Проснувшись рано утром от бившего в глаза рассветного солнца, Марта потянулась, зевнула и хотела было снова задремать – но, приоткрыв глаз, вспомнила, где находится, и тут же подскочила в кровати.

– Эйприл, Эйприл! – радостно запрыгала она на подушках. –У нас получилось! Мы в монастыре! А ещё немного – и в Нави попадём, ты представляешь?! Ох, я так боялась засыпать… Думала, опять ко мне Шёпот придёт и всю память сотрёт. Хм, может, здесь слишком высоко и ему не захотелось за мной столько карабкаться?

Эйприл выглянула из-под одеяла и мирно улыбнулась, слушая восторженный щебет Марты. В её груди теплилось тихое счастье, и она не хотела его нарушать ни одним произнесённым вслух словом.

Марта тем временем снова подскочила и кинулась одевать колготки и причёсываться, чтобы поскорее выйти к монахам. Эйприл, потянувшись, последовала её примеру.

Проводивший монах сказал девочкам, что их будут ожидать в главном зале сразу по пробуждению.

Но прежде, чем покинуть комнату, Эйприл преградила Марте дорогу и закрыла за собой дверь.

– Нам нужно поговорить.

Марта обескуражено взглянула на подругу.

– Говори, конечно. Только нельзя ли это сделать по дороге?

Эйприл замотала головой и сжала кулачки.

– Мне, наверно, надо было спросить ещё вчера… Мне нужно знать, зачем ты это делаешь. В Нави может быть опасно. И в монастыре может быть опасно. И лезть в гору было тоже очень опасно. Если бы нам не открыли ворота, мы бы продрогли насквозь и погибли, – Эйприл вздохнула и закусила губу. – Мою цель ты знаешь: я хочу попасть в Нави, чтобы найти родителей. Я пообещала себе, что сделаю это. Но зачем всё это нужно тебе?

Марта на минуту задумалась. Её мотивация казалась ей вопросом столь очевидным, что она никогда не ставила себе целью облечь её в слова. Возможно, ей всё-таки следовало это сделать.

– Я… думаю, – начала она, – мне всегда хотелось сделать что-нибудь волшебное, невероятное. Я хотела доказать всем, в особенности родителям, что мир интереснее, чем кажется, что магия существует, что мой филин – настоящий. Но когда я об этом говорю – мне никто не верит. Марта, девочка из соседнего двора, с чего ты взяла, что знаешь больше нас? Глупая фантазёрка, вот ты кто! – Марта горько улыбнулась. – Так что я заставила себя перестать верить в собственные выдумки. И мне было очень плохо. А потом пришла ты и сказала, что Нави существует. – Она взяла Эйприл за руку и сжала ладонь. – Так что я не успокоюсь, пока не попаду туда. И не докажу себе, что моя вера в чудеса была обоснована. И они все реальны.

– Они реальны, – улыбнулась Эйприл и тоже сжала ладонь Марты. – Значит, нас таких двое. Я так рада! Пойдём теперь. Нас, наверно, уже ждут внизу… Ой, Марта, а у тебя и правда есть филин?

Девочек накормили сладкой рисовой кашей и сушеными абрикосами. Затем уже знакомый монах, наречённый Тонким, провёл их в соседнее помещение, сквозь пергаментные стены которого на пол падали длинные солнечные лучи.

Он указал им сесть на пол в метре от себя. Пока девочки пытались устроиться на твёрдой неудобной поверхности, монах с полуоборота приземлился в идеальную позу для медитации и со счастливой улыбкой заговорил:

– Я всегда рад гостям. И я знал, что мои молитвы будут услышаны, но чтобы в один день сразу трое детей! О таком даже не мечтают! – шепнул он им, улыбаясь.

Девочки переглянулись.

– И пока ваш не выспавшийся друг только завтракает, – продолжил монах, – позвольте мне поведать вам о правилах места, где вы находитесь, и ваших обязанностях во время нахождения здесь.

Марта была так взбудоражена мыслью о «третьем не выспавшемся друге», что пропустила половину инструкций. Но того, что услышала, хватило, чтобы пасмурно надуться, не веря своим ушам. Она догадывалась, что монахи проводят большую часть времени в молчании и покое, но чтобы настолько!

Им не разрешалось прыгать, бегать и громко разговаривать. Перемещаться из помещения в помещение, отвлекая товарищей. Затевать конфликты. Кушать после полудня. Заниматься делами, не направленными на помощь по хозяйству, либо развитие осмысленности и чувства присутствия (это вообще как?). Также не следовало смеяться, проявлять недовольство и производить каких-либо резких движений. Двигаться вообще не стоило. Как и разговаривать.

– А? Я не расслышала, – проговорила Марта, – вы что же, всегда молчите? Взаправду? Всегда-всегда? Как же вам не скучно?

Монах улыбнулся и прикрыл глаза.

– Это приходит с опытом. В чем бы то ни было, понимание сути процесса приходит через дисциплину и смирение. Зато когда пройдёте свой путь, вас будут ждать истинное зрение и тихое счастье. И я бы каждому человеку желал пройти через это. Поэтому я так рад гостям! Вы так юны, но уже дошли до таких важных вещей, большие молодцы! Я не буду вас дольше отвлекать беседами, вы ведь сюда не за этим пришли, в самом деле, – монах улыбнулся. – Итак, ваше испытание. Обет молчания. Вам разрешается бродить по территории, но делайте это спокойно и неслышно. Вам предстоит изучить себя, свой внутренний мир, свои страхи и соблазны. Это увлекательнейшее путешествие, скажу я вам. Погружайтесь в себя, слушайте своё дыхание, не реагируйте на внешние раздражители. Найдите себя настоящих и примите, подружитесь с ними. Сколько бы вам ни понадобилось на это времени, знайте, оно у вас есть, – монах многозначительно затих, затем взял в руки некий длинный предмет и кивнул девочкам. – Всё это уже объяснили вашему другу, вчера он был очень настойчив. Помните, ответы на все вопросы есть в вас самих. Вам здесь рады. И да начнется ваше тихое служение.

И монах ударил в гонг.

Все вопросы, страх и внутренний протест, комом застывшие в горле Марты, вдруг покинули её тело вместе с вибрацией звучания гонга.

Он гипнотизировал её, заставляя прикрыть глаза, последовать за волнами звука, распространившимися на весь монастырь. Марта даже не очень удивилась, когда в зал тихо прошмыгнул взбудораженный Тир.

Приветствуя его, она склонила голову набок и слабо кивнула. А затем и вовсе отвернулась, привлечённая движением, происходящим внутри неё.

Она тогда испуганно взглянула на монаха – но после его одобрительного кивка позволила рвущемуся наружу чувству гармонии и умиротворения поглотить себя.

Сначала девочка внутренним зрением увидела волны тепла и света, приближающиеся к ней из далёкого светлого пространства на горизонте.

Волны напоминали взбунтовавшуюся радугу и пестрели всеми её оттенками. Марта улыбнулась, наблюдая за красивым световым представлением, разворачивающемся прямо перед ней, но дотронуться до них не осмелилась.

Через некоторое время на смену волнам возникла вертикальная черная полоса, расширяющаяся в центре и поглощающая, казалось, весь свет вокруг.

Марта глядела на вертикаль во все глаза, с любопытством ожидая, что последует дальше. А дальше полоса начала пульсировать, и от этой низкочастотной пульсации закружилась голова. Девочка испуганно зажала руками уши и изо всех сил попросила себя очнуться.

Когда ей наконец удалось это сделать, она обнаружила себя навзничь лежащей на твёрдом полу зала. Над ней склонилась обеспокоенная Эйприл и совсем не обеспокоенный монах. Тогда же Марта наконец жадно втянула ртом воздух. Оказалось, она уже какое-то продолжительное время совершенно не дышала.

– Я что, чуть не умерла? – спросила она – и тут же прикусила язык, вспомнив о вынужденном обете молчания.

Монах хихикнул и покачал головой. Он подал Марте стакан воды, затем кивнул и тихо протопал обратно на своё место. В наступившей тишине чётко различимым стало чьё-то умиротворённое посапывание в дальнем углу зала.

Марта повернула голову на звук: привалившись к стене, на холмике из подушек и пледов мирно дремал Тир, во сне похожий на ангелочка.

Девочка некоторое время задумчиво глядела на одноклассника, затем перевела взгляд на монаха, тоже будто уснувшего в сидячем положении прямо перед ней. Вдруг она решительно поднялась и молча вышла из зала.

Им ведь было разрешено бродить по округе.

В огромном внутреннем дворе монастыря буйно цвела всевозможная растительность. По каменным скамейкам тянулись завитки зелёных стеблей, к тропинкам склонялись бутоны разноцветных горных пионов. Марта ходила среди этого великолепия с разинутым от восторга ртом, и вдруг решительно начала расшнуровывать свои ботинки.

Уже разувшись на одну ногу, девочка заметила в полуметре от себя пирамидку из камней причудливой формы. Расположенные друг на друге в хаотичной последовательности и в отрицающем физику порядке «больший-на-меньшем», они держались друг на друге каким-то магическим образом, чем безумно заинтересовали Марту.

Какова была её радость, когда, в паре метров от первой, она обнаружила вторую пирамидку, показавшуюся ей ещё более невообразимой с точки зрения закона земного притяжения.

За ней возникла ещё одна пирамидка, за ней – ещё. Рано ли, поздно ли, Марта догадалась, что её куда-то ведут.