– Зря вы мне сразу не поверили! Это он! И он настоящий!

Спустя полчаса мы по-домашнему сидели за столом вместе с шахтёрами и трапезничали последними оставшимися у них крайлами, выложенными в качестве угощения. Я, не растерявшись, предложил им угоститься орехами, которые, судя по реакции, они никогда не видели и не пробовали. Жадно и с удовольствием они съели всё, что я им предложил. А последние четыре ореха, что у меня оставались, я попросил передать их друзьям за станком.

Сытые и довольные, лерки рассказали всё, что знали.

– Мы уже несколько лет не выбирались из этой шахты. Озлобленные и обиженные на мир вокруг, мы забыли про долг, веру и обязанности. Мы просто работаем, едим не всегда и работаем, спим, как получиться, и работаем. Распределение забросило нас в эту дыру. Раньше мы каждый день поднимались в общие комнаты и столовые. Но на дорогу наверх мы тратили очень много времени, и на сон у нас оставалось всего пару часов, после которых нужно было снова вставать. Поднимались мы наверх до тех пор, пока не придумали создать свою собственную комнату, в которой есть все удобства, украшающие нашу жизнь. Теперь мы делаем вылазку только для пополнения запасов. Все наверху считают, что у нас тут невыносимые условия, и со дня на день мы должны отправиться в башню памяти. Но мы не сознаёмся, находимся на отдалении, находя пробелы в системе контроля лерками.

– Так что вам известно про Ванруса, кто он, и как вы о нём узнали?

– Однажды, когда мы ещё поднимались наверх, в пищеприёмнике к нам подсел уставший лерк. Ему оставалось несколько дней до отправления в башню памяти. И он поведал нам про старого лерыка, который знает больше остальных про древних, знает про их возвращение. И каждый из последних дней, за приёмом пищи, он нам рассказывал про Ванруса и его последователей. Всё, что он знал, ему рассказал такой же уставший лерк, когда тот был ещё молод. И эта легенда передаётся в шахте от одних последователей другим, дополняясь более свежей информацией, которая может дойти до шахт. Последнее, что мы слышали – это то, что на Ванруса объявлена охота служителями древней крови, и Ванрус укрывается в Сигелионе, нижнем городе. Почти все жители нижнего города являются его почитателями, поэтому служителям никогда не добраться до пророка. Существование Ванруса и его сказания постепенно разрушают всю систему контроля хранителей древней крови, и его уничтожение просто необходимо хранителям.

– То есть вы никогда не видели этого человека, лишь слышали про легенды, которые вам кто-то рассказывал, но всё же верите в возвращение древних?

– Нам не нужно видеть пророка, нам достаточно веры в лучшее будущее, которое описано в его сказаниях. Посмотрите, как существуют лерки от появления до башни памяти. Постоянно в работе. И не только лерки, но и изгнанные, замененные лерыки тоже недовольны своей жизнью. Вера – это всё, что нас может сплотить, освободить и дать искру жизни. Если вы – это вы, то сейчас на Гуларе вы – самое ценное живое создание, и наша задача оберегать вас ценой нашего существования.

– А вы как то связываетесь с другими последователями?

– Мы можем отправлять сообщения с грузом очищенных кристаллов Наторис, но ответ приходит очень редко. Каждые шесть дней прибывают шарилы, которые увозят итог нашей работы, и завтра как раз такой день. Мы можем пробраться на корпус шарилы и оставить радостное сообщение о вашем появлении.

– Нет, нам нужно самим отправиться в город. Нам нужен транспорт. Никто не должен знать про древнего! Пока никто. – возразила Тави.

– Опасно вам в город, оставайтесь у нас. У нас безопасно. Мы вас спрячем.

И с последними словами лерка, как и стоило того ожидать, замигала красная лампочка. Не может же быть всё хорошо. Вскочив, лерки начали одевать костюмы со словами:

– Кто-нибудь ещё знает, что вы тут? Это аварийный сигнал на всей шахте.

– Мы представились учёными, но по нам отправили запрос и, скорее всего, узнали правду. Нас разыскивают. – ответила Тави.

Каких-то точных данных по местонахождению Ванруса мы не получили. Узнали только то, что наш путь теперь лежит в Сигелион, где мы сможем продолжить поиски. Вопрос оставался только в том, как нам попасть в город. Пешком через пески!? Да ни за что на свете!

– Есть ли какой транспорт в шахтах?

– Да, есть. Но к нему невозможно подобраться. В командной комнате старших лерков находиться рычаг, открывающий ворота гаража. В гараже находятся два сатикса, являющиеся личной привилегией старших лерков, только им разрешено покидать Динла.

– Собирайся! – скомандовала Тави, ткнув в меня кислородным колпаком. Пока мы собирались, шахтёры уговаривали нас всеми возможными способами остаться и спрятаться, но мы одевали костюмы.

Перед уходом Тави попросила отправить сообщения всем последователям, чтобы те оказывали любую помощь путникам, которые говорят на древнем языке. Напарница схватила меня за рукав и поволокла к транспортной ленте, ведущей наверх. Быстро попрощавшись с шахтёрами, мы зацепились за вагонетку и поехали вверх. В кромешной тьме, среди скрежета и грохота металлических соединений между вагонетками, отчётливо доносилось эхо разговоров, а через пару минут подъёма мы увидели свет фонарей, приближавшихся к нам. Стараясь не создавать шума, мы перебрались за противоположные стенки вагонеток, чтобы скрыться от взглядов лерков, спускавшихся по соседней ленте конвейера. Когда наши вагонетки поравнялись на эскалаторе, стали отчётливо слышны громкие и обозлённые голоса. Через еле проглядываемую щель в руде, наваленной на вагонетку, я разглядел трёх лерков, внимательно осматривающих встречные тележки. Отъехав на приличное расстояние, мы с Тави забрались на помост. Жестами я пытался объяснить ей, что нас наверху будут ждать, и что нам нужно как-то обойти все перевалочные пункты.

Не доезжая метров сто до начала квершлага, мы спрыгнули с тележки на каменистую поверхность. Между конвейером и стеной шахты с двух сторон была каменистая полоса, по которой можно было идти пешком. Сняв костюмы и запихав их в небольшую расщелину в стене, мы, стараясь не привлекать к своим движениям внимания, начали подниматься наверх. Я оказался прав – на верху перелома конвейера стояли ещё три лерка и светили яркими прожекторами в черноту тоннеля. Мы, как спецгруппа захвата, лавировали между перемещающимися световыми пятнами. Подобравшись к лестницам, мы начали двигаться вверх, параллельно с подъёмником контейнеров, в которые автоматически высыпали руду вагонетки. За подъёмным механизмом лестниц совсем не было видно, и в полной уверенности, что нас не обнаружат, мы проходили пролёт за пролётом. Через каждые пятьдесят метров рядом с лестницей были выдолблены в стене небольшие площадки, на которые можно было присесть и дать рукам и ногам отдохнуть от подъёма. Через час карабканья наверх силы нас покинули, и, устроив привал на одном из выступов, мы обсудили, как будем действовать дальше. У нас было два варианта – это залечь где-либо до момента, пока всё не успокоиться, или незаметно двигаться к транспорту. Так как лёгких путей мы не ищем, перевес единогласно был в сторону проникновения на какой-либо транспорт. Я потерял счёт времени, пока мы карабкались вверх. Когда уставали ноги, мы отсиживались на выступах, когда сводило руки – останавливались и разминали их, когда уставали пальцы – так, что ломило от боли ладони, мы устраивали привал. Это восхождение было сравнимо с подъёмом на приличную отвесную гору. С постепенным приближением механического шума приходило понимание, что мы уже близко к поверхности, и нужно карабкаться аккуратнее, чтоб не привлечь внимание лерков.

До поверхности оставалось всего пару пролётов, но перед нами встала проблема, а точнее две крепких и внимательных проблемы. На самом верху, посередине моста, стояли два лерка, пристально наблюдавшие за любыми движениями на стенах шахты. Как незаметно пробраться мимо них, не было ни малейшей идеи. Мы попытались выждать время и пронаблюдать за ними, в надежде, что те уйдут или хоть на какое-то время отвернутся. Но время шло, а картина не менялась. Единственное, что пришло в голову, это повторить фокус с вагонеткой и зацепиться за противоположную сторону контейнера. Спустившись на пару пролётов вниз, мы ухватились за стенку очередного поднимающегося контейнера, и поползли на противоположную сторону. Контейнер поднимался, нас не было видно, и всё вроде бы удалось, если бы ни одно но. Когда контейнер почти поднялся наверх, и должен был перехватиться горизонтальным конвейером, я повернул голову назад. Позади нас стояла девушка-лерк, которая маркировала контейнеры. Наши взгляды встретились, я смотрел на неё растерянными глазами, и тут она закричала.

После пронзительных и, возможно, нецензурных воплей этой хрупкой банши, в нашу сторону начали сбегаться лерки покрепче. Не теряя времени, мы с Тави бросились бежать по конвейеру вглубь станции переработки добытой породы. Весь процесс переработки крупных камней в мелкую крошку мы рассмотрели изнутри: и как, чуть не придавив, на нас высыпалась груда камней, и как по нам почти прокатился дробящий барабан, и вибростол, который чуть душу из нас не вытряс. На таких каруселях лерки не решились нас сопровождать и остались в начале конвейера. Видимо, они собрались дождаться наши очищенные и отполированные косточки на выходе.

Но не тут-то было. После вибростола в стене, с правой стороны, Тави увидела небольшой люк, который с одного удара выбила ногой. Запрыгнув в него, мы попали в каналы, по которым мелкая каменная крошка скатывалась в большое хранилище, вслед за которой полетели и мы. Приземлившись на большую гору мелкой каменной крошки, которую окружали монолитные железные стены, я огляделся в поисках каких-либо дверей выхода и не увидел ни одной. Хранилище еле освещалось одним маленьким красным кристаллом, висящим в углу. Спустившись с горы, в панике мы начали ощупывать и осматривать окружающие нас стены, но, к сожалению, поиски не принесли результата. Всё было как один монолитный лист железа. Лишь на полу были щели между листов, ведущие от углов в центр комнаты – открываясь, они опустошали хранилище. Тави, раскрыв своё копьё, приступила к попыткам расковырять щель, чтобы раскрыть механизм. Я же, немного подумав, начал раскапывать огромную кучу крошки, пытаясь добраться ближе к середине пола. Именно там, как мне казалось, было самое слабое место. Спустя минут десять раскопок, куча осыпалась ближе к стенкам и уменьшилась в высоту. Я достал своё копьё и воткнул остриём приблизительно в середину. Раскачивая из стороны в сторону, начал утапливать копьё ближе к полу. Когда у меня это получилось, и я еле дотягивался до рукоятки, сделал выстрел. Грунт разбросало по стенам, Тави снесло в угол взрывной волной, меня же подбросило вверх. Находясь в полёте в районе потолка, я вспомнил русскую поговорку про сук – что его не стоит пилить, когда на нём сидишь. Падал я в прилично пробитую дыру в полу, и внизу мне было видно лишь темноту. Зацепиться было не за что, и оставалось только надеяться на то, что внизу есть что-то мягкое.

И только я собрался кричать, так как это было единственным, что я мог контролировать в падении, как приземлился плашмя на небольшую осыпавшуюся кучу каменной крошки. Как следует прокашлявшись после удара грудью и от пыли, поднятой в одно единое непроглядное облако, я встал на ноги, и попытался осмотреться. Я находился в каком-то тоннеле, метра три высотой и шириной, вдалеке, с двух сторон виднелись очень тусклые фонари, а под ногами были рельсы. Похоже, что по нему эту каменную пыль доставляли куда-то дальше.

– Тави! Тави! Тави! – кричал я, пытаясь убедиться, что с ней всё в порядке, и она не пострадала. В меня сверху полетела сумка с вещами Тави, а за ней следом, молча, головой вниз начала стекать её хозяйка. Ухватившись руками за край разлома, она акробатическим переворотом повисла на руках, а затем спрыгнула ко мне. Глаза у неё были растерянные, и стояла она покачиваясь. Я подхватил её, поняв, что тряхнуло напарницу прилично, и оттащил к стене тоннеля. Посидев и придя в себя, мы поспешили продолжить поиски транспорта.

Решив, что надо двигаться осмотрительнее и быть внимательнее, мы направились в одну из сторон тоннеля, и буквально через пять минут пути наткнулись на лестницу, ведущую вверх. Поднявшись, мы уткнулись в люк с вентильным замком. И очень медленно начали его поворачивать, не создавая шума и не привлекая к себе внимания. Спустя десять минут замок был открыт и люк слегка приподнят, и мы выбрались, оказавшись в пустой комнате с огромной системой трубопроводов. Дальше мы двигались медленно, скрываясь в тени мало освещённых коридоров, смотря по сторонам и прислушиваясь к любому постороннему шуму. Спешить нам было некуда, а вот быть обнаруженными и начинать всё с начала очень не хотелось. Раздался двойной гудок в громкоговорители, а это означало, что все лерки должны приготовиться ко сну. Через минут двадцать будет ещё один сигнал, и он оповестит, что все должны лечь в свои капсулы сна. Но на эти двадцать минут нам нужно было куда-то спрятаться. Мимо нас проходили и пробегали лерки, пока мы придавливали друг друга, скрывшись под половицей у одного из лифтов. Раздался долгожданный сигнал, и на всех этажах шахт наступила тишина. Мы не спеша выбрались из технического пролёта под полом, и спокойным шагом отправились на верхний этаж.

Но оказалось, что не все после отбоя улеглись спать. На двух последних верхних этажах находились лерки, и они были вооружены. Попасть в транспортный док стало очень затруднительно. Я вспомнил шпионские фильмы и книги, которые с увлечением штудировал в какой-то промежуток моей жизни. В них часто проникали куда-либо по вентиляционным каналам. Осмотревшись, я увидел под половицей большие, по метру в диаметре трубы с перфорированными решётками. Вскрыв одну из них, мы забрались во внутрь. Не издавая ни малейшего шума, начали очень медленно двигаться в нужном нам направлении. Проползая под несущими дежурство лерками, подслушали их разговоры, и по услышанному стало понятно, что они будут дежурить, пока нас не найдут. Пробравшись на верхний этаж и поплутав немного, мы нашли нужную нам комнату, где нас настигло полное разочарование: оглядевшись, мы поняли, что в зале, куда прибывают шарилы, незамеченными пройти будет невозможно. А против вооружённых лерков, которые сбегутся по малейшему сигналу, нам не устоять.