Кира, Частная Каюта

Я закрыла глаза, когда сушильная труба обдала всё моё тело горячим воздухом. Как будто ты стоишь внутри сушилки для рук, таких что на Земле в общественных уборных. Это то, к чему я не привыкла, как будто меня поместили в мини-ураган, вместо того, чтобы использовать полотенце. Сегодня я насчёт этого не возражала, так как сильно торопилась.

Анж находился в своей каюте.

Ждал.

Моё сердце ёкнуло и когда выключилась машина, я сделала глубокий вдох, затем выдохнула. Я нервничала, как пятнадцатилетняя девчонка со своей первой любовью. Но моё тело вело себя не как подростковое. Нет, все мои реакции были исключительно женскими. Моя киска всё ещё болела из-за нашей последней ночи, проведённой вместе, мои соски затвердели при воспоминании о них у него во рту, как он их втягивал, сладкое скольжение его зубов по ним. Спина была вся в синяках вдоль позвоночника от того, что он прижимал меня к стене, яростно трахал с отчаянием, которое мы оба разделяли. На внутренней стороне ляжек всё было натёрто. При воспоминании безжалостного умения его языка.

Я дрожала, было ощущение, что температура у меня поднялась градусов на десять.

Моё тело всё это помнило, хотело его снова. Мой мозг тоже его хотел, но знал, что это была плохая идея. Иногда плохие идеи казались очень, очень хорошими, и эта была одной из таких.

Одна ночь.

Он хотел ещё одну ночь. Как и я. Я не могла ему отказать, или себе.

Открывая дверь ванной, я сделала из неё шаг, и увидела Анжа, стоящего прислонившись к стене в дверном проёме. Голого. Очень голого, и очень возбуждённого. Почему он выглядел больше сегодня? Я не могла поверить, что этот монстрочлен поместиться во мне. Он был достоин роли порно-звезды. Неудивительно, что моя киска болела. Неудивительно, что моё тело кричало Да! Ещё!

Я застыла, удивлённая, затем мгновенно возбудилась.

– Я… я не знала, что ты здесь.

Уголок его рта приподнялся, пока его взгляд путешествовал по моему телу, от кончиков пальцев к макушке с остановками на моих грудях и моей киске.

– Каюты для гостей отвечают требованиям, но требуются не более, чем для принятия ванны. Сегодня я хочу быть в твоей кровати, хотя у меня нет намерения там спать.

Я облизала губы. Спать? Кому нужен сон? Видеть его снова, каждый обнажённый, великолепный дюйм, делало меня жаждущей, и я знала, что буду ненасытной, как только доберусь руками – и ртом – до него.

Мы просто стояли и пялились. Я смерила его, больше чем на фут выше меня. Его волосы были тёмными и слегка непослушными и, судя по всему, влажными наощупь, как будто он не побывал в сушилке, спеша ко мне. Его глаза были тёмными и задумчивыми, как обычно, но жар в них, желание было знойным. Бакенбарды затемняли его квадратную челюсть и я хотел почувствовать их колючесть на своей коже. Его полные губы были приоткрыты, как будто он тяжело дышал. Так и было, потому что я наблюдала как его широкая грудь поднималась и опускалась. Небольшое количество волос покрывали его грудь, особенно между его плоскими, тёмными сосками, затем сужались к его пупку. Ниже, они переходили в прямую линию, а затем в копну завитушек в основании его члена.

Но я так много пропустила и мне пришлось вернуться к его широким плечам, рельефным и выпуклым от мускулов. Его жилистые предплечья сжимались и расслаблялись с каждым раскрытием и сжиманием кулаков. Его рельефный пресс, узкая талия, его поджарые бёдра. Потом был его член, толстый и длинный, завершающийся широкой головкой. Кожа была гладкой и упругой, пульсирующая вена бежала вверх вдоль по всей длине. Дальше были его ноги, мощные, ляжки такие же широкие как моя талия. У него было телосложение танка, потрясающего, аппетитного танка.

Но была одна вещь – нет, две вещи – которые я перескочила, два места слишком болезненных, чтобы на них задерживаться. Браслеты на его запястьях. Широкие и серебряные, на них были выгравированы изящные надписи. Его фамильные надписи. Для него браслеты означали, что он был занят. Что он был моим. Из всех женщин галактики он выбрал меня.

Я была растрогана и напугана этим фактом одновременно, потому что я не была свободна, чтобы следовать зову своего сердца. Я подписала контракт с О.Р., и никто просто так уйти не мог. Не раньше, чем истечёт их время. И не тогда, когда ещё так много работы.

Я могла остаться с Анжем, но какое количество людей умрут, потому что я окажусь эгоисткой? Потому что я не была достаточно сильной, чтобы отказать своему сердцу в единственной вещи, которую оно когда-либо по-настоящему хотело?

Его. Моего зверя. Он был моим. Правда была написана здесь, в его глазах, в том, как он смотрел на меня, как будто я единственная существующая женщина. В душе, я знала, что он будет драться ради меня. Убьёт ради меня. Умрёт ради меня.

Я просто не поняла это в тот момент, когда он положил браслеты мне на грудь. Я была слишком поглощена желаниями своего тела, безрассудна от влечения. Чтобы быть с ним, я бы не стала уходить с офисной работы преподавателя по Планетарной истории или Межпланетных рас. Это были мои самые худшие предметы в школе.

Теперь я понимала насколько дополнительные занятия в мои школьные годы окупились бы. Я бы сразу поняла намерения Анжа, глубину его влечения ко мне. Дар, который он мне предложил, когда мы были вместе и он положил те браслеты на мою грудь.

Пара. Целая жизнь с абсолютной преданностью и защитой от одного из сильнейших, самых благородных мужчин, которых я когда-либо встречала.

Он предложил мне парные браслеты и я ощутила холодный вес металла, когда он опустил их на мою разгорячённую кожу. Браслеты обладали такой же силой, как и отметина Эверийца. Это было заявление. Связь. Предложение о вечности.

Мысль о том, чего он хотел, заставила меня отвести взгляд. Я хотела его. Да. Моё тело кричало мне сократить дистанцию между нами, положить на него руки. Забраться на него, словно обезьяна. Поцеловать его, облизать его, сползти на его большой член. Но я не могла удерживать его. Не более, чем на сегодняшнюю ночь.

Я поставила подпись под своей жизнью. Обязалась жить в служении Флоту Коалиции, войне, защищать сотни планет и миллиарды невинных жизней. Точно так, как сделал Анж, когда присоединился к своим соратникам Атланам в борьбе с Ульем. Я была человеком и у меня не был каких-либо оговорок, которые имели другие расы. У меня не было таких проблем, как у тех, что с других планет. Эверийцы имели отказную отговорку, если просыпалась их отметина. Атланские военачальники могли быть отправлены в тюрьму, если они впадали в Брачную Лихорадку. Приллонцы могли находиться отдельно от своих пар, но их ошейники связывали их вместе телепатически, что было довольно-таки круто. И жутко. И Приллонцы жили и умирали на своих Боевых кораблях. Создавали свои семьи. Их женщины принимали двоих супругов в случае, если один из них будет убит в битве.

Это то, что я узнала о других расах и их обычаях. Я была командующим. Я руководила маленькими отрядами людей, и воинов Триона и Викена. Мы были не достаточно большими для пехоты, для того, чтобы сталкиваться лицом к лицу с Солдатами Улья в наземном бою. Это мы оставляли для рас, больших по размеру, Приллонских и Атланских воинов, и нескольких других, которые были достаточно сильными, чтобы оторвать Улей от земли и, в буквальном смысле, разорвать тело надвое.

Это я видела. Это то, что я знала об Атланском воине, который сейчас уставился на меня, будто я была самым желанным существом, которое он когда-либо видел.

Я хотела его. И если быть полностью честной с самой собой, я уже влюбилась в него. И всё же, я была не в состоянии отделаться от своего контракта. У меня не было специального ошейника, или древней отметины, которая загорается и обеспечивает мне билет на волю. Я могла встретить такого воина, как Анж и влюбиться в него, но это никогда бы не зашло дальше быстрой, безумной любовной игры.

Что за хрень я творила? Стоя здесь, пялясь на голого Атланского военачальника, который откровенно меня хотел, думая о том, чего я не могла иметь, когда он так открыто предлагал мне именно то, что я хотела. Его. Голого. Прямо сейчас.

– Я не устала, Военачальник, – наконец сказала я, соглашаясь с ним в том, что мы сегодня не будем спать. Если у меня была с ним одна ночь, если это то, чего он хотел, я не потрачу ни секунды на сон. Я подшила к нему и он оттолкнулся от стены, встретив меня на полпути.

Его рука поднялась, убрала волосы назад с моего лица, но не прикоснулась ко мне. Только его член вступил в контакт, тыкаясь мне в живот. Для такого огромного, его прикосновение было нежным. Я чувствовала себя такой маленькой, крошечной, рядом с ним. Мои глаза были на уровне его груди и я не смогла больше сдерживаться. Я подняла руку, положила её на его живот, наблюдая как задрожали его мускулы, слыша как он сделал быстрый вдох. Прикасаться к нему снова было подобно электричеству. Поток желания пробежал через меня, молниеносно быстро, прямо к моей киске. Я сжала свои внутренние мышцы в предвкушении. Я почувствовала, как затвердели мои соски, умирая от желания. И это всего лишь от простого прикосновения.

Моя рука скользила слева направо, мои глаза следовали за ней, рассматривая его и изучая его тело. Шрам тут, сжимающаяся мышца там. Я восхищалась его телосложением, его идеальностью. Я не уделяла особого внимания его кибер-частям в бицепсах, тусклому блеску металла в жилистых мышцах его шеи и плеч. Он был притягательным, и всё это сейчас было просто частью него, как и остальные шрамы.

Он не двинулся, чтобы прикоснуться ко мне, но его ладони сжимались и разжимались, будто он собирал весь контроль, чтобы этого не делать. Я откинула голову назад, посмотрев на него. Вверх. Его тёмные глаза встретились с моими и в них я увидела его сердце. Он ничего от меня не скрывал. Он был обнажён и ему было больно. Там было не просто жгучее желание, но его потребность, его отчаянная и абсолютная преданность.

Смотреть в его глаза было сильнейшим афродизиаком. Я знала, что я была в безопасности. Всегда. В этих тёмных глубинах жила любовь, он дрожал, сдерживаясь, пока я прикасалась к нему. Он позволял мне делать так, как я хочу, пока что, и я понимала по его содроганиям, проходящим по его телу, чего ему это стоило. И всё же он делал это, для меня.

– Ты так чертовски красив.

Признание полилось из меня, когда раздвинула пальцы на обеих руках, растопырила их широко, чтобы максимально соприкасаться с его кожей. Я раскрыла губы и его глаза опустились на них. Вот оно, молчаливый замочек напряжения между нами. Он сломался, как и его контроль. Его руки легли мне на плечи, когда он наклонил голову, поцеловал меня. Уничтожил меня.

Я погружалась, тонула, кружилась в водовороте, моя голова кружилась. Его язык нашёл мой, зацепился, сосал, лизал. Его рот заявлял свои права. Жар пронёсся через меня, мой разум отключился. Я отдалась поцелую. Ему. Нам.

Его мозолистые ладони скользили ниже по моим рукам, затем вверх, мои нервные окончания пробудились от простого прикосновения. Мурашки побежали по телу, хотя я не замёрзла. Я вся горела.

Но когда его ладонь сжала мою руку в том месте, где у меня был синяк, я дёрнулась. Застонав в его поцелуй. Я привыкла к боли, жила с ней, но забыла сделать себя нечувствительной к ней. Я забыла всё, а это всего лишь был поцелуй.

Анж отстранился, посмотрел на меня. Его дыхание было сбито, губы красными и скользкими от поцелуя. Его глаза сияли как чёрный огонь, но были наполнены беспокойством. Он одёрнул руки, как будто я обожгла его. Возможно я так и сделала, потому что я чувствовала, что горю.

– Я сделал тебе больно, – сказал он.

Я покачала головой.

– Мне уже было больно.

Он закрыл глаза, выругавшись.

– Это неприемлемо.

– Всё нормально. Давай вернёмся к поцелуям.

Он прищурился.

– Я не притронусь к тебе, если тебе это приносит боль, – повторил он, на этот раз слова были мрачнее, глубже, как будто это говорил зверь. – Рука?

Я выставила локоть.

– Мой локоть. Я поранила его прошлой ночью.

Я ничего больше не сказала. Мне не нужно было. Я сомневалась, что в этот момент он беспокоился о том как я поранилась больше, чем о том, чтобы чем-то мне помочь.

– Тебе нужна ReGen капсула? Мы отправимся в медицинский центр немедленно.

– Нет. Точно нет. Это можно вылечить и палочкой.

Он поднял голову, осмотрел ванную комнату.

– У тебя она есть?

– В другой комнате.

Он отшагнул назад, позволяя мне пройти первой, чтобы её забрать. Казалось странным расхаживать голой по своей каюте с ним, хотя мы не целовались активно или занимались сексом. Но он отшил меня, как будто я вылила на него ушат ледяной воды, и отказался прикасаться ко мне. И если я хотела секса, мне должна была вылечить руку.

Я подошла к настенному модулю, извлекла ReGen палочку и включила её. Я провела ей по своей руке, голубой свет быстро облегчил боль. Рука нуждалась в ReGen капсуле, но Анжу об этом не следовало знать. Не сейчас. Она была не сломана, и при помощи палочки, в конечном счёте, заживёт. Я не потрачу эту ночь с Анжем, пробыв без сознания в капсуле. Ни за что. Палочка его успокоит и даст мне то, чего я хотела, гораздо быстрее. Его. Внутри меня. Прямо сейчас.

После того, как он увидел, где я была ранена, он взял палочку у меня и провёл ей сам.

– Почему ты не позаботилась об этом раньше? Мне не нравится то, что ты не заботишься о себе.

Дерьмо. Мне придётся соврать ему ещё больше или сказать правду.

– Ты не можешь просто забыть об этом? Всё нормально. Со мной всё будет хорошо.

Дерьмо. Я покраснела. Я чувствовала жар, проникающий в мои щёки. Я знала, что моя грудь тоже покраснеет. Может он не заметит.

Я отложила палочку и посмотрела на него. Его руки были скрещены на груди, брови подняты. Чёрт. Он знал, что я избегаю вопроса.

– Кира, для тебя не будет никакого оргазма, пока ты не скажешь мне правду.

Жёстко. Блин.

– Ладно. Я…

Я задрожала. Этому не было никакого другого объяснения. Но признавать правду будет больно.

– Если бы я пошла к медикам из-за своего локтя, они бы поместили меня в капсулу. И меня бы вылечили.

– Именно.

Он выглядел запутавшимся.

– Везде, Анж. Везде.

Там, я призналась в этом. Туманно, но я сказала правду.

– Тебе больно в других местах? – спросил он, его глаза были полны беспокойства.

– Не больно, не так, как ты думаешь. Но есть места, которые ноют.

Его брови взлетели вверх, но он не сказал ни слова. Ждал. Не понимая. Почему, ну почему женщине нужно перечислять каждую чёртову деталь?

– У меня болит из-за тебя. Из-за нас. От той ночи. Я не хотела, чтобы это…прошло.

Я опустила подбородок, смотря на его всё ещё твёрдый член и потянулась рукой, обхватив его крупную головку. Он не упал даже после всего этого разговора.

– Из-за твоего члена. Моя киска не привыкла к…ну, тебе.

Тогда он улыбнулся. Нечестиво. У него была ямочка. Как я пропустила эту ямочку? Боже, у меня проблемы. Если бы я уже не была голой, то эта ямочка заставила бы меня швырнуть в него мои трусики.

– Ты хотела помнить нашу ночь, что я делал с тобой?

– Да.

Он зарычал, в основном этот рык исходил от зверя, оповещая меня о его удовольствии от моих слов.

Он проигнорировал мою руку вокруг его члена и потянулся к моему локтю, его гигантские руки держали сустав, будто я была настолько хрупкой, как колибри.

– Теперь ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он.

Я подвигала рукой, чтобы проверить справилась ли палочка со своей работой. Справилась и довольно быстро. Возможно, не так уж сильно я была ранена, как я думала, с этой палочки мне и следовало начать. Или может я была под кайфом от похоти из-за моего зверя, что моё тело не сильно и заботилось о чём-то ещё.

– Да. И я хочу тебя.

Только шум нашего дыхания наполнял комнату. Беспокойство ушло из его глаз. Желание вернулось.

– Хорошо.

Он сгрёб меня, отнёс на кровать и положил меня на спину. Он последовал за мной, его рука рядом с моей головой, чтобы не наваливаться на меня. Его ляжка скользнула между моих, раздвинула их и затем он передвинулся так, чтобы оказаться между моих ног. Я ощутила густой жар его члена напротив моего живота.

Рукой он взял меня под колено, поднял его, раскрывая меня широко.

– Ты намокла для меня?

– Да, – выдохнула я.

Прохлада постельного белья у меня под спиной была ярким контрастом его жару надо мной.

Он смотрел на меня, изучал меня.

– Я сам выясню.

Он поцеловал меня в шею, затем проделал дорожку из поцелуев вниз по моему телу, останавливаясь на моих грудях, чтобы облизать и подразнить мои соски прежде, чем двинуться ниже.

– Я не причиню тебе вреда своим членом. У тебя всё болело из-за нашей дикой ночи секса и ты текла для меня. Я не сделаю тебе больно, если есть хоть малейший шанс, что ты не готова.

– Я готова, – выпалила я.

– Мне об этом судить, – сказал он, его дыхание обдувало мою киску.

Выгнув спину, я хотела его рот, особенно с тех пор, как я узнала, что он мог им делать. Я была открыта для него, одну ногу он держал рукой, высоко и широко отодвинув. Кончиком пальца другой руки он обводил мой вход.

– Такая мокрая.

– Я говорила тебе.

– Да, ты мокрая. Готовая, нет.

Его палец окунулся внутрь, лишь немного и я встрепенулась. Его руки были словно обеденные тарелки, его палец меньше, чем его член, но всё равно достаточно большой. Он дразнил меня и я пульсировала вокруг него, стираясь затянуть его глубже. Но это не волновало зверя. Наоборот, он двигался лёгкими круговыми движениями внутри входа, пока его язык двигался в той же неторопливой манере на моём клиторе.

– Анж! – закричала я, я подняла руки к его голове, цепляясь за волосы.

Я была заряжена. Я была заряжена на оргазм с той самой секунды, когда увидела его в бойцовой яме. Ничего с тех пор не изменилось. Я кончала от его умения так много раз, что одна ночь и мне бы следовало удовлетвориться. Нет, это только заставило меня жаждать большего. Так, что даже прелюдия была не нужна, чтобы я завелась. На деле, я выгнула спину и прокричала от удовольствия, мой первый оргазм за эту ночь от самого элементарного – но всё же интимного – контакта.

– Боже, о. Мой. Бог.

Я практически вырвала его волосы, пока кончала. Он не ускорил темп, не ослабил дразнящего движения пальцем, ласки своего языка.

– Анж! – прокричала я в потолок, но он не останавливался.

Я кончила снова, моё тело ему проиграло. Я была в его власти, жар, желание, блаженство.

Наконец, после нескольких минут, часов, дней, он поднял свою голову, вытащил из меня палец.

– Ты мокрая. Ты готова, – сказал он, используя тыльную сторону ладони, чтобы вытереть рот.

Я не могла говорить, не могла сказать глупому зверю, что я всё это время была готова, но он был альфа Атланом, весь такой доминантный и орально опытный. Чёрт бы его побрал.

Теперь он не затягивал, он поднялся надо мной на руках, толкая мои колени вверх и назад так, чтобы он смог разместить свои бёдра напротив моих, его член у моего входа.

– Сейчас, – выдохнула я.

Он скользнул глубоко, широко меня растягивая. Мои внутренние стенки запульсировали и растянулись, чтобы принять его всего. Так как его палец не заходил глубоко, я застонала, ощутив наконец что-то внутри себя. И это что-то ощущалось как мягкий бархат вокруг стали. Огромный, длинный, толстый, горячий.

Он заполнял меня и заполнял и заполнял ещё. Только когда его бёдра прижались к моим, я поняла, что приняла всю его длину.

Я моргнула, открыла глаза и увидела, что Анж смотрит на меня. Его глаза были почти чёрными, его челюсть крепко сжата. Пот усеял его лоб капельками и он сдерживался. Задыхался. Напрягался.

– Анж, пожалуйста, – умоляла я.

– Я не сделаю тебе больно.

Я покачала головой, мои волосы скользили по простыням.

– Не сделаешь. Трахни меня. Трахни меня так сильно, как ты хочешь. Как нам двоим нужно.

Он вышел не до конца, и глубоко вошёл. Сильно. Снова.

– Да! – закричала я, заверяя его, что хочу этого. Нуждаюсь в этом так же сильно, как и он.

Его рука на моей ноге сжималась, хватка была сильной, пока он меня самозабвенно трахал. Сильными и быстрыми толчками бёдер, его член скользил и тёрся о каждую точку наслаждения во мне. Головка его члена врезалась в конец моего прохода. Он тёрся о мой клитор, и так как он был очень чувствительным, настолько заряженным на большее количество оргазмов, мне не нужно было себя трогать, и не нужно, чтобы он это делал. Я кончила, когда он взял меня, ощущение его глубоко, так глубоко внутри, взорвало меня. Я кричала, колотила его, хваталась за его спину, царапала её. Отдалась этому. Возможно, во мне тоже было немного чего-то звериного.

Анж глубоко вошёл последний раз, его мышцы стали натянутыми, пока он сдерживался. Он застонал, затем зарычал, когда кончил, опустошая себя в меня. Всего себя. Я почувствовала горячую струю его семени, которое покрывало меня внутри, наполнив до краёв.

Мы были горячими и потными, липкой массой. Это было идеально.

Анж не потрудился перевести дыхание, а наклонил своё тело так, что мы перекатились. Он теперь лежал на спине, а я была сверху, его член всё ещё глубоко во мне. Всё ещё твёрдый, как будто только что не кончал. Его руки опустились на мои бёдра и он поднял меня вверх, опуская меня обратно вниз.

Мои глаза загорелись от ощущений под новым углом. Я была такой мокрой из-за него, легко скользила. Его семя покрывало нас, делало меня скользкой, пока я двигалась на нём.

– Ещё раз, – сказал он, сморя на меня. Его руки двинулись к моим грудям, обхватили их, стали играть с ними. – Трахни меня, пара. Используй мой член для своего удовольствия. Я и мой зверь хотим смотреть.

Я не могла ему отказать. И почему должна была? Внутри меня глубоко находился член зверя, в моём учётном табеле уже три оргазма, и он хотел, чтобы их стало больше.

Я начала двигаться, использовать его для своего удовольствия. Не могла насытиться.

Но одной ночи должно будет хватить. Её должно хватить. Поэтому я поставила ладони на его широкую грудь и стала его трахать. Отдалась этому. Ему. Дала ему и его зверю именно то, чего они хотели.

Когда мы оба, наконец, иссякли, я задремала, лёжа на его груди, его член оставался во мне. Казалось, никто из нас не хотел момента разъединения. Он натянул на нас покрывала и я засыпала, испытывая любовь к нему, слушая биение его сердца, пока он гладил моё тело, как будто не мог перестать трогать меня. Боже, я была так влюблена в него, что было больно.

Это было безумие. Я была безумной. На Земле были свидания. Ужин и кино. Прогулки в парке. Период узнавания-друг-друга-поближе. Правила не спать с парнем на первом свидании. Существовали даже различные статусы отношений. Встречаться, спать, для избранных, друзья с привилегиями, секс без обязательств, всё это помещало парочку в определённое место. Но с Анжем это был…бум. Один взгляд друг на друга через бойцовую яму и вот оно. Я захотела его. Он захотел меня. Сделано.

Он понял, что я его пара там и тогда. Возможно, я тоже это поняла, но я обманом заставляла себя думать иначе.

Я ничего не могла сделать, чтобы остановить слёзы. Они жгли мне глаза и никакие моргания не останавливало накапливающуюся боль, которая лилась из меня, агония одновременно с солёной слезой соскользнула на его грудь. Не должно быть так больно. Интрижка должна быть лёгкой. Быстрый, грубый секс, чтобы утолить жажду и жить дальше.

Его руки накрывали всю мою спину, нежно меня гладя.

– Я сделал тебе больно, Кира?

Его голос был глубоким урчанием, и я рассмеялась, в этом звуке было больше боли, чем юмора.

– Нет, Анж. Ты прекрасен. Я просто не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Он перестал дышать, его сердце внезапно заколотилось под моим ухом, когда он сел. Со стоном, он вышел из моего набухшего лона и передвинул нас обоих так, что я оказалась сидящей у него на коленях. Его огромные плечи закрывали половину настенной панели над моей кроватью, и я уставилась на него, стараясь высечь эту картинку в своём мозгу, чтобы позже я могла её извлечь из памяти и насладиться ей.

Вспомнить, что он был настоящим, а не сном. Вспомнить этот его взгляд, когда он смотрел на меня, как будто я была самой ценной вещью во вселенной. То, как быстро кончает его женщина. Каким тёплым и крепким он ощущался подо мной. Какими нежными были его руки по сравнению с тем, насколько безжалостным он был в битве.

И, внезапно, ещё одна ночь с ним показалась самой большой охрененной ошибкой, которую я когда-либо в своей жизни совершала. Как я должна была уйти? Я любила его. Это была правда. Он был всем, что я хотела видеть в паре. Сильным. Благородным. Заботливым. Властным. Сексуальным маньяком и совершенно преданным. От необходимости уйти от этого я буду чувствовать себя так, словно моё всё ещё бьющееся сердце вырывают из груди и топчутся по нему берцами.

Он наклонился немного и именно тогда я увидела вторую пару браслетов, набор поменьше, мой набор, частично скрытый под кучей одежды, которые он положил на маленький столик рядом с кроватью. Он вытащил их из под неё и положил на мои колени.

Дрожа, я обхватила пальцами холодный метал. Я никогда не хотела ничего больше, чем войти в офис Вице-Адмирала, поднять свои запястья так, чтобы она могла видеть браслеты на них, и сказать ей засунуть мою следующую миссию туда, где не светит солнце.

Но это бы значило, что люди будут умирать. Кто и как много? Я понятия не имела. Но Командир Фан и я делали успехи. Наше последнее путешествие по уничтожению мин, я слышала шум. Это больше, чем я слышала до этого. А там, в консоме, было намного больше минных полей. Дюжины. И с каждым днём их задействовалось всё больше, опережая нас. Убивая нас.

Что значило моё счастье, когда вся боевая группа зависела от меня, когда я могла сохранить им жизнь? Тысячи воинов, их пары и их дети?

Я не могла быть эгоисткой. Меня не так воспитали. Защищай и служи. Это то, чем я занималась. Нигде в описании должностных обязанностей это не включало влюбиться в Атлана и уехать жить на то, что равнозначно прославленной тюремной колонии. У меня будет великолепный секс, прекрасные дети, и я проведу остаток своей жизни, задаваясь вопросом, чего моё счастье стоило остальной части Коалиции.

А ещё был Анж. Мой Анж. Но он был Военачальником Анжаром, легендарным воином и будущим новобранцем Основной Разведки.

Наша пара будет стоить О.Р. не одного специалиста по Коммуникациям Улья, а двух.

– Я хочу, чтобы ты стала моей парой, Кира.

Его огромная рука зарылась в мои волосы и мягко повернула моё заплаканное лицо вверх, чтобы я посмотрела на него. Большим пальцем он смахнул влагу.

– Я дам тебе всё. Всё, что во мне и всё, что у меня есть, твоё.

Я не могла сделать этого, не могла посмотреть ему в глаза и сказать то, что должна была сказать. Поэтому я наклонилась вперёд и поцеловала его в грудь перед тем, как лечь на неё щекой. Его подбородок опустился на мою макушку, и я обводила тёмные завитушки на браслетах, исповедаясь.

– Я хочу, Анж. Но я не могу. Я не являюсь той, что ты думаешь.

– И что из этого? Ты моя, Кира. Я чувствую это. Мой зверь знает, что он твой. То, как ты отдаёшь себя мне, я знаю, ты это тоже чувствуешь.

Слёзы. Больше слёз. Его голос был мягким, таким глубоким и искренним. Я не думала о том, чтобы рассказывать ему всё, но я не могла делать ему больно и не говорить почему. Возможно, мне придётся уйти, но сначала он узнает правду.

– Я не инструктор в Академии. Ну, я инструктор, но это не всё, чем я занимаюсь.

Когда он ничего не сказал, я сделала глубокий вдох, борясь с содроганием диафрагмы, из-за чего дрожал мой голос, и вытолкнула слова наружу.

– Я агент высшего уровня в О.Р. Не могу тебе сказать, чем я занимаюсь, или кому докладываю, но у меня ещё два года контракта и они мной владеют, Анж. Владеют всем, что я делаю, включая решение могу ли я иметь пару или нет. Я не могу выбраться из этого и не уверена, что уход станет правильной для меня вещью.

Его рука спустилась по моему боку к локтю и его пальцы провели по тому месту, где была теперь уже забытая рана. Для меня, она ничего не значила. Не болит и не болит. Для него, это было чем-то ещё, и я ощущала, как он складывает воедино все детали, как мастер-стратег, вставляющий последние кусочки головоломки на место.

– Солдат Улья поставил тебе этот синяк.

– Да.

– Как?

– Не могу тебе этого сказать.

Он вздохнул.

– Я понял, когда увидел тебя на симуляции боя, что ты на самом деле не та, кем кажешься, пара.

– Я не твоя пара, Анж.

– Ты моя, Кира. Носишь ты браслеты или нет, мой зверь и я знаем, кому ты принадлежишь.

Я хлопнула его по плечу, хотя ему от этого ничего не было, а моя ладонь заболела.

– Чёрт подери, Анж! Наори на меня или что-то такое. Это отстой. Это нечестно. Ты хочешь быть со мной и я хочу быть с тобой. А эта тупая война всё разрушает.

На этот раз от него не последовало никакой реакции, он был твёрдым и тёплым, недвижимый объект.

– На войне никогда не бывает легко. И мы, воины, не невинные дети. Мы знаем цену.

Он опустил руку мне на колени и взял браслеты из моих рук, бросая их на пол рядом с кроватью, с глаз долой, как будто они ничего не значили. Ничего.

– Я знаю, что ты мне не много можешь рассказать, но я должен знать, если ты уйдёшь из О.Р., воины умрут?

Я вздохнула.

– Да.

– Сколько?

– Тысячи. Может больше.

Если мы не разрушим минные поля, и боевые группы будут отброшены или уничтожены, все планеты могут пасть.

Он двинулся снова, ложась на кровать и притягивая меня в свои объятья. Мои слёзы пропали, но их солёный вкус остался, когда я облизала губы.

– Прости, Анж. Я не знаю, что делать.

– Я знаю.

Я обнял меня и прижал к груди, крепко держа меня.

– Ты отдохнёшь, пара, а на утро, я вернусь на Колонию, а ты будешь делать всё, что нужно, чтобы спасать жизни и выиграть эту войну. Я восхищаюсь тобой, Кира. Я знал, что моя пара будет грозной. Сильной. Но ты ещё и благородная. Ты воин сердцем и разумом, и я не могу жертвовать тысячами жизней ради нашего личного счастья. Мы не можем быть вместе.

Я зарыдала и он прижал меня. Было больно, и красиво, и сломало меня настолько, что я была не уверена, смогу ли когда-либо восстановиться.

Когда коммуникатор, прикреплённый к его броне, которая была брошена на пол, зажужжал несколько минут спустя и Вице-Адмирал Ниоба попросила присутствовать Анжа в её офисе первым делом утром, я поняла, что мы оба сделали правильный выбор. Мы не могли быть вместе, но Анж ошибался насчёт одной вещи. Он не вернётся на Колонию. Он прибыл сюда, чтобы сражаться, как и я. Командир Фан нуждалась в нём, чтобы помочь ей отстоять Боевую группу Картер, не во мне. Они были сильной единицей, которая могла слышать Улей и это умение, их мощная комбинация, не могла быть проигнорирована.

У меня уже было следующее задание, разведывательная миссия по вызволению топового специалиста О.Р. по вооружению из Группы Интеграции Улья на одном из периферийных секторов. Я должна была улетать через несколько часов, примерно в то же время, когда Анжа должны были транспортировать обратно на Колонию, как он думал.

Ещё несколько часов и потом я понятия не имела, увижу ли когда-нибудь воина, которого я любила, снова.

Я не спала. И он тоже. Мы лежали, обнявшись. Прикасались к друг другу, вдыхали, целовались, ласкали друг друга. Мы занимались любовью, медленно. Это было нежно, бесценно, прощально.