– Ваши фокусы, молодой человек, не прекращают меня удивлять. – произнес Шмелёв, прижав сильнее к груди свой топор.

Я присел к доктору рядом, и взглядом начал скользить по стенам комнаты, не зная, чего ожидать. Но долгая дорога по развалинам и длинный рассказ доктора незаметно погрузили меня в сон. И даже страх с ожиданием чего-то непонятного ушли на второй план.

Во сне я слышал шум моря и голос – женский голос, который просил помощи, просил освободить из заключения. Затем громкий гуд и механический свист, которые привели меня в сознание, и я проснулся. Перед моими глазами, в середине комнаты, сидел Шмелёв, громко матерился и бил по чему-то сильно визжащему. Подскочив к нему, чтобы разобраться и помочь, я увидел, как доктор со всей безжалостностью расправляется с пятеруким зверьком, который непонятно каким образом смог проникнуть в комнату.

– А вот и ужин, сегодня неплохой. – приговаривал доктор, освежевывая тушку здоровым топором как хирургическим инструментом. За дегустацией нового для меня блюда – «зажаренный хрен пойми кто», доктор рассказал, что время здесь тянется намного дольше. День длиться около двадцати двух часов, а ночь – около десяти. Наевшись кулинарии Шмелёва, в которой очень не хватало соли, я рассказал ему про мою встречу с охотником и про то, что люди, летающие на большой коробочке, это мусорщики. А ещё о том, что здесь в развалинах есть наши коллеги – учёные-археологи, которых я и предложил ему попробовать найти. Я показал ему карту вспышек, которые нарисовал Наг. Это вспышки, скорее всего, места нашего появления здесь, только странно то, что охотник видел их след два дня назад, а доктор здесь уже три месяца. Шмелёв согласился составить мне компанию в поиске нашей команды и попутно искать учёных, у которых можно добыть развёрнутую информацию об этом месте. Также я объяснил ему по поводу языка, на котором здесь разговаривают, и как можно с ними разговаривать через телефон. Доктор показал мне самостоятельно им сымпровизированный зарядник для телефона, и посоветовал в таком случае им воспользоваться. Он смастерил его из мини-термоса, который работал на батарейках, охлаждая напитки. В нём он наковырял элементы Пельтье и скрутил из них зарядник, который работал от тепла лампы. Всё-таки изобретательность русских в экстремальных ситуациях поражает.

Дождавшись рассвета, Шмелёв начал собирать свои пожитки в путь. Я же попытался разобраться с копьём и сложить его. Но когда я попробовал повернуть его так же, когда оно разложилось, произошла шипящая вспышка. За ней последовал маленький взрыв в том месте, куда было направленно копьё. От испуга я бросил на землю «шайтан палку» – как её в дальнейшем назовёт доктор, который лежал на земле, прикрыв руками голову. Расспросив меня, как я это сделал, Шмелёв поднял, направил копьё в сторону двери и повернул его в разрезе, но оно сложилось обратно в маленькую палку. Вручив её мне обратно, доктор продолжил собираться.

Мы выдвинулись в путь до следующей точки, отмеченной на карте. Доктор довольно бодро и быстро шёл: по нему было видно, что настроение у него было великолепное. Видимо впервые за три месяца он не задумывался о том, как выжить и что делать дальше. У него была чёткая цель, приблизительный план и сомнительные шансы, но это его радовало.

Пробираясь по развалинам города, мы обсуждали со Шмелёвым, что могло разрушить такой город, выдвигали свои предположения, почему все развалины сохранились в идеальном состоянии, выдвигали теории о древней цивилизации. В общем, мне уже было не одиноко, и дорога казалась менее опасной, и страх неизведанного не тяготил как раньше. После шести часов пути доктор объявил привал. Заранее собранный по дороге материал, который можно было использовать в качестве топлива для костра, Шмелёв разложил, поджёг и приступил к готовке остатков ночной добычи. Я, отойдя немного в сторону, решил уделить немного времени своему питомцу. Рядом со мной, в метрах десяти, приземлилась на камень большая птица, или птеродактиль, или насекомое. У этого летающего конструктора из разных наборов была голова и тело птицы, крылья, как у динозавра, но в количестве четырех, как у стрекозы. Размером она была где-то около метра, и смотрела на меня достаточно голодным взглядом. Не успев разглядеть эту крылатую хрень, я услышал свистящий звук и удар. За спиной у меня стоял Шмелёв, размахивая в руке самодельной пращой.

–О, вот и ужин! – сказал Шмелёв и пошёл добивать и разделывать свой новый трофей.

Напоив геккона маслом и водой, я спрятал его обратно в домик, побоявшись, что Шмелёв откроет охоту и на него. Спустя некоторое время мы были уже в пути. Я старался забраться на каждую высокую точку, попадавшуюся на пути, чтобы можно было сориентироваться в правильности направления. Также я наблюдал, как далеко от нас летают мусорщики, и насколько далеко мы уже удалились от холма, где живёт охотник. Но до наступления темноты мы не успевали добраться до нужного нам места, а Шмелёв всё чаще бормотал, что нам нужно найти укрытие. Но тут мы остановились.

Перед нами был большой железный шар, с открытым люком наверху. Шар был диаметром пять или шесть метров, и спрятаться в нем было бы неплохим вариантом. Он был похож на водонапорный бак для воды, которые ставят на высоких вышках. Оставался один вопрос, как туда попасть? Шмелёв начал искать что-то похожее на лестницу или верёвку, которую можно было зацепить и опрокинуть бак. Моя же идея оказалась куда проще и эффективней. Найдя поблизости обломок увесистого и длинного куска трубы, я начал выбивать им камни из-под основания шара. Спустя полчаса танцев с бубном шар покачнулся, немного покатился и, оперевшись на основание люка, остановился как вкопанный. Шмелёв, взяв свой топор и достав из сумки лампу, полез внутрь – как он сказал, проверить обстановку. Через минуту он вылез со словами, что там всё идеально, схватил свою сумку и снова забрался внутрь, позвав меня за собой. Забравшись, я увидел, что доктор уже приготовил лежбище, закрепив в изголовье фонарь, а сам сидел, нанизывая на железный пруток куски чудо-птицы. Выбираясь из шара, он сказал, что я могу поспать, а через часов пять будет моя очередь дежурить.

Разбудив меня, как и обещал, через пять часов, Шмелёв протянул мне большой кусок мяса и срез какого-то растения оранжевого цвета, похожего на бамбук. В нем была вода. Доктор сказал, что эти растения накапливают в себе воду, и она в них чистая, как после угольного фильтра. Никогда бы не подумал про Шмелёва, что он так умеет выживать в экстремальных условиях. Когда он работает в лаборатории, это самый спокойный и уравновешенный человек, которому всегда есть что сказать, а здесь – это худощавый возрастной «Рембо». Видимо каждый раз, когда Шмелёв уходил в отпуск и уезжал на охоту в Сибирь, ружьё он с собой не брал, а добывал медведей голыми руками. Закрыв люк, доктор уснул, а я уселся рядом с лампой заряжать телефон.

Утром, когда первые лучи солнца начали пробиваться через крышку люка, меня начало клонить в сон. И, почти задремав, я услышал приближающиеся женские голоса, говорящие на местном языке. Я уж было подумал, что мне опять сниться сон, но эти мысли развенчали шаги, которые стало слышно вслед за голосами: они приближались. Я очень тихо наклонился к Шмелёву и, закрыв ему рот, потихоньку стал его будить. Когда он открыл глаза, я обратил его внимание на голоса и шаги. В щели, через которые пробивался свет, можно было рассмотреть два силуэта в белых одеждах, которые ходили и осматривали наше место стоянки. Шмелёв беззвучно открыл люк и, взяв с собой топор, медленными, бесшумными шагами направился к громкоговорящим незнакомкам. Я поспешил, не привлекая к себе внимания, за доктором. Подкравшись, Шмелёв хотел схватить за шею одну из них, чтобы завладеть ситуацией, но его план был обречен. Какое-то невидимое силовое поле остановило его в сантиметрах тридцати от тела, и зашипевший звук, который это сопровождал, привлёк внимание его жертв. Незнакомки, увидев грязного, ободранного дикаря, пытавшегося на них напасть с заостренной дубиной, активировали свои «шайтан палки» в копья и только хотели стрелять в доктора, как между ними выскочил я.

С поднятыми руками, держа в одной телефон, я жестами пытался объяснить, что не надо в нас стрелять. Передо мною стояло две невысокие, стройные девушки в белых кожаных костюмах. Лица у них были скрыты за яйцевидными шлемами с непрозрачным стеклом, а грудь опоясывала портупея с кучей светящихся приборов. В руках у них были копья, почти такие же, как и моё. Приложение на телефоне я установил в быстрый доступ, пока сидел ночью на дежурстве, и, как оказалось, не зря. Нажав на одну кнопку, я включил переводчик и попытался объяснится перед теми, кто был готов нас уничтожить.

После недолгого рассказа о своих приключениях я убедил девушек в нашей безобидности, и копья были сложены, а шлемы сняты с голов. Перед нами стояли молодые красивые брюнетки, с миловидными чертами лица, вызывающими доверие. Единственное, что сразу привлекало внимание, это их глаза с абсолютно чёрными радужками. Когда они смотрели, становилось жутковато.

– Как вы здесь оказались? – спросила одна из них.

И тут наш доктор подскочил, расчесав рукой засаленные и растрёпанные волосы, произнес кучу извинений за нападение и попытался выдвинуть несколько теорий нашего перемещения в это место. Мне пришлось прервать его пернатость и постараться расспросить больше о них. Я задавал вопросы аккуратно и старался ничем не оскорбить наших новых знакомых. Они переглядывались между собой, смотрели с недоумением на нас и, судя по всему, не понимали нас, наш язык, наши вопросы, и очень пристально смотрели на коробочку, которая переводила наш неохотно складывающийся разговор. Спрашивал я совершенно о разном: чем они в развалинах занимаются, не попадались ли им такие же, как и мы, ну и где мы сможем получить какую-либо помощь. Но на все тирады слов, которые, захлёбываясь, переводил телефон, они задавали один и тот же вопрос – как мы здесь оказались. Я ответил:

– Не знаю, не знаю, как мы сюда попали, где мы и что нам дальше делать. Помогите нам, пожалуйста.

– Ну хоть кто вы, знаете? – спросила одна из них, слегка улыбнувшись, на что вторая посмотрела на коллегу со всей строгостью.

Наконец, они предложили свою помощь. Приказали следовать за ними, и мы, не имея других вариантов, отправились в том направлении, какое нам указали. Я чувствовал себя пленным, нас конвоировали две красивые девушки – звучит, как начало фильма для взрослых? К сожалению, это было не так. Идущая впереди девушка постоянно оглядывалась, соблюдая предосторожность от наших действий, замыкающая конвой внимательно вслушивалась в перевод нескончаемой болтовни Шмелёва.

Мы двигались около получаса, пока странная мелодия не остановила нас. Она звучала как что-то фоновое, как мелодия, которая звучит, когда ставишь телефонный разговор на удержание. Но в момент, как она зазвучала, девушки встали на колени и опустили головы, а Шмелёв упал на землю, затыкая уши. Один я стоял и осматривался, не понимая, что происходит. Одна из девушек дергала меня за штанину, показывая жестами, что я тоже должен встать на колени. Я послушался и поднял глаза на небо, откуда и раздавалась мелодия. Там на приличной скорости скользил небольшой корабль – не самолёт, а именно корабль, с полноценной корабельной, обтекаемой, немного приплюснутой палубой. На верхней палубе виднелись две блестящие трубы, из которых шлейфом валил белый дым, а по краям корабля свисали два, почти во всю длину, баллона. Сам корабль был белого цвета с позолоченными вкраплениями. Он летел по небу, игнорируя законы физики, и издавал эту странную мелодию, которую я когда-то уже слышал. Когда он пролетал над нами, девушка одёрнула меня ещё раз, и я, как они, опустил голову. Лишь только удалившись, корабль перестал наводить страх на наших спутниц, а доктор перестал биться в припадке. Встав и отряхнувшись, я начал расспрашивать, что или кто это был, и почему мы перед ними склонились. Переглянувшись, девушки сказали:

– Вы и правда не с этой планеты. Звук, который гудел у нас в голове, это зов предков. Управляют лодкой забвения служители древней крови, они наблюдают за порядком на Гуларе.

– Что это за с ума сводящий звук был в моей голове?! – выдал доктор, пытаясь привести себя в порядок. – Более жуткого гуда в ушах и голове никогда не испытывал.

Немного придя в себя, мы продолжили свой путь. Топая неспешным шагом, я расспрашивал про этот гуд наших спутниц и попытался им объяснить, что слышал только мелодию, звучавшую из корабля. В этот момент я ощутил удар по ногам, который сбил меня, а сверху на моей груди оказалось колено девушки, идущей сзади. Придавливая меня коленом, она кричала на меня так разъярённо, что телефон не успевал переводить. Понять я только смог лишь то, что я не мог слышать мелодию, ещё что-то про древнюю утерянную кровь и почитаемых избранных. Прокричавшись, она пригрозила мне чем-то похожим на нож и слезла с меня. Шмелёв подбежал ко мне и, подняв, шёпотом попросил не злить их.

До места назначения мы шли молча, не разговаривая, не задавая вопросов. Спустя полчаса мы пришли к месту проживания девушек. Это был контейнер на мощных колёсах, обвешанный системой жизнеобеспечения. Колеса были парные, и находились на трёх мостах. Кабины водителя и окон не было вообще. Вокруг дома на колёсах был разложен полноценный лагерь – человек так на двадцать, а не на двоих. Нас со Шмелёвым посадили за небольшой столик, стоявший у входа в передвижную крепость. Одна из хозяек принесла нам какой-то запеченной еды. На тарелке лежала зелень, если можно назвать это зеленью, так как растения здесь были всех цветов радуги, кроме зелёного, и куски мяса, или чего-то похожего на консервированное мясное блюдо – не буду даже задумываться, что за зверь был обладателем этого.

– Вам немного еды, и размещайтесь в нашем лагере. – сказала Азала. Именно так её называла вторая девушка. Увидев даже небольшое гостеприимство, Шмелёв не удержался и, как кавалер перед кисейной барышней, начал кружиться и всячески ухаживать за хозяйкой. Меня такая картина немного смутила и я, взяв тарелку, молча удалился, присев на большое колесо, видимо от их машины. Оно лежало на краю визуально выделяющейся территории лагеря. Близился закат – первый закат, который я встречаю не связанный и не сидя в бочке, а в руках ещё что-то горячее и съедобное – совсем неплохо.