Угнанные фуры — там три трупа, хранение водки — еще два, плюс убийство Шатова, вчера опять же погибли люди. А дело стоит на месте. Уголовное дело по факту предполагаемой перестрелки возбудили, работа пока идет на уровне дознавателей. Ведь не ясно, что именно произошло. Но Нечай уже на низком старте, сам подъехал к Сухареву, интересно ему. А вдруг Валентин лишнего накопал? А как еще объяснить его возбужденное состояние, как будто скипидаром ему одно место намазали.

— Зачем ты задержал Бутякова и Франкова?

— Их же отпустили, — усмехнулся Валентин.

Воровских людей прессовать не стали, к вечеру появился адвокат, и они вышли на свободу. Ну да, оснований для задержания нет, хорошо, Валентину выговор за самоуправство не влепили. Хотя все еще возможно.

— Их отпустили. Но ты же их задержал!

— Да просто так, — усмехнулся Валентин, незаметно для следователя включив диктофон, который лежал у него в ящике стола.

Отечественная модель, кассетная, портативная, с выносным микрофоном, всего-то два килограмма веса. По случаю взял, по госцене. В уголовном розыске работал, не знал, что в участковые переведут.

— Как это просто так?

— На всякий случай, вдруг труп Лепнева найдем, может, на кукурузном поле где-то валяется. Машина там стоит.

— И что, если Лепнева найдем?

— Ну кто-то же должен ответить за его убийство. Кто-то же ответил за угнанные фуры и убитых шоферов. Кто там, Колозин, Штыкунов… А за Лепнева можно Бутякова с Франковым привлечь. Или они не согласные?

— Издеваешься? — скривился Нечай.

— Знаешь ты, кто на самом деле фуры угнал. Бережков со своей гоп-стоп-компанией.

— Это всего лишь твои домыслы.

— Пусть домыслами и остаются, — кивнул Сухарев.

Глупо указывать направление движения человеку с завязанными глазами. Нечай живет в навязанном ему мире, где все хорошо, преступления раскрываются вовремя и с пользой для него.

— Домыслы все это, — в раздумье повторил Нечай.

— Ты приехал, чтобы сказать мне это? Или тебя интересует судьба Бутякова и Франкова? А может, мне нужно перед ними извиниться?

— Надо будет, извинишься!

— Пока не надо?

— Ерничает сидит… — поморщился Нечай.

— Вообще-то, у меня много дел. На улице Садовой гуся украли, на Новороссийской война — люди добрые землю поделить не могут.

— Серьезные дела, — усмехнулся следователь.

— Не переживай, Бережковым я не занимаюсь.

— А я переживаю?

— Не знаю… Может, ты уже хочешь найти Бережкова. Перестройка, она ведь не только в политике бывает.

Валентин встречался вчера с одним человеком, теперь он знал, кто такие Бутяков и Франков, под крылом у Абхаза ходят, на него работают. И Лепнева они искали вчера, искали вовсе не для того, чтобы добить. Скорее всего, Лепнев тоже человек Абхаза. И тоже работал на него. Возможно, выступал посредником между ним и Бережковым, снабжал их водкой. Валентин мог, конечно, ошибаться, но сама логика подсказывала ему, что его суждения верны, пусть и с определенной степенью погрешности.

Абхаз, понятное дело, стоял над махинациями с водкой, на правах вора в законе смотрел за бизнесом, контролировал ситуацию, а его люди решали проблемы. Они могли подсунуть следствию опустившихся торчков, которые взяли на себя убийство двух водителей и экспедитора, но надавить на следствие сверху Абхаз при всем своем желании не мог. Спустить дело на тормозах мог высокий чин от государственной или партийной власти. И он это сделал. Нечай получил «убийц», а вместе с тем и негласную команду свернуть удочки. Но дело не заглохло. Бережкову бы остановиться, а он убил Шатова. Затем погибли две женщины в Завыселках. Нечай дела не объединял, Бережкова в розыск не подавали, но все могло измениться в любой момент. Бережков стал опасен, возможно, тот же Абхаз дал команду избавиться от него. Но Лепнев не смог это сделать. Сколько там было трупов, много или нет, в любом случае Бережков вышел победителем из схватки. Но Абхаз не успокоится, пока не решит проблему. Если Лепень погиб, он точно объявит беспредельщикам вендетту. Или уже объявил…

— Это ты о чем? — спросил Нечай, внимательно глядя на Валентина.

— Нужно Бережкова искать или нет?

— Кто сказал, что его нужно искать?

— Не знаю, кто и что тебе сказал. Может, его нужно искать неофициально. К делу его не привязывать, но найти нужно.

— Вообще-то, хотелось бы с ним поговорить, — замялся следователь.

— Ну так и скажи, есть люди, которым нужна голова Бережкова.

— Какие люди?

— Я не знаю, где сейчас находится Бережков. И ничем этим людям помочь не могу.

— Говоришь что-то непонятное, — глядя на закрытую дверь, пробормотал Нечай.

Страшно стало. Покровительство высших кругов — палка о двух концах, все зависит, кто возьмет ее в руки. Если свои, сверли дырочку — для очередной звезды или ордена, если преданные закону силы, то мажь лоб зеленкой. Одна только афера с Колозиным и Штыкуновым могла отправить Нечая в камеру смертников. Закон суров. Когда все по закону.

— Зачем приезжал, Антон Егорович?

— Все-таки есть у нас предположение, что к убийству водителей и экспедитора имеет отношение Бережков.

— Еще кто с ним?

— Вчера с ним видели двоих. Четвертого не было. Четвертого, возможно, убили. В перестрелке. С людьми Лепнева.

— Мне не говорили… Я не знаю, кто был с Бережковым, — пугливо поправился Нечаев.

— Но их всех нужно найти?

— Возможно, ты что-то знаешь.

— Нет у меня информации. Не знаю ничего.

Сухарев не торопился показывать Нечаю фотографии, по которым опознал вчерашних участников бойни на кукурузном поле. И про Маркина ничего не сказал. Не друг ему Нечай. И не враг. А так… Не хотел он иметь с ним никаких дел. Да и опасно это.

— Если узнаешь, дай мне знать.

— Ты теперь ведешь дело Шатова? А убийство в Завыселках? Пряхина там сгорела и Виктюкова, ты в курсе? Пряхина старая, Мария Захаровна, Виктюкова молодая, внучка ее.

— Да я-то в курсе. Но дело я не веду.

— И дела не объединяют… А надо бы?

— Не знаю.

— Вот как узнаешь, так и приходи! Объединяйте дела, подавайте Бережкова в розыск. И бензинчика нам побольше, сутками буду круги на «Урале» наматывать, пока Бережкова не найду.

— Не надо дела объединять. Надо просто найти Бережкова. Или он найдет тебя!

Вряд ли это была угроза, скорее всего, Нечай хотел лишь припугнуть Валентина, простимулировать его личный интерес к Бережкову. Но чтобы припугнуть его, он должен был что-то знать. Видимо, неофициальные люди что-то шепнули ему на ухо. Да и Бутяков с Франковым очень живо намекали на свое особое отношение к Валентину. Возможно, опасность грозила ему не только со стороны Бережкова, возможно, убрать капитана Сухарева собирался сам Абхаз.

— А вот это интересно!

Сначала Валентин закрыл дверь в кабинет, затем вплотную подошел к Нечаю и навис над ним, собираясь схватить за грудки. Но не схватил, всего лишь сжал пальцы у воротника его рубахи. Но шарахнулся от него Нечай, как будто он приставил пистолет к его голове. И чуть не упал вместе со стулом.

— Сухарев, ты больной?

— Кто хочет меня убить? Кому я мешаю?

— Кто хочет тебя убить? Что ты такое говоришь? — Голос у Нечая дрожал.

— Я знаю, кто убил Шатова. Кто убил Пряхину и Виктюкова. Я опасен для Бережкова. Я опасен для людей, которые за ним стоят… Кто хочет меня убрать?

— Не знаю.

— Знаешь! — Валентин все-таки схватил Нечая за грудки.

С легким перестуком поскакала по деревянному полу пуговица от рубашки.

— Сухарев! — взвыл от страха и возмущения Нечай.

— Что, Сухарев? — Валентин разжал руки, но обороты не сбавил. — Убить могут Сухарева! За то, что он в дело вашей водочной мафии влез!

— Какой нашей мафии? Я к этой мафии не имею никакого отношения! — Нечай сбавил тон.

Возмущение не схлынуло, нет, просто страх заставил говорить тише. Это сейчас в участке никого нет, а вдруг тот же Темочкин стоит за дверью, слушает, или за окном.

— Имеешь! С тех пор как вывел Бережкова из-под удара, имеешь!.. А сейчас тебе нужно найти Бережкова! Чтобы твои новые хозяева могли убрать его. А вместе с ним и меня! Я правильно все понял!

— Какие хозяева?.. Ну да, мне сказали, что Бережкова надо найти. Неофициально.

— Кто сказал?

— Этого я тебе не скажу!

— А меня убрать?

— Сказали, что ты по следу Бережкова идешь. Что Бережков может от тебя избавиться… Или не говорили? — задумался Нечай.

— Так говорили или не говорили?

— Говорили!.. Но я поверить не могу, что говорили!.. Мне, советскому офицеру прокуратуры, говорить такое!

— Но ведь сказали! И ты взял под козырек!

— Ты даже не представляешь, какие там люди!.. Партийный билет на стол положить — это пустяк по сравнению с тем, что может быть.

— Партийный билет? А эти люди могут попросить у тебя партийный билет? Какое отношение они имеют к партии?

— Я не говорил, что эти люди имеют отношение к партии. Просто про тебя подумал, ты вот партбилет на стол положил.

— Потому что я провинился перед человеком, который имеет прямое отношение к партии!

Интересно, а мог ли Доронин иметь отношение к водочной мафии? Первый секретарь горкома партии и вор в законе — такой симбиоз просто невозможно себе представить. Но в то же время страна сейчас охвачена золотой лихорадкой, люди просто сходят с ума, настолько сильна в них страсть к наживе. Делать деньги стало модно. А рыба, как известно, гниет с головы.

— Не знаю ничего про партию, — мотнул головой Нечаев.

— А про кого знаешь?

— Не знаю ничего. А если бы знал, не сказал. С огнем играешь, Сухарев!

— Уже доигрался. Или нет?

— Может, и доигрался.

— Может, и терять мне нечего, — в раздумье проговорил Валентин.

Может, ему взять отпуск и податься в Москву — в поисках правды? В Старокубанске все друг с другом повязаны, здесь ему ловить нечего, тем более без доказательств. И в Москве ему не очень-то поверят, но если отреагируют на сигнал и организуют проверку, уже хорошо. Сколько зла в стране, но с ним же борются, одно хлопковое дело чего стоит, сколько уже партийных бонз из Средней Азии раскулачили. Тут главное — не сдаваться, идти до конца…

— Что ты задумал? — всполошился Нечаев.

Понимает он, в какую игру влез и чем все может закончиться.

— Что я задумал? Ничего. Работаю вот потихонечку, гусей ищу, землеустройством занимаюсь. Если вдруг узнаю, где Бережков, тебе скажу… А может, и сам прихлопну. Если можно… Можно?

— Да можно-то можно. Против ветра воду лить нельзя. Намокнешь, простудишься и умрешь.

— Да я, в общем-то, и не пытаюсь. Просто зверь сам на меня идет.

— Вот если придет, позвони мне. Можешь и сам прихлопнуть… Давай без глупостей, Валентин!

— Конечно!

Сухарев думал одно, а говорил другое. При первой же возможности он возьмет Бережкова за жабры и вытрясет из него все возможное. И как только у него появятся доказательства, имена и фамилии, он тут же нанесет удар по водочной мафии. А пока ему ничего не оставалось, кроме как валять ваньку. И Нечай это понимал, поэтому нервничал. И, уходя, еще раз предупредил Валентина.

* * *

Дача старая, маленький дощатый домик с заколоченными окнами, участок порос бурьяном, амброзия так и прет. Но именно поэтому Гарик остановил на ней выбор. И правильно сделал, неделю они уже здесь, и ничего, хозяин ни разу не появился. И соседи не беспокоят. За все время один раз только приехали, картоху выкопали, и на этом все.

И они тоже копали картошку, на дальних участках. Огурцы, помидоры, все такое. Надо же что-то жрать. И чем-то закусывать. С водкой проблем нет, водки хоть залейся. У Гарика рожа уже опухла, да и Митяй не лучше. Один только Толик мог держать себя в руках. Один раз надрался в хлам, на этом все.

— Завтра все, завтра сухой закон! — пропустив очередную стопку, постановил Гарик.

— Дела надо делать, — кивнул Митяй.

И у него заплетался язык. Один только Толик трезвый. Одному только ему никаких дел проворачивать не хочется. Намаялся он, хватит с него. Узнать бы, как там дела с ментами обстоят, ищут их или нет. Если нет, завязывать надо, скоро занятия в бурсе начинаются, отучится год, потом в армию. Вернется, сядет на комбайн, и все нынешняя маета забудется, как страшный сон. Еще раньше забудется.

— Толик, пацанов твоих в строй надо ставить, завтра в город поедем, — клюнув носом, сказал Гарик.

Ночь уже, над головой звезды, перед глазами огонь, котелок уже валяется на земле, все сожрали, к роднику нужно нести, вымыть. Но этим завтра Митяй займется. Толик шнырить не нанимался. И без того по ночам вместо них дежурит, днем отсыпается. Во всяком случае, старается отоспаться.

— Поедем!

Гарик уже третий день собирает бойцов, но воз и ныне там.

— Найдешь пацанов?

— Уже нашел.

— Молоток! — Гарик кивнул, закрыл глаза и завалился на бок.

Митяй долго смотрел на него, не меняясь в лице, наконец хмыкнул, поднялся и, шатаясь, вошел в дом. Там и завалился спать. А Толик остался бодрствовать.

Костер уже догорал, он подбросил в него дровишек. Не о заснувшем Гарике беспокоился, а о безопасности. Костер привлекал внимание, пусть горит, а Толик будет греться издалека. Он взял свой матрас, отнес в глубь участка, бросил под куст, лег. В кино часовые на посту находятся на виду, так нельзя, не зря же казаки в свое время ставили секреты. Спрячутся и ждут, когда появится враг. Ждут, чтобы переиграть его за счет неожиданности. Поэтому и Толик затихарился.

Сорняк он уже выкосил, трава в нос не лезет, ночь теплая, матрас мягкий, не так уж и плохо он устроился. Очень даже хорошо. Так хорошо, что даже не заметил, как заснул.

Проснулся далеко за полночь, от холода. Вроде бы и тепло еще, до первых заморозков далеко, но замерз. А одеяла нет. Но так ему и не надо. Он же не спать здесь должен, а логово свое охранять. Чтобы деревянный домик не стал для них усыпальницей. Или, что еще хуже, погребальным костром.

Толик прошелся по периметру участка, согрелся в движении, вернулся на место в твердой уверенности не сомкнуть глаз до самого утра, но сразу же стал засыпать. И практически сразу же сдался на милость природе, которая требовала сна для молодого организма. В конце концов, они уже неделю здесь, и ничего. Если бы хотели найти, их давно бы уже нашли…

Толик уже почти заснул, когда услышал треск сломавшейся доски. Открыл глаза, приподнялся, присмотрелся, прислушался. Ветер поднялся, кусты качает, у деревьев ветви шевелятся. А деревья не обрезают, столько сухих веток на них, вот и треснула какая-то.

Закрыть глаза он не успел, кусты справа вдруг ожили, из-за них бесшумно вышел человек, за ним другой. Тихо идут, как тени, как привидения. Но идут к дому, в руке у одного Толик заметил охотничье ружье. У второго — пистолет. Появился и третий.

Толик замер, шевелятся только руки, наган покрепче взять, курок тихонько взвести. Ночные гости проходили мимо, не замечая его. Со знанием дела идут, профессионально крадутся, или в разведке служили, или хаты по ночам выставляли. Скорее последнее.

Толик пропустил двоих, а третьего взял на мушку. Осторожно поднялся, пошел за ним, сокращая расстояние. И когда человек обернулся, почувствовал его, нажал на спуск. Выстрелил практически в упор. В грудь.

Человек стал падать, раскинув руки, а Толик навел ствол на второго. И снова выстрелил. И снова не промазал, хотя никто не учил его стрелять точно. Амбал дернулся, грудью поймав пулю, шагнул к Толику, но выстрел в голову сбил его с ног.

Третий навел на Толика ружье, но почему-то не смог выстрелить сразу, до того, как сбоку от него взревел медведем Гарик.

— Убью суку!

Он все никак не мог найти пистолет, боец из него никакой, но Толику он все-таки помог. Ночной гость повернулся к нему, затем снова к Толику, заметался, что называется. Понял, что с его дружками покончено, на помощь никто не придет, а Толик уже готов стрелять. Бросив ружье, он рванул к дому, но оттуда выскочил Митяй, сбил его с ног, повалил, ударил кулаком в голову, еще и еще.

— Вяжи его, падлу! — крикнул Гарик.

Толик не расслаблялся, развернулся, обшарил глазами темноту за спиной. Вроде тихо, никто не прячется, никто не убегает, не трещит гнилой забор. И лежащие на земле люди не шевелятся. Толик склонился над одним, глаза открыты, дыхания нет, и второй тоже покойник. Один здоровый, накачанный, другой худой, костлявый, смерть уравняла их в способностях, оба теперь беспомощны. И никому ничего не смогут сделать плохого. Только радости от содеянного почему-то нет.

Митяй все никак не мог успокоиться, бил налетчиков смертным боем, к нему присоединился Гарик, такой же пьяный, как Митяй. Останавливать их Толик не стал, если убьют пленника, его кровь будет на их совести.

Толик повернул назад, вышел к забору, а там пролом, еще вечером его не было. Перебрался на соседний участок, прошел сквозняком, перемахнул через забор. В доме никого, собаки нет, на улице темно, тихо. «Семерка» белая стоит, красивая, на рессорах стоит туго, решетка впереди, почти «Мерседес». В машине пусто, и поблизости никого. Но и двери закрыты. А так вдруг захотелось сесть за руль, завести двигатель и уехать куда-нибудь далеко-далеко. И затеряться так, чтобы самому себя не узнавать. Кровь четырех человек на руках, да ему жизни не хватит, чтобы отмыться… Может, в монастырь податься?

Монастырь Толик оставил на потом, вернулся. Пленник лежал на траве избитый в кровь, Митяй ударил его рукой, но только для того, чтобы привести в чувство. А Гарик вылил на него ковш воды.

— Ты где был? — увидев Толика, спросил Гарик.

— Тачка у них там, на белой «семере» приехали.

— Кто-нибудь был?

— Двое с автоматами. И баба с пистолетом. Сказали, что они в домике и уехали. Вернуться не обещали.

— Шутишь?.. Это хорошо, что ты шутишь… Эй!

Гарик ударил пленника ногой в живот, только тогда тот открыл глаза.

— Ты кто такой?

— Чубарь я, — сплюнув кровью, сказал тот.

— А там кто дохлый лежит? Франк?

— Ну да, Франк… Франк и Бутя…

— Выходит, Абхаз вас прислал?

— Ну да, сказали, к нему привезти.

— Привезти?! Трупы наши привезти?

— Да нет, живыми сказал привезти. Чисто поговорить… Абхаз хочет, чтобы вы на него работали.

— Чучела из нас хочет сделать, в огород поставить, птиц отгонять, да?

— Да нет!

Гарик ударил Чубаря ногой в лицо, вместе с кровью тот выплюнул и зуб.

— Абхаз прислал?

— Абхаз.

— Нас замочить?

— Да нет.

— А-а, своих пацанов замочить! Ну тогда поздравляю! Замочил!

Гарик забрал у Толика наган, покрутил его в руках, вытащил патроны, протер их, назад вставил только один.

— Замочил своих пацанов, да? Абхаз за это спросит? Спросит!.. Но ты не переживай, я знаю, куда ты можешь сбежать!

Гарик с силой вставил ствол пистолета в рот Чубарю и нажал на спуск. Боек ударил в пустоту, барабан провернулся без выстрела. Гарик нажал на спуск снова, и снова механизм сработал вхолостую.

У Чубаря сдали нервы, он с воем отполз назад.

— Не надо, я все скажу!

— Что ты скажешь? — удивленно повел бровью Гарик. — Что ты можешь сказать, когда все ясно?

— Абхаз не хотел вас убивать! Мы не убивать вас приходили!

— Чисто поговорить, да?

— Он хочет, чтобы вы мента завалили. Который вас ищет. Только этот мент вас ищет, больше никто.

— Участковый?

— Ну да, участковый.

— Если он сдохнет, больше нас никто искать не будет?

— Нет!

Чубарь и хотел потрогать зуб, но палец попал в пустоту там, где совсем недавно был клык. Чубарь жалобно застонал.

— Участковый, Иванов фамилия?

— Сухарев!

— Абхаз сказал его завалить?

— Завалите, и все! Он вас тоже искать больше не будет.

— Всего-то! Мы дальше работать хотим! Бухло толкать!

— Бухло?! Да не вопрос!

— Не вопрос! — засмеялся Гарик.

И, сунув ствол револьвера Чубарю в рот, нажал на спуск. На этот раз боек ударил в капсюль, пистолет выстрелил.

— Впадлу с этими уродами возиться! — скривился Гарик. — Здесь пусть лежат… Чубарь их всех завалил!

— А мы здесь не ночевали! — закивал Митяй.

— Не-е! Даже пальцы все сотрем… Или лучше хату спалить?

Гарик задумался и сам же на свой вопрос ответил «нет». Народ на пожар сбежится, а так трупы могут проваляться в траве сутки, двое, а может, месяц или даже год.

Покойников обыскали, разоружили, отобрали деньги, документы и ключи от машины, отогнали «семерку» в лес. Гарик подъехал на своем «Москвиче».

— На «семере» в Афанасьевский рванем, — сказал он. — Завалим участкового, тачку там бросим, пусть на Франка думают. И на Абхаза.

— Мы же договорились, участкового потом, — напомнил Митяй.

— Сейчас!.. Чубарь, конечно, гонит! Абхаз по-любому будет нас мочить. Но участкового нужно мочить. Насчет участкового Чубарь не гнал.

— А если гнал? Если нас не только участковый ищет?

— А все равно валить!.. Хватит херней страдать, а то сопьемся!

— Не-е, спиваться нельзя! — мотнул головой Митяй. — Сейчас дернем за успех нашего безнадежного дела, и баста!

— За хрен себя дерни! А то совсем с тоски засохнет.

— Ну, от бабы я бы не отказался, — осклабился Митяй.

И снова Толику захотелось шарахнуть его бутылкой по голове. Видел он, с какой легкостью этот урод убил Катю. Как будто стакан воды выпил. И сколько еще будет таких Кать. Если его не остановить. Да и самого Толика нужно останавливать. Он тоже на стороне зла. Бежать от Гарика нужно, а он садится в машину, чтобы ехать убивать.