Когда подполковник Юдин вернулся в кабинет, Золотарева там уже не было. Юдин решил, что это к лучшему. После продолжительной беседы с полковником Бабичевым разговаривать ни с кем не хотелось, тем более не хотелось делиться результатами беседы. Как и предполагал Золотарев, идею Юдина зарубили на корню. Как только Бабичев услышал, с чем к нему пожаловал подполковник, сразу замахал руками и поначалу даже начинать разговор не хотел. Но Юдин настоял и буквально вынудил Бабичева выслушать свои доводы. Это не помогло. Спустя час Юдина ни с чем выставили из кабинета.

Закрыв дверь кабинета на ключ, Юдин сел за стол. Его душила бессильная ярость. «Бюрократы проклятые! Только о своей шкуре пекутся, а о людях и думать не думают! И что, я должен это терпеть? Нет, никогда под систему не прогибался и сейчас не стану». Он распалялся все сильнее, отказываясь подчиняться неразумному приказу. Спустя полчаса он принял решение и начал действовать, больше не размышляя о последствиях. Достав из ящика стола форменный бланк, склонился над столом и принялся сочинять заметку для газеты. На это ушло минут двадцать. Перечитав текст, Юдин остался доволен. Поставив подпись в нижней строке форменного бланка, он потянулся к телефону. Номер набрал по памяти и, услышав тонкий женский голос, решительно произнес:

— Подполковник Юдин, Московский уголовный розыск. Пригласите к телефону главного редактора.

Официальное обращение возымело действие, женский голос попросил подождать. Ждать пришлось недолго, главный редактор популярной в Москве газеты «Известия», услышав фамилию Юдина, отложил текущие дела и поспешил к телефону. С подполковником Юдиным главному редактору Виктору Петровичу Саймахову общаться приходилось не раз. Несмотря на то что газета не была ориентирована на криминальную хронику, сообщения о громких делах попадали и в «Известия».

— Вечер добрый, Александр Владимирович, — радушно поздоровался он. — Чем могу быть полезен?

— И вам не хворать, Виктор Петрович, — поприветствовал Юдин редактора. — Встретиться бы надо. Разговор срочный и не по телефону. Как у вас со временем?

— На неделю все расписано, но могу предложить встретиться завтра в обеденный перерыв. С двенадцати до часу дня я в «Пельменной». Это примерно квартал от издательства, — сообщил Саймахов.

— Не пойдет, Виктор Петрович. Встреча нужна мне сегодня, — решительно возразил Юдин. — Дела государственной важности, сами понимаете. Наверху ждать не любят.

— Рабочий день заканчивается через пятнадцать минут. — В голосе Саймахова зазвучало раздражение.

— Ничего, тут езды пять минут, да и встреча много времени не займет, — пообещал Юдин. — Если и придется задержаться, то ненадолго.

— Я, разумеется, задержусь, если речь идет о материале, который требуется пустить в печать утреннего выпуска. Только уж не забудьте захватить необходимые документы. Вы ведь можете привезти их сразу, так, Александр Владимирович?

— Об этом не беспокойтесь, Виктор Петрович, я процедуру знаю, — заверил Юдин. — Ждите, я скоро буду.

На выходе он столкнулся со следователем Аймаровым из команды подполковника Золотарева. Увидев Юдина, тот остановил его и жестом отозвал в сторону.

— У вас что-то срочное? — торопливо спросил Юдин. Он опасался, что задержка не позволит ему выполнить задуманное, и от этого проявил нетерпение.

— Меня к вам товарищ подполковник послал, — начал Аймаров, ничуть не смутившись торопливостью Юдина. — Как вы знаете, наши ребята отрабатывали списки рецидивистов района Теплый Стан. До сегодняшнего дня перспективных кандидатов найти не удавалось, но буквально пару часов назад оперативникам отдела пришла информация с «земли». На улице Профсоюзной объявился мокрушник Коля-Пила. За ним числятся три убийства, одна из жертв — несовершеннолетний мальчик. Из мест лишения свободы он освободился год назад. До отсидки проживал недалеко от родника Холодного в Тропаревском парке. Это по другую сторону парка, если ориентироваться от места, где были обнаружены свертки с фрагментами тел.

— Его уже взяли? — остановил следователя Юдин.

— Как раз сейчас ребята туда едут. Думаю, через час доставят, если он не успел из родного дома убраться.

— Допрос будете вести вы?

— Да. Для этого сюда и приехал. — Аймаров бросил взгляд на часы. — Ехать в отдел нет смысла, так что я рассчитывал дождаться оперативников на Петровке.

— Так его привезут сюда? — Юдин удивленно поднял брови. — Почему не в ваш родной отдел?

— Распоряжение подполковника Золотарева. Он приказал передать информацию вам, сказал, вы захотите присутствовать.

Юдин с полминуты подумал, затем произнес:

— Сейчас мне нужно отъехать, но я постараюсь вернуться как можно быстрее. Скажите дежурному, что я приказал выделить для вас допросную. Если задержусь, начинайте без меня.

— Вас понял, товарищ подполковник. — Аймаров отступил на шаг, пропуская Юдина, а сам направился к пропускному пункту.

Юдин вышел на площадку, где парковались служебные машины. Отыскав глазами серую «Волгу», приписанную к его отделу, он зашагал по направлению к ней. Водитель Силантий Потапов по прозвищу Сила дремал на водительском сиденье. Юдин постучал по стеклу, и тот, открыв глаза, мигом вскочил. Выбравшись из машины, поздоровался.

— Домой едем, товарищ подполковник? — чуть виновато спросил он.

— О доме забудь, Силантий. Отвези меня на Тверскую, восемнадцать, и обратно. Дело срочное, мне сейчас подозреваемого для допроса привезут.

— Не проблема, товарищ подполковник, домчу и туда, и обратно. — Силантий обогнул капот машины и распахнул перед Юдиным дверцу. Тот сел на пассажирское сиденье, Силантий захлопнул дверцу и, вернувшись тем же путем, плюхнулся на водительское кресло. Через пять минут он уже парковался напротив здания издательства газеты «Известия».

Юдин вышел из машины и увидел, что главный редактор ждет его на крыльце. Он помахал рукой в знак приветствия и поспешил навстречу Саймахову. Обменявшись рукопожатием, мужчины скрылись в дверях издательства. Там Саймахов проводил подполковника в свой кабинет, попросил секретаря принести гостю чай и, заняв место за столом, откинулся на спинку кресла в ожидании сенсационных новостей. Юдин выбрал стул ближе к окну, сел на него и выложил на стол бумаги. Подвинув их Саймахову, он произнес:

— Вот что нам нужно, Виктор Петрович. Тема деликатная, поэтому у меня к вам просьба: напечатать текст слово в слово, чтобы ни у меня, ни у вас впоследствии не было неприятностей.

Саймахов взял бумаги и пробежал глазами текст. По мере чтения глаза его начали округляться. Оторвавшись от бумаг, он посмотрел на Юдина.

— Вы это серьезно? — удивленно воскликнул он. — То, что здесь написано, правда?

— Думаете, я стал бы так шутить? — невесело улыбнулся Юдин.

— Нет, конечно, нет, но все это так…

— Ужасно? Согласен. — Юдин немного помолчал. — Нормальному человеку трудно поверить в то, что в жизни случается подобное. Тем не менее факт остается фактом.

— И вы хотите, чтобы я пустил это в утренний выпуск? Без правки и дополнительных проверок?

— Не думаю, что информация, полученная из первых рук от подполковника милиции, требует проверки. Или подписи замначальника главка вам недостаточно? — Юдин нахмурился. — Что ж, давайте пойдем по инстанциям. Рабочий день начальства закончился, но будем надеяться, что начальник МУРа, товарищ генерал-майор, отнесется благосклонно к тому, что его побеспокоил главный редактор газеты, желая уточнить, верна ли информация, предоставленная подполковником милиции. Лично я не осмелился отвлекать его для получения подписи, устного разрешения, мне показалось, хватает. Но вы можете поступать на свое усмотрение.

Выдав эту тираду, Юдин потянулся к телефонному аппарату, стоявшему на столе главного редактора, сделав вид, что собирается позвонить. Саймахов колебался всего пару секунд, после чего махнул рукой, останавливая подполковника.

— Пожалуй, вы правы, Александр Владимирович, — поспешно проговорил он. — К чему эти формальности. Материал вы принесли лично, на форменном бланке подпись полковника Бабичева. К чему еще какие-то подтверждения?

— Как скажете, Виктор Петрович. — Юдин убрал руку от телефонного аппарата. — Можем и позвонить, если вы беспокоитесь.

— Нет-нет, не обращайте внимания. Просто профессиональная привычка. — Саймахов вновь взял листок с текстом в руки. Он читал написанный Юдиным текст, беззвучно шевеля губами, и хмурился.

«Ну же, Саймахов, решайся. Ведь не первый раз такое задание тебе приходит. Иной раз ты даже не взглянешь на то, что я намарал, а теперь что? Или чуйка у тебя на хитрости и уловки? Должна быть чуйка, иначе тебя не сделали бы главным редактором. Ох, как же долго!» — Юдин сидел и терпеливо ждал. Глядя на него, никто бы не подумал, что он сильно нервничает. Подполковник умел держать себя в руках, но сейчас он готов был все отменить. «И зачем я все это затеял? Пойти на подлог, подделать подпись начальника, да еще сразу после того, как чуть не вылетел из органов. И где был мой мозг, когда я принимал решение? Вот сейчас он встанет и заявит, что все-таки должен позвонить Бабичеву. И что тогда?»

— Если вы не против, я бы хотел кое-что подправить. С вашего одобрения, разумеется, — не ведая о терзаниях подполковника, спокойно произнес Саймахов.

— Давайте подправим, — согласился Юдин.

— Первое, что бросается в глаза, — это безликость сообщения. На такой текст мало кто обратит внимание.

— А что с ним не так? — Юдин развернул листок с текстом так, чтобы было удобно читать, и вновь пробежал его глазами. — По-моему, все четко и по существу.

— В том-то и дело, что по существу. — Саймахов подчеркнул первую строку. — Она не цепляет, понимаете? Первая строка должна цеплять, чтобы читатель вольно или невольно пожелал дочитать ее до конца. Но эту проблему мы решим в два счета.

Саймахов достал из ящика стола чистый лист и начал быстро-быстро писать. Через пару минут он протянул Юдину готовый текст.

— Согласитесь, что такое начало гораздо лучше. Четко, по существу, но с долей душевности.

Юдин прочитал новый вариант текста и одобрительно кивнул.

— Да, так гораздо лучше, — согласился он.

— Вот видите! Я же говорил, что мы все исправим. — Саймахов довольно улыбнулся. — Осталось добавить номера телефонов, по которым читатель сможет откликнуться на объявление, и дело сделано.

— В бланке я указал нужный номер, возьмите оттуда. — Юдин снова напрягся. Разговор подошел к щекотливой теме, которая могла загубить всю предыдущую работу.

— Всего один номер? — Брови Саймахова удивленно поползли вверх.

— Насчет номеров я получил конкретное распоряжение, — осторожно начал Юдин. — Так что да, номер будет один.

— И «02» не указывать? Странно…

— Ничего не поделаешь, таков приказ сверху. — Юдин постарался, чтобы голос звучал ровно. — Вы представляете, сколько пустых звонков мы получим, если укажем бесплатный номер? Нам станут звонить все кому не лень. Потребуется целый штат сотрудников, которые вынуждены будут фильтровать сообщения, а на это у нас просто нет времени. В другой ситуации мы, конечно, указали бы кучу номеров, но время поджимает. Так что пусть будет так, решило начальство.

— Что ж, как скажете, — неуверенно проговорил Саймахов. — Вам виднее. И, если начало вас устраивает, я предлагаю пройтись по всему тексту.

В редакции Юдин провел еще минут двадцать. Вместе с Саймаховым они подкорректировали текст, затем Саймахов вызвал к себе верстальщика и в присутствии Юдина отдал распоряжение внести корректировку в утренний выпуск газеты. Какое-то время они обсуждали, какую из статей лучше убрать, чтобы освободить место для экстренных новостей, после чего верстальщик ушел. С чувством выполненного долга Саймахов закрыл кабинет и вместе с подполковником покинул редакцию. В качестве компенсации за потраченное время Юдин предложил подвезти Саймахова на служебной машине до дома, и тот не отказался. Водитель Силантий подбросил Юдина к зданию на Петровке и повез Саймахова домой. Расстались Юдин и Саймахов, как и прежде, добрыми друзьями. Пока подполковник добирался до пропускного пункта, его слегка мучили угрызения совести. Как-никак, а главного редактора он обманул, и, может статься, выходка Юдина выльется боком и Саймахову, но другого выхода подполковник не видел.

— Товарищ подполковник, хорошо, что вы пришли! — таким возгласом встретил Юдина дежурный на пропускном пункте.

— В чем дело? — удивленно поинтересовался Юдин. — У нас что, внеплановая проверка?

Подобные проверки иной раз случались и в низших эшелонах МВД, на Петровке их боялись как огня. Такие проверки обязательно заканчивались чисткой личного состава, и страдал от них по большей части как раз младший офицерский состав, так что подобное отношение к проверкам было неудивительно.

— Никаких проверок нет, товарищ подполковник. Это по поводу подозреваемого. — Дежурный понизил голос почти до шепота. — Вы велели выделить комнату для допроса подозреваемого, который должен вести следователь Аймаров. Я все сделал, как вы приказали. Отправил товарища Аймарова в четвертую допросную, выделил охрану, дождался, когда привезут подозреваемого, и сопроводил его и парней, которые его привезли, прямо до допросной. Никаких правил не нарушил, ничего лишнего не говорил.

— И в чем же проблема? — Юдин в недоумении смотрел на дежурного.

— Дело в том, что подозреваемый поранился, — еще тише проговорил дежурный. — Сильно поранился. Сейчас там штатный врач, но чем дело кончится, я не представляю.

— Ну поранился, и что? В первый раз, что ли? — Юдин все еще не понимал волнения дежурного.

— Такое — точно впервые. — Дежурный поежился. — Там крови, что на той скотобойне после ударного трудового дня. Все стены, весь пол в кровище. Даже на потолке брызги. Признаться честно, меня чуть не стошнило, когда я туда заглянул. А я ведь «на земле» четыре года отработал, много чего повидал.

Дежурного Юдин не дослушал. Услышав о крови, он почти бегом направился в полуподвальное помещение, где располагалась допросная номер четыре.

— Вы только не забудьте, что распорядились насчет допросной! — выкрикнул дежурный ему вслед. — Должно же быть письменное распоряжение, а его не было. Как бы мне с работы не полететь!

— Не беспокойся, будет тебе письменное распоряжение, — бросил Юдин через плечо — и скрылся за поворотом.

До допросной он добежал в рекордно короткий срок. Охранника у дверей не увидел, рванул дверь и застыл на пороге как вкопанный. Дежурный оказался прав: картина, которая перед ним предстала, тянула на самую кровавую театральную постановку, которую только могло представить воспаленное воображение режиссера. Стены, пол и даже потолок допросной буквально залило кровью. В центре комнаты, возле стола, на полу лежал мужчина в теплых брюках, кирзовых сапогах и шерстяном свитере. Вся одежда была залита кровью. У стены, прямо на бетонном полу, сидел следователь Аймаров. Его лицо, также залитое кровью, искривила судорога боли. Над ним склонился штатный врач, его белый халат теперь мало походил на предмет одежды врача, скорее на спецодежду мясника из мясной лавки. У противоположной стены стояли два охранника с пистолетами на изготовку. Оба дула были направлены на лежащего в центре мужчину.

— Что здесь происходит, черт вас всех побери? — взревел Юдин.

Доктор повернул голову на звук голоса подполковника, но охранники даже ухом не повели, продолжая внимательно следить за мужчиной в кирзовых сапогах. Следователь Аймаров приоткрыл глаза.

— А, это вы, товарищ подполковник, — еле слышно прошептал он. — У нас ЧП.

— Вижу. — Юдин сбавил тон, вошел в допросную и закрыл за собой дверь. — Доложить можешь? Что здесь произошло?

— Он сейчас не в состоянии отчитываться перед кем бы то ни было. — Доктор бросил строгий взгляд на подполковника. — Неужели вы этого не видите?

— Он ранен? Насколько все серьезно? — На этот раз Юдин обращался к доктору.

— Кровотечение я остановил, но риск умереть все равно остается. Он потерял много крови, в такой ситуации чудо, что он вообще все еще в сознании. Он давно должен был отключиться от боли и от шока.

— Что с подозреваемым? Его вы осмотрели? — Строгий тон доктора на Юдина не подействовал, ему нужно было как можно скорее выяснить ситуацию, потому что он понимал: замолчать инцидент не получится.

— С ним все в порядке. Несколько поверхностных порезов, не более, — вынужден был ответить доктор. — Эти бравые архаровцы его вырубили. — Доктор кивком указал на охранников. — Сейчас он в отключке. Думаю, в сознание придет минут через пятнадцать.

— Как давно все произошло? — задал новый вопрос Юдин.

— Я здесь минут десять, так что, думаю, не более двадцати минут назад, — подумав, ответил доктор.

— Значит, вы все видели? — Теперь Юдин обратился к охранникам. Один из них, соглашаясь, кивнул, и Юдин продолжил: — Кто из вас первым вошел в помещение?

— Я, — нехотя ответил тот, который кивнул первым.

— Отлично. Опусти оружие и шагай за мной, — приказал Юдин.

— Может, не стоит оставлять его без присмотра? — Охранник опасливо покосился на мужчину на полу.

— Куда он денется? — Юдин усмехнулся. — Его рука прикована к столу, который привинчен к полу. Если опасаешься, пристегни еще и ногу и следуй за мной. Приказ ясен?

— Так точно. — Охранник убрал пистолет в кобуру, снял с пояса наручники и послушно приковал левую ногу подозреваемого к металлической ножке стола. Пока охранник выполнял манипуляции, подозреваемый застонал.

— Вы его разоружили? — заметив в углу допросной окровавленный нож, спросил Юдин.

— Товарищ следователь разоружил, — честно признался охранник. — Это уже после того, как он махать им начал.

— Выходит, перед допросом никто не удосужился проверить подозреваемого на наличие оружия? — Юдин криво усмехнулся. — Да, красавцы, ничего не скажешь.

— Так кто же думал, что его на месте не осмотрели? Привезли ведь не пацаны с детской площадки. Когда брали, должны были обшманать, — возмутился охранник. — Обычно в таких случаях нам их «чистыми» отдают.

— Видимо, этот случай оказался необычным, — невесело пошутил доктор. — Впредь будете умнее.

Охранник бросил на доктора сердитый взгляд и вышел из допросной. Юдин последовал за ним. Оказавшись в коридоре, охранник прислонился к стене. Юдин заметил, как дрожат его руки, и невольно посочувствовал.

— Пустая допросная есть? — спросил он.

— Сколько угодно, сегодня у нас затишье. — Охранник взглянул на подполковника. — Мне бы покурить, — дрожащим голосом произнес он.

— Пойдем на воздух, — подумав, предложил Юдин. — Там поговорим, а заодно и покурим.

Они прошли длинным пустым коридором до двери, ведущей во внутренний двор. Открыв защелку, Юдин пропустил охранника вперед, вышел следом и прикрыл за собой дверь. Оказавшись на улице, охранник с наслаждением втянул в легкие свежий морозный воздух. Юдин протянул ему сигарету, тот попытался ухватить ее трясущимися пальцами, но не удержал и уронил в снег. Юдин прикурил сигарету, сунул в рот охраннику. Тот в знак благодарности кивнул и затянулся. Пару минут постояли молча. Затем охранник заговорил:

— Я ведь Колю-Пилу знаю лично. Шесть лет назад в Тверском СИЗО работал, там как раз и Коля чалился. Когда его привезли, мы с Вьюрковым, это второй охранник, его приняли, отвели в допросную. Надо было перестраховаться и обшманать его, но как-то не обыскали. Не думал я, что парни из Теплого Стана так облажаются, вот сам и облажался.

— Рассказывай по существу, — попросил Юдин. — Мне еще начальству обо всем докладывать.

— Я по существу и говорю. — Охранник снова затянулся. — Привели мы Колю-Пилу в допросную. Посадили на стул, встали с двух сторон. Потом следователь пришел, сказал, что хочет переговорить с задержанным без свидетелей. Я не хотел их оставлять, но кто мы такие, чтобы следаку перечить? Сначала Вьюрков вышел, затем я. Перед этим предложил следователю воспользоваться наручниками, но он отмахнулся. Сказал, мы тут сами разберемся. Вьюрков по нужде отошел, я у дверей остался. В глазок смотрел минут пять, потом о стену оперся, ждал, пока позовут. Минут десять так простоял. В конце коридора как раз Вьюрков показался, а тут слышу крик из допросной. Голос не следака, я и не чухнул. Рукой махнул Вьюркову, мол, поживее двигайся. Тоже отойти хотел. Потом слышу, шум борьбы из-за двери. Я к глазку, а там такое!

— Что именно? — уточнил Юдин.

— Коля-Пила сгреб в охапку следака и по комнате с ним крутится, а из-под его рук кровища льется. Я даже Вьюркова дожидаться не стал, ворвался в допросную, попытался оторвать бугая от следака, но какое там! Он чуть в сторону метнулся и снова на следака с ножом. А у того уже и из бедра, и из груди кровища хлещет. Коля его по шее чирканул, тут я и понял, если не справимся сейчас, то хана следаку. А тот как-то изловчился, подскочил к Коле и выбил нож у него из рук. Тут я выхватил пистолет и саданул Коле прям по затылку. Думаете, он вырубился? Как бы не так! Развернулся и на меня прет. А как стрелять в таком маленьком помещении? Да еще следак — нет бы в сторону уйти, так и норовит между нами вклиниться. Кричит: он мне живым нужен! Если бы Вьюрков вовремя не ворвался, не знаю, чем бы все для нас закончилось. Коля-Пила и безоружный серьезная угроза. Я когда в Тверском работал, слышал, как про него говорили, что он одного мужика голыми руками, как пилой, на части разорвал. Отсюда и прозвище, наверное.

— Так чем дело кончилось? — Юдин вернул рассказ в нужное русло.

— Вьюрков в допросную ворвался, дубинку метнул и промеж глаз Коле попал. Тот постоял, пошатался и рухнул. Тут мы с ним вдвоем на Колю навалились, наручники нацепили и к столу приковали. Потом Вьюрков за врачом побежал, а я к следаку. Рану на шее зажал, на пол его уложил. Так врача и дождались.

— Отчет о происшествии мне нужен сегодня. Пойди в комнату отдыха, немного передохни, а потом садись писать рапорт, — приказал Юдин. — Сюда кого-то из смены пришли, не особо болтливого.

— Слушаюсь, товарищ подполковник.

Охранник развернулся и зашагал по коридору. Юдин чуть помедлил, затем вошел в допросную. Врач как раз заканчивал перевязку. Поднявшись, он посмотрел на Юдина.

— Все, что зависело от меня, я сделал, — отчитался он. — Теперь нужно вызвать неотложку и отправить его в госпиталь. Думаю, на восстановление уйдет не меньше двух недель.

— Это плохо. — Юдин покачал головой. — Без информации, которой он владеет, я не смогу узнать, что он успел вытянуть из Коли-Пилы, а он теперь тоже не скоро говорить сможет.

— Почему не скоро? Он в сознании, — заявил доктор.

— В сознании? — Юдин повернулся к неподвижно лежащему телу.

— Притворяется, — авторитетно сообщил доктор. — Веки дрожат, и рука несколько раз двигалась, пока я пострадавшего перевязывал. Наверное, не желает отвечать за погром, который устроил, вот и притворяется.

— Что ж, спасибо за помощь. — Юдин протянул руку для рукопожатия.

Доктор стянул медицинские перчатки, бросил их на пол и с силой пожал протянутую руку.

— Ястребов, Константин Алексеевич, — запоздало представился он. — Здесь, на Петровке, пару месяцев. Вам представляться не обязательно. Подполковника Юдина в МУРе все знают.

— Вот как? Я вроде кинозвезды? — пошутил Юдин.

— О нет, уверяю вас, вы гораздо популярнее. — Доктор расплылся в улыбке. — Говорят, нет такого дела, которое Юдину было бы не по зубам. Это верно?

— Спросите об этом после того, как закроем дело по убийствам в Теплом Стане, — ответил Юдин. — Этот кадр как раз из-за него здесь оказался. — Юдин ткнул пальцем в сторону мужчины, лежащего на полу.

— То, что он здесь, уже говорит о многом, — заявил доктор. — Ну, мне пора. Пойду к телефону, вызову бригаду и вернусь. Не хочу надолго оставлять пострадавшего.

— А задержанного осматривать не будете? — спросил Юдин.

— Одного осмотра хватит. С ним ничего серьезного. Голова у парня крепкая, вот что я вам скажу. Любой другой на его месте сотрясением и то не отделался бы, а у этого даже признаков сотрясения нет. И череп цел, и раны, нанесенные в пылу борьбы, все поверхностные. Зеленка и пластырь — вот все мои назначения.

Доктор кивнул Юдину и вышел из допросной. Юдин перевел взгляд на охранника. Тот оружие опустил, но из рук не убрал и на предохранитель не поставил.

— Сейчас смена придет, — сообщил Юдин. — Присядь пока.

Вьюрков опустился на единственный не залитый кровью стул, покосился на задержанного. Со злостью сплюнул.

— Вот ведь, зараза, и правда притворяется, — выдал он. — Лежит, глазки смежил, а несколько минут назад готов был всех нас растерзать.

— Ничего, за это он свое получит, — пообещал Юдин и присел на корточки возле Коли-Пилы. — Очухался, дружок? Открывай глазки, не стесняйся.

Коля открыл глаза, хмуро посмотрел на подполковника, покосился на охранника.

— Дайте встать, — вполне смиренным тоном попросил он.

— Нет, дружок, полежи еще малость. Вот приедет скорая помощь, заберут врачи нашего товарища, тогда и подумаем, что с тобой дальше делать.

Кое-как Коля-Пила принял сидячее положение, прислонился спиной к ножке стола. Одна нога, та, что была пристегнута к столу, осталась вытянутой, вторую он поджал к животу. В этой неестественной позе и остался.

— Мне тоже в больницу нужно, — заявил он. — У меня раны по всему телу и в голове шумит. Этот вон, — он кивком указал на Вьюркова, — дубиной своей мне лоб раскроил. Наверняка в черепе трещина.

— Сперва мы с тобой поговорим по душам, а после врачам тебя покажем, — пообещал Юдин. — Если, конечно, общий язык с тобой найдем.

— Чего со мной разговоры разговаривать? Я не актрисочка какая, чтобы интервью у меня брать. — Коля-Пила осклабился, довольный своей шуткой. — Я вообще не понимаю, за что меня повязали.

— Если бы не дебоширил, давно бы узнал, — заметил Юдин. — Скажи мне, зачем ты на следователя напал? Должен же был понимать, что никуда тебе отсюда не деться.

— Потому что он пакости про меня болтал, — выдал Коля-Пила. — Я вам не фраер, чтобы всякое дерьмо про себя болтать позволять.

— Не фраер, это точно. — Юдин покачал головой. — И чем же тебя следователь обидел?

— Сказал, что я мальцов на тот свет отправляю. — Коля-Пила осуждающе покачал головой. — Да еще в извращенной форме. А я в жизни ни одного ребенка не убил!

— Так ли? — Юдин вспомнил, что про задержанного говорил следователь Аймаров. — Не ты ли всего год назад срок мотал за убийство? Помнится, тогда одной из твоих жертв был как раз ребенок.

— Вранье. — Коля решительно замотал головой. — Родичей его я, может, и убил, а мальца не трогал. Прокурору так проще было, вот он и не стал разбираться, а я и на суде сказал: те двое уродов на моей совести, а детской кровью я руки не марал.

— Кто же тогда марал?

— Папаша его приложился. Аккурат за пять минут до того, как я его на тот свет отправил. Не понравилось ему, что малец в комнату влез, когда у нас разборки начались. Он его через всю комнату швырнул, типа хотел за дверь выставить. Парнишка затылком о косяк ударился, и все, кранты ему.

— Хочешь сказать, ты отцу за смерть мальчика отомстил? — выдвинул предположение Юдин.

— Не за это, врать не стану. Денег он мне должен был, большую сумму. Отдавать не хотел, вот я и вспылил. А жена его под горячую руку попалась, ее я трогать не собирался.

— Ладно, это дело прошлое, — примирительным тоном произнес Юдин. — Может, и правду говоришь, да теперь это значения не имеет. А вот кто на территории твоего района убийства совершает — это нас очень даже интересует.

— На меня вам ничего не удастся повесить, — решительно сказал Коля-Пила. — Один раз я на эту удочку попался, больше не желаю. Ищите настоящего убийцу, а меня не приплетайте. Я, между прочим, свое отсидел, на путь исправления встал, так что ничего у вас не выйдет.

— И что же это за путь такой? — с улыбкой спросил Юдин.

— Работу нашел, уже недели две в своем старом доме живу, пять дней в неделю к восьми утра на работу прихожу. Вечерком в магазин заглядываю, а спиртное не беру. Даже курить бросил!

— Да ладно? Вот это, я понимаю, изменения. — Юдин негромко зааплодировал. — Кому расскажи — не поверят.

— А я и не рассказываю. — Внезапно по лицу Коли-Пилы растеклась широкая улыбка. — Пусть думают, что Коля все еще гроза района. Мне это только на руку.

— Оно и видно, что на руку. Если бы не старые грехи, тебя бы здесь не было. А так смотри, что натворил. Думаешь, тебе это с рук сойдет? Только из-за того, что ты новую жизнь начал, тебе простится нападение на следователя? Это тебе не поножовщина в парке. Это уже посягательство на жизнь работника милиции, и срок тебе светит от пяти до пятнадцати лет.

— Да ты что, начальник, я ж не собирался на него нападать. Он сам напросился. — В глазах Коли-Пилы появился испуг. — Я ведь ножик только вытащил, а он давай руками махать. От страху, наверное. Сам под перо полез, я не при делах.

— Другому свою песню петь будешь, — оборвал Колю Юдин. — Да и историю с твоим исправлением еще проверить нужно. А то, может статься, в доме твоем и вещички пацанов убитых найдутся, и другие следы отыщутся.

— Не убивал я никаких пацанов. — Коля начал заводиться. — Ты меня на понт не бери, мусор. Не на того напал.

— Послушай, ты, за базаром следи. Не в твоих интересах со мной ссориться. — Юдин тоже разозлился. Он придвинулся вплотную к задержанному и прошептал ему прямо в ухо: — За мента тебя в зоне почет ждет, да только я постараюсь сделать так, чтобы ты до зоны не добрался. Усекаешь, о чем я?

Коля-Пила словам подполковника Юдина поверил. Он сразу сник и разговор повел иначе.

— Не при делах я, начальник. Но если вы глаза на инцидент закроете, кое-что могу подсказать.

— И что же за подсказку ты нам готовишь? — язвительно произнес Юдин, не веря ни единому слову задержанного.

— Ты сначала слово дай, что от срока меня отмажешь, — потребовал Коля-Пила.

— Говори, а там посмотрим. Быть может, твоя информация не стоит того, чтобы за тебя слово замолвить.

— Не там вы копаете, — подумав, начал Коля-Пила. — Следак сказал, больше месяца мокрушник в районе орудует. Верно?

— Так и есть, — подтвердил Юдин.

— Так вот. Кто-то месяц мокрые дела проворачивает, а я ничего про это не слышал. А раз не слышал, значит, убили их не в нашем районе. И убийца не местный. — Коля смотрел прямо в глаза Юдину. — Ищите в другом районе.

— Хочешь сказать, здесь он только сбрасывает тела? — Юдин подумал, что в словах Коли-Пилы есть резон.

— Наверняка так и есть, — подтвердил догадку подполковника Коля. — И еще одно: не думаю, что это мужик. На такое зверство ни один мужик не пойдет, это я тебе как бывший зэк говорю. Сколько я по тюрьмам чалился, ни разу о таком не слыхал, чтобы мужик до такого зверства додумался.

Отреагировать на заявление Коли Юдин не успел. В допросную вошли санитары с носилками. Вслед за ними вошел доктор Ястребов и врач скорой помощи. В комнате сразу возникла суета: санитары грузили следователя Аймарова на носилки, охранник помогал врачу скорой помощи осматривать задержанного, доктор Ястребов перечислял травмы следователя, одним словом, каждый был занят своим делом. Юдин не вмешивался. Он стоял у стены и размышлял над тем, воспринимать ли слова Коли-Пилы всерьез или списать их на хитрость, которой тот хотел отвести от себя подозрение.

Осмотрев задержанного, врач скорой помощи заявил, что тот нуждается в госпитализации. Он потребовал снять с больного наручники и выделить охрану для его транспортировки в медучреждение. Возражать Юдин не стал, тем более ничего существенного он от Коли-Пилы не ждал. Спустя некоторое время санитары унесли Аймарова. Коля-Пила ушел своим ходом, а охранник Вьюрков вызвался его сопровождать.

В допросной остался один подполковник. Оглядывая комнату, он тяжело вздыхал. День подходил к концу, а ему еще предстояло составить рапорт о происшествии да еще доложить о случившемся подполковнику Золотареву. В конце концов, это его парни напортачили, в результате чего был ранен его же человек. Юдин решил, что прежде чем идти с докладом к своему начальству, неплохо было бы предупредить товарища. Он вышел из допросной. У двери стоял охранник. «Смена прибыла, — подумал Юдин. — Значит, и мне пора уходить». Отдав распоряжения относительно уборки, Юдин неспешным шагом пересек коридор, поднялся на три ступени вверх и вышел из выделенного для допросов крыла здания.