Несколько месяцев подготовки, сбора необходимых инструментов, техники и вместе с моей Мией мы направились в логово хозяина небесного города. Через нужные связи и подкуп мы незаметно добрались до небесного порта. Переодевшись в служителей и разыграв сцену с заключёнными, мы пробрались в башню памяти, где и находился аппарат. Устроив бой с охраной башни, мы поднялись на самый верхний сектор, где по моим данным и находился аппарат. Лицом к лицу я встретился с хранителем древней крови. Он выглядел как худощавое, высокое создание, не особо уже похожее на человека. Впалый нос, кроваво красные глаза, чёрные мешки под глазами, серая кожа. Одет он был в яркую, красиво украшенную мантию, с кучей вшитых кристаллов разного цвета. Накинувшись на нас, боролся он как зверь. Голыми руками против вооруженного отряда, он раскидывал всех, цепляясь длинными костлявыми пальцами и раздирая острыми ногтями. Он перебил почти половину бойцов, когда одному из отряда удалось пригвоздить стрелой к полу этого паразита. Не зря наши изобретатели создали нам такие стреломёты. Они заряжались обоймами по шесть стрел, работали на паровом давлении и, в отличии от оружия служителей, были совершенно бесшумными. Нам удалось повязать монстра живым. Цель была совсем близка, и аппарат был перед нами. Допросив хранителя, мы выбили всю информацию о чудо-машине. Только вот одно но – заряжался он живыми людьми, обменивая одну жизнь на другую.

В тот момент я был готов пожертвовать кем угодно в обмен на жизнь Мии и даже распрощаться со своей жизнью. Из моего отряда вызвались добровольцы, готовые на жертву ради дальнейшего благополучия моей семьи и нашего города. Всё почти получилось.Только моя любимая сказала, что не сможет жить с таким грузом, жертвы ради неё не простит и попросила позаботиться о нашей дочери. Затем, вырвавшись из моих рук, она побежала к окну, прыгнув в красоту белых облаков. Весь мой мир полетел с этой башни – добро, чувства и вера в хорошее ушли вместе с Мией.

Хранителя мы сбросили на скалы, а аппарат я лично уничтожил, хоть и многие из моей команды хотели оставить такой могущественный трофей. Таким артефактом не должен никто обладать. Убитый горем, я не помню, как вернулся домой, но очнулся, когда моя маленькая Нади держала меня за руку, а я сидел дома за столом.

Я думал, что порядок на Гуларе измениться со смертью одного из хранителей, но не тут то было – спустя пару недель хранитель вещал из своей башни, живой и здоровый. Всё оставалось на своих местах: рабы работали на хранителей, подземелье строилось, я, не привлекая внимания, воспитывал мою доченьку. Конец режима хранителей может устроить только обладатель древней крови, только древний может пробудить разум жителей Гулара от слепого подчинения. И я опять уткнулся в свитки, изучение писаний и легенд. Я стал наращивать сеть своих сторонников, и лазутчики, которые жили в разных городах, свозили мне информацию со всего Гулара.

– Я ждал и искал тебя. Именно тебя, Джон. Каким-то странным образом ты обладаешь кровью древних и способен творить чудеса на Гуларе. Я с экспедиции помню, что тебе удалось разбудить метакса, и он до сих пор с тобой. Помоги мне разбудить эту планету от бессмысленного подчинения этому безжалостному режиму, люди должны быть свободны.

Ваня уже еле бормотал от перебора алкоголя, а я расплывался на стуле, борясь со сном. Он подскочил, взяв со стола мой наруч, прицелился и выстрелил дротиком в сторону фонтана. Крюк с прочной нитью повис на вершине фонтана.

–Ты мне не веришь?! Хочешь доказательства?! Я докажу, что ты особенный! Сейчас только отцеплю эту штуку.

Ваня залез в воду и начал карабкаться на вершину. Я подорвался ему помогать, не знаю зачем. Жажда пьяных приключений давала силы, и я с легкостью забрался на вершину. По крайней мере, мне так казалось. Весь сырой и довольный собой, с дротиком в руке, я кричал как победитель забега на олимпийских играх. Другой рукой я держался за шею железной птицы, установленной на вершине. В этот фееричный момент птица повернула в мою сторону голову и, поморгав глазами, громко закричала. От испуга я отцепился и полетел вниз, плашмя упав в воду. Последнее, что я помню, это ликующий пьяный Ваня, который подбежал ко мне со словами:

–Я говорил, что докажу! Это ты! Ура!

На этом моменте меня вырубило богатырским сном.

Глава 17. Мы не рабы, мы люди.

Очнулся я в кровати. Деревянная кровать, упругий, но мягкий матрас, уютное, слегка придавливающее одеяло и подушка. Мне не хотелось открывать газа, чтобы не спугнуть ощущения дома. Но желание сходить в туалет и выпить воды победило комфорт и уют с приличным перевесом. Тяжёлая голова, с трудом была поднята с подушки, отомстила пульсирующей болью по вискам. Трясущиеся руки, опираясь об изголовье кровати, помогли подняться на ноги, но меня закачало. Собравшись с силами, я неторопливым шагом направился на поиски туалета. Обследовав уютные комнаты дома, я наткнулся и на заветную дверь, за которой обнаружил сокровище комфорта – унитаз. А выбравшись из туалетной комнаты, умылся обычной водой в ванной комнате, из обычного крана. Удивлению и радости простым земным мелочам не было предела. Я начал приходить в состояние человека.

Обойдя ещё раз комнаты, в одной из них я обнаружил сидящую в углу Тави, в полудремном состоянии. Поискав на полках, я раздобыл медный горшочек, в который налил воды из-под крана. Попив и размочив горло от жуткого обезвоживания, я набрал ещё воды и отнес Тави. Она вцепилась в медную тару двумя руками и не отпускала, пока не осушила целиком. В одной руке она держала мой телефон и, похоже, не разжимала её со вчерашнего дня. Дрожащим голосом она спросила:

–Что со мной, почему мне так плохо?

–Похмелье! – ответил я, усомнившись, что телефон сможет перевести это слово.

В ванной комнате была раковина, ванная и небольшая лавочка. Я поднял Тави на руки и отнёс на лавочку, стоящую напротив ванной. Включив тёплую воду, я наполнил ванну. Помогая раздеться, уложил её в ванну, где она перестала трястись и расслабилась.

–Это тебе не паровая. – сказал я и отправился на кровать с медным горшочком в руках, наполненным живительной влагой. После вчерашней попойки меня качало и трясло. Упав на кровать в полудрёме, я попытался привести мысли в порядок и вспомнил, как разодрал руки, забираясь на фонтан, как механическая птица уронила меня в воду, и моя спина от этого нещадно болит, и как Иван с песнями тащил меня до кровати.

Спустя полчаса Тавиплывущей походкой вышла из ванной комнаты. С натянутой улыбкой она уплыла в соседнюю комнату и с характерным звуком грохнулась на кровать. Я уснул. Не знаю сколько времени прошло, но когда я отрыл глаза, Тави уже бодро курсировала по комнатам, собирая свои вещи, разбросанные по углам. Видимо вчера, когда Нади уводила её, вещи с Тави просто высыпались по пути. Как не странно, моё барахло было аккуратно сложено на тумбе рядом с кроватью.

Я умылся, оделся и поспешил найти Ваню – мне было интересно его самочувствие. Во время вчерашнего рассказа он выпил раза в два больше меня. Остановившись у входной двери, я подумал о том, что не знаю, где находиться этот дом, я шагнул за порог. Перед моими глазами, напротив, было то кафе, в котором вчера проходила упоительная вечеринка. За крайним столиком в кресле сидел Ваня, накрывшись шляпой, и дремал. Тави, догнав меня в дверях, вышла вместе со мной, громко хлопнув за собой дверью. От скрипящего хлопка Ваня оживился и, бодро поднявшись с кресла, поспешил, прихрамывая, ко мне. Все жители остановились и замерли, не спуская с меня взглядов, только мехи продолжали работать.

–Я же говорил, что докажу. – Ваня показал пальцем на крышу дома, из которого мы вышли. На верхушке смирно сидела та самая механическая птица, поворачивая только голову. Попробовав осуществить фокус, который я делал с гекконом, я скомандовал ей, и она беспрекословно исполнила задуманное мной. Взлетев с крыши, она зависла над нами и медленно спустилась мне на руку, вцепившись в наруч. Издалека она выглядела меньше, и ощутив на своей руке вес килограмма в три, я начал рассматривать это произведение искусства.

Жар-птица из русских сказок, феникс из греческих мифов, да что уж там, может бенну из древнего Египта – название сути не меняло. Эта птица по-настоящему полыхала огнём. Под некоторыми перьями, отливающими серебром и золотом, у нее находились маленькие форсунки, которые и поднимали эту красавицу в воздух. Если эта птица полетит быстро, то за ней появится приличный огненный шлейф. Каждое перо красавицы отливало неповторяющимся узором, а глаза, как многогранные рубины, переливались на свету. Орлиный клюв поражал своей остротой, впрочем, как и когти на серебряных лапах. Длинный павлиний хвост, видимо, служил ей стабилизатором в полёте и придавал визуально объема. Я достал из сумки маслёнку и накапал немного масла ей в клюв. Меня посетила мысль, что маслёнку пора менять на фляжку. После лакомства птица гаркнула и перебрала своё оперение, пошевелив каждым пёрышком, продувая все свои форсунки.

Отвлёкшись от любования столь искусной работой, я осмотрелся вокруг. Помимо Тави и Ивана, стоящих рядом, меня окружили жители всего города. Они стояли вокруг меня, приклонив колено и опустив головы. Чего они от меня ждали и что я должен был делать в этой ситуации, я не знал.

–Ваня, что они от меня хотят? Почему весь город здесь?

–Ты для них божество. В писаниях говорилось: «Придёт тот, в ком течёт древняя кровь, и принесёт он на Гулар радость и счастье». Люди на этой планете живут, подчиняясь режиму хранителей, но надеются и верят в спасителя. Поэтому каждое твоё слово для них священно.

Я скомандовал птице взлететь обратно на крышу, а на плечо посадил геккона.

–Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, и помочь всем, чем смогу. – закричал я во всё горло.

Ваня перевёл мои слова толпе, и волна довольных криков завибрировала эхом в подземном городе. После Ваня повёл нас в мастерские, время от времени похмеляясь из маленькой фляжки, которую доставал из грудного кармана. Когда мы пришли в мастерские, там, помимо испытательных стендов, лаборатории, верстаков, непонятных станков и кучи другого незнакомого мне оборудования, в самом дальнем и тёмном углу стоял стол Ивана. Видимо за ним проходили разные совещания и советы, так как вокруг было много стульев, а края столешницы были сильно затёрты. Включив свет, Ваня заговорил серьёзным голосом:

–Я много лет выстраивал сеть истинных почитателей древних, которые и привели вас сюда. Я надеялся на твоё появление, так как в исторических хрониках о тебе нет никакой информации, а значитраньше меня ты не появлялся. Но, как аккуратно и эффективно распространить информацию о твоём появлении и не поднять преждевременный бунт, я не знаю. Ведь малейшая информация о появлении древнего на Гуларе, которая попадет не туда, может вызвать войну, бунт и охоту на тебя, а я не хочу кровопролития. Мне нужна ваша помощь и совет, с чего начать и какими ресурсами воспользоваться.

Ваня подошёл к стене за его столом – она была закрыта старым тяжёлым гобеленом. Отдёрнув занавес, он открыл карту Гулара, на которой у него всё было переплетено нитями разного цвета, заклеено множеством записок и маркеров, а куча стрелочек указывала на разные не маркированные места на карте. Что это всё означало, знал, видимо, только он один. Все записи Ваня делал на русском языке, а лучшей шифровки и придумать было нельзя.

– Нужно начать с лерков. – прозвучало из моего телефона.

Тави предложила искать таких, как она – искренне верующих в появление древних и не особо почитающих своих руководителей.

–Когда я обучалась в научной башне, встречала много жаждущих свободы и верящих в хорошее будущеелерков, полных идеями и фантазиями. Всё меняется тогда, когда они выходят на свои должности, к которым их целенаправленно готовят. За пару лет они превращаются в озлобленных марионеток – подчиненных учёных и мудрецов. Если уж и нести зерно правды в массы, то лучше посеять его в научной башне. Да и разлад лучше начать из центра управления лерками.

Тут и я молчать не стал и предложил свой вариант:

–А я хочу предложить распространять слухи через всех пожилых людей, ведь даже ты, Тави, узнала про Ванруса от старого лерка из шахт Динла. Когда стариков отстраняют от выполнения каких-либо задач, у них появляется много свободного времени, и если это время направить в нужное русло, от них можно получить огромную помощь. Вспомни, Ваня, как бабушки на лавочках у домов в России знали всё обо всём, и новость у них разносилась моментально. А если им разрешить отправляться в башню памяти по собственному желанию, думаю, это придаст им много сил, чтобы постараться.

–Ваши предложения конечно хороши, но я повторю – один неконтролируемый слух может развернуть полномасштабную войну, которая унесёт много жизней. Нам нужно хорошо подумать над этим вопросом, а пока развивать дальше сеть наших доверенных лиц на планете. В подземелье вы в полной безопасности, все условия для вас будут созданы. Но сейчас я бы попросил вас выучить языки: Тави -русский, а Джону пора учить язык Гулара. Иначе, когда придёт время открыть миру древнего, а он не знает языка своей паствы, то хранители просто поднимут нас на смех.

Согласившись со словами Вани, мы отправились в кафе, чтобы поесть. Перед уходом Иван вручил нам сшитые листы бумаги с рукописным текстом.В этой тетради были записи о том, как он сам изучал язык Гулара. По сути, русско-гуларский учебник, с которым нам намного проще будет учиться.

Прошло два месяца. Я уже начал понимать, о чем разговаривают местные без помощи переводчика на телефоне, но говорил пока на гуларском не особо внятно. Тави тоже делала успехи, и когда мы разговаривали друг с другом на каше из двух языков, понимали друг друга в совершенстве. Помимо языка я начал изучать премудрости механики, пропадая в местных мастерских. То, как мастера заставляли двигаться, работать разные механизмы, как оживляли вышедших из строя мехов – это было настоящее искусство. Мне сделали новую одежду и портупею для разгрузки от лишних вещей. Вид у меня, конечно, стал далеко не худощавого учёного, который только по выходным выбирается из лаборатории. К кожаному кафтану, который на мне сидел идеально, были пришиты полезные скрытые карманы приличного объема. В них я смог распихать всю мелочь из своей сумки. К одному из рукавов пришили дополнительный плотный кусок кожи для посадки моего нового питомца на руку, ведь его острые когти оставили приличные проколы после первого знакомства. На другую руку мне подогнали и усовершенствовали подаренный Нагом наруч, он теперь был оснащён автоматической обоймой для дротиков с переключение режимов стрельбы. Моим порванным и протёртым походным ботинкам пришли на смену высокие кожаные, с небольшими механизмами, которые сильно снимали нагрузку со стопы, и я чувствовал неописуемую лёгкость во время ходьбы. А главное, мне сделали отличный домик для геккончика, где он чувствовал себя уютно и мог самостоятельно открывать дверцу. Цеплялся домик как подсумок мне на пояс и не мешался, болтаясь как кофр от бинокля.