Линдси

Боже, у меня был эмоциональный шторм.

Это заняло тридцать сложных минут, но я разобралась как отрегулировать тонировку окна в апартаментах Киля. Теперь я могла посмотреть на скалистый ландшафт, увидеть грубую красоту планеты. Хотя температура в комнате регулировалась, я дрожала и растирала руки.

Я попала в это небольшое приключение в космическом пространстве только с одной мыслью на уме. Уайт. И хотя я думала о нем очень часто, я была удивлена − нет, ошеломлена − тем, что я выяснила. Колония не была чем-то вроде тюрьмы. И не была чем-то вроде космического отдаленного поселения дикарей. Эти воины сражались за Коалицию, были храбрыми и мужественными, даже будучи захваченными в плен Ульем. Их пытали. Изменили. Навсегда.

И когда наступило время вернуться домой, назад к своим семьям и гражданам, за которых они сражались, их не рады были принять. Отвергнутые своими собственными людьми, как опасные и поврежденные. Сломанные.

Несмотря на все это, они на Колонии устраивали новую жизнь, новый мир. Они могли создать мир, где царит беззаконие, как в фильме Безумный Макс, но они были воинами чести, не только с Земли, но со всех миров Коалиции. Я познакомилась с Атланом Реззером и он превратился в своего зверя для меня, на камеру, под полным контролем. От воспоминания у меня по телу побежали мурашки адреналина. Воины с заострившимися чертами лица с золотистым, коричневым и медным оттенком кожи были с главной планеты, люди, отвечающие за весь Флот, Приллонцы с Приллон Прайм. Они были огромными, но обходительными со мной. Два Приллонца, друга Киля, Капитан Марц и Лейтенант Ванц, сражались в войне на протяжении четырнадцати лет.

Это больше, чем половина моей жизни.

Они дали мне доступ к видео записям битв с Ульем и я увидела чем были те штуки. И здесь, на Колонии, я была окружена тем, что они делали. Причиняли боль. Пытали своих пленников. Изменяли их тела во что-то уже больше не человеческое, или Приллонское, или Атланское, более не безопасное.

Зараженные. Это слово я слышала снова и снова от людей, у которых я брала интервью. Они выглядели пугающе, прямо как из научно-фантастических фильмов с серебряной кожей и микросхемами, встроенными в плоть. У одного из них было два полностью серебряных глаза. Темнокожий, из американской Атланты, мать назвала его Дэнзел в честь ее любимого актера. Теперь его короткие, кудрявые черные волосы и темная кожа вокруг глаз выглядели как жидкая ртуть.

У меня внутри все перевернулось, когда я смотрела на то, как он плачет. У него было две сестры и мать, которая вырастила их в одиночку. Она кричала и плакала, когда он позвонил ей по видео связи, чтобы сказать почему никогда не сможет снова вернуться домой.

Очень религиозная женщина, она только единожды посмотрела в его глаза, назвала его демоном и сказала убить себя.

И это не было самое худшее, что я услышала. Очевидно не важно было с какой планеты эти ребята, никто не хотел, чтобы они возвращались. Все боялись. Свои же люди боялись их. Их правительство боялось. По словам Киля, этот страх не был лишен основания.

Одного единственного генератора частоты было достаточно, чтобы заново активировать все технологии Улья. Имплантаты в буквальном смысле находились в спячке, в ожидании пока их снова включат. У некоторых из мужчин имплантаты Улья находились в мозге. В позвоночнике. По словам Реззера, Приллонец по имени Тайрэн, один из пар Кристин, имел такое количество имплантатов Улья в своих мышцах, что он был на самом деле сильнее, чем Атлан в полном режиме зверя.

Пугающе это еще мягко сказано.

Но все они были добры ко мне. По факту, два человека на этой планете с самым худшим отношением ко мне были две человеческие женщины, Рэйчел и Кристин. Они обе смотрели на меня так, как будто я мучала их любимого питомца. Они так защищали этих рябят, были полны решимости их спасти, дать им что-то наподобие счастья. Надежды. Их пары были сломлены и их пытали, и теперь женщины преисполнены решимости их спасти. Присмотреть за тем, чтобы другие невесты прибыли на Колонию.

Сенатор Брукс ошибался. Очень сильно. А почему и нет? Никто не знал всей правды. Я знала. Но я была здесь, на планете. Я должна была быть наблюдателем. Незамеченным наблюдателем.

Да, прошло всего пять минут с тех пор, как Рэйчел это сказала. Я ужасный сыщик. Но я была связана с этими людьми. Узнала настоящие истории. Правду. Это то, чего на Земле от меня хотели. Что ж, то что они утверждали, что хотят, но я не могла гарантировать этим ребятам, что их истории не переврут. Я не переживала об этом, когда была на транспортном шаттле. Я не переживала ни о чем, только о том, чтобы сделать жизнь Уайта лучше. Безопаснее.

Но теперь я беспокоилось не только о сыне. Я беспокоилась о воинах тут. Я беспокоилась о Киле. Он отказался дать интервью, но мне не нужно было усаживать его перед камерой и заваливать вопросами, чтобы знать, что он хороший человек. Я почувствовал это, когда наши разумы соприкоснулись во сне. Я почувствовала это, когда он прикоснулся ко мне

Киль

Он стал чем-то непредвиденным. Да, я мечтала о ком-то. Я мечтала о мужчине, которому могу доверять, честном и храбром защитнике. Заботливом и чутком. Даже немного порочном и грязном. Но я бы никогда не нашла такого на Земле. Нет, он ждал меня тут. И он хотел меня. Сказал, что я предназначена ему судьбой. Я!

Отметина на моей руке сейчас не реагировала. Она больше не болела, а сердце наоборот, и эта боль была в сто раз хуже. Я провела одну ночь с моей помеченной парой − это даже не укладывалось в моей голове − и я хотела еще. Пожизненно. Мне не нужно было узнавать его месяцами, чтобы понять, что он для меня единственный. Единственный.

Если я вернусь на Землю и обыщу хоть всю планету, то все равно не найду мужчину более идеального для меня, чем Киль.

Он был моим. Мое полное совпадение.

Это не была случайность или везучесть. Нет, мы были помечены. Связаны судьбой, или Богом, или какой-то неизвестной и невидимой силой, которая каким-то образом пометила мою ладонь и его − хотя понятно, что мы были рождены на разных концах вселенной.

Киль, Охотник с Эвериса, был моим.

Но я уезжала. Возвращалась на Землю и выбрала Уайта вместо него. Я бы выбрала Уайта по любому. Хотя Киль был моей помеченной парой, Уайт был моим сыном. Я никогда бы его не оставила, никогда бы его не бросила.

Ничто меня не удержит от него, даже настоящая любовь с нежданным и прекрасным инопланетным воином, или десять световых лет, черного, пустого космического пространства.

Рэйчел помогала мне транспортироваться домой. Она поделилась своей правдой, убедилась, что я поняла ее и унесу ее с собой, в надежде, что если женщины с Земли услышат то, что она хотела сказать, больше невест прибудет на Колонию. Она просто хотела, чтобы эти воины были счастливы. Хотя не каждый хотел пару, большинству все же они были нужны. Семья, дети. Любовь.

Рэйчел, как оказалось, была удивительной женщиной. Она знала мою правду, знала причину, по которой я оставляла Киля. Я не могла ему рассказать. Нет. Он меня не отпустил бы. По словам Рэйчел, он в буквальном смысле не был способен позволить мне уехать. Его потребность была нечеловеческой, инстинкт в сердцевине его естества, который никогда не позволит ему оставить меня, в независимости от обстоятельств.

Только смерть могла оторвать его от меня.

Но у него не было сына с доверчивыми голубыми глазами и ямочками. Он никогда не ощущал мягкую сладость пухленьких ручек обнимающих его шею, неаккуратных влажных поцелуев на своей щеке и признание шепотом: „Я люблю тебя, мамочка“ посреди ночи.

Я стояла спокойно и боролась с зарождавшимися слезами похожими на жидкий огонь. Уайт

Я должна вернуться домой.

Вот почему, когда Киль вошел в апартаменты, я вскочила на ноги, затем запрыгнула на него, обхватывая ногами его за талию. Мне придется от него уехать, отпустить его, но не прямо сейчас. Пока Надзиратель Эгара не скажет.

Скоро. Слишком скоро, поэтому я использую все время, которое потеряла. Я никогда не была такой возбужденной, никогда так не жаждала мужчину, как Киля. Даже хотя он был с Эвериса, с другой планеты, он был мужчиной. То как его плечи ощущались, широкие и твердые, под моими ладонями, его талия, стройная и упругая, под моими ногами, его пресс прижатый к моему лобку, его набухший член трущийся о мою жаждущую киску. На сто процентов чистый, подлинный мужчина. Я и он весь был моим.

На сегодня.

„Ну, привет“, − сказал он, уголок его рта приподнялся вверх.

„Вы нашли его? Краэла?“

Лицо Киля ожесточилось: „Нет. Но мы найдем. Меня скоро снова вызовут, − он посмотрел на меня, провел костяшками по моей щеке и я смотрела как его напряжение спадает. − Кстати, есть что-нибудь чего бы ты хотела?“

„Да, − я задвигала бедрами, более решительно потеревшись о его член, − я хочу, чтобы ты разделся“.

Из его груди раздался рокот с очень примитивным, мужским звуком: „Отметина заставляет нас хотеть друг друга. Она удерживает нас… пока не завершено утверждение“.

Я наклонилась, провела губами по его шее, почувствовала легкую щетину его бороды, вдохнула его чистый, темный аромат: „Я думала, что это то, что мы делали прошлой ночью“. Я немного прикусила его за шею.

Его большие руки обхватили мой зад, подняли меня вверх, когда он понес меня к кровати.

Поставив колено на кровать, он опустил меня вниз, в то время как я его не отпускала. Смотря в его темно карие глаза. „Формальная церемония утверждения это когда я делаю тебя своей, Линдси. Я заполню тебя своим членом, наполню тебя своим семенем, когда наши отметины соприкоснутся. Затем, и только тогда, мы будем соединены навсегда“.

Он трахал меня за ночь до этого. Не единожды. Его сперма вытекала из меня целый день, но я не помню, чтобы он соединял наши пальцы вместе, заставляя наши ладони прикасаться.

Я почувствовала отчаянную потребность сказать да, просто сделать это. Сделать его моим. Навсегда. Но этого не могло произойти. С моей стороны это будет эгоистично. Даже хуже, жестоко. Если мы будем связаны навсегда, он не сможет меня бросить и найти кого-то другого, другую женщину, чтобы она его полюбила.

Эта мысль как нож в сердце, но я не стану лишать его счастья, даже если оно будет не со мной. Киль заслуживал быть любимым.

Он нахмурился, провел рукой по моему телу и положил ладонь мне на щеку. Посмотрел на меня. По-настоящему видел меня: „Что не так? Почему ты грустная?“

Я тяжело сглотнула, заставив слезы, застрявшие у меня в горле, отступить. Я не собиралась расплакаться. Я не могла позволить ему догадаться, что я расстроена, что это последний раз, когда я с ним, когда я чувствую его жар, его дыхание, его член. Его поцелуй.

„Ничего. Поцелуй меня“.

Я увидела ямочку на его лице, когда он наклонил голову и сделал то, что я пожелала. Его губы были теплыми и решительными. Мягкими.

Слишком мягкими.

Я потянулась руками к его затылку, забралась в его густые, темные волосы. Я не хотела ему говорить, что это последний раз, когда мы вместе, что я хотела наслаждаться каждой секундой, но я ему покажу.

От моей настойчивости, он изменил поцелуй. Да, я показала ему то, что я хотела, но позволила ему вести. Мне нравилось, что он главный. Либо он был ужасно искусен − о чем я не хотела глубоко задумываться − либо отметина помогала ему быть на одной волне с тем, что заставляло меня возбуждаться. Он знал как меня целовать, то как сплетать свой язык с моим. То как прикасаться ко мне. И сразу же то, как трахать меня.

Мои лодыжки все еще были скрещены на его пояснице. Держась на одном предплечье, своей свободной рукой он водил от моей шеи к бедру, а потом зарычал: „На тебе слишком много одежды“.

Только из-за мысли быть раздетой я поставила ноги на кровать воздел его бедер.

„Ты первый“, − сказала я ему.

И хотя он поднял одну бровь, не сказав ни слова, поддел пальцами ворот и стянул свою бронерубашку через голову, позволяя ей упасть на пол воздел кровати.

Поднимая руки, я провела по широкому пространству его горячей кожи, почувствовала его твердые как скала мышцы под своими ладонями. Я прикусила губу, провела кончиками пальцев по соску, услышала как он втянул воздух.

Мои глаза посмотрели в его, увидела как они стали почти черными. Я знала, что он на коротком поводке со своим контролем − я чувствовала то же самое.

„Ты не закончил“, − добавила я.

„Если я их сниму, мы закончим слишком быстро“.

Мысль о том, что я подталкивала его к самому краю, что он был готов кончить, просто целуя меня, от моих рук на его голой груди, и это заставляло меня чувствовать себя могущественной. У меня никогда не было такого контроля над кем-то. Я никогда не чувствовала себя такой желанной.

Я потянулась к его штанам, стала расстегивать на них пуговицу. Его руки накрыли мои, он посмотрел на меня. „Я хочу видеть тебя. Попробовать тебя на вкус. Я хочу тебя проглотить“.

„Ты опасная женщина“.

Я покачала головой, мои волосы раскинулись на мягком покрывале: „Нет. Я просто тебя хочу“.

„Я не могу ни в чем тебе отказать, пара“.

Это слово сейчас причиняло мне боль, но я пропустила ее и сосредоточилась на наблюдении за ним, чтобы запомнить его разгоряченный взор, мощь и грацию, с которой он двигался. Мне необходимо было запечатлеть его в своем мозгу, то как он сейчас выглядел. Возбужденный. Сильный. Мой.

Оттолкнувшись, он встал на ноги возле кровати, скинул один ботинок, затем другой, перед тем как сбросить штаны. Вставая на колени, я наблюдала как обнажается каждый дюйм его идеального тела.

Его член… великолепное творение. Большой. Такой большой. Толстый и длинный. Он был мясистым красным, гладким с выпирающей по всей длине веной. Широкая головка была выпуклой и темнее по цвету, нацеленная прямо на меня, и из небольшой щели вытекало немного предэякулята. Я облизала губы, от желания заставить его трепетать. Умолять. Потянувшись, я схватилась за основание, мои пальцы не могли сомкнуться вокруг жаркой плоти.

„Вау“. И хотя меня этим уже трахали… этим зверем ночью ранее, у меня не было достаточно времени, чтобы на него поглазеть.

„Это все для тебя, пара“.

Его улыбка меня успокоила и я наклонилась вперед, чтобы слизать жемчужную каплю жидкости. Его дыхание вышло с шипением и его бедра дернулись на малейшее прикосновение. Он был таким высоким, что мне не приходилось слишком наклоняться. Мы были почти идеальной для меня высоты, чтобы взять его член в рот.

Но палец на моем подбородке вынудил меня посмотреть вверх.

„Если ты собираешься отсосать мне, я хочу чтобы ты делала это голой“.

Настала моя очередь раздеться. Хотя я собрала небольшой рюкзак для этого путешествия, в котором находилась только вторая униформа Коалиции, у меня было несколько пар трусиков. Киль так увлекся теми в которых я была за день до этого, что я не собиралась носить какие-то обычные сейчас. Я понятия не имела как они выглядели, но я хотела увидеть желание Киля снова.

Поэтому он увидел мой бледно-розовый кружевной лифчик и трусики, когда я сняла стандартную униформу. У меня не было огромной груди, поэтому то, что у меня имелось, мне нравилось делать привлекательным. Когда я потянулась руками за спину, чтобы расстегнуть крючки, он положил ладонь на мое предплечье, остановив меня.

Его взгляд прошелся по моему телу, и он сказал: „Погоди. Я хочу смотреть на тебя, − он провел по нежной ткани на выпуклости моей груди. − Как это называется?“

Я посмотрела на себя вниз, на огрубевшие кончики пальцев, темные и мужские, по сравнению с молочно бледной грудью и лифчиком.

„Кружево?“ − спросила я.

Один палец мягко прошелся по цветочному рисунку: „Кружево“, − повторил он, будто пробуя это слово. − Помимо тебя, это то что мне нравится с Земли“.

Да, я видела как его член пульсировал и раскачивался передо мной, ему это чертовски нравилось.

„Ты хочешь, чтобы я его сняла?“

Медленно, он помотал головой, но провел пальцем по соску и наблюдал как тот превращается в твердую бусину.

Только когда он убрал свою руку, я снова опустила голову, на этот раз полностью беря его в свой рот, его размер заставлял челюсть широко раскрываться, пока я работала рукой на основании его члена, сжимая и прокручивая, пока сосала головку.

Он застонал и его руки вцепились в мои волосы.

Солоноватый привкус его предэякулята покрыл мой язык, пока я лизала и обсасывала его, продвигаясь все глубже и глубже с каждым разом. Я не была порнозвездой, поэтому у меня присутствовал рвотный рефлекс и я не могла взять его так глубоко, как хотела. Но то как притягивал меня за волосы и тяжело дышал, подсказывало мне, что я делаю все правильно.

„Я уже близко, пара. Глотай“.

Да. Я хотела попробовать его, узнать его настоящий вкус. Возможно, потому что мы были помеченными парами, поэтому я так мыслила, или потому что я превратилась в похотливую шлюшку на чужой планете. Не важно. Я просто хотела заставить его кончить. Мне нужно было чувствовать власть, и я хотела чувствовать, будто я дала ему что-то, доставила ему удовольствие. Это было эгоистичное желание, способ облегчить мою совесть в том, что грядет. Я собиралась причинить ему боль, и это знание заставляло меня быть более решительной, чтобы доставить ему удовольствие сейчас.

Если бы на Земле не было таких строгих запретов по Программе Межгалактических Невест. Я была матерью одиночкой, у меня был ребенок, что означало, что я не могу быть волонтером.

Тупое правило. Тупое, тупое правило.

Но потом, пока я не встретила Киля, мысль об участие в этой программе никогда не приходила мне в голову.

А сейчас было слишком поздно. Я любила его, но я должна его покинуть.

Скользя по нему вверх и вниз, я прорабатывала всю длину. Он простонал последний раз, его бедра двинулись вперед, когда он выкрикнул мое имя. Быстро, я глотала снова и снова, чтобы принять в себя все.

Только когда я ощутила, что его тело расслабилось, я отодвинулась. Тыльной стороной ладони я вытерла рот. Его большая рука снова обхватила мою челюсть и я посмотрела вверх в его темные глаза.

У меня была только секунда, чтобы увидеть его удовольствие и насыщение на лице до того, как он поднял меня и швырнул на кровать. Я оказалась на спине, задохнувшись от удивления. Он очутился на мне в мгновение ока. Я вспомнила, как быстро он передвигался в ходе драки, он использовал это, когда считал нужным, и черт меня подери, если это не делало меня настолько мокрой, что я едва могла дышать.

Коленями и предплечьями он запер меня словно в клетке, приковав своим взглядом.

„Моя очередь, пара, − его голос был хриплым, будто переполненный эмоциями. Он наклонился и поцеловал меня нежно. − Всю ночь. Я собираюсь тебя трахать всю ночь. Я собираюсь заставить тебя выкрикивать мое имя“.

Всю ночь? Да, пожалуйста. Я посмотрела вниз на его тело, думала что его член возможно уже насытился, но он все еще был твердым как скала. Он опустил голову так, чтобы посмотреть между нашими телами, а затем на меня. Лукаво ухмыльнувшись.

„Теперь всегда так, с тех пор как я нашел тебя“.

„Вау“.

„Твоя очередь“, − он скользнул вниз по моему телу, его ладони проложили жаркую дорожку до моих бедер, где он их раздвинул и умостился там так, чтобы у меня не было способа их сдвинуть.

„Это кружево“, − прокомментировал он, пробегая пальцем по изящному краю моих трусиков возле бедра. Его теплое дыхание обдувало мою чувствительную кожу и я прекрасно понимала, что он собирается делать. Но он не торопился. Он был слишком терпеливым.

Всю ночь. Я не выживу, если он планировал дразнить меня так всю ночь

„Оно очень тонкое и не слишком сильно прикрывает тебя“.

Да. Мои ягодицы были едва прикрыты тонкой тканью с маленькими полосками по бокам, единственным что их удерживало на месте. Они определенно не были для него каким-то препятствием.

Опуская голову, он провел языком по мокрому материалу. Нет. Никакого препятствия.

У меня перехватило дыхание от жара такого простого прикосновения. Затем кончиком пальца он подцепил ткань, отодвинул ее в сторону так, чтобы моя киска была на виду, и снова провел языком по ней: „Намного лучше. Теперь я могу попробовать тебя. Вдохнуть твой сладкий аромат“.

Мои бедра двинулись по своей воле, когда он раздвинул складки и нашел клитор.

Я выкрикнула его имя.

„Мне нравится слышать свое имя на твоих губах“.

Его руки потянули мои трусики и аккуратно стянули их вниз: „Они слишком симпатичные, чтобы их рвать“.

Я передвинулась, чтобы он смог стянуть их по ногам и снял. Он вернулся на свое место между моих ног и больше не сдерживался. Большими пальцами он раскрыл меня так, чтобы меня всю было видно. С безжалостной грацией он обрабатывал меня своим языком. Я не могла не двигать бедрами, но он положил одну ладонь мне на низ живота, чтобы удерживать на месте. Конечно, это особо не помогло, когда он вошел двумя пальцами другой руки в меня. Он нашел точку G, и меня скрутило, я была слишком близка к оргазму.

Должно быть, он это почувствовал, потому что остановился и поднял голову.

Я посмотрел вниз на него: „Почему ты остановился? − спросила я почти не дыша. − Я хочу кончить“.

Его губы были покрыты моим возбуждением: „Всю ночь, пара“.

Снова надавив своими пальцами, он заставил меня откинуться назад на локти. Между моих ног находился сексуальный пришелец и я хотела, чтобы он там был. Еще два дня назад я не могла себе даже такого представить. А теперь? А сейчас я должна была сделать так, чтобы это длилось, чтобы запомнить каждую хитрую усмешку, каждую ласку его пальцев, каждое движение его языка, потому что они будут последними. Это моя последняя с ним ночь и я хотела запомнить ее всю.

Я кивнула: „Всю ночь“.

Я снова упала на кровать и позволила ему делать так, как он хочет. К счастью, на этот раз, когда он снова опустил голову, он меня не дразнил. Нет, он нашел точку на моем клиторе, из-за которой я кричала и сжимала бедра вокруг его головы и которая подтолкнула меня к краю, а затем и к оргазму.

Цвета кружились у меня под веками, пока я кричала. У меня не было сомнения, что для него крик звучит приглушенно, так как мои бедра закрывали ему уши. Но он знал, что я кончаю. Моя киска сочилась соками, мои внутренние стенки сжимались и сжимали его пальцы. Когда я успела запустить пальцы ему в волосы?

Оставив один нежный поцелуй на моем клиторе, он поднялся ко мне. Я открыла глаза, увидела как он ухмыляется, удовлетворенный собой.

„Это первый“.

Я была слишком расслаблена, чтобы сделать что-то кроме того, чтобы нахмуриться. „Первый?“

„Оргазм. У тебя их много будет“.

„О Боже, − прошептала я, мои глаза закрылись. Кожа была влажной от пота, киска покалывала и опухла, но мне нужен был его член. − Еще“.

Я была такой развратной с ним − я никогда себя так не вела − но я хотела больше оргазмов. Я хотела потерять от них сознание.

Опуская бедра, он потерся членом о скользкую плоть, это движение заставило меня заскулить.

„Это то, что ты хочешь?“

Я закивала головой.

Он вошел на дюйм и остановился.

„Еще?“

Я открыла глаза, встретилась с его, снова кивнула: „Еще“.

Он скользнул еще на дюйм.

„Киль!“ − закричала я от негодования. Я скользнула руками с его поясницы к его заднице, стараясь протолкнуть его в меня. Передвигая колени, я приспособилась так, что он мог войти даже глубже.

„Ты ничего здесь не контролируешь, пара. А я да. Твое удовольствие мое. Это честь и привилегия доставить его тебе“.

„Тогда доставь мне его сейчас“, − проскулила я. Его большая головка растянула меня и я хотела большего. Я хотела глубже. Я хотела его всего.

„Ты властная, да? − одним глубоким погружением он заполнил меня полностью. У меня перехватило дыхание, и я выгнула спину. − Вот так?“

„Да“, − выдохнула я.

Он вышел обратно, осталась только головка, а затем снова скользнул глубоко. Я была мокрой, такой, что слышала эти звуки. Это не был скучный секс. Это не был перепихон. Он был грубым, грязным, мощным.

„Да“, − повторила я, начав череду этих слов, которые подходили ритму его движений, пока я двигалась, чтобы принять его, его всего. Пока не кончила.

Я была потным, слабым, довольным месивом. Когда у меня появились силы открыть глаза, я увидела как он улыбается, гордый своей мужской силой и способностью удовлетворить свою пару. Его член все еще стоял, и он имел вид уверенного мужчины, который далек от завершения.

Его взгляд прожигал меня. Он уже доставил мне два оргазма, и то как он стал двигать бедрами снова, наводило на мысль, что он готов подарить мне еще один.

„Всю ночь, пара, − пообещал он, опуская руку и водя большим пальцем нежно по моему уже чувствительному клитору. − Всегда“.

Я захныкала, зная, что я полностью во власти его и его члена. Всю ночь, да. Всегда? Невозможно. Я вытолкнула эту мысль из своей головы и позволила ему управлять моим телом, потому что придет утро и я исчезну.

Поэтому я ему сдалась. На. Всю. Ночь.

Позволило тому, что между нами, поглотить меня.