Посередине плоского камня загорал мой телефон, за которым я никак не мог выбраться. Все мои мысли были сконцентрированы на том, как мне его забрать или спрятать, и в этот миг раскрылся кофр моего геккончика, лежавший в сваленной куче наших вещей. Дружище выкарабкался из домика и прямой наводкой побежал в сторону телефона. У меня в этот момент сложилось впечатление, что геккончик слышит мои мысли и выполняет то, о чём я подумаю. Добежав до телефона, он попытался его поднять, но это плохо получалось. И тогда я подумал, что его можно затолкать в укрытие. Геккон тут же, упираясь всеми шестью лапами, столкнул телефон с торчащими из него проводами с камня, спрыгнул сам и начал толкать аппарат в тень булыжника. В этот момент летающий корабль остановился почти над нами и завис. Гекон замер и, как и я, по возможности старался не шевелиться. Я очень надеялся, что хранители не заметят дым от копчения недалеко от нас. Спустя пару минут корабль развернулся и полетел вглубь разрушенного города.

Мелодия в голове начала затихать, и Тави перестала вырываться из моих объятий. Придя в сознание и не понимая, что происходит, Тави отключилась. Я уложил её на вещи и, выбравшись из-под плит, проверил обстановку. Нам нужно было собираться. Пока спутница спит, я, подобрав геккона и телефон из-под булыжника, отправился за провиантом. На телефоне за половину дня прибавилось тридцать процентов, что вполне неплохо для солнечной батареи. Система работает. Геккончик по руке забрался ко мне на плечо и восседал там, как попугай на плече у пирата.

Костёр уже не дымил. Я открыл трубу, собрал куски ароматно пахнущего и вполне готового мяса. Не хватало только соли, но и без неё было вполне съедобно. Вернувшись к стоянке, я присел у входа в каменную палатку, пытаясь немного перекусить и набраться энергии, употребив приличный кусок мяса.

В сознание пришла Тави, видимо запах мяса и голодный желудок инстинктивно потянули её к перекусу. По её растерянному взгляду было понятно, что она плохо помнит последние события, а если и помнит, то не хочет об этом думать.

– Нам нужно идти. Приводи себя в порядок, и пора в путь. Хранители могут вернуться.

Чавкая сказал я, доедая кусок. Она уже не падала в истерике, увидев на моём плече метакса, и даже почти улыбнулась, разглядывая его. Я протянул ей кусок копчёной рухятины, на что она резко закрутила головой и отошла на шаг, отказываясь от еды. После чего достала крайлы из сумки, разделила их на три части, одну из которых съела. Я же наковырял в своей сумке пакет, запихал в него мясо, максимально постарался выгнать из него воздух, завязал на плотный узел.

– Нам нужно переждать немного. Они прилетели за твоим напарником и вскоре полетят обратно тем же маршрутом. Тебе нужно связать меня. Я не могу себя контролировать и боюсь. Боюсь всё испортить.

– Как скоро они полетят? И почему у тебя сейчас была реакция на песню древних не такая, как в прошлый раз? Это была другая мелодия?

– Не знаю. Скоро. – опустив голову, ответила Тави. Подойдя ко мне, она сняла верёвку с моей сумки и протянула мне. Никогда бы не подумал, что буду связывать девушку в такой ситуации. Опутав, я усадил её под плиты, в ожидании очередной дозы песни древних, и ожидание, как она сказала, было недолгим. Музыка снова появилась, и снова Тави начала вырываться на открытое пространство. Связанной, она пыталась ползти, биться о землю и кричать. В рот ей пришлось вставить кляп из рукава куртки, а удерживать пришлось всем своим весом. Благо в этот раз корабль пролетел быстро, не задерживаясь.

Придя в себя, Тави уже сидела развязанной, и я оказывал ей первую помощь. Когда она билась в припадке, рассекла себе голову, а так как пользоваться её хитрыми лечащими приспособлениями я не умел, пришлось действовать по-своему, при помощи аптечки.

Спустя полчаса мы уже были в пути. Дорога была не из лёгких. Крупные камни под ногами и скалистый рельеф вдоль крутого каменистого склона замедляли нас. Редкие деревца и кустарники, которые попадались нам, были маленькими и сильно искривлёнными – они почти не видели солнца, находясь всё время в тени. Но в такой местности были и плюсы. Идти было не так жарко, в тени из-за влажного воздуха не так сильно хотелось пить. А пить хотелось очень. На скалистой местности нас было совсем не видно, да и спрятаться, если возникнет необходимость, мы могли за любым двухметровым булыжником.

По дороге мне попалось деревце с оранжевым стеблем, какое мне показывал доктор Шмелёв. Именно в таком дереве он брал воду для выживания. Я попросил у Тави её длинный нож, и начал делать срезы с самого верха, до куда смог дотянуться. Стебель был разделён на сегменты как у бамбука, и я срезал по сегменту. В третьем срезе уже была вода, значит, ниже вода точно есть. Я протянул неровно срезанный деревянный стакан с водой моей спутнице, прежде сделав глоток сам. Тави выхватив стакан из руки и осушила его в одну секунду. Я срезал ещё один, и картина повторилась. Третий стакан она пила уже медленно. Я напился сам, и заготовил остатки воды с собой в дорогу. Это было очень удобно делать, сегменты сами по себе уже как фляжки держали воду, мне пришлось только разделить стебель на две части, связать его и перетянуть полиэтиленовыми пакетиками концы срезов, чтобы вода не просачивалась. Пакетов в сумке я нарыл почти целый рулон, их я взял ещё из дома на всякий случай.

Солнце стремительно падало в закат, и мы приняли решение идти до тех пор, пока будет видно дорогу. Темнота наступала и я, топая за Тави, собирал высохшие ветки, попадавшиеся под ногами. Ночлег решили устроить в кольце из больших валунов, которые плотно стояли друг к другу, создавая стену-полумесяц. Быстро насобирав камней, я сложил небольшой колодец из них, затем, наломав собранные палки, разжег внутри костёр. Мы устроились на большом валуне, который находился целый день в солнечных лучах и достаточно прогрелся, чтобы нам не замёрзнуть ночью. Включив на всякий случай защитные поля, мы легли спиной к спине. Для охраны я выпустил карманного шестилапого цербера, который при опасности мог нас разбудить. Уснул я довольно быстро, даже не заметив, как.

Мне приснилась девушка, которая находилась взаперти в темном подвале, из-за зарешёченного окна которого доносился шум моря. Вход в темницу был за длинным тоннелем, который начинался в подножье квадратной скалы. На вершине скалы была башня, похожая на маяк, которая светила в небо. Девушка просила о помощи в её освобождении. У меня не получалось рассмотреть её лицо, оно было размыто. Услышав шаги, она громко закричала почти животным рёвом, после чего я проснулся.

Из-за того что я резко подскочил, проснулась и Тави. Она не понимала озадаченности и испуга в моих глазах, но рассказывать о своих снах было как-то несерьёзно. Солнце окидывало Гулар своими первыми лучами. Метакс был начеку, в замершей позе охранника. Костер давно потух, но камни колодца всё ещё отдавали тепло.

– Нам нужно принять пищу и отправляться в путь. Что с тобой, почему у тебя испуганный взгляд?

– Всё в порядке. Просто приснился кошмар.

– Что такое приснился и что такое кошмар?

– Ну это когда во время сна ты видишь и ощущаешь образы, сюжеты, происходящие с тобой, события, которые тебя радуют, пугают или расстраивают.

– Ты способен на видения?! Ты и правда древний! – с восхищением запищала Тави.

Я не понимал её удивления простому сну. Я достал из пакета кусок мяса, интеллигентно предложив поделиться со спутницей. На что Тави цапнула вторую часть из трёх своих крайлов, и удалилась на соседний камень, отвернувшись от меня.

– А у тебя не бывает сновидений? – поинтересовался я во время молчаливого поглощения пищи. На что Тави просто замотала головой. Очень странно было воспринимать то, что хоть это была и другая планета, но жесты, слова, поведение и эмоции были невероятно похожими с земными. Теория, что мы одни и те же существа, на той же самой планете, только в разное время, всё больше обретала правдоподобность. Всё можно было бы объяснить – мутацию, людей из пробирки, животных разнообразных форм и видов, растения, окрашенные всеми цветами радуги, но, глядя на небо, я пытался понять, что же случилось с планетой. Что за столкновение планет, луна на месте, солнце на месте, и что же это за разрушенная планета, и почему до сих пор остался целым Гулар.

– Я ни разу не слышала про сновидения, и ничего в писаниях об этом нет. – сказала Тави, прервав мои размышления о теории доктора. Она скорее всего не понимала, что такое сновидения. Ведь когда она спала вчера, дёргание и разговоры во сне говорили об обратном.

Вопросов было намного больше, чем ответов, и пока это так, нужно было двигаться вперед. Солнечный свет осветил уже всю долину, и до выхода из неё нам оставалось идти как минимум часа три. Подкрепившись и собравшись, мы отправились в путь. Дорога до конца долины ничем значимым не выделялась, а когда закончились последние каменные гребни, перед нами открылась песчаная пустошь.

– Наш путь лежит по белым пескам Ренкатра, в оазис Динла, где добывают кристаллы наторис.

Надеюсь, мне правильно перевёл телефон названия, которые произнесла Тави. Но всё равно, от этого становилось не легче. Перед моими глазами был белый лист земли, на котором изредка проглядывали обезвоженные растения. Мы посидели напоследок в тени высоких валунов, переведя дух. Я надежно закрепил зарядное устройство на рюкзак, а телефон, подключив, убрал вовнутрь. Тави достала одну из своих примочек с пояса, развернула и одела, как очки, на глаза. У меня в рюкзаке лежали разбитые очки для рентген-просветки, из набора, подаренного профессором. Работать, конечно, они не работали, но вот солнечный свет затеняли хорошо.

Пока я упаковывался и подготавливался к походу по пескам, моя напарница изучала что-то в своей книжке – видимо определяла наш дальнейший маршрут. Окинув боковым зрением Тави, я заметил движение черного вытянутого тела у неё за спиной. "Змея", подумал я и, вытащив из неупакованного рюкзака копьё, раскрыл его. Тави с недоумением смотрела на меня, а я замахивался в её сторону. По инерции она включила силовое поле ударом руки по поясу, а я в этот момент попытался проколоть чёрное ползущее тело. Резкий визг с крякающим подголоском, и странная змееподобная хрень закрутилась вокруг копья, а моя спутница не повела даже бровью. Она спокойно встала с камня и раздавила ногой эту немаленькую гадость. Что-что, а вот добивать она умеет просто шикарно. Высвободив и сложив оружие, я пытался разглядеть очередную тварь этой планеты. Это была гигантская сколопендра, с двумя парами клешней и хвостом скорпиона. У меня мороз пробежал по спине от вида этого уродца. С детства я панически боялся сколопендр, виновником моей психологической травмы был Пиф, домашнее животное моего брата Майкла. Не котёнок, не собачка, не хомяк, а чёртова сколопендра, которая всегда встречала меня в самых неожиданных местах. Желание идти в пески у меня упало до нуля, так как я трезво понимал, что таких тварей там предостаточно и, вероятнее всего, не только таких.

– Рипа. – со спокойствием в голосе сказала Тави, и было даже не понятно, это название животного или нецензурное слово. Мне очень хотелось верить во второе, так как с таким спокойствием можно говорить только о большом присутствии этих гадов.

Определившись с направлением и пантомимой указав путь, Тави смешной походкой, увязая в песке, пошла вперед. Я поспешил за ней, но копьё ремнём притянул к поясу, для быстрого доступа и самоуспокоения. Мы шли часа три, но казалось, что целый день. Солнце разогревало белый песок до обжигающего состояния, и я как можно меньше старался соприкасаться открытыми участками тела с ним. Чтобы меньше обращать внимание на жару, горячий песок и всевозможных тварей, таящихся в песке, я засыпал вопросами свою спутницу.

– Кто же такие Хранители древней крови? Почему они управляют на Гуларе? Откуда они взялись?

– Они всегда были. Эти существа всегда были на Гуларе. А о происхождении хранителей ничего не известно. Ни в одной книге ничего о них нет.

– То есть это не люди, как мы? Они как-то иначе выглядят?

– Они не имею конца жизни. Они существуют и управляют Гуларом всегда. По крайней мере, как фиксируют это летописи. А их тело отличается от нашего только красными глазами и более длинными пальцами на руках. Хотя, может есть что-то ещё, но я видела хранителя только один раз, вдалеке, на праздновании дня Гулара.

– Так что они делают, почему управляют Гуларом?

– Хранителей на планете пять. Они находятся в пяти городах, разбросанных по Гулару. Подземный город называют Рохос, он находиться под покровом грунта, в глубине планеты, и питается теплом сердца Гулара. Ларыки, живущие в Рохосе, имеют очень большие запасы кристаллов, добывая их. А иногда даже находят рузелевую руду. Поэтому эти ларыки самые богатые на Гуларе.

– Подожди. Рузелевую? Что это? И есть ли такое понятие, как «рузелевый глаз»?

– Рузелевая руда – это самый ценный материал на Гуларе. Она имеет нескончаемый запас энергии, и эта руда легко поддаётся обработке. Но слишком большая ценность этой руды не позволяет делать из неё что-то, поэтому её используют больше для обмена. Рузелевый глаз? Про этот предмет только в сказаниях для маленьких лерков слушать. Якобы, в затерянной книге, спрятанной древними, описан механизм, дающий безграничную силу, и называют его «рузелевый глаз». И это самое могущественное изобретение древних. Но это сказания. А где ты слышал про глаз?

– Встречал одного истукана, который часто повторял про это. А что насчет остальных городов?

– Дулин. Это город, который находиться в окружении густой и высокой растительности. В этом городе ларыки выращивают всевозможные ингредиенты из растительности, всевозможные добавки для крайлов. Да и всё растительное поступает в основном из Дулина. Ещё один город – это Земор, который расположен в глубине чёрных скал. Он окружён горами и не подступен ни с одной стороны. Попасть туда можно только по воздуху или тайными тропами. В Земоре находятся бесконечные мастерские, где производиться почти всё. Одежда, любые материалы, оружие, транспорт, всевозможный инструмент, и даже мы, лерки, выращиваемся там. После достижения определённого возраста нас везут в Сигелион, на обучение.