Си Джей

Я потёрлась лицом о мягкую подушку и сделала глубокий вдох. Реззер. Она пахла как мой мужчина, я прижалась к ней в абсолютном блаженстве. Мои глаза распахнулись, когда я услышала звонок. Сначала, я подумала, что это звук моего телефона, но звучание было другим. Перекатившись, я открыла глаза и заморгала, смотря на теперь уже знакомые очертания потолка в наших апартаментах. Комната выглядела утилитарно. Практично, но не уютно. Не мило.

Я добавляла маленькие штрихи, с тех пор как въехала сюда. Мягкое, пушистое зелёное одеяло и подходящие подушки на диване. Лампы с оттенками старины на двух новых журнальных столиках, поэтому нам не приходилось сидеть под ничем не украшенным, стандартным ярким белым освещением, которое предоставлял Флот. Я даже попросила Рэйчел помочь мне с S-Gen машиной и магическим образом сделанными свечами с запахом корицы – которые нам пришлось перевести на компьютерные протоколы безопасности, чтобы жечь – и большим растением с красными листьями, которое порекомендовал мне странный пришелец, отвечающий за сады, когда я рассказала ему о том, что у меня руки-крюки. Мне пришлось понадеяться, что оно безвредно. Наше местечко точно не выиграло бы никаких наград за оформление интерьера, но по крайней мере, сейчас можно было почувствовать себя как дома, а не в казарме. В настоящем доме. Нашем.

А вскоре мы переедем в апартаменты побольше, с ещё одной комнатой. Комнатой, которую я не могу дождаться, чтобы начать украшать для нашего малыша. Я улыбнулась сама себе от этой мысли.

Звонок прозвенел снова, и я застонала. Из-за спешки меня захлестнула волна головокружения и тошноты. Ложась обратно на спину, я сделала глубокий вдох и сражалась с тем, чтобы не паниковать, пока мой мозг не заработал. Я ненавидела болеть. Нет, я была не больна, я сейчас была беременна. Инопланетным ребёнком.

Может мне придётся привыкнуть к тому, чтобы не двигаться так быстро…

Думалось, что если учёные Коалиции смогли устранить необходимость в мобильных телефонах, и вживили каждому продуманный НП, Нейронный Процессор – причудливое устройство, встроенное в мой череп, которое действовало как универсальный переводчик – они могли и выяснить способ, как избавиться от утренней тошноты. Мне надо будет поговорить с Кристин и Рэйчел об этом. Они бы не мирились со рвотой, если бы у доктора был способ её избежать.

Время от времени у меня болела голова от НП. Но я понимала все существующие языки. Это было технологически круто, но быть подсоединённой к инопланетной компьютерной системе, которая подобрала мне мою пару было даже более потрясающе. Резза. Моего зверя.

Я скучала по нему. Мы были вместе короткий промежуток времени, но я обнаружила, что мне нравится спать в его объятиях, просыпаться от его горячего прикосновения, мне нравилось что его зверь любил выходить наружу и грубо играть. Мне нравилось, что он большой и мужественный, и у него не возникло проблем с шестифутовой, саркастичной женщиной при создании пары. Он не называл меня Амазонкой. Он даже понятия не имел, что означал этот термин. Для него я была маленькой. Чем больше я дерзила, тем больше оргазмов я, кажется, получала. Чем больше я отрицала его власть, тем больше он это подтверждал. В кровати. Вне кровати. Стоя возле стены. Голый. Одетый.

Я заёрзала под простынями, желая, чтобы он сейчас был со мной. Может, только может быть я позволю ему перехватить контроль. Да, точно. Будто как-то будет по-другому.

Действительно, у зверя не было никаких ограничений, и был абсолютный, нерушимый контроль, когда он так мастерски брал меня, заставляя кричать от удовольствия.

Он ещё не понял моей дьявольской системы получения оргазмов или, по крайней мере, притворялся незнающим, что я делала. Что было даже лучше. Я закрыла глаза и улыбнулась снова, когда комната перестала вращаться. Моя киска немного ныла -в хорошем смысле – и я была липкой там от его очень действенного семени. Он был мужественным и диким, и выжал меня до капли. Это, в сочетании с той новостью, что я ношу его ребёнка, было всем, о чем я могла думать с тех пор, как он ушёл с остальными на миссию. Я чувствовала себя голой без его браслетов на своих запястьях – я не осознавала, насколько я привыкла к их весу, ощущению их прохлады, пока их не сняли – но я знала, что он ко мне вернётся.

Впервые в жизни у меня совершенно не было сомнений, что я желанна. Меня хотели. Любили. Чувство было опьяняющим и затягивающим, и, возможно, поэтому я влюбилась в своего зверя так сильно и так быстро. Это было безумием. Я вспомнила разговор с Надзирателем Эгарой, как я настаивала на том, что мне не нужно, чтобы мне понравилась моя пара. Неудивительно, что она практически закатывала на меня глаза. Я была глупой. Наивной.

Я знаю, как ощущается настоящая любовь. Какой она может быть между парами. Её слова мне запомнились, и надо будет мне позвонить ей по коммуникатору, сказать ей, что она была права.

Я открыла глаза, прогнав сон. Эта комната уже казалась мне домом. В ней было безопасно. Она была нашей. Вместо того, чтобы пойти поесть вместе с Рэйчел, я вернулась сюда и уснула через несколько минут после его ухода.

Я пыталась не спать в ожидании Реззера, но вероятно этого не произошло. Он не вернулся, так как его сторона кровати была по-прежнему пустой и холодной. Я тосковала по нему, но была благодарна за то, что меня не скрючивало пополам от боли из-за нашего разделения. Было больно в тот раз, когда браслеты меня ударили током, и я не хотела бы испытать это снова. Но я также мечтала надеть их обратно. Я привыкла их носить, и после того, как увидела проницательность во взгляде Реззера, когда он отказался их снимать, я осознала их ценность.

Они были не просто браслетами. Они были знаком, доказательством, гораздо большего. Он всё ещё носил моё утверждение, выбрав терпеть боль от браслетов, а не быть отделённым от меня даже в этом. Это было унизительно и вызывало беспокойство, что я имела настолько сильное влияние на такое существо как Атланский Военачальник. Волнующе и пугающе и отрезвляюще.

Будут ли постоянные удары током от браслетов отвлекать его? Это поставит его в опасное положение? Я избавилась от этой мысли, зная что Реззер был Военачальником. Опытным в боях. Он не натворит глупостей.

Хотя браслеты также были доказательством того, насколько уязвимым он был. Его зверь был сильным. Ужасающим для врагов.

И потерянным без меня.

Я положила руку на свой живот, думая о ребёнке внутри меня. Нашем ребёнке. Я хотела, чтобы Реззер был в безопасности, здесь со мной в кровати. Если с ним что-то случится, он перестанет быть единственным со зверем внутри, мой тоже разбушуется.

Снова раздался звонок.

– Привет?

Я осмотрелась, осознав, что звук исходил от своего рода дверного звонка.

– Эй? Там кто-то есть?

Я прошлёпала через комнату босая, помятое платье, в котором я была весь день, смущало, но это же не конец света.

Звонок. Звонок.

Убирая волосы с лица, я застыла, когда дверь открылась без моего позволения, кусок стены отъехал в сторону и исчез. Медицинский офицер – теперь мне была знакома зелёная униформа – поклонился мне. Он не был Приллонцем или Атланом. Я знала его. Но откуда?

– Леди Кэролайн. Мои поздравления по поводу зачатия с вашей парой с Атлана.

– Спасибо. Мы очень рады, –я слегка ему улыбнулась. –Я вас знаю, так? Откуда вы?

Он не был Атланом. Недостаточно высокий. Не был Приллонцем. У него не было кожи особого окраса или острых черт лица. Он не двигался как Киль, который, как я узнала, был с Эвериса. Я не была уверена, какие ещё планеты были представлены на Колонии, но происхождение этого парня для меня было в новинку.

– Трион. И нет, мы не были официально представлены.

Что ж, я никогда не слышала о Трионе. Ну да ладно. Он выглядел почти как человек, ближайшая к человеческой инопланетная раса, которую я видела, с тех пор как переступила порог Базы 3. В Межзвёздной Коалиции находилось более двухсот планет, а я всегда была безнадёжна в географии. Добавив к этому то, что гораздо больше планет с новыми местами и ориентирами к моей несуществующей базе знаний присоединиться просто не могли.

Он шагнул в мою сторону, и я отступила. Я нахмурилась. Он был слишком близко, и я почувствовала себя как детсадовец, хныкающий от того, что он вторгся в мое личное пространство. Выражение его лица не выглядело пугающим… но и дружелюбным оно не было. Холодок пробежал по моей коже, когда дверь автоматически задвинулась позади него. Мы были одни. Вместе.

– Почему вы здесь? Где Реззер? Что-то с ним случилось?

Мне это не нравилось. Не нравилось как он смотрел на меня, как будто я была… Нет. Не смотрел на меня. Смотрел сквозь меня. Как будто меня здесь даже не было. В его взгляде не было сопереживания или ответа. Как будто он находился под гипнозом. Или был роботом.

– Ваша пара в порядке.

Хорошо? Какого чёрта это было? Я прокашлялась.

– Вам нужно идти. Реззер вернётся с минуты на минуту.

Его спокойное поведение изменилось, и он напрягся, его тёмные глаза стали холодными.

– Было подтверждено, что у вас ребёнок.

Его голос глубокий и угрожающий. Хотя, судя по всему, он не был вооружён. Никакой сексуальной набедренной кобуры, которую носил Реззер.

– Это был вопрос?

Я снова отступила назад, мне не нравилось, что вокруг никого не было. Дверь закрыта, обеспечивая уединение, которого я не хотела. Никто не знал, что он здесь и Реззера не было поблизости. И я понятия не имела, кто этот парень. Чего он хотел. Почему он вообще позвонил в дверь. Я отшагнула назад достаточно для того, чтобы обхватить рукой тонкую ножку одной из моих новых ламп. Боже, я не хотела её портить, но это единственное оружие, которое у меня было. Он был высоким, но не зверем. Выше меня на шесть дюймов. Я могла ударить его лампой по голове. Может быть пнуть по яйцам. Ни одному мужику, пришельцу или человеку не понравилось бы получить по орехам.

Он бросил взгляд на мою руку, туда где она обхватывала лампу, но выглядел изумлённым, а не испуганным.

Ублюдок.

Потянувшись в карман, он вытащил маленький диск размером с круглый крекер, и тысячи мыслей пронеслись в моей голове, идеи сменяли друг друга как кусочки пазла, когда адреналин прошёл по моему телу. Что этот пришелец здесь делал? Что это была за маленькая круглая штука? Его улыбка была определённо не человеческая, и он думал, что это должно меня успокоить? Ну да, точно.

– Ваша пара далеко отсюда, Леди Кэролайн. Но не беспокойтесь, вы очень ценны для нас сейчас. И он скоро к вам присоединится.

Нас? Кто это мы? И присоединится ко мне? Почему это звучало как угроза? Все у меня имеющиеся инстинкты кричали о том, что я по уши в дерьме, но бежать было некуда.

– Я не припоминаю вас в медицинском. Думаю, вам пора уходить. Как я и сказала, Реззер вернётся в любой момент, и я вас уверяю, он очень ревнивый. Он Атлан, вы же знаете.

Я добавила последнее, чтобы напомнить ему, что Реззер превращался в зверя и мог оторвать его голову, если он сделает мне что-то плохое.

Он пожал своими широкими плечами, абсолютно точно не испуганный тем, что может быть жестоко убит Атланским зверем.

– Мне нужна всего минута, – ответил он, подступая ближе. Слишком близко.

Я замахнулась лампой. Молясь о чуде.

Чёрт. Он был сильнее, чем выглядел. Он остановил мою попытку одной рукой, и даже не охнул. Не моргнул. Его лицо так и не изменилось. Оно был пустым, просто пустым.

Всё ещё держа лампу в одной руке, он потянулся и пришлёпнул круглый диск на моё голое плечо. Только тогда он отступил, предоставляя мне необходимое пространство. Он даже не забрал лампу у меня. Посмотрев на диск, я наблюдала как ряд огней замигали жёлтым, он выглядел как… электронная кнопка.

– Какого…

Я дотянулась, чтобы снять с кожи диск, но почувствовала шипение, каждый волосок на моём теле поднялся. Потом будто планета выкрутила меня изнутри. Больно. Странно. Я попыталась кричать, но не было воздуха. Не за что зацепиться. Просто… пустота.

***

Си Джей

Я споткнулась, инстинктивно выставив руку, и она упёрлась в стену. Я моргнула, почувствовав тошноту, поняла, что транспортировалась. Когда я покидала Землю, последняя вещь, которую я помнила, это успокаивающий голубой свет и как Надзиратель Эгара осуществляет обратный отсчёт. Я очнулась на Колонии причёсанная, побритая и одетая в красивое платье. А самая лучшая часть? Реззер был там. Ждал. Смотрел на меня теми прекрасными зелёными глазами.

На этот раз я не спала во время путешествия и, мама дорогая, поездочка действительно оказалась не из приятных. Не было так весело, как я думала. В Звёздном Пути всё казалось намного проще. Я знала, что мои ионы или клетки или что-то ещё перегруппировались, и я прошла через своего рода воронку.

О Боже. Ребёнок. Это перестроило ребёнка? Сколько беременных женщин транспортировались? Это вообще позволено?

Я положила руки на живот, ничего не чувствуя. Конечно, я не могла. Но я и не чувствовала, что потеряла ребёнка. Никаких спазмов или крови.

Опустив взгляд на своё платье, я ожидала увидеть то, которое было на мне весь день. Вместо этого, на мне была простая белая рубашка, которая прикрывала колени. Никакой обуви. Никакого нижнего белья. Если бы она ещё была открыта сзади, то походила бы на больничный халат. Но материал был гладким, на удивление не мялся – без единой складки – и, казалось, имел что-то наподобие внутренней микросхемы, вплетённой в ткань. Если всматриваться достаточно долго, то я видела маленькие вспышки света, или электричества… чёрт, я понятия не имела, что это было, но выглядело так, будто таким образом схемы скреплялись таким образом, и находились на произвольных промежутках.

Перебирая ткань между двух пальцев, я прислонилась к стене и снова подняла глаза. Я не находилась в наших апартаментах. Я была там, где никогда не была прежде.

Я находилась в чём-то наподобие личной каюты. Кровать возле одной из стен была огромной, такой же огромной как и та, что я делила с Реззером в наших апартаментах. Маленький столик крепился к полу, стулья тоже прикручены, и все три предмета были серебряного цвета, как блестящий хром. Там не висели картины, никакой другой мебели. Я заглянула в маленькую арку и увидела умывальник, раковину и маленький шкаф с халатами идентичными тому, в котором я была.

Никакой S-Gen установки. Ни отделки. Ни запаха. Почему это место не пахло как что-то? Я ощущала себя словно в стерильном пузыре. Ни грязи, ни растений, никакого намёка на еду или людей или… чего угодно.

– Где я, чёрт возьми?

Моё сердце бешено билось, и мне приходилось бороться за то, чтобы оставаться спокойной, когда маленькие огни схемы на моей рубашке просто обезумели.

– Если ты чувствуешь себя плохо после транспортировки, присядь.

Я развернулась и увидела трёх мужчин в комнате. Как я их прозевала? Я сглотнула и положила руку на сердце, чтобы попытаться его удержать от выпрыгивания из моей груди. Нет, это были не мужчины… совершенно точно. Они ничего не имели общего с мужчинами с Земли. И также они не были пришельцами, которых я знала, и не похожи на парня, который прилепил на меня транспортировочную штукенцию.

Вспомнив это, я стала отшкрябывать её с плеча, морщась из-за того, что она прилипла к моей коже. Это было хуже, чем отдирать приклеившийся пластырь с волос. Я боялась, что сниму верхний слой кожи вместе с этой штукой, но решила, что это точно как пластырь, и оторвала его, прошипев от боли. Я зажала это в кулаке, думая, что это мне может пригодиться, чтобы выбраться оттуда, где бы я не находилась. Если оно доставило меня сюда, значит могло и вытащить отсюда.

Трое стояли рядом со стеклянным окном примерно такого же роста как Реззер, но вдвое длиннее. Нет, не окном. Больше как раздвижной дверью, сделанной из одностороннего стекла. У меня было такое ощущение, что кто бы ни стоял за той дверью, мог меня видеть, но я не могла видеть их. Естественного освещения ниоткуда не поступало, и я понятия не имела день был или ночь, не имела представления о времени. Я могла находиться на милю под землёй или на десяти тысячах миль где-то в космосе. Где возможно и была. Всё, что я знала, что я больше не ощущала себя так, будто я на Колонии.

– Идём. Ты должна восстановиться после транспортировки.

Пришелец посередине был немного меньше ростом, чем двое других, его кожа была глубокого синего оттенка, которой я никогда раньше не встречала, кроме как в разделе научно-фантастической романтики одной из моих любимых серий электронных книг. У него была странная крюкообразная штука, выходящая позади головы, которая, по-видимому, каким-то образом присоединялась к позвоночнику. Он был просто… странным. Но потом, со столькими планетами во Флоте, и мной, встречавшейся с четырьмя или пятью расами пришельцев, я представляла, что здесь в глубинах космоса, достаточно много странного, чего я ещё не видела. До сих пор и сейчас я не была по-настоящему заинтересована в изучении других рас. Я хотела вернуться в свои апартаменты на Колонии. С Реззером.

– Кто вы? Где я? – спросила я.

– Я Нексус 4. Медицинская единица. Идём. У тебя кружится голова.

Он протянул мне свою голубую руку, и несмотря на то, что я её проигнорировала – он был не так автоматизирован, как Трионский мужчина, который втянул меня в это дерьмо изначально – я подошла ближе к стеклу, больше из любопытства, чем почему-то ещё. Никто из них не делал угрожающих шагов. Ситуация стала практически сказочной. Сюрреалистичной.

Я приблизилась к стеклу, а они оставались неподвижными, когда моё отражение уставилось на меня из гладкой поверхности. Когда я приложила к нему ладонь, то почувствовала, что оно такое же холодное, как лобовое стекло автомобиля зимой в Нью-Йорке. Я отдёрнула руку, на поверхности остался чёткий контур, где жар моей ладони стал причиной изменений.

Что бы я не сделала, должно быть это сработало, потому что стекло отъехало в сторону, и я ахнула, обхватив руками живот, и врезалась спиной прямо в Нексус 4. Его руки опустились на мои плечи как железные кулаки, и мой страх заревел в ответ в полную силу, когда я уставилась на медицинскую смотровую, дополненную смотровым столом… и подставками.

Я затряслась от прикосновения, отшатнувшись от того, что я увидела.

– Ни за что. Я в это не полезу.

– Это обязательно, чтобы проверить здоровье ребёнка после транспортировки.

Пришелец по правую сторону от меня указал на смотровой стол. Больничное пространство с серыми стенами, серым полом. Освещение исходило от потолка, но без каких-либо приспособлений. Если бы я уже не была в космосе, то эта комната заставила бы меня поверить в пришельцев.

Как и тройняшки, окружающие меня. Не тройняшки от рождения, так как они выглядели не похожими. У того, что справа, были светлые волосы, жёлтая кожа. У парня слева волосы были тёмными, как у меня, и сильная, квадратная челюсть. И ещё пришелец с голубой кожей, который держал меня за плечи.

Разные. Но одна вещь у них всё же была общей, внедрения Улья, о которых я узнала от тех, с кем познакомилась на Колонии. Но эти трое не имели странного участка кожи тут, серебряного глаза там. Нет. По меньшей мере половина их оголённой кожи была покрыта металлом. Бионическими частями. Глаза, уши, шея, руки. Искусственные, петлеобразные позвоночники.

– Я в порядке, – пробормотала я, но отошла от них подальше, – и ребёнок в порядке.

Так как они блокировали мне путь, мне оставалось только продвигаться дальше в комнату.

– Мы определим состояние здоровья ребёнка.

Голубой, по-видимому, был лидером этой тройни, так как он мне ответил. Снова.

– Где я? – спросила я.

Тишина.

– Почему я здесь?

Я лихорадочно переводила взгляд с одного на другого, затем обратно на огромное голубое существо, стоящее практически покровительственно возле меня. Двое других, по-видимому, контролировались им, что никоим образом не должно было меня утешить, однако каким-то образом, утешило.

– Потому что у тебя ребёнок Улья.

Мой взгляд поднялся на него, и потрясение было как доза самого лучшего наркотика, который я могла себе представить. Мой мозг просто… остановился.

Моя рука оставалась на животе инстинктивно, хотя если эти трое хотели бы мне причинить хоть какую-то боль, ничего не смогло бы их остановить. У меня не было оружия. Окинув взглядом комнату, я не обнаружила никаких острых предметов, негде было спрятаться и ничего нельзя было использовать как щит.

– Что?! Ребёнок Улья? – спросила я, с сорвавшимся смешком. Это было нелепо.

Парень справа пошёл к стене и достал теперь знакомую палочку. Когда зажёгся красный свет, я поняла, что это такая же, какую доктор использовал на Колонии, чтобы подтвердить мою беременность.

– Мы подойдём к вам сейчас, чтобы подтвердить, что ребёнок выжил при транспортировке.

Моё сердце заметалось от его резких слов. Он думал, что он – ребёнок – не выживет? О боже.

Я кивнула ему продолжать, потому что мне нужно было знать ответ. В противном случае, я бы не позволила ему подойти ко мне, по крайней мере с моего согласия. Я держалась идеально спокойно, когда голубой инопланетный приспешник шагнул ближе и провёл палочкой над моим животом.

Нексус 4 смотрел не моргая, всё его тело было покрыто тёмно-серебряной и серой бронёй, которую я раньше не видела. Он не был таким большим, как двое других, которые, как я выяснила оба были Приллонскими воинами под всей этой серебряной кожей и странными частями, но он пялился, и я заморгала. Часто. Стараясь избавиться от чувства принятия и благополучного развития.

Чем дольше я смотрела в глаза Нексус 4, тем больше я забывала свой страх. Забывала кто я. Почему я должна сопротивляться…

– Подтверждено. Ребёнок невредим.

Нексус 4 отвернулся от меня, когда другой пришелец сделал объявление. Я почти осела от облегчения, от осознания того, что с ребёнком всё хорошо – и от того, что он разорвал контакт глазами. Он был гипнотизёром? Боже, чем был Нексус 4? Я взглянула на смотровой стол. Подставки. Странные сияющие схемы в моей больничной рубашке.

– Это больница? Что вы собираетесь со мной делать?

Нексус 4 спокойно стоял, пока двое других вошли в смотровую и вышли из двери, которую я не замечала до настоящего момента.

– Вам не причинят вреда, Леди Кэролайн, совпавшая пара Военачальника Реззера. Мы не собираемся делать ничего, только наблюдать, время от времени проводить тесты, и следить, чтобы вы и ребёнок были здоровы.

Мой рот открылся. Я была пленником, но под защитой.

– Что? Вы же не можете держать меня здесь!

– Можем.

Это меня только разозлило. Я прищурилась.

– Как долго?

Нексус посмотрел на что-то на одном из мониторов показателей позади меня, когда двое других вернулись.

– Последующие двести шестьдесят четыре дня. После этого вас снова расплодят.

У меня открылся рот.

– Снова расплодят?

Я поджала губы, после того, как выскользнули эти два слова, в силу вступила математика. Двести шестьдесят четыре дня? Это примерно девять месяцев.

– Вы хотите моего ребёнка.

Теперь я действительно чувствовала себя плохо. И никакой транспортировки не нужно.

– Мы ничего не хотим. Ребёнок это Улей. Ребёнок наш.

Он впервые моргнул, странная, практически полупрозрачная плёнка опустилась вниз, прикрыв его глаза на короткий момент, прежде чем снова поднялась.

– Ребёнок будет первым рождённым Ульем, свободным от заражения.

Я скрестила руки, внезапно замёрзнув. Они хотели моего ребёнка? Это не нормально.

– Рождённый Улей? Я человек. Отец с Атлана. Никакого Улья.

Нексус 4 посмотрел на меня, его глаза были зловеще тёмными без зрачков, как у большой белой акулы. Но когда он смотрел мне в глаза, я не могла спорить, не могла пошевелиться. Не хотела. Как будто просто… забыла кто я. Один из двух других двинулся, обрывая его воздействие на меня, и я снова боролась за то, чтобы вернуться к разговору. Это было важно. Он говорил о моём ребёнке.

– Этот ребёнок мой. И не имеет к Улью никакого отношения.

Большой голубой пришелец наклонил голову, смотря на меня так, как будто я была полной идиоткой. Ничто не сравнится с тем, чтобы быть униженной чёртовым пришельцем.

– Ваша пара Подопытный номер 0. Его физиология изменена так, чтобы его генетический отпрыск был рождён свободным от заражения.

– Какого заражения? О чём ты говоришь?

Моя рука закрыла живот как щит. Полное отсутсвие эмоций на его лице начинало очень, очень сильно пугать. Это был Улей. Это был враг. Разрушитель миров. Они уничтожали целые планеты, цивилизации. Они не оставляли ничего и никого за собой, как только завоёвывали планету. Так какого хрена они хотели от меня? Или Реззера? Или моего малыша?

– Мы не рекомендуем неоднозначную информацию человеку.

Тёмноволосый бывший Приллонский воин заговорил с Нексус 4, как будто передавал сообщение.

Нексус 4 его проигнорировал, всё его внимание было сосредоточено на мне.

– Раса Атланов не приемлет интеграции.

Резкий смех сорвался у меня от его разочарованного тона. Зверь? Принимает их имплантаты и мышление Улья.

– Это неудивительно.

Он продолжил.

– Коэффициент интеграции у Атланов составляет менее четырёх процентов к коэффициенту выживания.

Я была шокирована, что показатель так высок, зная свою пару, каким я его знала.

– Они борются с вами, так? Их зверям не нравится ваш контроль над их разумом. Они не подчиняются приказам.

Он чуть не кивнул, но был близок к этому.

– Подопытный номер 0 был изменён на генетическом уровне, чтобы дать нам то, что нужно.

– Что вы с ним сделали? С Реззером?

Если бы Нексус 4 не был бесчувственным придурком, я бы сказала, что он ведёт себя самодовольно.

– Мы соединили его ДНК с инструкциями по белковому синтезу, дополняющими биотехнологии Улья. Высокие показатели новых белков вызывают клеточную адаптацию и эволюцию всей биологической системы. Подавление его естественного трансформационного процесса это сердце нашего эксперимента.

Какого чёрта это означало? Подавление? То есть, причина, по которой он не мог превратиться в зверя, когда я прибыла на Колонию? Этот голубой пришелец говорил о вещах вне моей компетенции. Я была финансистом. И едва сдала биологию в десятом классе.

– Я не понимаю, что это всё значит. Как это связано с моим ребёнком?

– Биологический отпрыск Подопытного номер 0 будет рождён с такими же генетическими улучшениями.

– Улучшениями?

Вот чёрт. Они генетически модифицировали моего ребёнка, чтобы он дополнял биотехнологии Улья? Чтобы подавить его зверя?

Я сделала шаг назад, когда в животе у меня ёкнуло. Маленькие огоньки на моей рубашке снова взбесились, и пульс вышел из под контроля. Это поэтому Реззер не мог превратиться в зверя? Из-за их генетического соединения? Генной терапии? Белков? У меня болела голова, и ничего, что он говорил, не имело смысла. Но их фокус не прошёл. Зверь Реззера вернулся. Они знали, что эта штука с ДНК не сработала на Реззере? Это означало, что мой ребёнок был Ульем или нет?

Меня чуть не стошнило. По всей видимости, Нексус 4 был в ударе, так как продолжал говорить:

– Этот новый синтез белка позволит появится чисто выведенным отпрыскам Улья без заражения от инородных биологических материалов. Мы будем рожать живое потомство с улучшениями на клеточном уровне, идеальных особей без необходимости внешних воздействий. Наша раса снова станет процветать. Мы будем рождены, а не объединены.

И ребёнок, растущий в моей утробе, будет первым из нового поколения. Генетически изменённый. Внедрённый в создание Улья ещё до своего рождения.

Слёзы обжигали мне веки, но я их проглотила с яростью. Мне было наплевать, если этот ребёнок родится с серебряными глазами, зелёной кожей и фиолетовыми волосами; он мой, и я уже любила его. Его? Её? Это не важно. Мой. Это единственное слово, которое значило всё. А эти инопланетные ублюдки не заполучат в свои руки моего ребёнка.

Когда я промолчала, все трое отошли назад, не поворачиваясь.

– Это ваши апартаменты на время вашего пребывания.

– Вы не можете держать меня здесь. Мой супруг придёт за мной.

Никто на это не ответил. Я предприняла ещё одну попытку.

– Так ребёнок Улья. Тогда что? Вы его заберёте и я могу идти домой?

– Программа разведения преуспела быстрее, чем ожидалось.

– Программа разведения?

Я уставилась на него с широко распахнутыми глазами, отвисшей челюстью. Я чувствовала себя как лошадь. Программа Невест это одно, но это? Чёрта с два.

– Ваша будущая польза будет определена, когда вы родите младенца Улья.

– А до этого? – поинтересовалась я, не желая раскалывать его больше по поводу той информации.

– До этого вы взращиваете Подопытного 0-1.

– Взращиваю что?

Они присвоили моему ребёнку обозначение Улья? Назвали его? Мой желудок взволновался и я подняла руку, чтобы прикрыть рот, пока заглушала панику. Их странные слова, странный научно-медицинский жаргон заставляли всё холодеть у меня внутри. Но назвать моего ребёнка? Боже, от этого меня тошнило. Я боялась. Я попятилась от них, пока моя спина не наткнулась на холодную, стерильную стену.

Они все как один повернулись и дверь отъехала.

– Мы вернёмся с пищей и другим облачением, чтобы прикрыть ваше тело.

Когда я осталась одна, я стояла там. Потрясённая. Поражённая. Растерянная. Напуганная.

Затем я разозлилась. Я проверила каждый дюйм пространства, в первой комнате.

– Взращивать Подопытного 0-1, как же, – пробормотала я, ища что-то наподобие устройства связи. Что-то похожее на оружие. Что-то.

– Программа разведения. Моя будущая полезность. Ха!

Мне потребовалось время, чтобы понять, что выхода нет. У меня была спальня, не такая как у Реззера на Колонии. Я предположила, что я больше не на Колонии, но в каком-то месте Улья или на планете или луне или ещё чём-то. Всё что я знала, это что у меня была спальня и собственный медицинский кабинет. Я была сосудом для выращивания первого ребёнка Улья, и у них не было никакого намерения позволить мне его оставить, или даже оставить в живых меня, как только он родится.

Разве что для размножения.

Такого не будет.

У меня двести шестьдесят четыре дня, чтобы выяснить, как выбраться нахрен отсюда. Мне только оставалось надеяться, что Реззер потратит чертовски мало времени, чтобы найти меня и добраться до меня, и нашего ребёнка, чтобы свалить прочь от тройняшек.

Я надеялась, что он скоро придёт. Я надеялась, что его зверь будет готов разнести это место.