Поселок находился в одной стороне, а белая «Лада» седьмой модели в другой. На обочине дороги стояла, аккурат напротив места преступления. Новенькая или нет, но на солнце блестит, как будто только что с конвейера. Машина стояла с открытой дверью, неподалеку от нее Валентин увидел двоих, один худой, как вобла, движения порывистые, резкие, как у выброшенной на берег рыбы. Кепка натянута на глаза, очки солнцезащитные, на руках какие-то татуировки, черная футболка, джинсы, из заднего кармана торчала рукоять ножа. Заметив мотоцикл, худой резко повернулся, нож оказался у него за спиной.

Второй — громила. Майка-борцовка призвана была подчеркнуть мощь мускулатуры. Без кепки, короткая стрижка, массивный нос, тяжелая нижняя челюсть. Варенки на нем, ножа не видно. И пистолета тоже. В машине пусто, во всяком случае на переднем сиденье Валентин никого не увидел.

Он не стал выезжать на основную дорогу, к нужному месту подъехал по дублеру, остановился, заглушил мотор. Двое стояли, худой смотрел на него, хищно щурил глаза, амбал двигал челюстями, перемалывая жвачку. Или даже комок травы. Как корова. Вернее, бык.

— Участковый инспектор капитан Сухарев! — козырнул Валентин.

— А что такое, начальник? — на блатной манер заговорил худой.

Из-под одного рукава футболки выглядывала наколка — корпус фрегата, из-под другого — нижняя часть женского лица, волосы. На пальцах такие же наколотые перстни.

— Что здесь делаем?

— Так это, отлить вышли. Если нельзя, дико извиняемся!

Амбал молчал, но кивал, как будто соглашался с каждым словом своего дружка.

— На место преступления вы вышли. Кровь у вас под ногами, не видите?

— Так я и думаю. Вышел отлить, а тут кровь, ну, мы в ауте, думаем.

— Может, что-то забыли? — спросил Валентин.

— Что забыли?

— Когда забыли. Сегодня утром, когда людей здесь убивали.

— Кто убивал? Что ты такое говоришь, начальник?

— Документы предъявляем!

— Так в машине документы…

— Ты остаешься здесь! — Сухарев указал на худого, а громиле жестом велел идти к автомобилю.

Тот кивнул, соглашаясь, Валентин сопроводил его к машине.

— Где документы? В бардачке, под козырьком, в кармане за сиденьем?

— В козырьке, — буркнул здоровяк, скосив на Валентина глаза.

— Давай без глупостей!

— А зачем нам глупости? Мы ничего такого! Просто подъехали.

— Кого-то ищете? — спросил Сухарев, одним глазом наблюдая за худым.

Тот медленно шел к ним, руки на виду, но в любой момент он мог схватиться за нож.

— Да нет.

Амбал опустил козырек над баранкой, вынул из кармашка права, технический и обычный паспорт. И этот в наколках, глаза под ключицами, в душу должны смотреть, на одном плече тигриная морда, на другом — гладиаторский шлем.

— У нас все по закону, начальник! — сказал худой, останавливаясь у машины.

Валентин отступил на несколько шагов, чтобы держать под присмотром обоих, открыл паспорт. Франков Илья Олегович, шестьдесят первого года рождения, место жительства город Старокубанск, улица Первомайская, дом четырнадцать, квартира восемь. Выписан в восемьдесят втором, снова прописан в восемьдесят пятом. Три года отсутствовал, возможно, проводил время в местах не столь отдаленных. Врут, что в паспортах отметку о судимости ставят. Жаль, что врут.

Худой в машину не полез, вынул из заднего кармана штанов справку об освобождении. Бутяков Борис Геннадьевич, пятьдесят шестого года, содержался в местах заключения с семьдесят восьмого по восемьдесят седьмой год, следует к месту жительства: город Старокубанск, улица Пролетарская, дом семьдесят шесть. Коротко и ясно. Справка свежая, месяц уже, как Бутяков на свободе. Можно не спрашивать, почему он до сих пор паспорт не получил, с три короба наврет, но выкрутится.

— А говоришь, документы в машине, Бутяков?

— У Франка в машине, его тачка, а у меня все при себе… Все, расход?

— Вам придется задержаться!

Валентин положил документы в карман.

— Начальник, мы так не договаривались! — хищно сощурился Бутяков.

— По баланде соскучился?

— А ты не угрожай, начальник!

— Давай нормально разойдемся, командир!

Бутяков стоял с одной стороны от Валентина, Франков с другой, впереди машины, сдать можно только назад. Так Сухарев и сделал, отступил, оставляя противника перед собой, но пистолет пока не доставал, только кобуру расстегнул.

— Убийство здесь произошло, сейчас наряд подъедет, так что даже не думайте!

— Так никто ничего! — мотнул головой Бутяков.

И вроде как случайно шагнул к Валентину. Вихревые токи в обмотке случились — от резвости характера, отсюда и этот случайный рывок.

— Я так думаю, встреча здесь была. Кто-то что-то с кем-то не поделил.

— Не знаю, начальник!

И Франков вдруг оказался на шаг ближе к Сухареву.

— А «Волгу» чью ищете?

— «Волгу»?

— Здесь стоит.

— Где?

— Чья «Волга»? — Валентин назвал номер.

— Да не знаем.

— Но «Волга» вам нужна?

— Начальник, документы давай, поедем мы!

Бутяков протянул руку, а Франков резко шагнул к Сухареву. И руки раскинул, хотел сгрести его в охапку. Схватить, разоружить, надеть наручники. И забрать «Волгу», пока наряд не подъехал.

Франков мог и ударить, мощно и быстро, но бандит выбрал борцовский прием, подставив под локоть грудную клетку. Сухарев ударил точно в «солнышко». И тут же отскочил назад, вынимая из кобуры пистолет. И правильно сделал. Громила Франков быстро справился с болью, шагнул к Сухареву, размахиваясь для удара. Выстрел в воздух заставил его вздрогнуть, остановиться.

— Предупредительный сделан! Следующий в коленку!

Валентин всем видом давал понять, что не шутит. Франков ему поверил, попятился.

— Начальник, так нельзя! — Бутяков раскинул руки, но так, чтобы легко было вытащить нож, который он по-прежнему держал в заднем кармане брюк.

И еще он подался вперед, собираясь сделать шаг. Валентин выстрелил ему под ноги, пуля зацепила каблук. Бутяков пугливо дернулся, сошел с лица.

— Извини, пистолет новый, не пристрелян. Сейчас поправку возьму.

— Эй, начальник!

— Спиной ко мне! Лицом к машине! Руки на капот!

Бутяков повиновался, и Франков покорно встал рядом с ним. Они оба оперлись о капот, согнувшись в поясе. Рука к руке, запястье к запястью, Валентину только и оставалось, что надеть наручники. И он это сделал, соединив Бутякова и Франкова стальными узами.

— Слышь, начальник, давай договоримся! — затянул Бутяков.

— Участковый инспектор капитан Сухарев. Можно просто Валентин Алексеевич.

— Сухарев, Сухарев… Участковый? — задумался Франков.

— Участковый, а что такое?

— Да нет, ничего.

— «Волга» вам нужна? Так она здесь, недалеко. Но там никого нет.

— Ну нет и нет.

— А чья эта «Волга», я выясню.

Сухарев остановил проезжающий мимо грузовик и велел водителю ехать в поселок, звонить в милицию, пусть высылают наряд. Машина уехала, и он вернулся к задержанным, стоят уголовнички, смотрят друг на друга с тоской.

— А если мы тебе скажем, чья это машина, отпустишь? — спросил Бутяков.

— А ты что, в бегах?

— Да нет, справка настоящая!.. Просто ты все равно узнаешь, чья «Волга», а у нас дела, ехать надо.

— А с чего ты взял, что «Волга» есть?

— Так ты сказал, даже номера назвал.

— Значит, все-таки «Волгу» ищете? Зачем?

— Лепнева мы ищем!

— Его «Волга»?

— Да.

— На водке заработал?

— На какой водке?

— Водка там, в машине, та самая, что в фурах была, которые угнали. Три машины, четыре трупа. Или даже пять!

— Лепнев не при делах!

— А Бережков?

— Бережков?! — вскинулся Франков. — Гарик при делах!.. Да ты знаешь!

— Я знаю?

— Ну ты же Сухарев… Слышали мы про тебя, да. Ты на Гарика вышел! Ну на Гарика!..

— И ты это знаешь?

— Ну сорока на хвосте принесла… Гарик беспредельщик, а мы не такие, мы по закону живем.

— По воровскому закону вы живете… Зачем Лепнев с Бережковым встречался? — спросил Сухарев.

— Слышь, начальник… это, Валентин Алексеевич, мы же договорились, мы говорим тебе, чья «Волга», а ты нас отпускаешь! — Франков смотрел на него с искренним возмущением.

— Когда мы договаривались? — тем же ответил ему Валентин. — Не могли мы с вами договориться.

— Если ты думаешь, что у вас, у ментов, на нас что-то есть, зря думаешь. Просто дела у нас. Мы к вам в муса… в ментовку ехать не боимся, — кривился Бутяков.

— Вот и проедетесь. Посмотрим, чего вы там боитесь!

— Да не боимся мы ничего! Нормально все у нас!.. А у тебя, начальник, проблемы намечаются.

— Интересно!

— Давай так, ты нас распаковываешь, мы садимся в машину и говорим тебе, что у тебя за проблема.

— Я на вашего Бережкова вышел, в этом проблема. В этом ваша проблема, а не моя!

— И твоя тоже… Это наша общая проблема, Лепнев пытался ее решить. И где Лепнев? — глянув на Бутякова, риторически спросил Франков.

— Где Лепнев?

— Так не знаем! С ним четверо было! На двух машинах… А ты только про «Волгу» говоришь.

— А еще какая машина была?

— Я тебе и так слишком много сказал, а ты нас в кандалах держишь, нехорошо, начальник.

— Ничего мы тебе не скажем!

— Так я и не тороплюсь. Сейчас наряд подъедет, оформим вас, посмотрим, чего вы так боитесь!

— Да не боимся мы!

— Ну тогда чего переживать? В тюрьме сегодня макароны дают!

— Ну, смотри, начальник, не говори потом, что мы тебя не предупреждали, — зло процедил Бутяков.

— А вы предупредили!

— Да пошел ты!

— Посмотрим, куда пойдешь ты, — усмехнулся Валентин.

Ориентировок на Бутякова и Франкова он не получал, кто они такие и на кого работают, пока не знал. Лично у него на них ничего нет, но, возможно, какие-то мелкие прегрешения перед уголовным розыском имеются. Скоро все прояснится, надо всего лишь набраться терпения.

— Да никуда мы не пойдем, нас уже сегодня выпустят, — сказал Франков. — Просто нам нужно знать, куда делся Лепень?

— А сам что думаешь?

— Крови много. А жмуров нет. И машин нет… Вывезли трупы?

— Кто? Лепень труп Бережкова вывез или наоборот?

— Мы не знаем. А ты?

— И я пока ничего не знаю.

— А надо знать. Если Гарик Лепня сделал, он и тебе кровь пустит.

— За что?

— А хреном тебе по горлу, мусор! Не хочешь нормально договариваться, ничего не узнаешь!

Уазик патрульно-постовой службы подъехал на удивление быстро, задержанных забрали, более того, Сухарев лично сопроводил их в отделение милиции. Очень хотелось знать, почему их так напрягает встреча с уголовным розыском.

* * *

Вода в реке теплая, судорога ногу точно не сведет, но на дно тянет покойник. С камнем в ногах. Все глубже тело погружается, Толик уже не может его удерживать, еще немного, и его нос и рот окажутся под водой. Впрочем, он уже далеко от берега, можно отпускать Мурзу, пусть покоится с миром.

Толик отпустил покойника и погреб к берегу. Все, с трупами покончено, осталось с «четверкой» решить, Гарик приговорил ее к уничтожению — через сожжение.

Он выбрался на берег. Ночь летняя, земля отдает тепло, но Толику вдруг стало холодно, аж затрясло, зуб на зуб не попадает.

— Эй, что с тобой, пацан? — спросил Гарик.

Он тоже мокрый после купания, и Митяй только что из реки. Пять трупов нужно было предать воде. Пять! Неудивительно, что Толика хватил озноб.

— Да нет, нормально все!

— Ну если нормально, давай! — Гарик протянул ему нож.

— Что давай!

— Операцию будешь делать! Пули из Лехи выковыривать!

— Зачем? — не понял Толик.

— А чтобы менты не нашли!.. Я все придумал, Леху в «Запорожце» сожжем. Несчастный случай.

— Ты придумал?

— А ты пули вырежешь! — Гарик держал перед Толиком нож и с хищной улыбкой пристально смотрел в глаза.

— И вырежу!

Толик схватил нож, склонился над телом Леши. Одна пуля вошла в спину, из обреза стреляли. Другая, из нагана, прострелила грудь. Леше уже все равно, Толик воткнул нож ему в спину, расширил рану, всунул в нее пальцы, нащупал пулю, вытащил. И с другой пулей справился так же быстро и на первый взгляд уверенно. И только затем его вывернуло наизнанку. Он и хотел, но не смог удержать рвотный позыв.

— Соберись, пацан! — хлопнул его по плечу Гарик. — Шоу только начинается!

«Четверку» отогнали подальше от места захоронения, оставили в кустах. А «Запорожец» загнали километров за двадцать, усадили Лешу за руль, машину облили бензином, спустили с крутой горы под откос. Запорожец не загорелся, пришлось ехать за ним, поджигать.

Уже глубокой ночью вернулись к «четверке», только тогда подожгли и ее. К этому времени Толик чертовски вымотался, но об отдыхе почему-то не думал. Не мог он остановиться, сесть, сложить руки, нужно двигаться, что-то делать, голова должна быть чем-то занята, иначе сознание погрузится в ледяной мрак. Толику стало казаться, что он умрет, если вдруг остановится. Он еще раз сходил к реке, искупался, даже хотел побриться, благо бритва у них имелась. Пока было еще светло, съездили в глухую станицу, сорок верст не крюк, в сельпо затарились. Деньги у покойного Лепня забрали. Уже расплатились, пышные похороны ему организовали, поминки на очереди.

Но бриться Толик не стал, семнадцать лет, слишком нежная кожа для жесткой щетины. Всего семнадцать лет, а таких дел наворотил.

Одежду постирали еще днем, гладить негде, надели как было. Кружили, кружили лесами да полями, под утро остановились у реки, развели костер. Котелок ставить не стали, даже воду для чая не вскипятили. Газировка есть, консервы, хлеб. Да и аппетит, честно говоря, ни к черту.

— По пять капель, не больше! — Гарик распечатал бутылку водки, сделал пару глотков, передал Митяю.

И Толик не отказался. А с чего это? После того, что сегодня произошло, хотелось надраться в хлам.

Гарик остановиться не смог, бутылка пошла на второй круг, затем на третий, в конце концов опустела.

— Водки хоть залейся, а пить нельзя, пацаны, — сказал Гарик, хлопнув по багажнику, в котором лежала водка. — Выкручиваться нам надо! Пьянству бой!

— За это нужно выпить, — кивнул Митяй.

— Толик, как ты?

— Можно.

— Ты же не пьющий?

— А смысл?

— Смысл есть всегда… Давай, братан, за тебя выпьем! Выручил ты нас сегодня!

— Да вы и сами!.. Зубами в глотку…

— Да, мы такие!.. И ты ничего!.. Может, еще кто-то на примете есть? А то я начал с вашим братом, а не закончил… Таких бы пацанчиков, как ты, человек десять!

— Ну, десять не обещаю, но с пяток набрать можно, — задумался Толик.

Даня и Шнурок подойдут без вариантов, во-первых, друзья, во-вторых, боксом занимаются… Есть еще Чаплин и Роба, но эти под вопросом…

— Наберем. Отсидимся чуток и наберем, — кивнул Гарик, открывая багажник. — Волыны у нас есть. Три ствола, обрез, патронов негусто, ну так мы еще найдем. Сейчас главное — отсидеться.

Гарик достал из ящика бутылку, покрутил ее в руках.

— Что там Лепень про директора завода говорил?

— Пластунов Олег Викторович, — кивнул Толик.

— За жабры брать этого Пластунова надо. В натуре, зачем фуры угонять, когда он сам товар отдавать будет?.. Но тогда с ним делиться придется… Может, лучше угонять?

— Можно и угонять, — подмигнув Толику, улыбнулся Митяй. — Мне понравилось!

Он резко повел рукой, показывая, как всаживал нож в какого-то Колтуна, как проворачивал его в ране. Толику вдруг захотелось схватить бутылку и шарахнуть его по голове. Одно дело — убить кого-то в схватке, и совсем другое — резать ради удовольствия.

— Беспредел тебе нравится?.. — задумался Гарик. — За беспредел с нас сегодня спросить хотели.

— Лес рубят — щепки летят!

— Щепки… Лепня-то мы завалили, а мент остался.

— Щепку ему в печень! — осклабился Митяй.

— Сделаешь?

— Когда?

— Не сейчас… Переждать надо.

— Переждем. Бухло есть.

— Ну, можно, конечно. — Гарик не удержался, все-таки открутил пробку. — Но пока не отлежимся…

— Где отлеживаться будем? — спросил Митяй.

— Да есть одно место.

— Ты его знаешь?

— Если б не знал, не говорил!

— Что знаешь ты, узнает и Абхаз… Абхаз мочить нас будет! — совсем невесело сказал Митяй.

— Значит, нужно замочить Абхаза!

— Абхаз в законе, воры за него кишки выпустят. На этих кишках и повесят.

— Мы и так под приговором, нам терять нечего.

— Ну, не знаю…

— Придумаем что-нибудь. Выкрутимся… Ты же с нами, братан?

Гарик глянул на Толика так, как будто собирался застать его врасплох. А вдруг пацан мыслями где-то далеко, или ментам на них стучит, или ворам. Но Толик сейчас ни о чем таком не думал. Он хотел спать. Просто спать.