Поиски свои я решил начать с самого верха, от входа, и заодно проверить тюремщика. И что бы произошло, опоздай я на пару минут. Толстяк какими-то невозможными движениями умудрился проползти или прокатиться по всему коридору, почти подобравшись к желтому рычагу. Рычаг, как я подозреваю, запускал систему безопасности. Увидев меня, он ускорил свои потуги забраться по стенке вверх, до заветной цели. Я подбежал к нему и, вцепившись в клетчатую жилетку, со всей силы оттолкнулся ногами от стены. Вместе мы покатились вниз по лестнице. Схватившись рукой за поручень, я удержался наверху, в отличие от связанного тюремщика, который как мячик катился по ступенькам, издавая громкие мычания через кляп во рту. Этаже на третьем звуков он уже не издавал, лишь глухие стуки увесистого тела по ступенькам удалялись вниз. Спустившись и осмотрев переломанное тело, хозяин которого уже вряд ли окажет какое-либо сопротивление, я отправился обратно наверх.

На верхнем этаже сидело три заключенных, но мое внимание привлёк только один. Он еле слышным голосом прохрипел:

– John, is that you?

Мне не послышалось. Это был голос Нага, и он говорил на английском. Я быстро начал подбирать ключ от камеры на связке тюремщика, и на ключе пятнадцатом, замок провернулся. Распахнув железную решетку, я ворвался в камеру, где на полу, прижавшись к стене, сидел Наг. Я с трудом узнал его. Он был на последнем издыхании. Рукой и ногой он пошевелить не мог и только хрипел осиплым голосом. Вся механическая, навороченная экипировка была с него снята, и разобранный на запчасти, он был брошен в камеру умирать. Я, сорвав с пояса маленькую фляжку воды, целиком влил ему её в рот. Захлёбываясь и жадно глотая, он пытался мне о чём-то сказать.

– Джон… Ты живой… Я рад, что с тобой всё в порядке. Прости меня, что не сказал правды. Но я тебя не выдал, я не сказал ему ничего… – из последних сил напрягаясь, шептал Наг.

– Успокойся! Что не сказал? Какую правду ты от меня скрыл? И откуда ты знаешь английский?

– Ты меня не узнал. Видимо и правда, сильно надо мной поработали, и изуродовали до неузнаваемости. – через сильный кашель и попытки смеяться говорил он.

– Я Чен. ЧенГум. Помощник профессора Блекка. Зачем я поехал в эту чёртову экспедицию? Не говори, я сам догадаюсь. Видимо, чтобы окончить свою жизнь вот так, разобранным и лежащим в камере в одиночку.

– Чен?! Но кто с тобой это сделал? Почему ты раньше не сказал, что это ты? Зачем ты мне морочил голову?

– Я не хотел, чтобы о тебе узнали. За мной наблюдали, а ты был просто спасенный мною постоялец, которого я пригрел на одну ночь. А открой я тебе правду, то на этом месте уже сидел бы ты. Он знал, что ты появишься. Он ждал тебя, Джон. Он ищет тебя, и у него везде свои приспешники.

– Кто с тобой это сделал?

– Это он сделал. Он мне сказал «я тебе даю, но могу и забрать». Он не человек, он – сатана в человеческой оболочке. Я должен был пожизненно служить ему. Узнав, что я помог тебе и не сообщил ему об этом, он приказал разобрать меня и бросить сюда.

Чен начал отключаться.

– Кто он? Чен! Скажи мне, кто это?

– Гоус… – на выдохе произнёс Чен и, умиротворённо закрыв глаза, уснул.

– Ничего-ничего, мы тебя вытащим отсюда. Мы поставим тебя на ноги. Подожди меня здесь, приятель.

Я пошёл этажами ниже, обходя комнаты, а в голове звучало это новое и непонятное имя. Почему он меня знает, и почему он знал, что я появлюсь. Кто он?

Почти все комнаты на втором этаже были пустыми, лишь три из них были завалены разными украшениями, камнями и кристаллами. Третий этаж также имел множество дверей, но только за двумя были комнаты с рукописными свитками и подшитыми связками. Думаю, Ваня с удовольствием покопался бы в них, но, окинув взглядом, я не обнаружил ни одного штампа книги пара. Кажется, у хозяина этой кладовой были огромные планы по её заполнению. Пустующие комнаты были подготовлены к будущему наполнению. Но копаясь в кристаллах и бумагах, ничего интересного и полезного, к сожалению, я не нашёл.

Самым увлекательным для меня оказался предпоследний этаж, на котором не было дверей и коридоров. Там было большое открытое складское помещение, заваленное разнообразными приборами, деталями и вещами непонятного назначения. Переступив посиневшего толстяка, тело которого остановилось на последней ступеньке четвёртого этажа, я отправился в павильон, напоминающий мне блошиный рынок. В поисках полезного устройства, детали, компонента или частицы, которая сможет помочь мне в борьбе с хранителями, я перерыл громадное количество стеллажей. Прикарманил интересные механизированные гогглы со сменными визуальными эффектами. Я стоял и баловался очками, перещёлкивая визуальные эффекты на них, то увеличивая, то уменьшая видимое расстояние, включая разноцветные фильтры, как вдруг, через один из таких эффектов, я увидел еле заметный силуэт скрытой комнаты за дальней стеной склада. Подойдя поближе, я обнаружил, что стену закрывает стеллаж, не давая свободно подобраться к ней. Просто руками подвинуть столь массивную конструкцию мне навряд ли удалось бы, и я, подперев спиной стеллаж, а ноги поставив на стену, включил дополнительную функцию своих ботинок. Со звенящим грохотом посыпались на пол вещи, хранящиеся на стеллаже, а сам стеллаж повалился на бок, открыв мне стену с большой металлической дверью. Бинго! Возможно, за ней и ждала меня полезная находка. Эта дверь была с механическим замком и напоминала тяжёлые двери в хранилищах банка. Перед такой преградой я был совершенно беспомощен, мне нужна была помощь профессионального воришки. Именно так я назвал Нади при нашей первой встрече с ней.

Я поспешил на этаж ниже, для того, чтобы похвастаться своей находкой. В лаборатории Нади и Тави пробовали что-то сделать с проводами и шлангами, подходящими к саркофагу, перетыкая и переключая их между собой. Они дёргали за рычаги, свечение саркофага то становилось сильнее, то почти потухало. Искрение проводов, шипение и скрежет механизмов создавали впечатление, что из саркофага выберется не древняя, а монстр Франкенштейна.

– Мне нужна твоя помощь! – через грохот и шуршание постарался докричаться я до Нади. – Без твоей помощи там никак.

– Я нужна здесь. Без второго человека Тави не справиться.

– Я тебя подменю, а тебе нужно открыть дверной замок этажом выше.

Нади кивнула и побежала на четвёртый этаж, а Тави громко командовала мне, что я должен был делать. Как безумные учёные, мы пытались оживить постоялицу медного саркофага. Спустя час танцев с проводами, раздался сильный гуд, и замки на саркофаге открылись. Ледяная жидкость, в которой находилась Мезавита, сильным потоком хлынула наружу из ларца. С помощью длинного куска трубы, стоящего в стопке таких же труб в углу помещения, мы с Тави рычагом раскрыли тяжёлые дверцы саркофага. Внутри лежала абсолютно голая, вся обколотая трубками и проводами девушка, очень худощавого и высокого телосложения. Мокрые, длинные, светлые волосы прикрывали её вытянутое, скулистое, миловидное лицо. Она была в сознании, но глаз не открывала, а лишь ритмично подрагивала. Шевеления руками и ногами тоже отсутствовали. Пока я заворачивал замороженную пленницу в свой кафтан, Тави отсоединяла от неё трубки и провода. Оттащив девушку от ледяной ярко-зелёной лужи к раскаленным бакам, находившимся в стороне, я отправился за Нади, оставив Тави присматривать за спасённой.

Я бегом помчался на этаж выше, окрикивая Нади. В ответ услышал глухой, спокойный голос:

– Я здесь! Подойди ко мне!

Подбежав к мощной железной двери, замок которой был открыт, рядом я никого не обнаружил. Пройдя внутрь в надежде найти там Нади, я увидел занимательную картину. У противоположной стены, сильно прижавшись, почти без движения стояла Нади, в её сторону смотрел огромный механический пёс. Метра полтора высотой, с огромными, блестящими, оскаленными зубами, с острыми, поднятыми вверх ушами, мощной гидравлической системой на лапах и шее, он был совсем не похож на других метаксов. В нём не было изящества и красоты, он был создан для нападения и защиты. Металлический синеватый окрас внушал страх. Метакс охранял или закрытую комнату, в которой он находился, или небольшой кожаный портфель, стоящий в углу на низкой круглой тумбе, так как ничего больше в комнате не было. Попытки связаться с псом увенчалась неудачей, на меня он был настроен так же агрессивно, как и на Нади. Пока пёс отвлекся на меня, Нади попыталась незаметно проскользнуть вдоль стенки к портфелю, но собака вернула своё внимание Нади и прыгнула на неё. Я проскользнул между ними и, закрываясь рукой, попытался оттолкнуть Нади. Я ощутил на своей коже довольно болезненный прокол стальными зубами, после чего собака мгновенно отскочила в строну. Выглядело это так, как будто она обожглась моей кровью. Сразу присмиревшая, она села напротив меня и замерла.

Нади, встав на ноги, испуганно схватила портфель и выбежала из комнаты. Я проследовал за ней. За дверью она в спешке открыла портфель, в котором ничего особенного не обнаружила. Он был похож на портфель наших инженеров, в нем было чем писать, на чём писать и уже что-то написанное. Быстрым шагом мы с Нади направились вниз, а я, ради интереса, попробовал приказать собаке идти рядом со мной. Но выбежавшая из-за двери животина снова напугала Нади, побежав от которой, девушка просто пролетела лестничный пролёт в один прыжок. Собака не побежала дальше, а остановившись, пошла рядом со мной.

Добравшись до лаборатории, я застал Тави и Нади одевающими беспомощную спасённую в найденный здесь же лабораторный комбинезон. Увидев меня, пленница заговорила на странном смешенном языке, наполовину русском, наполовину гуларском. Но так как мы знали оба наречия, то отлично её понимали.

– Наконец-то ты пришел. Как я здесь оказалась в таком виде? Почему я не могу пошевелиться?

Стало понятно, что это действительно Мезавита, и она сама не осознавала, что находилась в бессознательном состоянии в саркофаге. Каким-то образом, накачивая её препаратами, ей создали в подсознании другую реальность. Сама же она всё это время плавала в жидкости под надзором толстяка. Но как она столь точно передала мне его внешний вид, ни разу не видя его? Видимо, надзиратель был сильно озабочен своей внешностью, а Мезавита просто считала его мысли. Её способности должно быть и вправду очень велики, раз целиком заглушить их никому не удалось. Я чувствовал, что она ещё проявит себя, и опасался, как бы нам не пожалеть о её освобождении.

– Ассед. – произнесла она, с трудом подняв и протянув дрожащую руку в сторону механического пса. Тот подошел к ней, и послушно сел рядом. Видимо она прекрасно знала клыкастого, и пес признал её.

Цель спасательной операции была достигнута, и нам оставалось лишь выбраться из этой сокровищницы. Я взял Мезавиту на руки и направился в сторону выхода. Тави, взяв мой кафтан, последовала следом, а Нади побежала на четвёртый этаж, чтобы прихватить на всякий случай найденный нами портфель. С воодушевлением мы двигались к выходу ровно до момента, пока не упёрлись в голую стену, где предположительно он и должен был быть. Мы обыскали всё на наличие замочных скважин, рычагов, кнопок или ручек, но поиски были безуспешны.

Мезавита всё время молчала, за исключением момента, когда я перешагивал труп толстяка, она произнесла «Мааса». Пока мы искали выход, она сидела на полу у стены. Вдруг мне в голову пришла идея воспользоваться гогглами и провернуть тот фокус с тайной комнатой на четвёртом этаже. Посмотрев на стены через фиолетовую линзу, я увидел за стеной, где мы предполагали нахождение выхода, очертания пространства. Но как туда попасть, предположений не было. Поиграв с линзами, я наткнулся на фильтр голубоватого цвета, через который, как под ультрафиолетом, прослеживались отпечатки жирных следов. Я обследовал стену и нашел один сильно запачканный камень. Нажал, но ничего не случилось. Я попытался двигать, выдергивать, крутить булыжник – ничего не происходило. Подвинув меня, Нади принялась обследовать найденный мною объект. Через пару минут часть стены шириной в полтора метра повернулась и через несколько секунд вернулась в прежнее состояние. Я поднял Мезавиту на руки, Нади повторила фокус с открыванием стены, и мы проскользнули на другую сторону.

Оказались мы, видимо, на той самой улочке «медных стен». В проулке дежурили уже знакомые служители Вархи. Мы остолбенело стояли и не знали, радоваться этому или опасаться. Заметив нас, один из служителей подошел с серьёзным выражением лица и, преклонив колено, сказал:

– Мы ждали вас. Приказывайте.

Как-то легко сразу вздохнулось. Выйдя из переулка, я увидел много связанных и побитых людей в одинаковой форме, сидящих вдоль стены. Боевые копья были брошены в одну кучу. Но только я подошёл к старшему Варху, как раздалась серия взрывов в далеко стоящей башне.

– Папа. – прошептала Нади.

Отряд Ивана действительно должен был устроить диверсию у главной башни памяти. Но видимо, он решил идти в саму башню и осуществить задуманную месть. С годами, после смерти возлюбленной, Ваня всё сильнее винил во всех неудачах и провалах хранителей. Даже ночью, ударяясь об угол кровати, он считал, что во всём виноват хранитель, как бы абсурдно это не звучало. Ненависть обглодала его изнутри, и когда выдался такой шанс, он просто не мог не ворваться в башню.

Нам нужно было идти в башню – спасать нашего безбашенного друга. Я передал в руки командира Вархов нашу спасённую, объяснив, что её нужно доставить в безопасное место, к подножью горы. Тави я отправил вместе с ними, не обращая внимания на её крики и возмущение. Даже псу я дал наказ охранять Тави и Мезавиту. После этого, забрав с собой отряд Вархов, Нади и несколько диверсантов Вани, которые собрались вокруг Нади, направился со спасательной миссией в башню.

Путь у нас был совсем не близкий, так как башня находилась на четыре уровня выше, чем мы на данный момент. Первое место, куда нам нужно было подняться – небесный вокзал, на который вело несколько лестниц и один канатный бугельный подъемник. В течение нескольких минут, которые были так дороги, мы поднимались на платформу вокзала. Поднявшись, я увидел, что на платформе была только разруха и пустота. Именно здесь прошла техника Ваниных солдат. Взрывы в башне не останавливались, и мы двинулись дальше. Поднимаясь выше, мы шли по следу, оставленному техникой в брусчатке дороги. Всё, что попадалось на пути, гусеницы мототранспорта превращали в мусор.