Дачный поселок, сплошь домишки чуть больше скворечника, лесополоса в один тополиный ряд, пыльная дорога, за нею сразу кукурузное поле, а перед ним — пшеничное, комбайн зерно в грузовик ссыпает. Толик сейчас тоже мог давать намолоты, но у него другие дела, куда более прибыльные. Утро, начало рабочего дня, сейчас загрузятся и разъедутся по точкам. Толик с Гариком, Леша с Митяем, четыре человека, две машины, одна бригада.

Гарбуз и Мурза уже на месте, стоят возле своей синей «четверки». Лепень с ними. Три рыла — на одну машину. С одной стороны, нормально. Но с другой — сколько ж водки смогла взять на борт «четверка», если заднее сиденье пусть и наполовину, но было занято?

— А где «Волга»? — съезжая с дороги, спросил Гарик.

— Может, сломалась? — пожал плечами Толик.

— И кукуруза, блин, высокая…

Место действительно глухое, с одной стороны стена деревьев, с другой — поле, комбайн остался где-то далеко сзади, его не видно.

— Не нравится мне все это! — заерзал Гарик.

Он глянул назад, поморщился. Дорога хоть и проселочная, но, если съехал с нее, так просто обратно не заедешь. Сзади «Запорожец», впереди «Волга», фактически «Москвич» оказался в ловушке. Но разве кто-то собирался ловить Гарика? Каждое утро начиналось с загрузки. Правда, Лепень обычно при этом не присутствовал, он рутиной не занимался. Да и водку получали в городе, а не в поле. Подъехали, забрали, увезли.

— Не нравится мне! — Тревога в голосе Гарика усилилась.

Он остановил машину, вынул из-за пояса наган, протянул Толику.

— Держись в стороне, если что, стреляй!

Толику стало не по себе, но вместо того, чтобы отказаться, он взвел курок.

— Не надо!.. — мотнул головой Гарик. — Хотя!.. Пусть будет!

Предохранителя как такового у нагана нет, можно выстрелить и без взведения курка, но давить тогда придется со всей силы. А если курок взведен, то с пистолетом обращаться нужно очень осторожно, чтобы случайно не выстрелить. Легко сказать!

Гарик уже вышел из машины, а Толик еще не знал, что делать, куда деть оружие. Рубашка у него заправлена в джинсы, ветровки нет, а на виду револьвер держать нельзя. Не для того Гарик доверил Толику ствол, чтобы он красовался с ним перед Лепнем.

Толик сунул пистолет за пояс сзади, собрался выходить, но подумал, что курок неплохо бы спустить. Если вдруг, он уж как-нибудь сможет нажать на спусковой крючок.

Он вынул пистолет, спустил курок, в этот момент мимо машины прошел Митяй, удивленно глянул на него. Леша прошел с другой стороны, даже не заглянул в «Москвич».

Толик сунул пистолет за пояс, открыл дверь, но снова остановился. Он, конечно, мог подойти к месту впритирку к кукурузному ряду, встать так, чтобы Лепень и его кепки не увидели пистолет за спиной. Но его поведение может показаться подозрительным. Может, надо выпустить рубаху, да спрятать пистолет под ней?

Пока он расправлялся, пока вкладывал пистолет за пояс, из кукурузы бесшумно вышли двое, Гарик уже говорил с Лепнем, Леша с ним и Митяй, они не замечали опасность. А эти двое с оружием, у одного обрез винтовки, у другого такой же наган, как у Толика. Парни волновались, но шли быстро, вскидывая оружие. Один из них глянул на Толика, но всего лишь взял его на заметку. «Сначала расправиться с основными силами, потом завалить сопляка». Именно так Толик и расшифровал его взгляд. Голова ему не отказала, руки тоже, ноги вынесли из машины.

Двое с оружием прошли мимо, один с ходу выстрелил в Лешу. Гарик с визгом бросился на Лепня, хотел схватить его за шею, но тот отбился. Гарик упал. В этот момент Толик выстрелил. Курок не был взведен, поэтому на спусковой крючок пришлось давить с силой. Именно поэтому Толик и промахнулся, хотя в чувака с обрезом стрелял практически в упор.

После выстрела курок послушно отскочил назад. Парень с обрезом стал разворачиваться к нему, и Толик выстрелил ему в грудь. На этом эффект внезапности исчерпал себя. Второй боец навел на Толика пистолет. Толик выстрелил, не целясь, и ему чертовски повезло. Парень схватился за живот, пистолет повис на пальце. Толик с силой толкнул раненого и, не дожидаясь, когда тот упадет, рванул к своим. А там драка. Видимо, Гарик успел подняться до того, как Лепень достал пистолет. Поднялся, набросился на него, смог выбить из рук оружие.

Леше не везло. Раненный, он догадался накинуться на Мурзу, даже сбил его с ног. Но тот поднялся, оттолкнул Лешу и выстрелил в него. В этот момент смог выстрелить и Толик. И снова на помощь пришла птица удачи, которая летела на выручку Леше. Он выстрелил быстро, не целясь, промахнулся, но промазал и сбитый с толку Мурза. Толик выстрелил снова, на этот раз Мурза раскинул руки. Еще два выстрела, и Мурза труп. А больше патронов нет, барабан опустел. Впрочем, Гарик и Митяй справились без него.

Митяй не растерялся, он взял на себя Гарбуза, у которого не было оружия. Набросился на него с ножом, превратив его живот в кровавое месиво. Еще и Гарику на помощь пришел, вместе они вырубили Лепня.

— Толик, ля!

Гарик крутился как уж на сковородке, не успел справиться с Лепнем, глаза уже бегают по сторонам. И Толика заметил, и чувака, которого он подстрелил, но не добил.

Недобиток справился с болью, подобрал с земли упавший револьвер. А Гарик уже затрофеил ТТ Лепня. И выстрелил не задумываясь.

Парень с обрезом лежал, не шевелился, но Гарик выстрелил и в него. И в Мурзу выстрелил, хотя и тот не подавал признаков жизни. В Лепня стрелять не стал. Остановился, глянул по сторонам, вроде спокойно все. В смысле никто больше не нападает. И посторонних не видно. Одни только мертвые. Без кос, и лежат. Пять трупов. Пять! И Леша, увы, среди них. Как минимум два убийства на совести Толика.

— Ни хрена себе наворотили!

— И что делать?

Только сейчас Толика охватил мандраж, и коленки затряслись, и голос задрожал. Он попытался вспомнить, как убивал, но память отказывалась возвращаться к пережитому. Впрочем, все еще только начинается. Два убийства — это вышка.

— Валим отсюда! — крикнул Гарик. — Этого в машину!

Лепня связали, запихнули в багажник «Москвича». К этому времени Толик справился с приступом паники, голова включилась, он подумал, что трупы здесь оставлять нельзя. Милиция подъедет, начнется разбор полетов. Он же помнил, как они вывозили тело Кузи. И этих жмуров можно похоронить где-нибудь. Тем более что в их распоряжении три машины.

— Жмуров надо вывезти! — сказал он.

— Ну, Леху-то мы заберем!

Леху погрузили на заднее сиденье «Запорожца», пришлось повозиться. Осталось четыре тела. Много. Но дорога пустая, людей не видно, только птицы над головой летают, где-то вдалеке каркнул ворон.

— Всех грузим! — сказал Толик.

— На хрена? — мотнул головой Гарик.

Не хотел он возиться с покойниками, и его можно было понять. Толик и сам на пределе, убраться бы поскорее с этого проклятого места.

— А Лепня будут искать! Гарбуза найдут, Мурзу!

— Митяй, надо подналечь! — закивал Гарик, одобрительно глянув на Толика.

Водки в «четверке» практически не было, всего шесть ящиков, их перенесли в «Москвич». Зато свободного места более чем, все четыре трупа поместились. Битком «четверку» набили, едва крышку багажника закрыли.

Только закрыли крышку, как появился велосипедист, мужик небритый проехал в мятой летней шляпе, некогда белая рубашка в мелкий горошек, брюки в полоску, одна штанина на прищепке. Глазки маленькие, сидят глубоко, но вдруг пришли в движение. Трупов нет, оружие подобрали, но кровь осталась. И на траве кровь, и на одежде. Похоже, мужик что-то заметил.

— Ну что пялишься? — грубо спросил Митяй.

И вдруг, вытащив наган, навел его на мужика. От страха тот дернулся, велосипед зашатался, и только чудом он удержался в седле.

— Давай, крути педали!..

— И язык за зубами держи!

Гарик тоже достал свой ствол. Но мужик этого не видел, был уже далеко. ТТ у Гарика, а у Митяя наган, и не совсем такой, как у Толика. У этого револьвера барабан не откидывался.

— Тут до Афанасьевки километра два, — сказал Гарик. — На велике быстро. Линять надо.

— Проклятое место, — скривился Митяй.

— Ну не для тебя же. Завалил мужика за ящик водки, — ухмыльнулся Гарик.

— Колтуна по-любому валить надо было.

— Ну завалили, а толку? Водка от нас ушла.

— А кто ее увел?

— Так хочется поговорить с Лепнем! — гоготнул Гарик.

Он сел за руль своего «Москвича», Митяй взял на себя «Запорожец», а Толику пришлось вести «четверку», набитую трупами. Но перед тем, как сесть за руль, он зарядил уже свой наган. Гарик почему-то не захотел возвращать ствол себе.

Уходили проселками, через поля и перелески. Куда уходили, это знал только Гарик.

Часа через два машины остановились на берегу реки в густых зарослях ивняка. Место безлюдное, склон над рекой крутой, трупы можно сбросить вместе с машиной. Но Гарик решил не рисковать сейчас, подождать до темноты, а там уже под покровом ночи аккуратно утопить всех. Кроме Леши.

— Лешу нормально похоронить надо. На Лепня все спишем.

Лепня вытащили из багажника, выдернули кляп изо рта.

— Ну рассказывай, морда! За что нас приговорил? — Гарик занес кулак, а Митяй приготовил нож.

— Не я приговорил, — скривился Лепень.

И куда только делся напускной лоск хозяина?

— А кто?

— Абхаз… Я не хотел, отговаривал, — на всякий случай добавил Лепень. — А он уперся!

— Что мы не так сделали?

— Беспредел в Завыселках устроили.

— А ничего, что Кузя с катушек съехал?

— А я говорил тебе, нормальных пацанов найди!

Лепень чуть ли не с ненавистью глянул на Толика. Нашел Гарик нормального пацана, в спортзале нашел, здорового, непьющего, практически не испорченного. И ведь не прогадал. Толик оправдал или даже превзошел ожидания. Чем подвел Лепня под монастырь.

— Нормальный пацан Кузю замочил! Потому что Кузя беспредельщик!

— Да это понятно.

— А мне непонятно! Мы ситуацию выправили, водку вам отдали…

— Водку отдали!.. — резко оборвал Гарика Лепень. — Кто вам вообще разрешал фуры трогать?

— А мы крутые! Мы можем! Имеем право!

— Абхаз уже тогда считал вас беспредельщиками!

— Абхаз? А когда его к лику святых причислили, не скажешь? Как сберкассы брать, так не беспредел, да?

— Как он их брал? Без трупов!.. Ну, почти… Да и не можешь ты ему предъявлять, мастью не вышел.

— Ты вышел?

— Не вышел. А так бы я вас отмазал…

— Ну да!

— Мне лихие пацаны нужны. Две фуры с водкой — это реальная маза! Абхаз это признал. Хотя и согласился, что это беспредел.

— С кем согласился?

— А откуда он водку берет? С кем работает?

— С кем?

— С директором завода. Ликеро-водочного. Пластунов Олег Викторович. А за директором завода еще кто-то стоит.

— Кто?

— Не знаю. Но кто-то очень важный. Иначе бы Пластунов с Абхазом не работал.

— Кто важный?

— Не знаю… Знаю, что из городского отдела торговли. Там все четко закольцовано, у каждого своя функция.

— У тебя функция меня замочить. Ты так и не сказал, за что.

— Ну так в Завыселках вы засветились.

— Про Завыселки говорил. Что засветились, не говорил.

— Менты на вас вышли. Конкретно капитан Сухарев. Участковый. Он и сейчас тебя ищет. Он про тебя все знает. Доказательств просто нет… Абхаз сказал доказательства ему организовать.

— Не понял. Против нас доказательства? — вытянулся в лице Гарик.

— Вас вместо доказательств. Почему вас у Афанасьевского положить думали? Чтобы Сухарев ваши трупы нашел. И успокоился… Или его самого успокоят.

— Так надо было сразу с него начинать!.. Или бей своих, чтобы чужие боялись?

— Этих чужих слишком много… Мы же не знаем, кому Сухарев про тебя рассказал. Может, менты просто выжидают, когда доказательства на тебя будут. Без доказательств брать тебя нельзя, система у нас серьезная. И реально серьезная, нас голыми руками не взять. Тебя вот прикрыли, а ты снова за беспредел взялся…

— Все сказал?

— Нет! — засуетился Лепень. — Еще все решить можно!

— Что решить?

— Ну, Сухарева этого за яйца взять. И хорошенько спросить, что у ментов на вас есть. И что менты собираются делать.

— И что это даст?

— Может, и нет ничего. Я поговорю с Абхазом, он отменит приговор.

— За яйца, говоришь, мента взять?

— Ну так это реально! — колотился Лепень.

— А давай твои яйца в мясорубку засунем! Провернем, а потом обратно! Если твой фарш снова в яйца превратится, тогда идет, идем к Абхазу, ты все решаешь… Ну что, нести мясорубку?

— Да я серьезно!

— И я серьезно!.. Гонишь ты, Лепень, реально гонишь!

— Реально я помочь могу!.. Ну хочешь, я Абхаза завалю!.. Не будет Абхаза, про вас забудут… А мы на Пластунова наедем. Дочь у него, дочь его захватим, он водку нам поставлять будет…

— Дочь захватим?

— Только не насиловать! — До хруста в позвонках мотнул головой Лепень.

— Да ну! — шлепнул себя по ляжкам Гарик.

— Это уже беспредел, а нам этого не нужно! Мы нормально будем работать, чисто!

— Лихо ты загнул, не насиловать!.. Не собирался ты никого трогать! И Абхаза мочить!

— Ну, хочешь, ствол мне дай! Из которого вы пацанов моих положили! — глянув на Толика, сказал Лепень. — Пальчики свои оставлю, а ствол тебе отдам. На хранение. Если я Абхаза не сделаю, ты ствол ментам подбрось. С моими пальчиками. Типа, это я своих пацанов убил.

— Ствол тебе отдать? — в раздумье проговорил Гарик.

Подошел к Толику, взял у него наган, повернулся лицом к Лепню.

— Этот?

— С патронов пальчики сотрите, мне патроны дайте подержать. И пистолет в руку вложить…

— Хороший пистолет, да? — обращаясь к Толику, спросил Гарик.

— Нормальный.

— Спуск тяжеловатый, да?

Толик нажал на спусковой крючок, не глядя на Лепня. Но пуля попала ему точно в голову. Тело с хрустом завалилось в куст барбариса.

— Да нет, нормальный такой спуск. И точность ничего себе, да?

Гарик вернул ствол Толику и с силой ударил Лепня ногой в живот. Но тот никак не отреагировал. Точно покойник. Осталось только предать его земле. А лучше воде.

* * *

Август, жара и мухи, вентилятор не справлялся ни с одним, ни со вторым, ни с третьим. А муха села Темочкину прямо на верхнее веко, капитан в сердцах шлепнул себя свернутой газеткой по лицу. Но муха оказалась проворней.

— Какая кровь? Что ты такое говоришь?

Темочкин с досадой смотрел на неряшливого мужчину в грязной рубахе. Прищепка на брюках, а у крыльца стоял велосипед.

— Да такая кровь! У «Агротехника» три машины стояли, «Жигуль», «Москвич» и «Запор». И три каких-то типа. Все в крови!.. Морды страшные!

— Это у меня сейчас морда страшная будет, если ты сейчас не уйдешь!

— А пистолет! Они наган на меня направили!

— Ты сколько выпил, Сивцов?

От мужчины действительно пахло перегаром.

— Ну не хотите — не надо!.. Я вообще не хотел говорить! Мужики уболтали!

— Вот и чеши давай к своим мужикам, пока я тебя не закрыл с твоей страшной мордой!

— А что за страшные морды? — спросил Сухарев.

Сивцов собрался уходить, а он встал у него на пути.

— Ну, тот, который с наганом был, коренастый такой, волосы черные. Глаза такие щелочки, брови густые-густые… Один лупоглазый, а у этого глаза маленькие… Ну как маленькие… А другой лупоглазый! Глаза большие!

— Но по пять! — перебил Темочкин. — А у другого глаза маленькие, но по три!

— А третий почем? — спросил Сивцов. — У него глаза средние. И лицо среднее, ни широкое, ни узкое. Но длинное. И нос длинный, но на длинном лице не кажется длинным.

— Ну вот тебе! То длинный, то не длинный. Пять не заработал, четверка тебе, давай к мужикам! И пейте там поменьше!

Сивцов с обиженным видом пожал плечами, повернулся к Темочкину спиной, вышел на улицу. Сухарев за ним, догнал, остановил, показал фотографии из личного служебного архива.

Не торопил он события, не лез на рожон, но за Бережковым приглядывал. И всю его банду срисовал, видел, как ребята водку таксистам заносили, некоторые моменты даже сфотографировал. Постовых попросил, они проверили одного парнишку, попросили документы, запомнили паспортные данные. Маркин Анатолий Романович, семидесятого года рождения. Именно этот паренек и звонил из Завыселок Бережкову. О других членах банды Сухарев ничего пока не узнал, ни имен, ни фамилий, только фотографии, которые он и предъявил Сивцову.

— Ну да, вот этот с пистолетом был! — указал он на парня с маленькими глазами под пышными черными бровями. — И этот был… И этот!.. А этого не было.

И еще Сивцов указал на Бережкова и Маркина.

— Кровь, говорите, на одежде была?

— Ну да.

— Место покажете?

Валентин посадил Сивцова в люльку, завел мотоцикл, появился Темочкин.

— Ты что, серьезно?

— А если там убийство было? Потом всплывет, а мы на сигнал не отреагировали.

— Ну хорошо.

Сухарев не стал посвящать начальника в детали. Вдруг у Темочкина тайное задание от очень тайных сил, следить за подчиненным и докладывать о его намерениях.

Сивцов указывал дорогу, вывел к нужному месту, Валентин съехал с проселочной дороги к зарослям кукурузы. Трава здесь жухлая, выгоревшая на солнце, свежие следы от колес на прогалинах. И кровь. Много крови. Она лилась здесь рекой. Из тел, которые какое-то время лежали на земле. Тела эти забрали и увезли. Три машины, много трупов можно увезти. А их было немало. Валентин насчитал пять мест, где лежали тела, истекая кровью, пока их не забрали.

Нашел он и гильзы, четыре от пистолета ТТ и одну от мосинской винтовки. Вряд ли это все.

— Значит, втроем стояли, все в крови, — Валентин вернул Сивцова к началу разговора.

— Ну да, в крови. Один с оружием… Даже не один, мне кажется, у кого-то пистолет за поясом был.

— У кого?

— У этого!.. — Сивцов указал на Маркина. — Он такой напуганный стоял. Бледный… Но взгляд злой… Не на меня злой был, нет, на жизнь злой.

— А пистолет какой был, тоже наган?

— Точно не скажу, смутно запомнил, но, кажется, да, рукоять за поясом как у нагана.

Теперь Валентин понимал, почему гильз мало — на такое количество тел.

— Еще что видел?

— Да ничего. Ну, машины… Три машины… Три парня, я мимо проезжал… Крути педали, сказали, пока не дали. Ну я тикать, понятное дело!.. Нет, ничего больше не видел.

— Это хорошо, что ты не просто запомнил, Сивцов, а еще в милицию пошел. Побоище здесь было. Кукурузное побоище, — совсем невесело сострил Сухарев. — Бандиты резвились. Очень круто резвились… Я, конечно, сообщу, куда следует, но мой тебе совет: никому ничего не говори. Не ходил ты в милицию, ничего не говорил, мы случайно это место нашли, без тебя. Зачем тебе неприятности?

— От бандитов?

— От бандитов.

— А у них оружие? — запаниковал Сивцов.

— И убивают они легко.

— Вот черт!

— Давай-ка ты дуй в поселок, как будто тебя здесь не было! А я здесь побуду.

— Ну так я и с вами мог бы.

— А если бандиты подъедут? Выяснять отношения.

Сивцов ничего не сказал, в страхе глянув на дорогу, ломанулся в заросли кукурузы. Вдруг опасность нагрянет прямо сейчас, а его уже нет, спрятался.

Через кукурузу Сивцов и побрел к поселку. Но минут через двадцать вернулся. Из кукурузы не выходил, раздвинул стебли и позвал Валентина. И сказал, куда идти, чтобы выйти к брошенной «Волге». Сказал и ушел, а Валентин сел на мотоцикл.

Бежевая «Волга» стояла на кукурузном поле, на узкой самонакатанной дороге. Двери закрыты на ключ, в машине никого, только пара ящиков водки на заднем сиденье. Вскрывать машину Валентин не стал, переписал номера, сел на мотоцикл и выехал на дорогу. В поселок надо, к телефону, дежурному сообщить о перестрелке, возможно, с трупами, сами там пусть решают, как реагировать.