Киль

Я знал, что будет сложно. Нужно многое узнать от Линдси, женщины с Земли, которая появилась на планете из ниоткуда. Максим захочет поговорить с ней. Как получилось, что она попала в вентиляционные трубы? Зачем она здесь? Как она очутилась в основном грузовом трюме? Краэл уничтожил мирный баланс на планете, иллюзию безопасности и все нервничали. Боялись. Воины умирали и каждый мог стать следующим. Пока мы были в ссылке, мы должны были быть в безопасности. Женщины теперь работали и жили среди нас.

Мне на все это наплевать. Я беспокоился только за Линдси. Мне следовало передать ее Максиму. Следовало задать все вопросы, что накопились в моей голове. Но она была моей помеченной парой и это превосходило все.

Мне не нужны были ответы от нее, чтобы знать, что она не предатель. Мне не важно было, каким чудом она оказалась рядом со мной или почему она волшебным образом появилась. Это не важно. Она была моей. Я она только что сосала мой член с такой страстью, которая заставила мои яйца подняться и создать оргазм в основании моего позвоночника. Я не хотел ничего так сильно, как кончить в плотный, влажный жар ее рта, но также я хотел и ее киску. Я хотел глубоко погрузиться, стать с ней одним целым и заполнить ее. Зная о мощи отметин, моя необходимость в ней станет еще только сильнее.

Я также чувствовал и ее потребность, знал, что она будет становиться более и более острой, пока я в конечном счете не утвержу ее. Я хотел сблизиться с ней, но между нами было слишком много недоговоренностей. Когда я сделаю ее своей навсегда, она должна будет знать, что произойдет и сделать выбор. Выбрать меня.

До тех пор, мы изучим тела друг друга. Я узнаю, что ее возбуждает, что заставляет ее стонать. Я заставлю ее кончать снова и снова, пока в ее мыслях не останется ничего кроме моего имени, только удовольствие, которое я могу ей дать, ослепляющее от всего, что встанет между нами. Предстояло проделать большую работу, но это может подождать.

А секс с ней нет.

Как только я поставил ее на ноги, я положил руки на ее маленькие плечи и стал вести ее задом к кровати: „На тебе слишком много одежды“, − сказал я ей.

„Да“.

Мне не нужно было спрашивать ее согласия; она до этого стояла на коленях, отсасывая мне. Я бы остановился, если она захотела бы, но когда она стянула свою бронерубашку через голову, я получил ответ.

Когда она оказалась в одном нижнем белье, я замер на месте, зачарованный.

Она скинула один ботинок, затем другой, перед тем как снять трусики с ее пышных бедер.

„Что это такое?“

Она посмотрела на свое идеальное тело, на красные лоскуты, которые были перемешаны с блестящей тканью и покрывали ее маленькие груди. Ниже такой же треугольник покрывал ее киску. Тонкие, изящные лямки перетягивали бедра и исчезали за ней. Беря одной рукой ее за бедро, я повернул ее кругом, убеждаясь, что никакая ткань не прикрывала ее задницу, только тонкая красная полоска исчезала между двух ее ягодиц в форме сердца. Я развернул ее обратно, и она снова стояла ко мне лицом.

Смотря на меня, застенчивая улыбка играла на ее губах: „Тебе нравится?“

„Нравится?“ − повторил я, мой голос как рык. Я никогда не видел подобного раньше. Это было притягательно, соблазнительно и дразнило тем, что под ним. Я не мог видеть ее сосков, а только их твердые очертания через тонкую ткань, но я представлял какого они цвета.

Я отступил назад, взялся за член и начал медленно его ласкать, стараясь ослабить боль.

„На Земле это не по правилам“.

Она засмеялась, пробегая пальцами по мягкой выпуклости одной груди, потом другой: „Тогда я должна это снять?“

Медленно, я покачал головой: „Нет. Это моя забота, − я продолжал ласкать себя, − ложись на спину на кровать“.

Моя пара была лисицей. Она развернулась, поставила одно колено на мягкий матрац и заползла на него, ее задницу идеально видно, эта маленькая полоска красной ткани дразнила меня тем, что было скрыто под ней. Свободной рукой, я дотянулся и шлепнул по одной из дерзких ягодиц. Тут же расцвел отпечаток ладони, который по цвету подходил ее белью.

Она взвизгнула, затем перевернулась на спину и поднялась на локтях. В ее светлых глазах не было злости, только жар. Накопленный жар. Настало время зажечь его.

Я отпустил член. Хотя он и пульсировал от необходимости, он мог подождать. Сначала я должен кое-что сделать со своей парой.

Я схватил стройную лодыжку и сдвинул ее в сторону, раздвигая ей ноги. С этого угла я увидел, что красная ткань на ее киске была темной, окрашенной ее возбуждением. Мой рот наполнился слюной.

Хватая другую ее лодыжку, я потянул ее к себе, затем встал на колени на пол возле края кровати. Схватив ее под колени, я притянул ее еще ближе к себе, перекидывая сначала одну ногу, а затем другую, себе за плечи.Она была маленькой, такой легкой, что я боялся, что слишком груб с ней, но жалобы от нее не поступало, только стон с придыханием от удивления.

Ее киска была прямо передо мной. Я глубоко вдохнул. Это… этого не было во сне, который мы разделили. Ее готовый, темный аромат заставил предэякулят сочиться из моего члена. Кончиком пальца я притронулся к тонкому материалу.

„Как это называется?“

Она все еще облокачивалась на локти, наблюдая за мной: „Мои трусики?“

Я проскользил пальцем вдоль трусиков

„Это стандартная одежда для воинов с Земли?“

Она помотала головой: „Я не ожидала, что кто-нибудь их увидит“.

Тогда я зарычал, от мысли что-то кто еще может увидеть эту сексуальную экспозицию. Это меня только подстегнуло, узнать все о ней, увидеть каждый ее кусочек.

Я знал, что задеваю ее клитор, когда ее ноги напряглись на моих плечах. Проводя по краю, я запустил палец внутрь, отодвигая ткань в сторону и видя ее впервые.

Розовая и скользкая, ее плоть была голой. Набухшей. Идеальной.

Я бросил на нее быстрый взгляд, замечая, что она прикусила губу, будто удерживая себя от того, чтобы начать умолять, затем опустил голову.

Попробовал ее на вкус.

Ее рука потянулась к моей голове, запутываясь в моих волосах. Она потянула. Легкая боль только усилило мое удовольствие. Я не был нежным, я не мог, хотя я никогда ей не наврежу.

Нет, я безжалостно подтолкнул ее к краю пропасти, ее вкус покрыл мой язык, укоренился в моей голове, моих ощущениях.

Она так легко отвечала, такая мокрая, что я все это глотал, пока двигал языком по ее клитору.

„Пожалуйста“, − умоляла она, ее пятки прижимались к моей спине и притягивали меня ближе.

Я не мог ей отказать. Не сейчас. В другой раз, возможно, когда наше занятие любовью будет игривым. Первый раз не такой.

Настойчивый.

Неистовый.

Дикий.

Безудержный.

Вводя в нее два пальца, я загнул их, тут же находя шероховатое место, из-за которого ее подбородок поднялся к потолку, а ее крик заполнил пространство. Я не перестал работать языком, подталкивая ее к удовольствию, пока ее киска дергалась и сжималась вокруг моих пальцев, затягивая их в нее, будто ей нужно было больше.

И это так. Моего рта было недостаточно. И никогда не будет.

Я встал на ноги, вытер рот тыльной стороной ладони, затем разделся. Быстро, потому что стремился снова ощутить ее. Мне понравилось то, как ее глаза расширились при взгляде на меня, загорелись огнем. Я наслаждался тем, как она лежала передо мной, с раздвинутыми ногами, с киской выглядывающей из-под изящного края ее трусиков. Подняв одну руку, она потянулась ко мне. Я отмахнулся, взяв тонкую красную линию на ее бедре, и потянул, отрывая ее от ее тела. Сейчас она была голая, за исключением чертовски сексуальных лоскутов, прикрывающих ее груди.

„Как это снимать?“ − спросил я, указывая на них.

Она глядела на меня, пока ее руки каким-то образом расстегнули переднюю застежку между грудей. Предмет одежды разделился и появились ее маленькие, идеально круглые шары.

Я зарычал.

„Я трахну тебя сейчас. Да?“ − спросил я грубым голосом. Я бы противостоял своим низменным желаниям, если бы она сказал нет, но когда она кивнула головой и выдохнула: „Да“, − я снова схватил ее под коленями, подвел член и скользнул в нее.

„О Боже“, − выдохнула она, ее глаза закрылись.

„Черт“, − пробормотал я. Я стоял на полу и у меня была отличная возможность войти в нее одним долгим скольжением. Я достиг дна и она сжалась и сдавила меня, стенки ее киски привыкали к такому раскрытию для меня.

Одна рука все еще была у нее под коленкой, я наклонился, помещая ладонь на кровать позади ее головы.

„Посмотри на меня“, − сказал я.

Ее глаза распахнулись, бледный цвет теперь стал темно-зеленым.

„Я хочу смотреть, когда ты кончишь, чувствовать это, когда ты будешь пульсировать вокруг моего члена“.

Ее стенки снова сжались. Я отстранился, чтобы войти еще глубже.

„Эта киска, она моя“.

Опуская голову, я взял один сосок в рот и почувствовал как он твердеет на моем языке.

Ее спина выгнулась, а руки водили вверх и вниз по моей спине, ее ногти царапали меня.

Мой оргазм нарастал, подтягивая вверх мои яйца. Я не мог остановиться, не мог ничего сделать, только входить в нее, ласкать ее стенки своим членом, ощущать каждый скользкий ее дюйм.

„Ты снова кончишь“, − сказал я.

Это было властно и очень самонадеянно, но она была моей парой и я точно знал, что ей нужно. Знал, что она кончит, потому что я велел, также как не мог сдерживать свое собственное удовольствие.

Ее мышцы сжались, тело замерло, когда она кончала, ее внутренние стенки вытягивали из меня все соки. В этот раз она не закричала; у нее не было голоса, только рот широко открывался, пока она переживала удовольствие, которое я ей доставил.

Ее оргазм был моим. Я доставил ей его.

„Моя“, − проревел я, когда она дала мне то, чего я так жаждал. Это не было просто дрочкой. Это не было быстрым кувырканием в постели. Нет, это была моя пара и мы были всем.

Мой оргазм прогрохотал через меня, мое семя выстрелило глубоко внутрь нее, наполняя ее, покрывая ее. Метя ее. Это не было утверждение, но и оно скоро состоится.

А пока я упал на нее, удовлетворенный осознанием того, что она в моих руках, а мой член глубоко в ней. Я нашел ее и ни за что не отпущу ее.

***

Линдси

Управляющий этой базы был пришельцем, да каким пугающим! Он даже отдаленно не походил на человека, не так как мой Киль. И он был огромным, по меньшей мере семь футов в высоту с плечами раза в два больше, чем у любого мужчины, которого я когда-либо видела. Его звали Максим и его кожа была насыщенного, темно медного оттенка. Его глаза цвета кофе, а волосы практически черные. Черты лица заостренные, а нос слишком острый, подбородок и скулы слишком угловатые для человеческих. И он был не очень доволен мной в данный момент. Так же, как и его пара, Рэйчел.

Они привели ее после первого часа. Может думая, что я изменю показания.

Я не буду этого делать. Не могу. Да, я врала, но у меня не было выбора. Если я не вернусь на Землю, они навредят моему сыну. Возможно убьют. Я сделала глубокий вдох и сжала пальцы по краям слишком большого стула, на котором я сидела. Мои ноги болтались, будто я снова оказалась в детском саду. Я чувствовала себя маленькой и уязвимой. И я ненавидела это ощущение.

„Я сказала вам. Я репортер. Я получу огромную зарплату за истории о Колонии“.

„Попытайся снова, Линдси. Мы не принимаем твой ответ“, − это была его пара, Рэйчел. Ее руки были скрещены, и я знала этот взгляд. Она была с Земли, как и я. Ее язык был английский, как у меня. Но, казалось, она была счастлива здесь, не то, что я. На ней была зеленая униформа, которая, как я поняла, означала, что она работает медиком. На Земле она работала биохимиком или кем-то в этом роде. Что-то слишком связанное с математикой и наукой на мой вкус.

К сожалению, она была умной, и я чувствовала себя как ученица, которую отчитывали. Я беспокоилась, что она может видеть меня насквозь. То, как Киль смотрел на меня, не помогало. Изо всех тут присутствующих, врать ему, было тяжелее всего. Я хотела броситься к нему в объятия, проплакать пару часов, и позволить ему позаботиться обо всем. К несчастью, он был изгнан на Колонию, а мне нужно возвращаться домой, за световые года от него. Уайт нуждался во мне. И как бы ни было прекрасно и потрясающе с Килем, также было очень горько, потому что я знала, что не могу остаться. Я не была такого рода матерью. Мой сын на первом месте. И если это означало, что мне придется жить без Киля, без кого-то вообще, что ж, Уайта будет достаточно.

Я закрыла глаза, вспомнила его милые ямки на щеках, доверчивые голубые глаза, и ту маленькую мягкую ручку в моей. Лишь мысль о нем вызвала боль в груди. Его счастье важнее моего. Он был важнее, чем я когда-либо могла быть. Чем была я? Никому не нужная выпускница колледжа, которая переставала интересовать мужчину, как только говорила о ребенке?

Нет. Я мать. Я воспитываю молодого человека, чтобы тот стал лучше своего отца. И этого должно быть достаточно. Нет, этого будет достаточно. Успокаивая себя, я открыла глаза и смотрела прямо на Рэйчел, пока лгала.

„Сто штук, Рэйчел, − я пожала плечами и постаралась выглядеть робко, невинно, несведуще и насколько это возможно безобидно, − сюда вскоре прибудет больше репортеров“.

„Серьезно? − Рэйчел закатила глаза, − это безумие“.

„Пытливые умы, − сказала я. − Со смерти Капитана Брукса, в интернете разгораются теории заговора с разного рода безумными историями“. Проводя руками в воздухе, чтобы указать на всю базу, или даже планету, я продолжила: „Они думают, что это своего рода тюрьма, что Коалиция забирает наших солдат и запирает их здесь без надлежащего разбирательства. Что их тут пытают и отказывают в свободе, немного лучше чем у рабов. И много народу в это верит“.

Она закатила глаза: „Господи. Не удивительно, что у них последние несколько месяцев возникают проблемы с привлечением с Земли “, − пробормотала Рэйчел.

„Число воинов с Земли снизилось со смерти Брукса. Мой брат служит на боевом корабле Брекк. Его пара тоже человеческая женщина, доктор с Земли. Он рассказал мне, что с того инцидента число воинов уменьшилось в половину“. Темные брови Максима сдвинулись в инопланетной версии хмурого взгляда и я инстинктивно отклонилась назад, но там стоял Киль. Когда его рука легла на мое плечо, я снова смогла думать. Он не был моим, но он не позволит чему-то плохому случиться со мной. Я точно это знала, и от мысли, что мне придется его оставить, было очень больно. Но он Колонист. Пришелец. А мне нужно домой.

Я никогда не думала о дальнейших последствиях всего этого. Или что случится, если Земля не отправит обещанное количество бойцов для войны. Это было вовсе не моей проблемой, я не думала об этом. До настоящего момента. Как эти вопросы повлияют на этот допрос? „Что случится с Землей, если мы не отправим достаточно солдат?“

„Или невест“, − добавила Рэйчел.

„Мы возьмем то, что нам нужно, − без колебаний ответил Максим. − Земля не должна пасть“. Он сделал несколько бесцельных шагов, затем подошел к экрану управления, когда я посмотрела на Киля с вопросом в глазах.

„Сколько людей живут на Земле, Линдси?“

Я помотала головой: „Я не знаю. Восемь или девять миллиардов. Что-то около того“.

Краем глаза я заметила, что Рэйчел кивнула в подтверждение.

„И все они обратятся в Улей, − добавила Рэйчел. − Лучше спасти их сейчас, чем воевать с ними потом, после того как их интегрируют“.

Интегрируют. Из-за этого слова по спине побежала дрожь.

Мой взгляд проследовал за Максимом, когда он вывел картинку на экран на стене перед собой. Я напряглась, узнавая бело-серые стены, полированный пол, эмблему Межагалактической Программы Невест на униформе женщины, которая повернулась лицом к экрану. Я никогда с ней не говорила, но я ее видела, когда другие украдкой протащили меня в здание, чтобы спрятать в грузовом корабле.

„Надзиратель Эгара. Приветствуем вас с Колонии“, − Максим слегка поклонился и женщина с Земли улыбнулась. Ее волосы были темно каштановыми и затянуты сзади в пучок, как у балерины. Этот вид делал ее более строгой и серьезной, чем предполагал ее возраст. Она была симпатичной и не намного старше меня.

„Максим. Рэйчел! Как ты?“

Рэйчел улыбалась и стало очевидно, что эти женщины подруги или по крайней мере друг другу нравились: „Все прекрасно. Спасибо“.

Надзиратель кивнула и обратила все свое внимание на управляющего, сужая глаза. „Не сказать, что я не рада вас слышать, Максим, но обычно вы приносите не очень хорошие новости. Что я могу для вас сделать?“

„Вы правы. Нехорошие новости, − Максим повернулся ко мне и показал рукой мне подойти. Я это сделала неохотно. У меня не было выбора. − Этой женщине удалось проникнуть на Колонию на одном из больших транспортных крейсеров с Земли. Мне нужно знать, кто помог ей и зачем“.

Глаза надзирателя округлились, затем стали нормальными и со сканирующим взглядом она обратилась ко мне: „Кто ты, дорогая?“

Я откашлялась: „Мое имя Линдси Уолтерс. Я репортер“.

Я услышала ее быстрый вздох: „Репортер? На кого?“

„Фрилансер“.

„Понятно“, − она наклонила голову, уставившись на меня, но заговорила с Максимом. „У нее есть нейронный процессор?“

Максим потянулся ко мне, но Киль шагнул между нами, до того как рука Максима дотронулась до моего лица. „Не трогай ее“.

Глаза надзирателя Эгары снова округлились: „Подними свою руку, Линдси. Мне нужно видеть твою ладонь“.

Вот дерьмо. Я точно знала, чего она хочет, поэтому я подняла другую руку, ту, которая без отметины.

Ее не проведешь. „Другую тоже“.

Черт. Я подняла другую ладонью к экрану и она откинулась назад, будто шокированная.

„У тебя метка Эвериса“.

Окей. Это что-то новенькое. Но я знала, что это то, что создало химию между мной и Килем. Опуская руку, я ждала что же произойдет дальше. Но надзиратель оказалась рациональной и целеустремленной. Она посмотрела на Киля.

„Охотник, у нее есть процессор?“

Киль поднял на нее глаза: „Вы знаете кто я?“

„Конечно. Я отправила дюжину помеченных пар к Краеугольному камню на Эверис. Я видела отметину раньше“.

Киль кивнул, принимая ее объяснение, пока в моем мозгу крутились вопросы. Помеченные пары? Краеугольный камень? Эверис? Это с этой планеты Киль…?

Рука Киля отследила странную шишку под моей кожей, там где холодный доктор вставил иглу, которая выглядела в три раза больше, чем обычная: „Да. Есть. Но при условии, что она эксперт-лингвист Коалиции, это уже очевидно“.

Надзиратель попросила нас всех подождать минуту и мы наблюдали, как она ушла к ряду более маленьких экранов, похожему на компьютеризированную рабочую станцию. Когда она повернулась, ее взгляд уже не был дружелюбным. „Единственный транспорт, отправившийся на Колонию, был со станции обработки в Майами, − я готова была поклясться, что она зарычала на меня. − Моей станции“.

Да. Она была права. Я была в том здании, проскочила прямо позади нее. Я не смогла выдержать ее взгляда. Все равно я не была хорошим лжецом. А что касается этого, то я даже не старалась.

„Кто тебе помог? − спросила она. − Кто дал тебе нейронный процессор? Кто посадил тебя на борт того корабля?“

Киль заговорил с ней, но она смотрела на меня, его рука обняла меня за шею в явном проявлении права собственности, мне не хватило духу отвергнуть его в данный момент. Он был единственным в этой комнате настроенным ко мне дружелюбно человеком. Ощущение его руки обнадеживающее, и очень ревностное. „Она также прибыла в полном боевом обмундирование с возможностями поддержания жизни“.

Надзиратель присвистнула: „У тебя богатые друзья“.

Я покачала головой: „Они не мои друзья. И просто действительно нужна история“.

„Какая история?“ − спросила Надзиратель Эгара.

Что ж, это была часть правды, которую я могла им сказать: „Они думают, что это место тюрьма и что наши солдаты были направлены сюда, чтобы стать своего рода рабами пришельцев. Они отправили меня сюда, чтобы притаиться, снять видео и написать разоблачительную статью об этой тюрьме и о жутких военных преступлениях, от которых страдают наши солдаты“.

Управляющий откашлялся: „Это нелепо. Это Земля отказывается принимать своих собственных зараженных воинов. Прайм Найэл дал разрешение всем воинам вернуться на свои родные планеты. Но Земля не захотела принимать зараженных бойцов. Люди здесь, потому что им отказали в возвращении домой“.

„Что? − я развернулась, чтобы посмотреть на него. − О чем вы говорите?“

Рэйчел потерла виски: „Боже правый. Вот это история, − она подняла глаза на надзирателя. − Мы узнаем, кто отправил ее и передадим всю информацию вам“.

„Спасибо. Я буду ждать“, − надзиратель еще раз кивнула, нахмурилась, будто я только что убила ее щенка, и экран погас.

Но Рэйчел со мной не закончила. Она развернулась на пятках, ее гласа горели: „У тебя хватило наглости“.

„Кто предал нас на Земле? Кто послал тебя сюда?“ − потребовал ответа Максим.

„Я репортер, простите, но я не могу раскрывать свои источники“. Это было слабо. Убого. Если они хотят пытать меня, выбить из меня правду, они могут попробовать. Все, о чем я сейчас переживала, это как мне вернуться к Уайту. У меня было достаточно информации из того, что они сказали, чтобы понять, что Колония имеет проблемы по связям с общественностью на Земле, и это хуже, чем то, что здесь происходит. По крайней мере, если я верю в то, что здесь говорилось.

„Хорошо. Если ты хочешь поделиться правдой о Колонии, тогда мы расскажем тебе правду. А не ту вопиющую ложь, которая распространяется по Земле“, − Максим посмотрел на меня сверху вниз с новым выражением на лице. Я не знала этих пришельцев и не могла прочитать его выражение, чтобы понять о чем он думает, но он не выглядел злым, а это уже немало: „Киль, дай ей записывающее оборудование и устрой ей экскурсию по базе. Найди воинов с Земли и позволь ей поговорить с ними, узнать их истории. Сними свое видео. Осмотрись вокруг, женщина. Увидь правду. Затем мы отправим тебя домой“.

„Что?“ − Рэйчел хрипло выкрикнула, когда Киль запротестовал.

„Нет. Она останется“.

Я уже медленно мотала головой, снова и снова. Нет. Нет. Нет. Я не могла остаться. Я задержалась на Максиме взглядом, он, по-видимому, был единственным здравомыслящим человеком в этой комнате на данный момент: „Я не могу остаться“.

Рэйчел скрестила руки на груди: „Ты не можешь отпустить ее домой, Максим. Только бог знает, что она наплетет прессе. Мы никогда больше не получим пар, если она расскажет то, что ей нужно“.

„Я этого не сделаю“.

Мой протест прошел мимо ушей, когда Киль наполнил комнату своим злобным голосом: „Она должна остаться на Колонии“.

Глаза Максима сузились, пока он обдумывал слова Киля, но я все равно неустанно двигала головой из стороны в сторону: „Мне нужно вернуться назад на Землю. Я не останусь“. Я оглянулась назад и увидела неприкрытую ярость и боль в глазах Киля. Этот вид практически сломал меня, но у меня был Уайт. Не важно каким чудесным, замечательным и сексуальным был Киль, неважно насколько горячи его поцелуи, неважны умопомрачительные оргазмы, до которых он меня доводил… Мне придется вернуться к сыну: „Я не могу остаться здесь“.

Заговорил Максим: „Она не часть Межгалактической Программы Невест. Она не принадлежит к Коалиции. Она не заражена. Если она не желает оставаться, мы должны отправить ее домой. Протокол Коалиции требует ее безопасного возвращения на ее родную планету“. Слова Максима прозвучали словно погребальный звон в комнате и он откашлялся, явно нерадостный: „На этот раз при помощи транспортировки. Я ясно выразился?“

Рэйчел поднесла руку к горлу, будто что-то ее огорчило и ее кожа побледнела, будто она готова была упасть в обморок.

Но Максим говорил со мной, поэтому я кивнула, благодарная тому, что меня не будут держать как заключенную на этой чужой планете: „Да, сэр. Спасибо“.

„Мы дадим тебе то, для чего ты проделала такой долгий путь. Так ты сможешь увидеть правду. Услышать ее. Ты вернешься в транспортировочную станцию Майами, где, я уверен, Надзиратель Эгара захочет перемолвиться с тобой парой словечек“.

„Окей“. Неважно. Я здесь не пленник. И не буду, как только вернусь домой. Надзиратель будет не в состоянии помешать мне добраться до сына.

Теперь моя очередь прочистить горло, борясь со слезами от мысли, что я оставляю Киля: „Когда я могу вернуться домой?“

Максим изучал меня пару секунд, пока я не обращала внимания ни на кого и ни на что в комнате: „Как много времени тебе понадобиться, чтобы собрать информацию для своего репортажа?“

Я понятия не имела, но не много: „День. Может два“.

„Один день. Ты покинешь нас в это же время завтра. Если ты не собираешься оставаться, я хочу, чтобы ты исчезла как можно скорее“, − его взгляд метнулся на Киля, который ходил туда-сюда позади меня.

„Один день“, − повторила я. Этого должно быть достаточно. К завтрашнему полудню я вернусь в главное здание штаба, в транспортную комнату, а потом домой к Уайту.

И я хотела убедиться, что у меня с собой будет одна из тех голубых лечащих палочек, когда я уеду.

Руку я сжала в кулак, хороня боль от того, что покидаю Киля. Он был так зол на такую вероятность. Нет, не вероятность. Реальность. К черту тех людей, которые отправили меня сюда. К черту докторов Уайта с их дорогостоящими операциями. Я видела, что синяя палочка заживляет не хуже, чем пластины роста в переломанных ногах Уайта. Несомненно одна из тех палочек способна вылечить его, заставить его бегать и снова играть. Вернуть его заводной смех. Зайдя так далеко, зная, что такая технология существует и оставить это так? Такого не будет. Я найду одну и стащу ее.

Уайт вылечится, но я буду сломлена. По меньшей мере мое сердце. Один день это все, что у меня осталось с Килем.

Он будто прочитал мои мысли, подошел ко мне сзади, положа руки мне на плечи. Я чувствовала обладание от его тяжелого прикосновения, его жар: „Нет. Она моя меченая пара, Максим. Мы должны обратиться к Прайм Найэлу для отклонения от правил“.

Поведение Максима полностью изменилось и его взгляд прилепился к Килю, все его внимание над моей головой: „Ты уверен? Нет права на ошибку. Не в данном случае“.

„Она моя“, − угрожающий тон Киля, который заставил мое сердце биться сильнее, а киску намокнуть смягчился, − Я абсолютно уверен. Мы разделили сон с момента ее прибытия“.

Разделение сна. Так, я не сходила с ума? Тот сон, который я видела, пока спала в том ящике был настоящим? В этом штука?

„Она моя“, − повторил он и управляющий кивнул, принимая его ответ.

Боже, да, я была его, но это не важно. Я не могла остаться: „Мне нужно домой“, − повторила я. Ничего не изменилось. Совсем к черту ничего.

„Я немедленно свяжусь с Праймом Найэлом“, − управляющий проигнорировал меня и заговорил с Килем, как будто мой выбор уже больше ничего не значил. Ладно, я его помеченная пара, но это не означало, что я выберу его, а не Уайта.

„Спасибо, Максим“.

„Что? Нет! Это бред, Максим…“ − протест Рэчел поблек, когда я повернула голову.

Какого черта только что произошло? Секунду назад я договорилась насчет тура и быстрой транспортировки домой. А сейчас? „Кто такой Прайм Найэл?“ − спросила я.

Рука Киля соскользнула на мою поясницу, выталкивая меня за дверь в то время, как я слышала продолжающиеся протесты Рэйчел. По всей видимости она не была склонна к тому, чтобы быть со мной помягче. По какой-то причине она была как мать медведица, защищающая своих медвежат − медвежат пришельцев − когда кто-то пришел за ними. Она пыталась защитить этих больших, крепких мужчин от мне подобных. И если б это не было так необходимо, то было бы смешно.

Хотя она сейчас и выпустила свои колючки, управляющий был нацелен на мирный исход дела. Ему нужно было, чтобы Земля хорошо относилась к Колонии, чтобы сделать это место… позитивным. Он надеялся, что я встречусь с воинами, возьму интервью и напишу что-то, что создаст хороший образ для Колонии, покажет Флот Коалиции с хорошей стороны.

Связи с общественностью показали себя полными засранцами, когда они пытались продать войну, особенно всей планете людей в световых годах отсюда.

По крайней мере, так все и было… пока Киль не превратился в дикаря. „Кто такой Прайм Найэл?“ − спросила я уже резче.

Киль остановил меня в коридоре снаружи комнаты для переговоров и прижал меня спиной к стене. До того, как я успела сопротивляться, его губы уже были на моих. Горячие. Жесткие. Требовательные.

Я не надеялась сопротивляться и открылась для него, позволила его сладкому языку скользнуть в мой рот, он застонал, его руки опустились на мои бедра, он прижал свою твердую длину ко мне. Мой разум сосредоточился на обнаженных местах, когда он оторвал свои губы от моих и уткнулся носом в мои волосы, затягивая мой запах в свои легкие: „Прайм Найэл правитель Приллон Прайм, лидер людей Приллона и командир всего Флота Коалиции“.

Вот дерьмо. И они будут говорить с этим парнем? Обо мне? „Зачем вам связываться с ним? Почему он должен беспокоиться обо мне? Я просто женщина с Земли“.

Киль ласкал мою шею, прямо за ухом, и я просто таяла под этими ласками. Боже, он так чертовски неотразим. Отметина на моей руке пылала так, что я стала тереть это место о свое бедро в надежде, что оно перестанет гореть. „Потому что ты моя. Рэйчел с Земли здесь, потому что она прошла через Программу Межгалактических Невест. Кристин, тоже. Однако ты прошла через… менее легальные каналы. Мне это не важно, мне важно, что ты здесь и что ты сейчас моя“.

Я вздохнула, и я знала, что это вздох прозвучал жалостно и грустно: „Я не могу остаться, Киль“.

Он мягко зарычал, его руки обхватили мои ягодицы: „Ты можешь, пара. Ты моя и я не отпущу тебя. Прайм попросит Землю об исключении“.

„Исключении?“

Я почувствовала его горячее дыхание на моей шее: „Он устанавливает правила. Он может их изменить. Никто не посмеет сомневаться, что мы совпавшие пары. Это выше любых законов, любых правил всех планет“.

Вот дерьмо. Он так говорил, потому что у меня на руке эта отметка, потому что мы разделили сон, потому что я хотела его с такой одержимостью, которая заставляла мое сердце биться чаще, правила будут нарушены, поэтому я смогу остаться с ним. Я не могла допустить этого. Мне нужно домой: „Я не твоя пара“.

„Моя“, − он поднял меня, моя спина проехала по стене, когда он расположил мой клитор над своим твердым, выпирающим через униформу членом. Мой вздох удивления превратился в стон, когда моя киска потекла мокрым жаром и мои груди стали тяжелее. Я опустилась лбом на его плечо, вцепляясь в него с отчаянием, которого я не узнавала в себе. Почему? Почему я реагирую на него так? Почему у меня не возникает желания к Земному мужчине? Несомненно должен быть хоть один парень на той планете, кто заставит меня чувствовать то же самое.

„Что если я скажу нет? Я читала, что у Межгалактических Невест есть тридцать дней, чтобы решить. У меня нет тридцати дней? Этот главный парень не скажет, что у меня тоже есть тридцать дней?“

„Да, пара. Вполне вероятно“, − Киль притих, его спина напряглась, когда он поставил меня на землю и отступил. Его взгляд был мрачным и задумчивым, страдающим. Я не могла позволить этому повлиять на меня.

На кону стояло будущее Уайта, я не смела сделать что-то, кроме того, что обещала. Я вернусь на Землю с правдой. И отдам тем людям, нанявшим меня, исходные данные, интервью и видео. Что они решат с этим делать, их дело. И если они хотели фотографии ужасающих пришельцев на планете-тюрьме, я смогу их им предоставить.

Никто не навредит моему ребенку. Никто.

„Мы можем начать тур?“ − спросила я.

Киль нахмурился, но молча продолжил путь.