Громко хлопнула дверь хижины. В комнату вошёл тот, кто меня спас. Он молча сел за стол и принялся разглядывать мои вещи. Я же пытался с ним поговорить, пытался как-то объясниться. Не обращая на меня внимания, он перебирал мои пожитки. В тот момент, когда он взял в руки телефон, я крикнул на него. Это привлекло его внимание, и через несколько секунд он сидел напротив меня и тряс перед моим носом телефоном. Я головой и движениями пытался объяснить, чтобы он освободил мою руку. Когда он сделал это, я жестами попросил телефон. Он швырнул телефон в мою сторону, я как вратарь прыгнул за ним, не дав ему упасть. Быстрыми движениями я включил его и попытался найти программу, но яркий экран и перемещающие значки привлекли его внимание. Он подошел и хотел забрать телефон, но я свернулся комом и быстро включил программу в режим перевода. Я кричал и просил его остановиться, и он это сделал. Телефон перевёл мои крики. Испугавшись или удивившись маленькой говорящей коробочке, он не знал, что делать и просто отошёл на шаг назад.

Успокоившись, я начал медленно объяснять кто я и задавать свои вопросы. Выслушав меня, он наклонился к диковинной для него штуке, которую я держа на вытянутой руке, снял платок с очками и начал говорить. Слушая, я разглядывал его лицо, которое пересекал большой шрам – правый глаз был заменён механическим протезом, а борода была не короче платка, которым он закрывал лицо. У нас завязался разговор через телефон – переводчик, поначалу переводивший слова в неопределенную форму, учился и переводил всё лучше. Протянув мне руку, он усадил меня за стол, затем вышел за дверь и вернулся с котелком какого-то варева. Поставив на стол две медные миски, разлил из котелка по ним похлёбку. Подвинув одну из них ко мне и дав странную искривлённую ложку, продолжил говорить со мной через коробочку, совмещая с трапезой. Ему понравился процесс разговора со мной через телефон, это для него видимо было чем-то особенным.

Похлёбка была кисло-сладкая, с солёным послевкусием – довольно странный продукт, однако отказаться от которого я не мог. За разговором с хмурым собеседником я выяснил, что звали его Наг, и являлся он охотником. Охотился и жил этот загадочный собеседник на окраине древних развалин, которые остались от величайшего города знаний и света. Этот город был разрушен много тысячелетий назад, а причина разрушения банальна и проста – человеческая алчность и жажда власти. На развалинах можно находиться, имея разрешение, которое выдаёт хранитель древней крови. Имеют такие разрешения только он, пять мусорщиков и два учёных, которые занимаются поднятием древностей. Мусорщики разбирают завалы и увозят найденное на переработку, историки следят за ними, чтобы не прозевать какой-нибудь артефакт. Ну а он занимается выловом разных животных, которых тянет в развалины как магнитом. Нашёл он меня после ярких вспышек, произошедших в разных концах долины древних. Ближайшая была в районе развалин бывшего храма света, где по крикам он меня и обнаружил.

Слушая Нага, я не мог оторвать взгляда от его механической руки, которая выглядывала из-под рукава плаща. Отражая металлическим блеском, рука своей конструкцией была очень похожа на руку профессора, только с той разницей, что на ней было много грубых и больших деталей. Но пользовался он своим захватом не хуже, чем живой рукой.

Доев угощение и наминая удобную, кстати, ложку в руке, я решил рассказать о том, как я попал в эти развалины. После моего повествования у него, видимо, сложилось впечатление, что я чокнутый и забрёл в запретную зону по ошибке. Хотя когда он разглядывал мои странные пожитки, лежавшие на столе, у него в глазах пробегали искорки доверия. Наг рассказал, какие животные водятся в долине, то, что иногда попадаются и редкие, махнув рукой в тёмный угол. Их он ловит и отвозит в город Древних, где животных раскупают на торгах для разных целей и задач горожан. Я попросил разрешения посмотреть на то, что скрыто в темноте. Наг взял лампу и пошёл вглубь, развеивая тьму зелёным светом. В углу я увидел клетку с толстыми прутьями, размером приблизительно полтора на полтора метра. В ней скрывался меховой шар, именно так я могу описать то животное. Называли его «рухет». Это было животное, похожее на шар, с большой пастью и выпученными как у рыбы глазами. Пасть была усыпана множеством мелких и острых зубов, под пастью виднелись мощные две лапы с крупными когтями. По спине, поверх меха, проступали костяные плоские пластины, а в конце создания виднелся недлинный, но мощный хвостик с костяным наростом как у анкилозавра. По всему виду, оно передвигалось или прыгая на двух лапах, что вряд ли, или катясь как шарик. Глядя на него, я вспомнил детский фильм ужасов про зубастиков, который смотрел, будучи маленьким. Это животное вместо того, чтобы рычать и реветь, щебетало как соловей. Ударив ногой по клетке, охотник повёл меня обратно к столу. Наг сказал, что собирается везти рухета в столицу, и что я могу присоединиться к нему. Я отказался. Собирая свои вещи со стола, не забыв аккуратно проверить геккончика, я поблагодарил Нага за помощь и приют. Ему я объяснил, что хочу найти своих друзей, которые, видимо, находились где-то рядом в долине. Я поподробней попытался разузнать про вспышки, которые произошли ночью, и выяснить приблизительные местоположения этих свечений.

Передо мной открылась дверь, и яркий, слегка фиолетовый свет ослепил меня. В дверь первым прошёл Наг, ненадолго спасая мои глаза от света своей тенью. Я вышел из домишки, и картина, которую я увидел, поразила и испугала меня. Страх того, что я перестал понимать где я и что мне дальше делать, сковал всё тело. На подкошенных ногах я присел на землю и уставился в небо, так как такого неба на планете Земля я не мог увидеть. Вдалеке светило яркое солнце, планету опоясывал пояс астероидов фиолетового цвета, от которых видимо отражённый свет, смешиваясь с солнечным, и давал фиолетовый оттенок. На внешнем краю астероидного пояса, справа от солнца виднелся на треть разрушенный спутник планеты, из осколков которого и образовался пояс. По небу летели то ли насекомые, то ли динозавры, то ли птицы. Вдалеке виднелись похожие на большие дирижабли объекты. Домик охотника как смотровая вышка стоял на вершине холма, с которого можно было увидеть всю долину. Красный песок и каменные холмы мне напомнили земли Канзаса. В подножье холма находился разрушенный город со зданиями, непохожими своей архитектурой на земные. Выполнены они были из больших белых камней, а причудливые формы зданий, прорисовывающихся в своих развалинах, показывали полное отсутствие геометрии в их построении. Над развалинами летал странный квадратный предмет, размером с грузовой автомобиль. Как и за счёт чего он летал, я даже пытался понять – голова и так забита кучей разных непонятностей.

Меня выдернула из моих мыслей железная клешня охотника. Иди! – прозвучало из моего телефона лежащего в кармане. Придя немного в себя, я проследовал за Нагом. Он подвёл к плоскому камню, на котором была нарисована карта долины, и обозначил места вспышек, которые он видел ночью. Я сфотографировал карту, заодно сделал совместное фото с моим спасителем, чего он немного испугался, увидев себя в говорящей коробочке. Охотник дал мне с собой странную медную палку с делением по середине, и сказал, что это поможет при опасности. После вопроса как мне это должно помочь, он показал жестом, что ее нужно повернуть в разные стороны по шву.

Собравшись и поблагодарив Нага за его помощь и гостеприимство, я отправился по спуску к развалинам долины. Вниз уходила узкая, каменистая тропинка, по которой на вид давно никто не ходил. Спуск был крутым и приходилось ползком проходить некоторые участки тропы. Когда я спустился к подножью холма, то присел отдохнуть. Мне нужно было обдумать, куда идти и с чего начать свои поиски. Я достал из сумки геккончика, дав ему воды и масла, посидел с ним и немного полюбовался каменными развалинами. Потом сам себе скомандовал «в путь» и, сориентировавшись на карте телефона, отправился в ближайшую точку, где была отмечена вспышка.

Пока я пробирался по разным древним завалам, сам себе говорил: «Смотри, Джон, это же мечта любого археолога. Копайся в древностях, пока не отваляться руки, это же инопланетная цивилизация!». Но на данный момент мне нужна была поддержка кого-нибудь с моей земли, и я очень надеялся найти хоть кого-то. Карабкаясь наверх, перелезая через высокие стены, скользя вниз по замысловатым и изогнутым остаткам зданий, аккуратно пробираясь под завалами, я старался ничего не разрушить. Очень странно было то, что все здания выглядели так, как будто были разрушены не больше года назад, хотя охотник сказал, что прошли тысячи лет. Пока я пробирался сквозь завалы, мне попадалась разнообразная утварь когда-то проживающих здесь людей. Очень много вещей, о применении которых я не имел малейшего понятия. Шагая вперёд, я разглядывал одну за одной: попадались и искривлённые ложки, вроде той, которую я опробовал в деле и которая оказалась действительно удобной в использовании. По пути к первому месту вспышки мне попался кристалл, в точности такой же, какой мы нашли во время раскопок. Мысли о том, как цивилизации связанны между собой, да и как я попал сюда, не отпускали меня.

Подходя к месту, обозначенному на карте охотником, я обратил внимание на время, которое я потратил на дорогу. Прошло часов шесть, и я боялся, что не успею дойти до обозначенной точки, но солнце продвинулось по небу всего на четверть своего дневного хода. Значит, время здесь идёт по-другому. И пока я шёл, высчитывая время приблизительной длительности дня, меня кто-то схватил из-за спины и потащил назад. Уронив на землю, он заткнул мне рот ладонью и показал пальцем, чтобы я соблюдал тишину. А я, придавленный коленом доктора Шмелёва, ощущал радость и небольшой испуг, Да, это был доктор Шмелёв, только выглядел он сильно потрёпанным и исхудавшим, хотя, по моим ощущениям, прошло всего пару дней с момента, когда взорвался шар. Он сильно зарос волосами и был в царапинах и шрамах. Я услышал вибрирующий, немного булькающий звук, затем на нас начала наступать тень, которая, испугав меня, заставила прижаться к стене, за которой мы скрывались непонятно от чего. Вслед за тенью, над нами, я увидел пролетающий прямоугольный кусок железа. Это, по всей видимости был транспорт, выглядел он действительно как ровный кусок металл длиной метров десять, шириной и высотой около четырех. Ровные стены были усыпаны разными трубками, шлангами и кронштейнами. На дне прямоугольника помимо трубок, располагались восемь круглых двигателей, из которых зеленым пламенем вырывалось пламя. Ни окон, ни кабины на транспортнике не было.

Выждав время, пока пролетит этот транспорт, доктор схватил одной рукой меня за одежду на груди и потащил в каком-то направлении, немного пригибаясь. Мы бежали к разрушенному зданию, по виду раньше выглядевшему как шар. Быстро заскочив внутрь через расщелину в стене, Шмелёв закрыл её висящей над ней куском ткани. Резко развернулся ко мне и обнял со словами:

– Как же я рад тебя видеть, Джон!

На его глазах наворачивались слёзы. Он повёл меня в маленькую комнатку, в которой горела маленькая лампа, похожая на такую же, как у охотника в доме. Стены были исписаны вычислениями Шмелёва, а в углу была его импровизированная кровать, в виде наваленной кучи разных вещей из ткани.

Но как, почему он так выглядел, что с ним случилось, ведь мы не виделись всего два дня!? Все эти вопросы сыпались из меня непрекращающимся потоком, до момента, пока доктор не оборвал меня:

– Молодой человек, какие два дня? Я здесь уже три месяца! Вы хоть понимаете, где мы оказались?

Доктор нервно начал рассказывать, что произошло с ним за эти три месяца. Я не смел его прерывать, настолько он эмоционально описывал свои приключения. Но как же так случилось, что мы оказались в одном и том же месте, но в разное время. Шмелёв рассказал, как на него напали странные обезьяны с пятью лапами и о том, что в дальнейшем они оказались совсем ничего, вкусные. Охотничий опыт пригодился ему как никогда. О том, что на него охотятся странные люди с непонятным языком, пытаясь его поймать, и они летают в большой металлической коробке. Но самым страшным оказались маленькие паразиты, размером с кулак, которые выглядят как помесь паука с богомолом. Лапы этих маленьких тварей остры как бритвы, а место укуса гнид продолжает жечь и болеть дня три. Перемещаются они исключительно ночью, очень быстро, незаметно и стаей. А ещё они летают. Доктор как рейнджер у костра словно рассказывал страшилку в детском. Одно я понял – попав сюда, Шмелёв только и делал, что прятался и выживал. Он несказанно был рад собеседнику, и в эти минуты я был для него самым близким человеком.

Когда он успокоился, я расспросил его про записи и расчеты на стенах, которые были похожи на размалёванные стены комнаты из больницы для душевнобольных. Он мне рассказал, что пытался вычислить по звёздам, где мы находимся, но ничего толкового у него не выходило, так как некоторые звёзды совпадали, а некоторые отсутствовали. В дальнейшем он перевёл разговор на нескончаемые теории нашего появления на этой планете. Но все его теории отметались одна за одной сегодня обнаруженным расхождением – нашим разным временем появления на новой земле.

Все наши с ним разговоры и споры не привели ни к какому итогу, разве что мои мысли о расхождении времени погрузили доктора в новые расчёты. В комнате заметно потемнело, и Шмелёв быстрыми и отработанными движениями позакрывал дверь, окна и все возможные щели. Включил на всю мощность лампу и уселся с импровизированным топором в углу. Топор он смастерил из заточенного тяжёлого куска железа, добытого из развалин и увесистой на вид, изогнутой ветки, перевязав всё своими шнурками. Из-за реакции Шмелёва меня вновь начал одолевать страх. Достав из сумки палку, подаренную охотником, я взял и повернул её, как объяснил Наг, не зная чего от этого ожидать. В одну секунду палка из сантиметров тридцати разложилась в двухметровое копьё с кристаллом в виде наконечника.