебя, решил обойти вокруг дома. Они бы не стали забирать меня во второй раз. С улицы заметил, как в переулке появились мужчина и женщина, похожая на тебя. Пошел следом, я не был уверен… — Мужчина сконфуженно замолчал. Это был какой-то увалень, но в прошлом, видимо, умел производить обманчивое впечатление.

— Ну, все, любимый, повидались, и хватит, — заворковала Элли. — Больше ничего не говори. Все, что скажешь, полетит в пустоту. Спасибо, что вспомнил, но сейчас не до тебя. И лучше не говори своим друзьям из МИ-5, что видел нас, — в противном случае это гарантия, что ближайшие дни ты проведешь за решеткой. Тебе это надо? Все, отвали. Поцелуй за меня Джошуа, скажи, что мама его очень любит. Просто у мамы сейчас… сложный жизненный период, но скоро все наладится. И не вздумай идти за нами.

— Элли, но… — Генри растерянно замялся, молодая женщина схватила под локоть Кравцова и поволокла по переулку.

Генри дернулся за ними, встал. Противоречия разрывали человека.

Переулок оборвался, Элли потянула Андрея в темноту, где ни зги не было видно. Несколько минут они кружили по запутанному скверу, перебежали мостик через ручей. Погони не было. У Элли, похоже, поднималось настроение.

— Неловко вышло, — признался Кравцов. — Но ты же не сказала, кто он такой.

— Не развалится, — отмахнулась Элли. — Умнее, конечно, не станет, но хоть какой-то урок.

— Он у тебя не слишком умный, да?

— Наверное. — Она прыснула. — Но у меня он был умнее. Не знаю ничего про его нынешнюю личную жизнь, но папочка его однозначно держит в черном теле. Даже смертельно больной… если Генри, конечно, не лукавит.

— Ты при замужестве не меняла фамилию?

— Нет. Во-первых, не хочу носить фамилию МакКормак, от которой за версту несет волынкой и клетчатой юбкой. Во-вторых, не могла это сделать в силу служебного положения. Я уже работала в МИ-6.

— Понимаю… А чего хотел-то твой возлюбленный?

— А чего обычно хотят люди от других?

— Ну, не знаю. — Андрей задумался. — Участия, общения. Кто-то любви, другие боятся остаться одни…

— Верно. А Генри хочет денег. Больше ничего. Потому что это Генри. Папа его не финансирует, считает, что человек должен всего добиваться сам. Он тратит деньги на Джошуа, которого безумно любит, и это единственное, что мне импонирует в старом мистере Патрике. Генри же он откровенно высмеивает, в грош не ставит. Не скажу, что мистер МакКормак сказочно богат, но деньжата водятся. Представляю, как Генри ждет его смерти. Но не факт, что все свои финансы отец завещает сыну. Возможны сюрпризы при оглашении завещании, тем более что папочка Генри под занавес жизни спутался с молодой красоткой. Для Джошуа мистер МакКормак выпишет содержание, в этом я уверена, но сынулю точно по миру пустит. Пусть сам зарабатывает, адвокат-неудачник, так его…

— Он хотел у тебя поживиться?

— А кто ему запретит? — Элли пожала плечами. — Выдумал, поди, слезливую историю. Несколько раз это срабатывало. Я ежемесячно отправляю круглую сумму для Джошуа. Папа, надеюсь, следит, чтобы Генри не тратил их на себя. Он хоть и увалень, но хитер, знает, что у меня водятся денежки, правда, считает, что это деньги, скопленные на старость моей мамой. Другие-то откуда?

Действительно, откуда у агента, несколько лет работающего на чужую разведку, другие деньги?

Вест-Энд включал в себя земли между Темзой, стеной Лондонского Сити и районом Виктория-парк на севере. Века назад в окрестностях порта Доклендс селились прибывающие в страну иммигранты, приезжие из сельской местности (как сказали бы в СССР — иногородние). Знаменитые районы трущоб и рассадник криминала. Именно здесь находилось местечко Уайтчепел, где орудовал Джек-потрошитель. Со временем район облагородили, даже появились богатые кварталы, но сомнительных мест все равно хватало. За окном такси мелькали пустыри с недостроенными домами, мрачные промышленные объекты, снова жилые кварталы не самой привередливой публики. В стороне остались футуристические эстакады, железнодорожные пути. У Элли опять портилось настроение, и она отвернулась к окну. По заведенной традиции, вышли за квартал до нужного места. На часах — половина первого. По подворотням шныряли черные кошки, пахло человеческими испражнениями. Зайди они с улицы, ничего бы этого не увидели. Кравцову было безразлично. Привлекательность Запада, воспетая новоявленными «либералами», явно была преувеличена.

Двухэтажное жилое здание смотрелось сносно даже сзади. При строительстве использовали кирпич и камень. Крышу здания украшал частокол дымоходных труб. Во дворе стояли машины. Подъезд был, как ни странно, просторен, без ароматов человеческой жизнедеятельности. Квартира находилась на втором этаже. Элли открыла дверь ключом, бросила сумку на тумбочку и облегченно выдохнула. Зажегся настенный светильник в мутном абажуре. По серому лицу советской шпионки ползали тени. Весь ужас создавшегося положения доходил до нее постепенно, овладевал сознанием. Кравцов осмотрел квартиру. Справа кухня, прямо — вытянутая комната. В приличном доме ее бы назвали гостиной. Слева в углу — кушетка, у противоположной стены — канцелярский стол, громоздкий монитор компьютера. За столом — скромный, но настоящий камин, пустая чугунная подставка для кочерги. Устройством давно не пользовались — ни дров, ни золы. Ручка кочерги торчала из камина. Понятно, почему на крыше было так много труб. В дальней стене — окно с неплотно задернутыми шторами. Пол был давно не мыт, снимать обувь не хотелось. Андрей прошел по комнате, задернул шторы. Слева находилась дверь во вторую комнату. Странно, он считал, что смежные помещения — удел лишь советских «хрущевок». Дверь открывалась без скрипа. Спальня не поражала габаритами. Половину полезного пространства занимала кровать, застеленная пятнистым покрывалом. Андрей на цыпочках вошел внутрь и здесь задернул штору, вернулся в прихожую. Элли уныло изучала свое отражение в мутном зеркале. Это было, судя по всему, неправильное зеркало — в зазеркалье находился кто-то другой. Андрей заглянул в санузел. Больших открытий там не сделал, но хоть не дыра в полу вместо душа.

— Можешь не беспокоиться, здесь безопасно, — покосилась на него спутница. — Стены толстые, соседи ничего не слышат. Район не самый благополучный, но в пустую квартиру никто не полезет. Можешь расслабиться, никому нет дела до того, что делают за стенкой. Я изучала этот вопрос, когда искала подходящее убежище. Здесь нет ни еды, ни питья, впрочем, уже говорила. Не рассчитывай даже на зубную щетку — только моя. Спать будешь здесь. — Она указала пальцем на кушетку в углу. — Поройся в тумбочке, может, повезет, найдешь простыню. Мы тут не задержимся, чуть свет, сразу уходим. Я сплю там. — Она кивнула на спальню. — И не дай тебе бог, Эндрю, туда войти. Учти, я занималась кунг-фу, джиу-джитсу, знаю такие приемы, о которых ты даже не подозреваешь.

— Это приглашение? — усмехнулся Кравцов. — Спи спокойно, дорогой товарищ, ты не в моем вкусе. И вообще я здесь не за этим.

Элли нахмурилась, ей что-то не понравилось в его словах. Временные жильцы блуждали по маленькой квартире, иногда их дорожки пересекались. В кухонных шкафах было пусто, из крана текла темная вода, со временем становящаяся светлой. Андрей присел на корточки у камина, попробовал каменную подошву кочергой. Покосился на спутницу. Она села за компьютер, стала нажимать какие-то кнопки, загорелся овальный экран монитора.

— Хорошо живете, миссис Кларк, — похвалил Кравцов. — Собственный компьютер в доме — предмет роскоши, нет?

— Куча железа, — проворчала молодая женщина. — Производительность средняя, 16-битный процессор INTEL… Он здесь не для развлечений. Скоро такие штуки появятся в каждом доме, станут предметом острой необходимости. И роскошью будет их не иметь. Черт… — Она ковырялась отверткой в системном блоке, поранила палец, стала блоке, порезала палец, лизнула ранку.

— Помощь нужна? — участливо осведомился Андрей.

— Перебьюсь… — Она вскрыла панель, стала выколупывать крупную деталь.

— Что делаешь?

— Ломаю, неужели не видно? Рано или поздно сюда придут. В квартире нет ничего особо компрометирующего, но не хочу, чтобы они тут рылись… Теперь порядок. Эта штука называется жесткий диск. Вернее, называлась, пока не превратилась в бесполезную вещь. Но все равно ее надо выбросить подальше… — Она подтянула сумочку, сунула в нее испорченную вещь, забралась в ящик стола и вскрыла двойное дно. Вытащила на свет пластмассовую пластину с металлической вставкой в центре. Обернула вещицу мягкой тканью и убрала в кармашек сумочки. Недовольно глянула на следящего за ней чекиста. — Эта штука называется дискета, на ней хранится информация. Магнитный диск, покрытый ферромагнитным слоем.

— Представь себе, я знаю.

— Очень рада, что в КГБ работают технически подкованные люди. Отвернись, я смущаюсь.

Она присела на корточки, скрипнул плинтус, ослабились половые рейки. Элли извлекла из тайника компактную видеокассету в футляре. Популярное устройство, на такие производят съемку в формате VHS, затем кассеты вставляют в адаптер, а последние — в аппарат для проигрывания видеозаписей. Технический прогресс наступал на пятки, облегчая жизнь не только законопослушным гражданам, но и работникам плаща и кинжала. Вслед за кассетой возник небольшой сверток (поддельные документы — догадался Кравцов). Скрипнул плинтус, возвращаясь на место. Сумочка стала толще, хотя и незначительно. Комментировать было нечего — секретные материалы, прибереженные на черный день, видеозапись, компрометирующая некоего господина, липовый паспорт, небольшая денежная сумма. Элли почти не шифровалась. Втайне доверяла своему новому советскому другу? Но косые взгляды шли рефреном[4].

— Ты просто богиня шпионажа, — похвалил Кравцов.

— Не надо меня хвалить, — буркнула Элли. — Я и так знаю, что я лучшая. Вернее, была… пока где-то не прокололась.

— Не приоткроешь завесу тайны над членом вашего парламента? — осторожно осведомился Кравцов.

— Нет.

— А если тебя убьют, а сумочку похитят? Тогда все наши труды пойдут насмарку.

Элли поперхнулась, уставилась на сообщника с какой-то резкой нелюбовью.

— Так береги меня, Эндрю, не дай им меня убить.

Эта особа из неуловимой шпионки превращалась в банальную вредину. Может, именно поэтому ее и не могли так долго вычислить? Кому придет в голову подозревать такую? Она прекрасно понимала, что Кравцов мог силой завладеть ее секретами. Это могло принести пользу, но погубило бы наметившиеся деловые отношения. Элли задрала нос, подхватила сумочку и ушла в спальню. В тумбочке нашлось ветхое, но чистое полотенце. В сумке — сменное нижнее белье. Вода из крана вытекала сносная. Когда он покинул санузел, рассчитывая зарыться в подушку, — обнаружил занятную картину. Элли сидела за столом и дрожащей рукой наполняла бокал односолодовым шотландским виски. Судя по мутнеющим глазам, он мылся слишком долго. Она уставилась на него со злостью: мол, давай, критикуй. Он и не думал.

— Стратегические запасы? — усмехнулся Андрей. — Ты же сказала, что в квартире шаром покати — ни еды, ни питья.

— И сейчас на этом настаиваю… — Элли отхлебнула из бокала, икнула. — Будешь?

— Не буду. Должен же кто-то стоять на страже.

— Ну конечно, вы же, русские, пьете только водку…

— В промышленных количествах, — кивнул Андрей. — На завтрак, на обед и на ужин. Без водки не бывает ни работы, ни отдыха. Только за рулем мы много не пьем, потому что водка приводит к автомобильным авариям. Тебе придется проститься со многими предрассудками и стереотипами… когда приедешь в страну своей мечты.

Ей и впрямь нужно было выпить. Бывают ситуации, когда спасает только алкоголь. Потом становится хуже, но это потом. Элли допила очередной бокал, расслабилась. Пьянка протекала без закуски. Да это и правильно — закуска градус крадет.

— Анализировать меня тоже не надо, — проворчала она. — Не смотри, отвернись, не доводи до бешенства…

Внезапно она заплакала. Зашмыгала носом, стала утирать кулачками слезы. Андрей молчал. В КГБ не учили успокаивать проваленных агентов.

— Прости, расклеилась… — Элли тряхнула головой, плеснула в бокал. — Доедем до твоей страны или нет, уже неважно… Я потеряла все… Да бог с ней, с работой, знала, на что шла… Мама лежит в приюте, и мне до нее не добраться… Эмма Дженкинс уже отправила в хоспис своих псов… Дедушка Джошуа скоро умрет — давайте уж называть вещи своими именами. Джошуа не пропадет, денег деда хватит до его совершеннолетия. Но что из него вырастет? Возлюбленной Патрика нужны только деньги, на ребенка плевать. Генри не только никудышный адвокат — отец из него тоже пропащий. Где были мои мозги, когда я выходила за это ничтожество… Джошуа скоро забудет, что у него есть мать. Взять его с собой никак не могу. Невозможно даже приехать и попрощаться…

— Может быть, со временем? — осторожно вставил Кравцов. — Если тебя послушать, то Генри ребенок не так и нужен.

— Да любит он его, — отмахнулась Элли. — Бестолково, вздорно, но любит. И хрен его отдаст, зубами вцепится… Ладно, буду утешать себя тем, что все изменится, Британия простит шпионку, нанесшую ей колоссальный урон… — Элли горько усмехнулась. — Хорошо, что второго ребенка не завели… Джошуа было три года, когда я сделала аборт, — словно чувствовала, чем это кончится. Генри хотел второго сына, но я ему сказала: черта с два. На втором месяце делала — что просто отвратительно. Не всякий врач возьмется делать аборт. Тот, что взялся, имел низкую квалификацию, я там чуть не умерла… Потом сказали, что своих детей больше могу не ждать… наверное. В общем, наказал Всевышний по полной программе… Так что оцени, Эндрю, — Элли подняла дрожащей рукой бокал, — ты вытаскиваешь из дерьма детоубийцу…

Пора было прекращать это самобичевание. Он отобрал у Элли остатки виски. Она бы все выдула, оставшись без присмотра. На этом ночные посиделки закончились. Андрей забрался на кушетку, сняв ботинки, кое-что из одежды, предварительно выключив свет. Молодая женщина шаталась по квартире как призрак, источая пары алкоголя. Она обо что-то спотыкалась, глухо выражалась. Возилась в спальне, потом вышла в халате, волоча за собой сумочку, шатко проследовала в ванную, заперлась. Стало смешно. Минут через пять она потащилась обратно, что-то ворча под нос. Дошла до двери, побежала в ванную за забытой сумочкой, снова осчастливила появлением, плотно затворила дверь в спальню. Гнездилась там, кряхтела — неудобно спать с сумочкой под подушкой. Это было забавно, несмотря на драматичность ситуации. Настала тишина, и майор стал проваливаться в объятия Морфея…

Сон был глубокий, но недолгий. Еще не светало, но темнота начала расплываться. Донесся посторонний звук, и сон куда-то канул. Майор распахнул глаза, напрягся. По комнате плавал густой полумрак, очертания предметов едва проступали. За закрытой дверью сопела и жалобно постанывала Элли. Но проснулся он не от этого. Звук повторился — корябали в замке чем-то металлическим. Кожа превращалась в гусиную. Кто? Почему? Зачем агентам МИ-5 ковыряться в замке? Да и как бы их выследили? Сон окончательно пропал. В замке еле слышно сработал механизм, что-то повернулось. Дверь открывали отмычкой, и это удалось! Глухо поскрипывала дверь. Андрей скинул ноги с кушетки, поднялся плавно, чтобы ничего не завыло. Машинально набросил на кушетку откинутое покрывало. На цыпочках бросился к камину, сел на корточки, вытянул кочергу — увесистую, метровой длины, с загнутым концом. Разогнул колени — тоже плавно, чтобы не хрустели. В квартиру кто-то прокрался, прикрыл дверь. В следующее мгновение майор уже был за шторой, придержал ее, чтобы не колыхалась, затаил дыхание. Осталась щелка. Укрытие — просто смех. Но это днем. Ночью может сработать. В крайнем случае кочерга не только ударное, но и метательное оружие… Посторонний находился в комнате — слава богу, один. Он шел практически бесшумно. Возникло пятно на пороге. Мужчина, невысокий, худощавый, — больше ничего увидеть было нельзя. Гость осмотрелся: кушетка, стол с компьютером, камин, слева — дверь в спальню… Человека за шторой он не заметил. Незнакомец заскользил к двери в спальню, вытянул руку. В ней что-то было — довольно длинное. Не надо много воображения — глушитель, навернутый на ствол! Левой рукой он потянул на себя дверь. Та податливо вышла из створа. Злоумышленник переступил порог. В спальне было еще темнее. Убийца выждал, пока глаза привыкнут к темноте. Элли засопела под одеялом, заворочалась…

Кравцов возник за спиной у убийцы в тот момент, когда тот поднял ствол. Злодей что-то почувствовал, но обернуться не успел. Удар кочергой обрушился на макушку. Мысль мелькнула запоздало: не перестараться бы. Но хорошая мысля, как известно… Треснула кость, загнутый конец кочерги проник в голову. Злоумышленник рухнул замертво, не издав ни звука. Упал пистолет, перевернулся, немного попрыгал. Проснулась Элли, откинула одеяло, вскочила. Она спала в халате, стала судорожно его запахивать.

— Тихо, это я, не ори… — прошипел Андрей.

Элли застыла с открытым ртом. Кравцов прислушался. Из прихожей не доносилось ни звука. Убийца мог прийти не один… Элли куда-то понесло, запнулась о неподвижное тело. Андрей не дал ей закричать, схватил в охапку, заткнул рот. Опыт уже имелся. Элли стала яростно выкручиваться, оттолкнула его, но не кричала, застыла, как цапля, на одной ноге. Шторы в помещении были задернуты. Поколебавшись, Андрей включил настенный светильник. Озарилось пространство. Элли была бледна, как чертово привидение. От нее несло шотландским «самогоном». Но вроде протрезвела, как не протрезветь? Она стояла в луже крови, вытекающей из головы, вторая нога зависла в воздухе. «Перестарался», — мрачно подумал Кравцов. Убийца лежал на боку, подогнув колени, рот приоткрыт, глаза тоже. Лет сорок, какой-то плюгавый, неприметный, наполовину плешивый. В черепе зияла дырка, из нее толчками выходила густая масса. «Скорая помощь» уже не требовалась. Разве что услуги патологоанатома. В горле пересохло. Он этого не хотел. Помялся — обыскивать тело не было желания. Вряд ли человек, идущий с пистолетом на дело, возьмет с собой документы.

— Святые небеса, ты его убил… — потрясенно прошептала Элли.

— Ну, извини, — ворчливо отозвался Кравцов. — Он почти выстрелил в тебя. Как-то не до того было, чтобы выверять силу удара.

— Как это… почти выстрелил? — Элли с ужасом уставилась на валяющийся у плинтуса пистолет с глушителем. Ее затрясло. — Подожди, а если бы он успел выстрелить?

— Тогда бы мы сейчас не разговаривали. Успел же. А как же «Ах, милый Эндрю, как здорово, что ты вовремя проснулся, принял экстренные меры»? Да не за что, миссис Кларк, такие пустяки, всегда ваш…

— Я ничего не понимаю, — застонала Элли, — зачем агентам МИ-5 меня убивать?

— Злободневный, кстати, вопрос, — хмыкнул Кравцов. — Я подумал о том же. Контрразведке ты нужна живой. Мертвая миссис Кларк для них — сплошное разочарование. Они же не знают, что в сумочке у тебя — прямая подсказка.

Элли покачнулась, не удержав равновесия, села на край кровати, стала простынкой вытирать испачканную ступню. Сбился халат, оголилось тело, но разве это сейчас интересно?

— Как насчет того парня, на которого ты держишь компромат? Раньше ему не приходило в голову тебя убить. А казалось бы, самое простое решение.

— Моя смерть бы его утопила. Сведения о нем всплыли бы в прессе на следующий день. Уж поверь, я позаботилась… — Голова у молодой женщины с трудом, но заработала. — Черт, черт… Он мог узнать имя этого парня из «Дэйли Миррор»… Бедный Уэсли… Ну конечно, он должен знать, что меня рассекретили, что я скрываюсь, но скоро меня поймают. Возьмут живой — это приговор для него… Этот тип влиятельный, у него куча денег, возможностей…

— Это мы уже поняли. — Андрей покосился на тело в луже крови. А ведь такие типы наверняка ходят парами…

— Но как он узнал, что я нахожусь здесь? — недоумевала Элли.

— Значит, его возможности даже шире, чем ты думаешь. Что ему мешало нанять толкового детектива? Твоему знакомому сообщили адрес. Он мог знать, что мы здесь, мог не знать, это уже неважно. Вскрыл замок, вошел. Хорошо, что я набросил покрывало и спрятался. Его не смутило, что кушетка пуста, видимо, решил, что мы с тобой спим вместе.

— С чего бы мы спали вместе? — вспыхнула Элли.

— Я рад, что тебя волнует только это. Так, стоп, — спохватился он. Элли, сделавшая шаг, замерла. — Оружие не трогай, пусть лежит. Мы уже изрядно себе намотали. Пока это была лишь самооборона…

Снова прислушивались. Вихри враждебные пока не веяли. Но уверенность, что этот парень пришел не один, окрепла.

— Одевайся, чего ждешь? Любишь ходить без одежды?

— Я в одежде… — возмутилась Элли и стала запахивать халат. — А ты так и будешь на меня пялиться? Отвернись, выйди, заняться больше нечем? Господи, этот еще смотрит… — Она с дрожью уставилась на мертвеца.

Элли одевалась проворно, стараясь не наступить на кровь. Кравцов в готовом виде поджидал в гостиной, закинув сумку за спину. Расставаться с кочергой не хотелось, сжимал ее в руке. Элли на цыпочках вышла из спальни. Кравцов оторвался от косяка. И снова к нему прилип, когда с пугающим скрипом стала открываться дверь! Элли метнулась к противоположному косяку — сообразила. Испуганно замерцали глаза. Сумочку не забыла, обнимала так, словно в ней вся ее жизнь. Так, собственно, и было. Эту сумочку стоило беречь, как и ее обладательницу. Еще один человек на цыпочках вошел в квартиру, прикрыл дверь. Замешкался, что-то смутило — наверное, запах перегара от прижавшейся к косяку особы. Он сделал пару неуверенных шагов.

— Чарли, ты здесь? — произнес он свистящим шепотом. — Что так долго?

— Здесь я… — меняя голос, прокряхтел Кравцов.

Злоумышленник расслабился, шагнул через порожек. Запоздало сообразил, что дело плохо, но кочерга уже обрушилась на голову! В умелых руках она оказалась ценным оружием. На этот раз Кравцов ударил обушком. Не хотелось сидеть за убийство двух и более лиц. Глаза злоумышленника сбились в кучку, повисли руки. Повторный удар в ту же область повалил его на пол, злодей лишился чувств. Элли помалкивала, сопела — в принципе, одобрительно. Андрей переступил через тело, шмыгнул в прихожую и запер дверь — от греха подальше. Опустился на корточки, всмотрелся. Помощник киллера был такой же невзрачный, только волосатый. Череп выстоял, но шишка наливалась. Прикасаться было противно, но пришлось. Пострадавший пребывал в глубоком беспамятстве, очнуться «естественным» образом мог не раньше чем через час. С одной стороны, это устраивало, но с другой…

— Мы могли бы с ним побеседовать, — прошептала Элли. — Задать пару вопросов, получить пару ответов. Но ты опять переусердствовал, хоть не убил…

— Хочешь еще побыть в этой уютной квартирке? — хмыкнул Кравцов. — Дело хозяйское, но здесь становится неуютно. Их мог отправить твой друг из парламента — за что ты ему, кстати, можешь предъявить дополнительный счет. Как они нас нашли — вопрос интересный, но не актуальный. Переживем, не зная ответа. Их инструктировало третье лицо, твой «протеже» светиться не будет. Так что допрос ничего не принесет, кроме потери времени.

Он обшарил бесчувственное тело. Пистолет и глушитель лежали отдельно, прикасаться к ним не стал. Ничего похожего на документы. Из брючного кармана извлек ключи на брелоке — видимо, от машины; поразмышлял и сунул себе в карман.

— Ты серьезно? — прошептала Элли.

— Пока не знаю… — Он осмотрелся.

По всей квартире их с Элли отпечатки пальцев. Бегать с тряпкой и вытирать — дурное занятие. Что произойдет, когда этот парень очнется и обнаружит тело товарища? В полицию не побежит. В спецслужбы, по-видимому, тоже — уж на этот счет его проинструктировали. Свяжется с работодателями, получит втык. Тело вывезут следующей ночью — например, в ковре, — в квартире по возможности уберутся. Спецслужбы выйдут на эту точку не скоро. Не произошло ничего непоправимого. Элли безмолвствовала — тоже размышляла. Но кочергу он все же взял — привык к приятной конфигурации рукоятки.

Они покинули квартиру, медленно спускались по лестнице. Был прохладный предрассветный час. На сон пришлось часа три — отчаянно мало, придется где-то наверстать. Над городом плыли тучи, прорывался ветер. Последние числа августа — погода непредсказуемая. Это не Крым, где весь август царит неимоверная жара, а сентябрь бархатен и ласков… Улица спала, время побудки еще не пришло. Миновали открытый участок, встали под кленом с густой кроной. Разделались, похоже, со всеми — третьего не было. Давно бы обозначил присутствие. В серой хмари выделялись машины, припаркованные во дворе. Элли опасливо вертела головой, не отходила от Кравцова. Рука потянулась, чтобы ее приобнять, но вернулась, не проделав задуманное. Что это он?

— Проверка на наблюдательность, Элли. Каких машин здесь не было пять часов назад?

— Пикапа не было. — Молодая женщина осматривалась. — Вон того, на краю. Еще вон той машины, — она повернула голову, — за «Фордом» стоит…

Их выводы совпали. Кравцов вышел из-под дерева, обогнул «Форд». У каменного бордюра притулилась невзрачная японская «Королла» с кузовом седан. Он сжал рукоятку кочерги, подкрался к машине, припал лицом к стеклу. В салоне никого не было. Ключ подошел, водительская дверца отзывчиво приоткрылась. Невольно задал вопрос: какая по счету статья британского УК, которую он нарушает? Впрочем, не самая тяжелая из того, что уже наворотили…

— Хочешь сесть за руль? — спросила в затылок Элли. — Но ты не знаешь город, не знаешь, куда ехать…

— А ты себя нюхала? — буркнул он. — Запашок — будь здоров. И состояние, видимо, такое же. Признайся, еще не протрезвела? Будешь гидом-экскурсоводом, попутно обсудим, где нас будут искать в последнюю очередь.

Машина завелась, двигатель мерно гудел. Японские производители с некоторых пор хлам не выпускали, вызывая резонное беспокойство у руководства мировых автогигантов. С рычагами и педалями было что-то не так. Педалей не хватало, рычаг работал в одной плоскости.

— Что, не получается? — усмехалась пассажирка. — Какой же ты темный, Эндрю. Это коробка-автомат, не надо отжимать сцепление и бесконечно манипулировать скоростями. Машина сама едет, только газ дави.

— А что, так можно?

Элли злорадно рассмеялась. Нашла время поиздеваться! Он справился, тронулся с места, затормозил, снова тронулся. Ничего не гремело, рулевое колесо вращалось легко и непринужденно. Машина слушалась, как безропотная жена. Фары озаряли акацию за бордюром, ободранную кирпичную кладку на углу здания. Индикатор топлива извещал, что в наличии как минимум полбака.

— Как вы живете у себя в Советском Союзе? У вас же нет ничего, — брюзжала Элли. — Вы даже представления не имеете о благах современной цивилизации…

«Скоро и у тебя не будет ничего», — подумал Кравцов.

— Зато образование и медицина бесплатные, — дежурно отбивался он. — Можно их критиковать, но наука передовая и врачи грамотные. А еще батареи горячие восемь месяцев в году, что вам и не снилось, вода горячая постоянно, и тратить ее можно кубометрами — оплата все равно усредненная…

Он мог бы добавить: балет, космос, автомат Калашникова. Квартиры, которые не нужно покупать — их так дают. Но к чему сотрясать этот влажный лондонский воздух? Он сосредоточился на дороге, которая была полна неожиданностей…