Полевой стан — дело серьезное, там жилое здание, там должны быть пищеблок, хозпостройки, автомастерская, стоянка для машин, топливохранилище, даже спортивная площадка. Толик учился на механизатора, знал, видел. А здесь какая-то сараюшка и шаткий стол под навесом, больше ничего. Все в голом поле, на открытых ветрах.

Хибару забили водкой до отказа, остальное сгрузили прямо на землю, забросали прелой соломой, чтобы из проезжающих мимо машин не пялились.

Гарик торопился поскорее отпустить грузовик, сам впрягся в процесс, а ящики тяжелые, их много, устал он, опустился на лавку за столом, но трухлявая доска с треском лопнула, Гарик чуть не упал. Толик даже не засмеялся, и устал он, и на душе тоска. Понял уже, в какое дерьмо вляпался.

Вчера он всего лишь связал Катю, сходил позвонил Гарику, тот подъехал вместе с Митяем. Думал, думал, что делать, и надумал. Толик своими глазами видел, как Митяй ударил Катю ножом — в сердце. От неожиданности Толика вырвало прямо в комнате. Гарик только посмеялся. А потом пригрозил, и Толика с той же легкостью поставят на нож, если он вдруг надумает податься к ментам.

Грузовик ждали еще вчера, но машина так и не подъехала, весь день провели как на иголках, но менты не появлялись. Ночью наконец-то прибыл ЗИЛ с фургоном, машина приняла на борт водку. А Гарик загрузил в свой «Москвич» труп Кузи. Остальные тела сожгли в доме.

— Может, бахнем? — спросил Гарик, пристально глядя на Толика.

А выпить хотелось. Впереди полная неопределенность, и менты могут накрыть их, и ночевать негде. Стол сломать, столешницу на землю уложить, какое-никакое спальное место, но это сейчас такие мелочи. Толик с удовольствием на голую землю лег бы, лишь бы отмотать время назад. Знай, что будет, не согласился бы Толик примкнуть к банде Гарика. А у него самая настоящая банда. Причем он своих бандитов не жалел. С облегчением вздохнул, узнав, что Кузи больше нет.

— Нельзя.

— Почему?

— Ну я же на охране!

— Кто тебе сказал? — Гарик хищно сузил глаза.

— Разве нет?

— А что так невесело? Из дела не хочешь выходить?

— Зачем?

— Вот и я спрашиваю, зачем. Продадим водку, получишь свой косарь.

Толик и хотел спросить, что будет потом, но ему хватило ума промолчать. Вдруг Гарик подумает, что он хочет соскочить, а отпускать его так просто нельзя, слишком много знает. А Толику еще рано умирать.

— Хорошо.

— И дальше дела делать будем.

— Хорошо.

— Хорошо!.. — передразнил Гарик. — Говорил я с твоей Катькой, знаю, как ты Кузю мочил. Это хорошо, что ты такой резкий. А главное, не бухаешь. Не куришь, не торчишь… Сам видел, к чему это приводит… Думаешь, Митяй лучше? Такой же ненадежный… Нет, убивает он легко. И Кузя убивал… Тебе тоже придется убивать.

Толик молчал, а Гарик смотрел на него, сверля взглядом. Не хотел Толик убивать, и деньги лучше всего зарабатывать честным трудом, в колхозе много можно намолотить, если себя не щадить и не пьянствовать.

— Справишься?

— Кого надо убить? — через силу выдавил Толик.

— Пока никого. Пока водку охранять надо. На свежем воздухе. Справишься?

— Справлюсь!

— И смотри, не бухай! На разочаровывай меня!

Гарик вытащил из ближайшего ящика бутылку водки, открутил крышку, прямо из горла сделал несколько глотков. Подождал немного, и снова выпил. А там появился его «Москвич», Вася там и Митяй. А труп Кузи закопали.

— Все? — спросил Гарик.

— Все!

Вася забрал у него бутылку, отхлебнул, передал Митяю. Остатки допил Гарик.

— Надо было и баб вывезти, — выдохнув, сказал он.

— Сгорели бабы, пока менты до них докопаются… — вяло махнул рукой Вася.

Митяй не сказал ничего, сел за руль, завел двигатель — ехать надо. Толик понял, что снова остается в одиночестве. Еды нет, только водка. Скважина есть, с ручным насосом, но вода мутная, для питья малопригодная. Может, получится раскачать скважину…

— Давай так, мы сейчас домой! — сказал Гарик, панибратски хлопнув Толика по плечу. — Умоемся, да хавчик возьмем, и обратно.

Пацаны уехали, Толик выровнял ящики, уложил на них столешницу. И взялся за насос, прокачал воду, наполнил ржавую бочку, но залезть в нее так и не решился, хотя очень хотел помыться после кошмарной ночи.

Гарик не обманул, Толик еще спал, когда он появился. Толик во сне почувствовал его, открыл глаза, в утреннем свете, с высоты своего позвякивающего стеклом постамента увидел сразу две машины, зеленый «Москвич» и следующую за ней бежевую «Волгу».

Толик поторопился слезть с постамента, ящик под его ногами зашатался. Падение могло вызвать цепную реакцию и обрушить весь штабель, но Толик не запаниковал, внутренне собрался и замер, этим успокоив колебания. Угроза обрушения миновала, и он наконец смог спрыгнуть на землю — на глазах у плотного мужика с блестящей лысиной на квадратной голове. Светлая рубашка, черные наглаженные брюки, туфли начищены до блеска. Низкий лоб, маленькие, глубоко посаженные глаза, крепкий нос, тяжелый подбородок. На тонких губах некое подобие одобрительной улыбки. Он с интересом смотрел на Толика. Вроде бы и хорошее у него настроение, а взгляд душный, какой-то липкий.

— Эквилибрист? — спросил он.

Голос густой, мощный.

— Да нет.

— Что у тебя здесь за лежбище такое? Наша дура выше всех?

— Высоко сижу, далеко гляжу!

— Это хорошо.

Лысый взял из ящика бутылку водки, осмотрел.

— Заводская, та самая.

Гарик махнул рукой, отгоняя Толика от гостя. Слишком важная персона, чтобы греть уши.

— Да вижу.

Толик отошел к сарайке, забитой водкой, но все равно слышал разговор. Погода тихая, птиц почти не слышно.

— Неправильно это, фуры угонять, людей мочить.

— Ну так накладочка вышла.

— Какая, на хрен, накладочка?.. Ты беспредельщик, Гарик!

Гарик опустил голову, не пытаясь оправдываться.

— Людей подставил!..

— Да я понимаю.

— Понимаешь… Ты хоть знаешь, какие там связи пришлось подключать?

— Ну я не думал, что все так сложно.

— Баран ты, если не думал… Мы-то тебя отмазали, дыши нормально, но зачем нам баран нужен, а?

— Иннокентий Павлович! — Гарик приложил к груди обе ладони.

— Твое счастье, что край у нас аграрный, и бараны нужны, и овцы. Но за эту водку мы тебе ничего не должны.

— Лепень, в натуре!..

— А ты думаешь, мы твою моченую здесь толкать будем? В Ростов отгоним, а это расходы… Короче, сейчас подъедет машина, загрузите, и мы в расчете.

— Типа, вы мне ничего не должны, — подавленно буркнул Гарик.

— Баран? Это ты нам ничего не должен!.. Все, давай разгружайся и давай работай. Товар знаешь, где брать, работаешь, развозишь по точкам. И давай без самодеятельности! В следующий раз я за тебя подписываться не стану, отдам кепкам на растерзание.

Лепень повернулся к своей машине, пошел уверенно, не оглядываясь. Гарик не стал бросаться на него, бить ножом в спину. Но смотрел на него испепеляющим взглядом. И даже, казалось, собирался плюнуть ему вслед. Но не плюнул.

— До свидания, Иннокентий Павлович!

Лысый сел в машину, и только «Волга» скрылась в клубах пыли, как Гарик в бешенстве схватил ящик, высоко поднял на руках, собираясь шарахнуть о землю, но замер, постоял немного, повернулся к Толику, только затем опустил ящик.

— Давай хватай и за мной!

Гарик вынес ящик далеко в поле, оставил его в траве. Рядом встал ящик, который притащил Толик. Так они унесли и спрятали в траве ящиков двадцать.

— Харэ!

Гарик обессиленно опустился в траву, достал из ящика бутылку, открыл, сделал несколько глотков, протянул Толику, но тот отказался. Гарик кивнул, дескать, так и держать. Но сам выпил.

Они вернулись к сараю, там Гарик выпил еще. А грузовик все не появлялся. Гарик закурил, глубоко затянулся и резко выдохнул.

— Суки конченые!

Он снова, в какой уже раз, протянул бутылку Толику.

— Не буду.

— Да ладно тебе! Не видишь, кинули нас! Как последних лохов!.. Падлы!..

Гарик докурил сигарету и сразу же взял новую.

— Такую тему с пацанами провернули! Две фуры угнали! Две!.. И там недогруз, и там! Но две… Одна фура, до отказа набитая водкой! Ты представляешь, какое это бабло? — Он глянул влево, тогда как Толик находился справа от него.

Гарик обращался к нему и, хотя Толик находился с другой от него стороны, продолжал разговаривать с ним, не поворачивая головы.

— Думал, эти козлы рады будут!.. Они же сами с завода тащат, ящиками вывозят… Всего лишь ящиками! А тут целая фура! И никаких проблем… Идиоты!

На горизонте появилась машина. Гарик поднес к губам горлышко, в бутылке оставалось всего на пару глотков, для него на один зубок. Но допивать он не стал, отшвырнул бутылку, поднялся. Он пошатнулся, Толик взял Гарика за руку, тот в знак благодарности кивнул.

— Чего-то хреново мне!.. Давай сам тут командуй!

Гарик склонился к земле, как будто собирался блевануть, но всего лишь икнул, завалился на бок и закрыл глаза. Толик презрительно глянул на него. Жалкое зрелище.

Вслед за ЗИЛом ехала синяя «четверка», из машины вышли крепкие парни угрожающего вида. Светлые рубашки, темные брюки, и не джинсы на них или бананы, а обычные полушерстяные брюки, со стрелками. И кепки у всех восьмиклинки, большие, но с короткими козырьками. И очки у всех солнцезащитные, у одного зеркальные, у других обычные, с темным стеклом. На отпетых уголовников ребята не похожи, нет в них лагерной прожженности, но вряд ли это обычные законопослушные граждане. Некто Лепень грозился отдать Гарика на растерзание каким-то кепкам, видимо, это они и есть.

Рубашки у всех светлые, а души черные, в их присутствии Толику стало не по себе. Но он смог взять себя в руки, подошел к ним с чувством собственного достоинства. Но чуваки в кепках смотрели сквозь него, как будто Толик для них не существовал.

Заметили его лишь после того, как машина встала под загрузку и со стуком опустился нижний борт.

— Ну чего встал, давай, грузи! — сказал один с выгнутым как полумесяц лицом.

Сходство с полумесяцем, каким его рисуют в детских книжках, придавал и острый прямоугольный нос.

Толик не стал возмущаться. Гарик хоть и уронил себя в его глазах, но подставлять его не хотелось. Толик молча взялся за дело, к нему присоединился водитель, а крутая троица молча наблюдала. Один решил размяться, лег грудью на ящик и давай отжиматься. Толик угрюмо глянул на него. Лучше бы с десяток ящиков в фуру забросил.

Машину загрузили, но кепки уезжать не торопились.

— А где еще ящики? — спросил здоровяк с двумя шишками на массивном лбу.

Как будто рога на голове прорезались. Он снял очки, чтобы Толик смог увидеть холодные глаза.

— Какие ящики?

— А которые вы скрысили! — Бугай кивком указал на спящего Гарика.

— Здесь все было, нет больше ничего.

— А если найдем?

— Ищите!

Безмятежность тона не сработала, крепыши не поверили Толику, один пошел прямо к ящикам — по следу, который они сами же с Гариком оставили. Кричать не стал, стоя вдалеке, замахал руками.

— А говоришь, не крыса! — Морда полумесяцем вплотную подошел к Толику.

Но бить не стал, схватил за шкирку, резко потянул за собой, отпустил, Толик едва удержался на ногах.

В этот раз амбалы ему помогли. Таскать ящики в одиночку дело долгое, а ждать они не хотели. Ящики перетаскали, борт закрыли.

— А теперь поговорим! Крыса!

В этот раз морда полумесяцем ударил Толика — кулаком в «солнышко», а дружок рубил по почкам, сразу двумя руками. Толик сложился пополам, но тут же рухнул на колени, от боли выгибая спину назад. Кто-то влепил ему ногой в плечо, он завалился на бок, тут же последовал удар в живот. Но катать по земле его не стали, один чувак оторвал его от земли, поставив на ноги, другой ударил.

Но упасть Толику не давали, его толкали, били, отрывали от земли. Даже потеряв сознание, он почувствовал удар.

В чувство его привел выстрел. Он подумал, что его собираются застрелить, открыл глаза, поднял голову, но никого не увидел. И «Лада» уезжала, и ЗИЛ тронулся с места, от выхлопной трубы поднимался темный дымок. С карбюратором проблема, а отсюда и хлопок, который Толик принял за выстрел.

Машины уехали, только тогда зашевелился Гарик. Сделал вид, что только-только проснулся.

— Что, забрали водку? — спросил он, медленно поднимаясь.

Толик повернулся на бок, подтянул к себе ноги, уложил голову на согнутую руку. По лицу почти не прилетало, даже губа не разбита, и синяк не намечается. Но тело как мешок с толченой картошкой, все что можно ему отбили — и ливер, и душу. Особенно душа болит. Это ведь Гарик его подставил. Ящики сховал, а сам в кусты. Его-то не тронули. Зато Толик узнал, что это такое, попасть на растерзание кепкам.

— Чего лежишь? Устал? — спросил Гарик.

Толик молчал. Плевать он хотел на этого козла. Не уважает он его больше, не хочет быть с ним. Сейчас отлежится и домой, в родную станицу, до первого сентября все утрясется, забудется, он вернется, отучится, а там в армию. Долг родине отдавать куда приятней, чем Гарику. Да и какой там перед ним долг? Не должен ему Толик.

— Ну лежи.

Гарик заглянул в сарай, сходил к машине, вернулся.

— А где водка? Наша водка?

— Сходи глянь! — едко усмехнулся Толик. — Может, осталось что?

Знает Гарик, что нет водки. Не спал он, видел, слышал, как мимо проносили ящики. И как Толика гасили, тоже видел.

— А могло и не остаться?

— Не осталось ничего! Все забрали!

Поднялся Толик с трудом, боль в животе была адской. И разогнулся он через силу.

— Кто забрал?

— Кепки! Иннокентий твой Павлович говорил… Бьют они больно. Сначала крысой меня назвали, потом отмолотили. А ты, типа, спал?

— Это, типа, предъява? — Гарик угрожающе надвинулся на Толика.

Перегаром от него несло за версту, но на ногах он держался довольно-таки уверенно, и взгляд сосредоточенный, нацеленный на удар.

— А если предъява?

— Типа, борзый?

— А терпеть хитрозадых не могу!

— Я хитрозадый?! Ну хорошо…

Гарик повернулся, будто собирался уходить. Но куда ему идти? В открытое поле? «Москвич» его в другой стороне. Толик усмехнулся, разгадав его маневр.

Так и оказалось, сжав спрятанную в теле пружину, Гарик резко повернулся к нему, выбрасывая руку, но Толик поднырнул под нее. Кулаком в печень, головой в подбородок. В уличном бою можно бить чем угодно, а подбородок противника расположен был так удобно, всего-то разогнуть ноги в коленях, да голову резко вверх.

Гарик подался назад, пытаясь удержать равновесие, но все-таки сел на задницу. А Толик уже над ним — занес кулак, в дикой ярости стиснув зубы. Еще и за волосы схватил, голову поднял, чтобы поточней в нос заехать.

— Все, все! — струхнул Гарик.

Толик презрительно усмехнулся, ничего другого от этой крысы он не ожидал.

— Не надо со мной так, понял?

Толик отпустил Гарика, разжал пальцы, уйти бы сейчас, но куда? Он понятия не имел, где находится. Поля вокруг за высокими заборами из лесополос.

— А если меня реально вырубило? Всю ночь, как проклятые… — поднимаясь, пробормотал Гарик.

— Как проклятые! Катю убили!

— Идиот! Я тебя спасал!.. Или ты думаешь, что в тюрьме сахар? Нет, братец, там полная жопа! Там только блатным хорошо! Ты блатной?

— Нет.

— И я не блатной. И Чинзано не блатной.

— А этот, Иннокентий Павлович? Со своими кепками?

— Лепень у него кликуха. Кликуха блатная, а сам он фраер. Но козырный. С Абхазом вась-вась. Абхаза знаешь?

— А почему Абхаз? — кивнув, спросил Толик.

Слышал он про Абхаза, вор в законе, все такое. Но в Старокубанске и другие воры есть. Им здесь как медом намазано. Тепло, яблоки и прочие прелести.

— Почему Абхаз?.. Много будешь знать, быстро состаришься. И умрешь.

— Лепень с Абхазом заодно? — догадался Толик.

— А если да? — Гарик пристально и хищно смотрел на него.

— Если да, значит, мафия.

— Еще какая! Там не только Абхаз!

— А кто?

— Ты и так уже много узнал… Как дальше жить собираешься, пацан? — на блатном растяге спросил Гарик.

— А если я не хочу с тобой?

— Ну тогда будь с Лепнем. Или с Абхазом. Или со мной, или с ними, других вариантов нет. Но Лепень тебя не примет, а Абхаз с тобой даже разговаривать не станет. Только я и остаюсь! Или со мной, или в землю, на удобрения.

— А Чинзано?

— Какой Чинзано? — засмеялся Гарик. — Чинзано только кулаками махать может, нажраться, на дискотеке подраться, вот и все счастье. Он уже реально спился… Чинзано все, Чинзано вчерашний день, а мы деньги делаем. Ладно, с фурами не вышло, но из схемы-то нас не выкинули.

— Из какой схемы?

— А ты со мной?

— Ну, если выбора нет.

Толик уже понял, что как та муха попал в липкую паутину, вариантов у него немного, или расслабиться и получать удовольствие, или умереть. А удовольствие он может получать от денег. Даже не нужно объяснять, что за схему предлагал ему Гарик. Продавать водку — получать товар, развозить по точкам и что-то с этого иметь. Осталось только выяснить, что это за точки.