– Погоди. Сигелион – это ещё один город? – остановил я Тави. Нужно было дать ногам передышку. За разговором я не заметил, как мы прошли почти целый день. Только боль в ногах и слегка обугленная кожа на лице указывала на прошедшее время. Мы уселись на песок, опустошив от воды половину одной из двух деревянных фляжек. Тави похлопала меня по плечу обратной стороны ладони, не отводя свой взгляд от горизонта. Затем указала пальцем на точку вдалеке, с которой не сводила глаз.

– Динла. Там Динла.

Вдалеке с трудом просматривалась разноцветная точка. Судя по эмоциям Тави, это было место нашего назначения. Идти до Динлы нам было ещё прилично, и, немного переведя дух, мы направились дальше к цели.

– Так что ты говорила про Сигелион?

– Сигелион – это мой город. Я там выросла, училась, жила. Находится он на побережье безграничной воды и разделён на две части. Нижний город, где обитают ларыки, которые не пригодились в системе хранителей. Этих ларыков изгнали за ненадобностью, за их несогласие к правлению древней крови, устарелые взгляды, да за всё, что могло не понравиться правлению. В нижний город сбрасывали всё ненужное, всё устарелое, в нем грудами лежали остатки разнообразной техники. Жители нижнего Сигелиона научились выживать в таких условиях. Они ремонтируют себе помощников из списанных мехов, улучшают свой быт, давая новую жизнь старым вещам. Развиваются сами и развивают свой город по-своему. Их жизнь кардинально отличается от жизни в небесном городе, где постоянный вычислительный порядок, всегда всё по расписанию. В верхнем городе, обитают все главные умы Гулара, все мудрецы и учёные. В Сигелионе всё разрабатывают, улучшают, планируют и изобретают, испытывают, прежде чем отправить в производство. В верхнем городе также учатся и получают образование. В Сигелионе находиться самая большая часть великой книги.

–Так книга ещё и не целиком! Как целая планета живёт на знаниях, написанных в одной книге? В ней, как минимум, должно быть миллионов десять страниц.

– Может, ты не понимаешь меня? Книга – это огромное здание, в которой находиться большое количество связок. О связках заботятся около ста лерков, убираясь, сортируя бесценные письмена.

Остановившись, Тави достала из своей сумки книжку, с которой не расставалась, трясла ей у меня перед носом и говорила, что это связка. Тут-то до меня и дошло, что книгой они называли библиотеку. А слова «библиотека» в их языке попросту нет, почему переводчик и молчал после произнесённого слова библиотека.

– А что с пятым городом?

– Пятый город – это Атилида. У него нет привязки на местности, он перемещается по поверхности воды. Огромная плавающая часть Гулара. Ларыки, живущие там, перемещаются на кораблях по воде, добывают сырьё из воды, для общего питания на Гуларе. Вот крайлы, например, состоят из девяти частей материала, добываемом на Атилиде. Ларыки, и даже лерки, на Атилиде живут свободно. Сон, работа и еда у них по желанию, а не по графику. Но живут в плавающем городе только те, кто умеет создавать красоту. Красивые формы, статуи, праздничные одежды, да и сама организация праздников на Гуларе сильно зависит от жителей этого города.

– Значит так. Гномы из подземелья, хоббиты из леса, китайцы, наладившие в горах производство планетарного масштаба, менеджеры и инженеры, забравшиеся по карьерной лестнице над землёй, оставив рабочих собирать хлам, ну и богема, уединившаяся на своём собственном острове бездельников, кормящая всех фастфудом. Отличное тридевятое царство.

– Я тебя не понимаю.

– А что с Хранителями? Чем они занимаются? Почему они бессмертны?

– Хранители. Они управляют, каждый своим городом, руководя через своих мудрецов и служителей древней крови. Ещё они следят за зеркалом памяти, в которое лично провожают всех ларыков и лерков.

– Всмысле провожают? Зачем?

– Когда ларык стареет, ему устраивают праздничный день, провожая его в башню памяти, где через зеркало высасывают из тела мысли и память в хранилище жизни, а пустое тело отправляют на переработку. С лерками происходит всё тоже самое, только не по старости, а по выработанному ресурсу. Переработанное сырье используют для создания новых лерков.

– То есть мало того, что у них в руках вся власть, так они ещё и решают, кто умрёт, а кто будет жить? А что за аппарат такой, зеркало памяти?

– Это не аппарат, а ворота в другой мир. Никто не знает, как он выглядит, но в связках я узнавала, что туда погружают тела, и бесценная энергия душ отправляется в башню памяти.

Стемнело, и мы продолжали свой путь в ночной пустоте. Песок быстро остывал, от ночного холода мне становилось немного страшновато. Согревало только то, что я в этом походе был не один, и тепло к моей спутнице росло с каждым шагом, с каждым приключением, встречавшимся на пути. Огни, указывающие нам направление, приближались. Уверенное и спокойное поведение Тави, идущей впереди, давало надежду на отсутствие в песках всяких тварей, наблюдающих за нами и готовых напасть. Но я, на всякий случай, всё время смотрел по сторонам, хоть и не было ничего видно.

Наконец-то, мы достигли цели – начали попадаться первые деревья и кустарники, почва была не такой сухой, и холодный ветер, гуляющий по пустыне, до нас уже не доходил. Пробравшись немного вглубь зарослей, мы решили устроить привал и постараться немного поспать. Набрав травы и расстелив её, мы устроили небольшое лежбище у сильно извитых корней крупного дерева. Включив защитные поля, мы улеглись, прижавшись друг к другу спинами, пытаясь согреться после холодного ветра пустыни. После целого дня тишины в песках вновь появилось стрекотание, шуршание, пение и рычание природы, и уснуть в таком ансамбле было непросто. Но усталость и согревающее тепло, исходящее от напарницы, которая, по-видимому, уже спала, незаметно опустили меня в руки Морфея.

Глава 14. Шахты Наторис

Опять тот же тоннель, ведущий в тюрьму, крик девушки, громкие шаги, приснившиеся мне, устроили внеочередную побудку в холодном поту. В испуге открыв глаза, я увидел перед собой заросли диких джунглей, которых никогда не видел, но именно так себе их представлял. Поднявшись, я огляделся – вокруг меня были деревья, и только наши следы указывали направление, откуда мы пришли. Рассвело. Нас не съели, и это радует. Фонарей не видно, в каком направлении идти – непонятно, всё вокруг одинаково, и это радует меньше. Нужно ждать пробуждения Тави и решать, какие действия у нас будут в дальнейшем.

Спустя час проснулась Тави, а я тем временем сидел и занимался дрессировкой моего питомца. Я пытался понять, как геккон читает мои мысли и как он понимает, что я хочу от него. Не произнося ни словечка, я давал ему команды делать какие-либо действия, которые он выполнял с точностью как я задумывал. Она с умилением смотрела, как метакс собирал из маленьких камушков пирамидку.

– Что будем делать дальше?

– Сначала питаемся. – коротко ответила Тави, и закопалась в сумке. Я достал мясо, распаковав которое, понял, что вчерашняя жара дала о себе знать. Из пакета высвобождался непередаваемый запах подгнившего мяса – завернув обратно, я стал закапывать его в землю. Тави, не успев доесть последнюю порцию своих крайлов, протянула мне последний кусочек.

– Не считай грубостью мой отказ, но тебе они нужнее. Я попробую добыть это, на них посматриваю с того момента, как проснулся. – я указал пальцем на высокое, совершенно гладкое, красное дерево с розовыми большими листьями на верхушке. В кроне этого дерева скрывались фиолетовые плоды, висящие гроздью и похожие на баклажаны. Я уточнил у Тави, можно ли их есть. Она, покопавшись в своей книжке, утвердительно кивнула головой и, подойдя к дереву, провела пальцем по его стволу с ухмылкой. Ствол не только был совершенно гладкий, но и ещё был покрыт чем-то похожим на масло. За безуспешным и бесполезным киданием камней в висящую гроздь я провёл минут пятнадцать, пока не закончились силы. Карабкаться по стволу было бесполезным занятием, поэтому, немного подумав, я взял своего дракончика, свернул его в мячик, и, решив, что пора научить его летать, зашвырнул прямо на крону дерева, где он успешно зацепился. Мысленно я дал ему команду раскачать связку плодов, и тот, упираясь маленькими лапками, справился с задачей. Спустя пару минут плоды летели нам на головы, а геккончик с чувством выполненного долга, как шпион из боевиков, скользил по дереву вниз, ко мне в руки.

Фиолетовый глянцевый вид плодов оказался обманчив. Я попытался разрезать один из них, но мой ножичек скрежетал по поверхности плода как по заточному камню. Оболочка этих баклажанов была твёрдой как камень, разрушить её получилось только ударяя плоды друг об друга со всей силой. Внутри была сухая белая мякоть, напоминающая наполнитель в зимней куртке. Эта паутинка стабилизировала чёрное как уголёк ядро, размером с шарик для пинг-понга. Не рискуя дальше тупить нож, я расколол чёрное ядро другим плодом и, понюхав, решил попробовать добычу. По запаху и вкусу ядро напоминало орех – обычный фундук с кисловатым лимонным привкусом и невозможно горькой чёрной коркой.

Чтобы досыта наесться орехами, мне хватило всего двух. Столь сытный продукт не отказалась попробовать и Тави. Расширенные глаза, довольный визг и жадное погрызывание ореха с легким пританцовыванием давали понять, что еда ей понравилась. И скептическое отношение к любой другой пище, кроме крайлов, у Тави в корне поменялась. Наколов орехов со всей грозди, я упаковал их в пакеты, отдав половину напарнице.

Мы сориентировались по следам, с какой стороны пришли. А вот где были огни от шахт Наторис, было непонятно. Но тут раздался скрипучий металлический скрежет, чётко определивший направление к шахте. Собравшись, мы направились в сторону изредка издаваемых металлических стуков и вскоре прибыли в механизированный город.

Шахты и вправду выглядели как гигантские механические часы, которые вывернули наизнанку. Гигантские шестерёнки, приводя в действие другие разнообразные противовесы, то поднимались, то резко падали вниз. Маятники, шатуны и пружины разных размеров – всё слилось в один большой дом, который этажей на пять возвышался над землёй. Сколько этажей вниз уходило вниз, можно было только догадываться. Посередине возвышались три большие трубы, из которых вылил густой белый дым, издавая слегка шипящий звук. В центре находилось колесо, уходящее наполовину под землю и как водяная мельница поднимающее контейнеры с рудой для дальнейшей переработки.

– Как мы попадём в эту крепость? – поинтересовался я у Тави, так как ни входа, ни лифта, ни окон не наблюдал. Да и ларыков с лерками не было видно на столь внушительном сооружении. Создавалось впечатление, что всё работало само по себе.

Тави пальцем показала мне на люк, находившийся в ста метрах от здания. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, мы решили подойти со стороны леса. Немного пробравшись по зарослям, мы подобрались к люку, на котором находился достаточно громоздкий механизм открытия. Тави сняла с пояса странную железяку с чёрным кристаллом внутри и вставила в одно из отверстий в замке. Закрутились шестерёнки, раздался скрежет и шипение, и люк с выходящим из-под него паром, сдвинувшись в сторону, приподнялся. По всей видимости Тави бывала в похожих местах, и двери подобной конструкции были ей знакомы.

– Никому ничего не говори. Попробуй изобразить, что у тебя нет языка. – скомандовала серьёзным голосом напарница и повела меня по железной лестнице, уходящей вниз.

Спустившись, мы прошли по длинному коридору метров пятьдесят и перед моими глазами открылась шахта, уходящая вниз так глубоко, что разглядеть, где она заканчивается, было невозможно. Пропасть подсвечивалась небольшими фонариками и была опутана большим количеством механизированных лестниц, переходов и мостов, которые раздвигались, перемещались и поднимались совершенно, как мне показалось, хаотично. Из шахты, закрепленные на звеньях огромной цепи, поднимались большие контейнеры с рудой. Все части этого огромного организма были полностью механизированы. Каждая шестерёнка, каждый винтик, рычаг отвечали за какое-либо действие. По всему кордебалету из лестниц и мостов как муравьи передвигались лерки, и у каждого была своя задача. Всё это составляло единый живой организм.

Пока мы шли, я отключил звук на телефонном переводчике, чтобы не привлекать к себе внимания. Подойдя к раздвижному мосту, Тави отдёрнула один из пяти рычагов и мост начал опускаться. По опускающему мосту к нам на встречу шли три лерка, один из которых был вооружён знакомым копьём. Видимо на Гуларе это основное и самое распространённое оружие, и им вооружены многие, поэтому охотник совершенно спокойно подарил мне своё. Вперед вышла Тави и завела разговор со старшим из троицы. Я стоял за её спиной и читал в телефоне перевод, пытаясь понять суть разговора. Тави представила меня очень молчаливым лерыком, руководителем её научного задания, которое она должна была провести в шахтах Наторис. А так как учёные редко интересовались работой шахты, что местное руководство с интересом предоставило нам все возможные полномочия. Говоря о редком, они и лерыка видели впервые, поэтому провожая нас, не спускали с меня глаз. А я мог спокойно читать перевод в телефоне, не опасаясь, что диковинный аппарат, которого они тоже никогда не видели, выдаст нас.

Нас завели в достаточно узенький, но длинный открытый лифт и повезли на самый верхний этаж. На этом этаже у местных находились столовая и комната отдыха, где они должны были проводить свободное время. Но только вот свободного времени у них похоже не было, и комната отдыха, куда нас привели, была покрыта хорошим слоем пыли. Устроившись на угловой лавочке за большим столом, Тави и лерки начали обсуждать суть научного задания, и что нам от них требуется. Она объяснила, что мы не помешаем работе шахт, и нам будет достаточно понаблюдать за добычей руды и пообщаться с рабочими. Лерки, обрадовавшись, что им не придется ничего делать, скомандовали на кухню подать нам еды, и вскоре стол был накрыт. Нам подали по большой секционной тарелке, на которых лежали горка крайлов, подобие гуляша с пирамидальными кусочками и какая-то паштетобразная гадость зелёного цвета. Прямо мечта кошачьего обеда. А на десерт нам подали черный густой напиток, напоминающий нефть. Мы начали дегустировать изысканные яства, и нас тут же покинули экскурсоводы, у которых было не принято мешать приёму пищи.