Линдси

„Что это?“ − спросила я, мои глаза следили за синей палочкой, которой Рэйчел водила перед моим лицом. Голова раскалывалась от выслушанных историй тех мужчин, ужасов с которыми они столкнулись в руках Улья, боль пульсировала в моей голове.

Я сидела на кушетке для осмотра в медицинском крыле Базы 3. Киль оставил меня, нехотя, но Рэйчел уверила его, что она позаботится обо мне и присмотрит, чтобы я в целости и сохранности вернулась в его апартаменты. Только после этого он поцеловал меня и ушел.

Через несколько секунд после размахивания голубым светом туда-сюда, давление за моим левым глазом снизилось и ноющая боль стала отступать.

Женщина с Земли относилась ко мне со скептицизмом. В своей зеленой медицинской униформе и с затянутыми в хвост каштановыми волосами она выглядела такой серьезной. Я плохо поступила с ее планетой, с безопасностью ее пар и других. Хотя у нее не было детей, она сильно пеклась обо всех. И как пара Управляющего она видела себя в роли опекуна. Я пришла и принесла с собой вероятность угрозы ее людям, которую она и не могла себе представить. Из места, которое она тоже считала своим. Земля собиралась закончить с Колонией и это было моей виной. Или, по крайней мере, я была конкретным напоминанием о том, что могло случиться, если бы ложь продолжалась.

Однако, она была биохимиком. По-видимому, очень умным. Она была намного образованнее меня. Годы и годы учебы. Прагматичная, но также здравомыслящая. Без сомнений, я не внушала ей доверия, но она меня и не отталкивала. Потому что я была парой Киля, а не потому что я с Земли. Она сейчас была гражданином Колонии.

Она перестала водить ею и протянула мне: „Это ReGen палочка. Научное объяснение для того, что она делает, это, в целом, она распознает поврежденные клетки и исцеляет их“.

Я боялась протянуть руку и взять ее, подержать и изучить устройство, которое может быть способно вылечить Уайта.

„Она способна исцелить что угодно?“

„Если тебе оторвет руку, то нет, у нее не столько мощи, − ее темные глаза смотрели в мои, − если судить по Земле? При поврежденнии жизненно важного органа, возможно нет. Порезы, ожоги, сломанные кости. В основном, то с чем способна справиться скорая помощь, палочка может вылечить. Если ранение серьезнее, тебе придется побыть в ReGen капсуле“. Она повернулась и указала на ряд длинных, металлических ящиков. Они были похожи на смотровой стол, на котором я сидела, но на каждом было что-то наподобие металлической крышки гроба. Она была прозрачной, поэтому легко можно было увидеть кто находится внутри.

„ReGen капсула?“ − спросила я.

„Капсула регенерации. Тот, кто серьезно ранен, помещается в одну из них. Там больше голубого света и больше исцеляющей мощи, чем в палочке“. Она протянула ее мне и я взяла маленький прибор.

„Она может излечить рак?“

„Да“.

„Диабет?“

„Да. Почти все, от чего люди на Земле умирают“.

Я спрыгнула со стола, сжала палочку в руке, расхаживая: „Тогда почему таких нет на Земле? Можно спасти миллионы! Страдающие…“ − я подумала о Уайте и долгих днях, когда он плакал в своей больничной койке, прося свою мамочку сделать так, чтобы боль ушла. Я держала его за руку и умоляла медсестер дать ему лекарство, помочь ему. Но это было почти так же плохо. Его глаза становились стеклянными и он не мог разговаривать со мной как нормальный маленький мальчик. Он был не в себе, спал так долго, что я переживала, что он может не проснуться. Горячие слезы наполнили мои глаза, пока я смотрела на эту штуку, не больше чем пульт от телевизора. Я хотела закричать: „Почему? Это может помочь стольким людям“.

Рэйчел вздохнула, прислонилась бедром к краю смотрового стола: „Это правда, но Земля не готова к таким технологиям. Твое присутствие здесь, твоя история тому доказательство“.

„Я?“

Рэйчел подняла брови: „Она может исцелять, но также может убить. Стать причиной рака. Создать болезнь. Убивать людей и это будет выглядеть на сто процентов натурально. Инфаркт. Рак. Инсульт. Печеночная недостаточность. Деменция. Можно поджарить кому-нибудь мозги, чтобы просто удостовериться, что забыто то, что должно быть забыто, − она смотрела на меня несколько долгих минут, пока я испытывала неловкость, − Ты правда веришь, что правительство и корпорации на Земле будут использовать это во благо?“

Я журналист. Я не была именно военным журналистом, но также я и не носила розовых очков. Как мать одиночка я не могла позволить себе такой роскоши. Нет, в новостях постоянно говорили о коррупции и войне. Убийствах и терроризме. Рэйчел была права. Коалиция права. Но это только заставило мое сердце гореть. Каждый мог пострадать из-за алчности и коррумпированности, зло на Земле невозможно было ликвидировать или контролировать.

„Люди и вправду дикари“.

Рэйчел вздохнула и этот ее вздох практически разбил мне сердце: „Да. Мы действительно такие“.

„Но мне нужна она. Так много людей страдает. Ты не можешь стащить одну и никому не сказать? Дать кому-то, кому можно доверять? Я никогда никому не скажу, я клянусь. И я уничтожу ее, как только… − я подумала о Уайте и провела палочкой в воздухе. − Это? Эта маленькая штука может спасти моего…“

Я сжала губы, отвернувшись. Слезы катились по моим щекам и я лихорадочно смахивала их. Я сказала слишком много, но мои эмоции, моя необходимость вылечить Уайта сделали меня сильной. Я сделаю все для него, даже буду умолять эту женщину, которой я не нравлюсь, о помощи.

„Спасти кого, Линдси?“ − спросила Рэйчел. Впервые ее голос не был жестким.

Я не ответила.

„Ты не журналист-расследователь. Без обид, но они пронырливые. Безжалостные. Грубые. Жесткие, − ее рука легла на мое плечо и ласковое прикосновение заставило меня подпрыгнуть, когда она продолжила. − Ты не одна из них. Я имею ввиду, тебя обнаружили в бойцовых ямах. Вся база говорит о том, как Киль дрался за тебя. ни один проныра не раскроется вот так“.

Я рассмеялась от собственной тупости: „Что ж, я журналист и блоггер. И я обычно не работаю над такого вида историями. Я больше по части медицинских услуг, статей для родителей. Так что, да, я плохой шпион“.

„Зачем ты на самом деле здесь?“

Я повернулась к ней лицом: „Чтобы добыть правду. Узнать, что случилось с Капитаном Бруксом. Его дядя сенатор. Он был из богатой, могущественной семьи, которая думает, что Коалиция лжет насчет того, что происходит тут. Поэтому они отправили меня. Вот правда“.

Взгляд Рэйчел был серьезным, но не жестким: „Я была осведомителем. Я обнаружила, что генеральный директор компании, в которой я работала, выпускал вредоносные медикаменты и оно убивало людей. Я сообщила об этом и из-за этого на меня повесили вину. Меня приговорили к двадцати пяти годам тюрьмы“.

У меня открылся рот. Дерьмо.

„Я решила стать Межгалактической Невестой и мне нашли пары и направили сюда, вместо тюрьмы. Я обнаружила правду, поделилась ей и она была использована против меня. Они сделали из меня простофилю и я взяла на себя вину. Это лекарство не было использовано во благо. Как ты можешь гарантировать, что то, что ты здесь узнала, не будет использовано, чтобы навредить Колонии?“

„Я сделаю все возможное, чтобы убедиться, что этого не произойдет“.

Она изогнула бровь: „Ты все знаешь, Линдси. Подумай об этом. Ты не сможешь их остановить. Этим ребятам нужна надежда. Им нужны невесты. И то, что ты сейчас делаешь, это собираешься уничтожить все. С того момента как умер Брукс, мы получили только одну невесту. Одну. За месяцы. Как ты можешь быть уверена, что что бы ты не взяла с собой не может быть использовано для запугивания людей, против Коалиции? Против Программы Невест?“

„Потому что… потому что я знаю каково это, что вы, ребята, делаете. Я знаю о Краэле и Улье и…“

„Да, но они могут вывернуть все, что ты им дашь, ради политической выгоды. Пожертвовать жизнями ради денег. Как случилось со мной. Большая фармацевтическая компания поставила деньги выше человеческих жизней. Боже, воины здесь на Колонии хотят жить. Они хотят любви, семьи, детей. Они едва цепляются за надежду, держась собственными ногтями. Если ты собираешься чем-то поделиться с Землей, поделись тем, что нам нужно больше невест. Больше добровольцев, чтобы прибыть сюда и найти свое идеальное совпадение“.

Я прикусила губу. Это не то, чего хотели люди, нанявшие меня, и я это знала. Но смогу ли я пойти на это сейчас?

Мне придется. Они навредят Уайту, если я этого не сделаю. Но пожертвовать счастьем всех здесь на Колонии? Это был ужасный выбор. Тяжкое бремя. И его вес давил на меня. Я не могла дышать. Я вцепилась руками в край стола, мои костяшки побелели, когда я уставилась на пятно на чистом полу. Сосредоточься. Мне просто нужно дышать.

Рэйчел кричала на меня, но это не помогала. Она была действительно зла, ее щеки горели румянцем, а руки были сжаты в кулаки, будто она готова ударить меня в нос.

Я заслужила это. Но Уайт не заслуживал то, что может с ним случиться, если я вернусь домой и не дам Сенатору Бруксу и его людям то, чего они хотят.

Голос Рэйчел повысился и я вздрогнула, моя головная боль вернулась с полной силой. „Но нет. Для тебя дело не в этом. Чего ты хочешь, Линдси? Денег? Правильно? Тебе нужно купить новую машину, а всем воинам здесь придется умирать чуть больше изнутри каждый чертов день. Скажи мне, что я не права? Скажи мне, что ты не какая-то эгоистичная, глупая девчушка, желающая разрушить все их жизни за несколько лишних нулей на твоем банковском счете. Деньги, так? Вот почему ты так отчаянно пытаешься заполучить историю и вернуться домой“.

Я не могла этого отрицать. Если я это сделаю, мне придется рассказать ей правду: „Кажется ты меня полностью раскусила, − хмыкнула я, подняв подбородок и смотря прямо на нее со слезами, наполняющими мои глаза, − Ты думаешь ты такая умная. Продолжай“.

Она немного улыбнулась, скрестив руки: „Все спрашивают почему ты здесь. Кто-то верит в твою историю, − она прошла к стене, к маленькому столу и принесла мягкую ткань. − Вытри эти слезы, Линдси, и расскажи что действительно происходит. Тут только мы. Никого нет. Ты пара Киля. Это означает, что сейчас ты и моя тоже. Киль хороший мужчина и он достаточно страдал. Скажи мне, почему ты здесь. Позволь мне помочь тебе. Позволь Максиму помочь тебе. Прайм Найэл друг моего мужа. У него тоже пара − человек. Ее имя Джессика. Она тоже тебе поможет. Тебе просто стоит сказать мне правду“.

Мы были во второй комнате медицинского блока. Хотя в другой находились несколько докторов и технических специалистов, Рэйчел потребовала это место для приватности. Теперь я понимала, почему она хотела этого. Она перешла на шепот, взяв маленький белый кусок ткани и вытирая мне глаза, прошептала: „Почему ты здесь?“

Я сделала глубокий вдох. Затем выдохнула. Мое чутье решило ей довериться. Мое сердце заговорило до того, как мозг успел подумать. Была в Рэйчел что-то грозное, что-то сильное. Я доверилась ей, чтобы она помогла мне.

„Мой сын. Его зовут Уайт и ему четыре“.

Ее темные глаза округлились: „У тебя есть сын?“

Я задохнулась от рыдания и сделала глубокий вдох, стараясь вместе с воздухом втянуть силу: „Немногим больше ,чем три месяца назад, мы попали в аварию. Я отделалась только синяками и ссадинами, но даже в своем кресле, Уайт пострадал. Его всего переломало. Они подлатали его, сделали пару операций, но не смогли исправить все. Пластина роста была повреждена и началось раннее сращение. Его нога перестает расти. Они хотят сделать операцию, чтобы попытаться помочь, но надежды почти нет“.

Рэйчел оставалась безмолвной, пока я говорила.

„Ему еще нужна операция. Кроме тех, что у него уже были. И если они не смогут устранить проблему, ему придется делать операции и костную пластику, пока он растет всю оставшуюся жизнь. Моя дерьмовая страховка отказала в операции как в медицинской необходимости, хотя это полный бред. Я стараюсь это обжаловать, но… денег нет“, − я рассмеялась, но в этом звуке не было радости, только безысходность. Я посмотрела ей прямо в глаза и добавила: „Нет денег, даже чтобы заплатить уже за проведенные“.

„И Сенатор предложил тебе много денег, чтобы приехать сюда и получить эту историю?“

Я кивнула: „Да. Достаточно, чтобы позаботиться о Уайте. И я не могу остаться здесь. Я не могу быть невестой, парой. У меня есть сын. Я мать, − мои плечи тряслись, но я сдерживала плач от боли внутри. − Киль замечательный. Потрясающий. Боже… я не могу описать“, − я заикалась, но Рэйчел кивала. Она понимала тягу к парам, тем более, что у нее их было двое. Двое! Она знала, чего мне будет стоить этот отъезд. „Я просто не могу оставить сына! Даже ради него“.

„Твой сын. Без операций он станет калекой на всю жизнь?“

Я кивнула, слезы потекли по лицу в безмолвной агонии. Теперь, когда я поделилась правдой, я не могла сдержать боль: „Я хочу денег, но… но эту ReGen штуку я хочу больше“. Я подняла устройство, которое выглядело как волшебная палочка. Взмахнула ей. „Это исцелит его. В считанные минуты“.

Я соскользнула со смотрового стола и поборола слезы. Я смотрела Рэйчел в глаза и держала палочку поднятой между нами: „Мне нужно идти. Отвезти это к нему. Вылечить его. Я не переживаю об истории. И никогда не переживала“.

„Они будут ждать тебя, − сказала она. „Ждать историю. Видео, аудио. Они не заплатят тебе без этого“.

„Мне не нужны деньги! − закричала я, размахивая палочкой. − Мне нужно это“.

„Я даю тебе палочку и придерживаюсь твоей легенды?“

Да, она защищала. Была проницательной. И до смешного осторожной. Я не могла ее винить, только не после того, что произошло с ней на Земле.

„Мне придется им что-то дать, − мой голос дрожал. − Они навредят ему, если я этого не сделаю“.

„Милые люди“, − Рэйчел внимательно меня изучала, но не выхватывала палочку. Подойдя к стене, она провела пальцами по черному глянцу. Он ожил всеми видами цветов и слов, форм и чисел. После нескольких таких движений, появился экран, на котором отображался логотип Программы Межгалактических Невест.

„Я не собираюсь быть невестой“, − сказала я.

„Тебе и не нужно. Ты уже пара Киля“.

„О Боже, − пробормотала я, мое сердце разбивалось снова и снова. − Киль“.

Она отвернулась от экрана на стене и встала лицом ко мне. „Ты вернешься на Землю, к своему сыну Уайту и бросишь свою меченую пару?“

„Он может полететь со мной?“

Оа помотала головой: „Нет. Земля не принимает даже своих солдат, которые были заражены технологиями Улья. Они никогда не согласятся позволить пришельцу жить там. То есть, Киль, никогда не сольется с толпой“.

„Может ли Уайт жить здесь? Может Максим или Прайм, о котором вы говорите, получить разрешение для Уайта жить здесь?“ Я хваталась за соломинку, но возможно был какой-то шанс, что мы сможем жить все вместе. Я знала правила, но надеялась, что одно можно отменить… для меня.

„Нет, − она прикусила нижнюю губу, ее глаза наполнились слезами в явном проявлении сопереживания, − это Земное правило, не Коалиции. Они позволят взрослому человеку принять решение и стать гражданином другой планеты или отказаться от гражданства. Но ребенок? Нет. Им не позволено принимать такого решения, пока они не достигнут совершеннолетия. И никакому взрослому не позволяется принимать его за ребенка“.

Она убила во мне последнюю надежду: „То есть я в пролете. Я должна выбирать между Килем и своим сыном“.

„Да, − она смахнула слезу с щеки, − похоже, что так. Ты сделала свой выбор. Ты действительно желаешь бросить свою пару, чтобы вернуться к своему ребенку?“

„Не похоже, чтобы у меня был выбор“, − слова слетели шепотом с моих губ.

„Он у тебя есть, − Рэйчел закрыла глаза и держала их так несколько долгих секунд, будто моя боль была ее собственной. − Это ужасное решение, но выбор есть. Ты уверена? Может мы можем что-то придумать?“

Я чувствовала, как вес этого вопроса давит на меня. Будто слон. Тяжелый и давящий меня как жука. Я должна выбирать между единственным мужчиной во вселенной для меня и своим сыном. Я не могла выбрать обоих. К моему выбору не должно возникать вопросов. Хотя я буду чувствовать себя так, будто мне оторвали руку, оставляя Киля, Уайт нуждался во мне больше.

„Я не могу оставить его одного. Я не могу отказаться от него, − слезы опять покатились и я зарыдала. − Он мой малыш. Я не могу!“

Лицо Рэйчел преобразилось. Каждый жесткий уголок, каждый расчетливый отблеск исчез. Ей пришлось задействовать обе ладони, чтобы вытереть мокрые щеки, когда она повернулась к экрану: „Тогда мы должны вернуть тебя обратно раньше, чем Прайм Найэл вынудит тебя остаться. Ты можешь выбрать своего сына, но я не могу гарантировать, что Прайм не выберет защиту своих собственных людей, воинов, которые за него сражались“.

„Ты шутишь?“ Прайм Найэл

„Я не знаю. Я сомневаюсь, что они сталкивались с такой проблемой раньше. Но ты хочешь рискнуть?“

„Нет“, − я не хотела. Никаких вопросов. Я нужна Уайту. Я дала ему обещание, что вернусь к нему, и я намеревалась его сдержать.

Экран зашумел на секунду, пока устанавливалась связь и на нем появилось знакомое лицо. Рэйчел поприветствовала женщину, чье непроницаемое лицо заполнило экран: „Надзиратель Эгара“.

„Рэйчел, − ответила надзиратель с Земли, −мисс Уолтерс“.

Пара Управляющего Базы 3 заговорила, ее голос был четкий и требовательный: „Нам нужна ваша помощь“.