Немного выдохнув и успокоившись после ухода лерков, Тави собрала поданные крайлы в свою коробочку, доев и допив остальное.

– Давай, давай. Ты тоже. Нам нельзя оставлять продукты, предложенные нам.

Крайлы я высыпал в пакет, а паштет с гуляшом оказались, к счастью для меня, безвкусными. Самым противным был десерт из нефти. Я не знаю, какая нефть по вкусу, но думаю именно такая.

– С чего начнём, и что нам дальше делать? – как-то растерянно и беспомощно сказал я, включив телефон на громкую связь. Я всё больше и больше погружался в другой мир, не зная ничего о нём. Новые создания, новые люди, новая отвратительная еда. Клочки информации, которые штурмовали мой мозг, были малы и фрагментированы.

– Нам нужно узнать про последователей Ванруса: походить по шахтам, позадавать вопросы рабочим. Нам выделили комнату ниже этажом, можем пойти туда. А ещё нам выдали знаки отличия для доступа.

И Тави начала привязывать мне на руку красный платок с золотистыми полосками. Она становилась все более уверенной в своих действиях, и с каждым удавшимся шагом в нашем походе обретала силу. Я предпочел изучение шахт, и мы направились к лифту. Целый день мы ходили по каменоломне, перевалочным секторам и другим помещениям, пытаясь задавать вопросы леркам, но в ответ получали только «не мешай», «я занят», «ничего не знаю». С пустыми руками мы вернулись в выделенную нам комнату, чтобы расположиться и обдумать дальнейший план действий.

Комнатка была по местным меркам люксовая – было место, где поспать и присесть, персональная паровая и туалет, если конечно его так можно было назвать. Ведь у лерков-рабочих условия были так себе: гуляя по помещениям, мы заходили и в спальные комнаты, где в комнате находилось по сорок капсул сна, и в общие паровые, в которые можно было загнать лерков сто. А про туалеты я вообще не хотел бы интересоваться.

Но туалеты здесь были действительно довольно оригинальны. У меня, от непонимания как им воспользоваться, было желание побежать обратно в джунгли или сходить за какой-нибудь неприглядный уголок. Зайдя в туалетную комнату, я увидел перед собой зеркало, висящее на стене, рядом с ним медный шар, перфорированный кучей крошечных отверстий и большую медную трубу диаметром сантиметров тридцать, выходящую из одной стены и уходящую в другую. На трубе находились два рычага. Собственно, куда и как, я пытался понять полчаса, уединившись в комнате. За это время у меня получилось разобраться только с шаром. Стоило к нему приложить обе руки, как он начинал подавать слегка обжигающий поток пара, а ладони мгновенно охлаждались о холодную медную поверхность. Хорошая, конечно, дезинфекция, но как отмыть приличную грязь, понять было смутно. Но вернёмся к главному экспонату этой комнаты – трубе. Потянув за один из рычагов, я услышал какой-то механический шум внутри трубы, после чего вернул рычаг в обратное положение. Потянув за другой рычаг, я увидел, что сверху трубы открылось круглое отверстие, в диаметре сантиметров восемь. А вот как в него прицеливаться, и в него ли нужно это делать, я не совсем понимал. После получаса моих мысленных потуг за дверью раздался голос Тави, которая, судя по интонации, волновалась о моем состоянии. Открыв дверь, она стояла передо мной с озадаченным взглядом, и я, опустив глаза, попытался жестами объяснить свою проблему. Не знаю, насколько моя пантомима была понятна, но после того, как я опять открыл отверстие и попытался просто присесть на трубу, раздался заливистый громкий смех из уст черноглазки. Это был первый раз, когда я услышал, как смеются на этой планете. Тави пыталась закрыть руками свой рот, чтобы скрыть неожиданную для неё самой эмоцию, но это действие вызвало встречный гогот с моей стороны. Как следует посмеявшись и успокоившись, Тави дёрнула второй рычаг дважды до конца, и отверстие открылось в продольный овал. Оседлав трубу верхом, показала, как нужно сидеть на этом чуде инженерной мысли. Всё что я мог на это сказать:

– Необычненько!

В парилке меня посетила мысль, как можно было вычислить нужных нам лерков. Так как общественные душевые и столовые в этих штольнях – это единственные места, где они пересекались и могли, общаясь, делиться информацией, задавая там правильные вопросы, можно было всё узнать. Выскочив из ванной комнаты и спеша поделиться идеей с Тави, я понял, что я довольно надолго задержался в парилке. На застеклённом лежаке, полуобнажённая, уже спала моя напарница. Вспоминая слова русского классика, я, укладываясь спать, шептал сам себе под нос:

– Перед ним, во мгле печальной,

Гроб качается хрустальный,

И в хрустальном гробе том

Спит царевна вечным сном.

(Пушкин А.С.)

Я постепенно начал привыкать к местным удобствам и условиям, не хватало лишь обычной воды. Здесь всё было на пару: паром мыться, паром мыть руки, для меня ещё оставалась загадкой стирка одежды, так как грязь на шмотках создавала достаточные неудобства.

Утро началось как всегда ободряюще. Стеклянный гроб, в котором устроился я, самостоятельно начал открываться и переворачиваться в вертикальное положение. Капсула сна Тави синхронно с моей повторяла те же действия. Полураздетая Тави вышла из капсулы и направилась к противоположной стене, откуда, приоткрыв одну из панелей, достала свои совершенно чистые вещи. Видимо, на Гуларе нагота не считалась чем-то срамным, но моя скромность и моральные ценности, заложенные с детства, автоматически отвернули меня от одевающейся напарницы.

– На шахтах автоматическая система пробуждения для лерков настроена. – прозвучало из висящих на стуле штанов. Одевшись, я рассказал Тави о своей идее и то, что влиться в ряды местных рабочих придется ей, так как у меня физически не получиться притвориться лерком.

– А как ты это сделала? – пытаясь отковырять панель на стене, задал я вопрос Тави. Мне было очень любопытно, как она очистила одежду. Простым нажатием на панель она открыла мне металлический шкафчик, в который можно было поместить одежду, на обработку.

– Только есть только проблема. Нам нужно раздобыть местную одежду рабочих. – сказал я, изучая внутренности чистящего ящика, засунув в него голову.

Тави молча подошла ко мне и нажала на соседнюю панель стены, после чего открылась дверка гардеробного ящика. В этом ящике было всё, что нам нужно. В ряд висели комбинезоны разного размера, а низ ящика был заполнен обувью. Роба не отличалась половой принадлежностью, и Тави, выбрав подходящий размер, начала немедленно переодеваться, что заставило меня вновь отвернуться.

– Почему ты отворачиваешься, когда я без одежды? Тебя что-то пугает? Или что-то не так?

– Прости пожалуйста, но там, откуда я прибыл, мужчинам неприлично просто так смотреть на раздетых девушек. Я так воспитан. – дрожащим от стеснения голосом сказал я.

– Я не понимаю слова «прилично», это, наверное, эмоция, и она, возможно, есть в городах у лерыков. Но мы лерки, и мы созданы для работы, а не для жизни на Гуларе. Мы лишены возможности воспроизводить себе подобных, и нам запрещено иметь какую-либо физическую близость и проявлять любые эмоции. Всё что у нас есть – это вера в верховное существо, то есть в тебя. Но ты говоришь смотреть просто так, а как будет, если не просто?

И тут я, заикаясь, потея и трясясь, попытался объяснить Тави, как складываются отношения между мужчиной и женщиной на земле, сам ни капли не зная об этом. Всё что я ей рассказывал, было взято из книжной романтики. Она оделась и собралась идти, странно и расстроено посмотрев на меня. Перед уходом она объяснила, как пользоваться чистящим ящиком. Я же остался в комнате, решив, что немому лерыку путешествовать по штольне будет небезопасно, и устроил себе целый день стирки.

Три дня Тави ходила разведывать информацию про последователей Ванруса, задавала вопросы в столовой, проводила много времени в общих парильнях, подслушивала на производстве кристаллов, и каждый день возвращалась мрачнее тучи. По вечерам я пытался как-то успокоить Тави и поднять ей настроение, обсуждая и анализируя её вылазки. На третий день она пришла уставшая, но глаза-угольки светились от радости. Как только закрылась входная дверь, Тави завизжала:

– Я нашла, нашла! Я знаю, где их искать, я знаю, как их называют. Я всё узнала. Они работают в самом низу шахты, и поднимаются один раз в два дня для пополнения запасов.

Эмоции хаотично переполняли Тави – она начала пользоваться тем, что у неё было под запретом, чувствами. Как только она выговорилась, мы обсудили с ней дальнейший план, решив на следующий день отправиться вниз.

Утро началось с очередного переворота капсулы. За три дня я привык и перестал отворачиваться от полуобнажённой Тави, щеголяющей по комнате и пытающейся одеться. Настроение было бодрое и приподнятое, хоть всё тело и ломило от неудобной и узкой капсулы сна. Съев по паре орехов, мы собрали свои вещи и только собрались идти к шахте, как раздался стук в дверь. Открыв, на пороге мы увидели одного из управляющих лерков.

– Прошу подняться в командный зал. Возникла проблем с вашим распознаванием. Мы сделали запрос по вашему посещению, и в ответ получили странную информацию. – командным и угрожающим голосом сказал лерк.

Тави попыталась заболтать управляющего, но правдоподобность нашего присутствия таяла на глазах. Воспользовавшись тем, что я был представлен учёным лерыком и имел большой вес в шахтах, я решил вмешаться в разговор. Убрав телефон в грудной карман, я подошел к лерку вплотную:

– Возникла какая-то проблема? Опять что-то напутала моя ученица? Зачем вы нас беспокоите? -раздалось из моей груди.

Лерк, не ожидая такого, испуганно начал оправдываться и извиняться:

– Мы перепроверим, мы что-то напутали, мы разберёмся, не буду вас отвлекать.

Закрыв за ним дверь, смущенная и растерянная напарница широко улыбнулась.

– Нам нужно спешить.

Выждав немного времени, мы быстрыми шагами отправились к шахте, где потратили наверное целый час, пытаясь найти нужный нам лифт, ведущий в самую глубь шахты. Как и ожидалось, такого лифта не было, точнее он был, но добраться до него можно было только через две пересадки на других подъёмниках. Забравшись в первую кабину, которая заскрипела и зашипела, мы довольно быстрым ходом устремились вниз. Доехав до конца, на небольшой платформе мы сделали пересадку на другой лифт, и с теми же скрипящими звуками отправились дальше, с одной лишь разницей – становилось холоднее и темнее.

Внизу освещение было совсем тусклым, от влаги и холода тело бросало в дрожь, начала появляться нехватка кислорода. Перед нами появилось выбитое в скальной породе квадратное помещение, в котором висели костюмы, похожие на водолазные. Громоздкие купольные шлемы из жёлтого металла, кислородные баллоны, одеваемые на спину и поясные сумки для управления подачей кислорода. Сами костюмы были мешкообразными, с фольгированным покрытием, но достаточно лёгкие. Мы поспешили облачиться в них и отправились дальше вниз. Хотя не совсем вниз: дальнейшим продолжением шахты был тёмный, уходящий вперед и вниз, квершлаг, вглубь которого доставляли не лифты, а вагонетки. В четыре ряда, как на конвейере, двигались тележки с рудой, два ряда – вверх, два ряда – вниз. Между ними в пролётах были достаточно удобные площадки, на одну из которых мы заскочили, устремившись во тьму.

Вагонетки двигались около десяти минут, и всё это время от полной темноты нас спасали только фонари, установленные на громоздких шлемах. Скрип и скрежет конвейерной ленты из вагонеток начал перебивать металлический грохот, который постепенно приближался к нам. Появился тусклый свет – волшебное мерцание кристаллов, находящихся в каменной породе, контурами освещало черты шахты. Перед нами появились помосты, где происходила загрузка руды, на которые мы успешно спрыгнули, что оказалось совсем нелегко в объёмных костюмах.

Двигаясь в направлении шума, мы вскоре наткнулись на длинный, механизированный, похожий на крокодила аппарат, который с жадностью выгрызал из скальной породы руду. Рядом с аппаратом работали пять лерков, которые обслуживали механизм и были одеты в такие же костюмах как у нас, с одной только разницей – воздух на костюмы подавался через длинные шланги, протянутые по потолку. Тави что-то закричала на гуларском, получив что-то в ответ. Посмотреть и подслушать о чём они говорят я не мог, телефон был убран в карман под защитный костюм, достать его возможности не было. Мы подошли к ним поближе, и моя напарница минут десять о чём-то активно рассказывала леркам, время от времени указывая на меня рукой. За время её рассказа глаза у слушателей становились всё больше и больше, а улыбки и задор на лицах сменились на удивление и вдумчивость. После того, как она закончила, старший бригады рудокопов оставил у механизма двоих лерков, а сам с двумя своими коллегами повёл нас куда-то в начало шахты. С трудом пытаясь понять, о чём они говорят, я шёл за ними, думая, что нас хотят выгнать из шахты, не захотев выслушать. Подойдя к транспортному эскалатору, мы повернули направо и оказались у маленькой дверцы размером метр на метр. Лерк открыл её, ослепил нас светом, вырывающимся из комнаты.

Просочившись в комнату и закрыв за собой дверь, лерки начали снимать с себя защитные костюмы, вешая их на стеллаж, стоящий у входа. Дернув меня за плечо, Тави своим примером показала, что можно снять костюм, и я поспешил скинуть с себя железный колпак. Внутри комнаты было достаточно воздуха, и его температура была вполне комфортной. Светлая и чистая, она была похожа на комнату отдыха, приличного размера и с достойной обстановкой. Становилось понятным, почему эти лерки не особо спешили на поверхность и с удовольствием оставались в самой глубине рудника. Достав телефон, я включился в разговор и понял то, что эти лерки, называемые Ш-03, были теми, кто нам нужен. Тави рассказала им всё о нашем путешествии, убедив в правдоподобности моего существования. Лерки были готовы оказать любую помощь, на которую были способны, и смотрели на меня как-то по-особенному. Суровые и угрюмые шахтеры таращились на меня, как маленькие дети смотрят на новогоднюю ёлку в ожидании чуда и кучи конфет. Тави, кольнув меня в бок локтём, кивнула головой в сторону кофра для бинокля. И я, приоткрыв футляр, скомандовал геккону забраться ко мне на плечо и зашипеть в сторону лерков. Реакции метакса не пришлось долго ждать, через пять секунд он уже шипел, сидя на плече. Лерки повели себя совершенно по-разному: у одного потекли слёзы, другой обрадовался, а третий имел испуганный вид. Но они все, как один, преклонили колено передо мной, опустив головы. Я не знал, как себя вести в подобной ситуации и просто растерянно стоял перед ними. Но поддержка не заставила себя долго ждать, и, обняв моё свободное плечо, Тави заявила: