СКАЙ ЛЕТТИ

Чувствую, что мне пора лечить нервы…

Тео. Да, тот самый Теодор Каттанео, который жестко меня ненавидит, пару часов назад довел меня до оргазма с помощью пальцев. Второй раз за одну неделю. Круто, правда? Я тоже так считаю…

Каждый раз я начинаю свои мысли, основываясь на животрепещущих фактах. В этот раз исключения и каких-то изменений не будет. Если бы у меня была возможность рассказать о каком-то скучном событии, которое могло бы произойти за время, пока я контактирую с Тео, я бы не нашла ни единого. Каждая встреча с ним имеет свои краски, которыми он изысканно разрисовывает картину восприятия моей жизни.

Мне больше не приходится скучать и забивать голову чем-то несуразным, лишь бы как-то освободить грязные мысли о моем здоровье. Все благодаря Тео. Все благодаря бурундуку, который умело взъерошивает каждую волосинку на моем теле.

Если бы не он, я бы даже не знаю, как проводила дни… Так что, в какой-то мере, я действительно благодарна ему.

Я не понимаю, как устроен его мозг, как он генерирует идеи и решает, каким будет его следующий шаг, и каким образом он еще может попытаться выбить из-под моих ног и без того неустойчивую почву, чтобы доставить себе удовольствие.

Удовольствие…

Как же мне было тяжело…

Тяжело? Серьезно? О чем я вообще?! Мне было хорошо!

Настолько, что я чувствовала себя так, словно мне снова дали возможность прожить короткий фрагмент из прошлого, когда все было иначе. Когда мы были молоды и влюблены. Когда он был нежен со мной. Когда я была… другой.

Но когда я получила то, в чем так остро нуждалось мое тело (и я сама, безусловно), с моего сознания спала гнетущая дымка, мешавшая воспринимать его идиотские фразы, вопросы и понимать смысл его действий.

И вот тогда, когда я одновременно была опустошена и доведена до предела, я решила ответить ему – поразить его нервные окончания и попытаться стереть с лица самодовольную улыбку кретина, которая ему шла и не шла одновременно.

Удалось ли мне стереть ее? Черта с два! Она, кажется, навсегда пришита к его губам…

Ах да, чуть не забыла о том, с чего все началось…

Поездка. На. Байке. Адреналин. Всплеск эмоций.

Дикий страх. Боль воспоминаний. Душевная смерть.

Как я умудрилась не рухнуть в обморок и не залить землю слезами – не знаю. Возможно, у меня не такой сильный страх мотоциклов, доходящий до паники, как я считала ранее…

Ложь.

Тошнота и приступы жжения в груди накатывали волнами. Тремор и учащенное сердцебиение усиливались с каждым набором скорости и резким поворотом, и не раз мелькала безумная мысль: «А не выпрыгнуть ли мне из собственного тела?» К счастью, я удержалась.

Всю дорогу я вцеплялась в его футболку, оставляя на ткани следы пота, закрывала глаза и тихо повторяла себе: «С тобой все будет хорошо, Скарлетт Скай, если ты не дашь ему увидеть страх в своих глазах». Эти хлипкие мантры все же работали: дыхание стабилизировалось, паника отступала до управляемого уровня. Или все дело в том, что Тео держал меня за руку?

В ту секунду, когда его ладонь лежала поверх моей, сжимала ее, не отпуская до самой остановки, во мне расцветала увядшая уверенность, что все будет… нормально.

Не знаю, как я выдержала все это, но, похоже, все прошло удачно. Знаю лишь одно – Тео просто так не оставит эту историю с моей симулированной «симуляций», и обязательно решит сделать что-то такое, что снова заставит меня до трясучки в мышцах желать его прикосновений.

Он обязательно ответит мне за мои умения красноречиво и безжалостно выстраивать логичные, болезненные цепочки аргументов, которые тревожат его мужское самолюбие.

Что ж, готова ли я к очередному заходу? Думаю, да.

Поднявшись на второй этаж, я задерживаюсь в дверях у своего кабинета, предполагая, что за время, пока я добиралась до работы, Тео мог придумать очередную порцию своих действенных «вкусняшек».

Осторожно толкаю дверь и резко отхожу в сторону. Жду, когда что-то произойдет. Но ничего – ни посторонних звуков, никаких криков, никаких нападок, ничего прочего.

Схватившись за дверной проем, заглядываю в кабинет, осматриваю его и, не увидев ничего необычного, вхожу внутрь. Но когда подхожу к столу, обнаруживаю нечто, что вызывает не столько удивление, сколько потрясение.

На полу, у кожаного кресла, стоит большая коробка – матово‑черная, перевязанная насыщенной алой лентой. Предположить, что находится внутри, не так просто: по размеру – микроволновка, по ощущениям – отрубленная акулья голова.

В горле собирается вязкая слюна, слизистая пересыхает от привкуса беспокойства: это не подарок для меня, это не платье или еще что-то приятное. Очевидно, что это не так.

Так, стоп! А с чего я вообще решила, что это мое? Может, кто-то просто отнес эту вещь в шкаф для ненужного хлама, а я уже прописываю в голове сценарий, как пойду к Тео и швырну эту коробку ему в лицо со словами: «Мне от тебя ничего не нужно, придурок! Ничего, кроме твоих денег».

Но все-таки любопытство берет верх, и я опускаюсь на колени и прислоняю ухо к крышке. Тихо. Значит, бомбы там нет. Это уже довольно-таки неплохой знак.

Поднимаю пальцы и несколько раз стучу – ничего. Развязываю ленту, и стенки коробки, которые неплотно прилегали друг к другу, раздвигаются в стороны. Как хорошо, что я уже на коленях… будет проще ползать и пытаться найти глаза, которые от увиденного вылетели из отверстий и затерялись где-то на полу…

Это. Что. Еще. За. Хрень?!

Застываю. Смотрю, не моргая. А потом все-таки зажмуриваюсь, желая дать себе возможность убедиться в том, что это реальность, а не плод моего воображения.

Но, увы, сколько бы я ни моргала, ни терла глаза и ни щипала себя за щеки – она не исчезает. Она по-прежнему лежит на своем месте и, кажется, смотрит на меня с ожиданием. С ожиданием чего? Моего крика? Побега?

Ее голова чуть приподнята, шея ровной цепочкой переходит в черно-коричневое с карамельными пятнами туловище, свернутое в плотный клубок. Глаза выглядят такими холодными и сосредоточенными, будто я смотрю на два черных отполированных драгоценных камня. Она, несомненно, привлекательна снаружи, но также, несомненно, внушает мне легкий ужас.

Дыши, Скай. Просто выдохни. Она не опасна. Он же не мог привезти сюда ядовитую змею? Хотя, кажется, я уже ничему не удивлюсь…

Я медленно касаюсь ее пальцем и тут же отдергиваю его, когда длиннотелое существо сжимается от моего прикосновения.

Так, спокойно!

Я закрываю глаза и плавно выдыхаю. Открываю их, снова смотрю на нее и мысленно перечисляю факты, которые как-то могут успокоить меня и помочь принять всю силу «любви» Тео.

Первое – по моему предположению, она не может быть ядовитой.

Второе – если я все-таки ошибаюсь, надеюсь, что мне помогут в больнице.

Третье – плевать! Я не из пугливых ведь, да?

Вытираю вспотевшие ладони о ноги, тянусь обеими руками к змее и тихо обращаюсь к ней:

– Та-а-ак, иди ко мне, крошка. Я тебя не обижу. Ты, пожалуйста, тоже постарайся не обижать меня.

Внутри все трясется, снаружи – демонстративная доброжелательность с крошечными каплями уверенности, что все будет хорошо.

Когда змея оказывается в моих руках, я, ощущая каменность во всем теле, поднимаюсь с пола, усаживаюсь в кресло и осторожно кладу ее себе на колени. Моя ладонь опускается на туловище, и я начинаю гладить ее, как маленького котенка. Я знала, что я странная, но чтобы настолько…

По мере того, как течет время, контакт налаживается легче: дрожь отступает, на ее место приходит неадекватное в этой ситуации умиротворение и зачатки смеха. Я могла бы сидеть так и дальше, рассказывая своей новой подружке истории из прошлого, но…

Дверь резко распахивается, и в кабинет вваливается Тео с маленькой коробочкой в руках. На его лице сначала играет самоуверенность, затем горит удивление: взгляд падает на открытую коробку, затем скользит на меня. Когда он подходит ближе и видит, что я делаю, его брови взлетают вверх.

– Это что такое?

– Это? – киваю на змею. – Это мое тотемное животное. Разве не в этом был твой низкосортный намек? Я оценила. Мы, кстати, уже подружились.

– Скарлетт, это живая змея, ты ведь понимаешь? – он, кажется, искренне удивлен. – Где ты ее взяла?

– Я? – усмехаюсь я, пораженная его вопросом. – Разве это не твой тупой юмор?

– Нет, мой тупой юмор вот, – говорит он, бросая на стол небольшую бархатную коробочку темно-зеленого цвета. – А то, что ты сейчас так нежно трогаешь, не моя работа.

Напряжение прокатывается по костям: если это не он, то кто рискнул так беззастенчиво издеваться над моей нестабильностью? Сердце стучит громче, ладони снова становятся влажными, но я свожу это к адреналину – и к злости.

– Скарлетт, сейчас осторожно, постарайся не двигаться. Я заберу ее и переложу обратно. Она может быть опасной, – ровно говорит он, в его голосе слышится ложная забота, от которой мне не становится легче.

– Если это шутка, Тео, я тебя убью.

– Я похож на идиота, который будет так странно шутить? – спрашивает он, слегка нахмурившись. – Не двигайся, сказал.

Он перекладывает змею туда, откуда я ее взяла, и я, чувствуя себя на грани болезненного отвращения, подрываюсь на ноги и подхожу к окну, упрямо пытаясь ровно дышать.

Какой же идиотский поступок я только что совершила…

– Ты в порядке? Она не укусила тебя? – он подходит ближе и, развернув меня к себе, осматривает лицо так, будто пытается прочесть там ответ на какой‑то простой вопрос. – Все нормально, Скай?

Чем больше его тревоги, тем глубже мои подозрения: уж слишком постановочно все это выглядит. Склонив голову, я хмурюсь и пристально вглядываюсь в его глаза, ищу выцветшие от лжи искорки, но не нахожу явных улик. И все же что‑то в его манере – в том, как он расставляет слова, подбирает интонацию и как ловко отвлекает взгляд – подсказывает мне не доверять ему.

Мне не приходится долго наслаждаться его лжезаботой, мои сомнения развеивает человек, который сначала стучит в дверь, а потом врывается в кабинет и, заикаясь, говорит:

– Мистер Каттанео, извините, я забыл оставить вам…

– Не стоит, – торопливо отвечает Тео, не отрывая от меня глаз, но парень все же продолжает:

– Это важно. Вам просили передать вот это.

Я выглядываю из‑за спины Тео и вижу, как этот парень поднимает брошюру, затем кладет ее на мой стол.

Чувствуя на плечах теплоту ладоней Тео и до сих пор слыша отголоски его переживательных вопросов, мне едва удается не распустить смех от абсурда происходящего.

Я возвращаю свой взор на своего бывшего, обхватываю его запястья обеими руками и отдергиваю от себя.

Он пытается схватить меня за запястье, но я отмахиваюсь, в спешке подхожу к столу, беру бумажку и читаю заголовок, написанный крупными буквами: Правила ухода за королевским питоном.

Королевский питон, значит? Потрясающе.

– Скажите, он ведь не ядовитый? – спрашиваю у парня, чуть приподнимая бровь.

– Нет, конечно же нет, это питон. Все согласно заказу. Темно‑зеленая самка, возраст шесть месяцев. Доставлена по спецификации, без признаков агрессии и без ядовитых факторов, – деловито отвечает парень, продолжая уверять меня, что в помещении все-таки присутствует один идиот.

– Спасибо, можешь идти, – ровно говорит Тео, выпроваживая парня за дверь и закрывая ее.

Он стоит спиной ко мне, и я уже не сдерживаюсь от желания рассмеяться. Представляю, как он неловко чувствует себя сейчас. Хотя-я-я… Тео и неловкость – вообще несовместимы.

– Так что, говоришь, ты не идиот, чтобы так шутить? – усмехаюсь я, обдувая свое лицо брошюркой. – Бурундучок продолжает играть, но запамятовал обговорить условия игры? Поэтому ты так расстроен? Ты бы хоть сообщение написал, что мне нужно испугаться и орать на все здание, чтобы ты спас меня, о великий укротитель змей.

– Молчи, Скарлетт, – шипит он, медленно оборачиваясь ко мне.

– Что так? – брови удивленно сводятся к переносице, и я плавно присаживаюсь на край стола, закидывая ногу на ногу. – Ты хотел напугать или ввести меня в ступор, но не ожидал, что я закалена к твоему юмору? – интересуюсь я, покачивая носком туфли. – В следующий раз, если вдруг захочешь вызвать мою панику: помести себя в коробку и запечатай ее в полиэтиленовую пленку. Вот тогда я точно потеряю сознание и дар речи от ужаса.

– Я купил ее для себя, – ровно произносит он, складывая руки на грудной клетке.

– Да ладно? – хмыкаю я.

– Кабинеты перепутали. Твой подарок был немного другим. – Он кивает на стол, и я, проследив за его взглядом, вижу коробочку, с которой он вошел сюда.

Моя рука настороженно и пытливо тянется за вещью. Пальцами аккуратно открываю ее. Внутри лежит тонкий серебристый браслет в виде змеи с зелеными камнями на месте глаз. Новая шкала хмурости пробегает по моему лицу.

– И что это такое?

– Оплата за раздвинутые ноги, Скай.

– Мне не нуж… – начинаю я, уже собираясь вываливать на него обвинения о том, что я не такая и не буду принимать от него такие «подарки». Но резко прерываюсь, поняв, что ему не обязательно слушать ненужный монолог.

Я достаю браслет и бросаю коробку на стол, как ненужную вещицу. Лениво обволакиваю запястье дорогостоящим на вид материалом и обращаю взгляд на Тео, который внимательно следит за моими действиями.

– Великодушно благодарю. Поможешь застегнуть?

– Сама справишься, – хмыкнув, отвечает он.

– Ладно.

Закусив нижнюю губу, я прислоняю запястье к бедру и пытаюсь подцепить замок – делаю вид, что у меня не получается, и тяжело вздыхаю. И тогда он стремительно подходит ко мне, обхватывает мое руку своими пальцами и тянет на себя. Мой кулак ударяется о его грудь, и я плавно разжимаю его, упираясь ладонью о напряженную мышцу слева и лукаво смотря в его красивые глаза.

– Ты еще не устал проигрывать, Тео? – интересуюсь я, опираясь на одну руку и плавно съезжая ближе к краю, ближе к его бедрам. – Правда думал, что у тебя получится обмануть меня?

– Случаются оплошности – думать перестаю, когда ты рядом, – произносит он и, не обращая внимания ни на мои прикосновения, ни на мою близость, защелкивает замок и отходит.

– Змею заберешь? – спрашиваю, кивнув в сторону чешуйчатой.

– Хочешь себе оставить?

– Не-а, давай, как-нибудь без меня, окей? – усмехаюсь я, спрыгивая со стола и подходя к креслу. – А ты, раз решил завести себе эту крошку, постарайся не убить ее в первые сутки.

Тео подходит к коробке, поднимает ее и выходит за дверь, так ничего и не ответив мне.

Что ж, наверное, это и к лучшему – пусть остаток дня он тоже молчит.

Я открываю ноутбук и собираюсь утопить день в подкасте – позволить голосу другого человека заполнить пустые промежутки между работой и желанием оказаться дома. Но мне удается только ввести в поиске запрос, как дверь снова открывается, и в кабинет входит Тео с горой папок.

Он подходит ко мне и одним резким движением бросает их на стол – мои глаза, кажется, начинают слезиться от этого потока воздуха (или от количества макулатуры, которую он вряд ли принес сюда для того, чтобы она просто полежала).

– Что это? – спрашиваю я, указывая пальцем на этот бумажный взрыв.

– Это твоя работа, Скарлетт, – спокойно, наигранно ласково произносит он. – Ты ведь не думала, что она будет заключаться только в том, чтобы ты приносила все, что я прошу, и баловала меня своей покорностью?

– Не думала, – отвечаю коротко, уголки губ играют едва заметной улыбкой, когда я поднимаю одну из папок. – Ждала, когда ты загрузишь меня по полной нормальной работой.

– У тебя есть неделя, чтобы разобрать и отсортировать все контракты по алфавиту и по актуальности.

Его голос становится деловым, без прежней мягкости и иронии.

– После этого найдешь место для афтерпати музыкантов нашего лэйбла. Все должно быть камерно: никаких бесконтрольных входов для фанатов и посторонних, но при этом достаточно пространства, чтобы артисты могли нормально разместиться, дышать и спокойно отдохнуть. Поняла?

Я смотрю на количество работы, потом раскрываю ту, которая была в моей руке, и щурюсь, будто буквы и цифры уменьшились умышленно, чтобы смеяться мне в лицо. Убейте меня кто-нибудь – нормально ли, что на каждой строчке – крошечный шрифт, или мое зрение решило уйти в отпуск именно сейчас?

Неделя.

Да он определенно издевается надо мной. Это не просьба – это ультиматум, выверенный до секунд. Как бы мне ни хотелось, сделать все это в такие короткие сроки – почти подвиг. Но кто я? Правильно: Скарлетт Скай, Скай Летти – та, кто идет до самого финала, даже если кровоточат глаза и опускаются руки.

– Ты меня услышала? – повторяет он, наклоняясь над столом к моему лицу.

– Да.

Кивнув, он идет к двери, останавливается, поворачивается, и в последнем броске слов – привычная издевка с такой же привычной ухмылочкой самодовольного мерзавца:

– И принеси мне холодный кофе с карамельным вкусом. Время уточнять надо или сама понимаешь, что у тебя его нет?

– Снова предупреждение? – уточняю я, мило улыбаясь и сдерживая желание запустить уголком одной из папок ему в глаза. Да-да, в те самые, красивые.

– Все зависит от тебя и твоей скорости, Скарлетт Скай. Поторопишься – и ничего не будет, – спокойно отвечает он, и дверь за ним закрывается.

Я откидываюсь назад на спинку кресла, ладони ложатся на лицо, и изнутри вырывается беззвучный крик – тот, который не требует воздуха. Хочется перемотать время вперед и вытащить себя из этого дерьма, где я – и декоратор, и бухгалтер, и организатор, и доставщик. Хочется просто избавиться от него и его требований и просто жить.

Вся неделя проходит в компании крошечного шрифта, ноутбука и бесконечного ввода данных. Я перебираю папки, сортирую, маркирую, но с каждой минутой список задач растет, не уменьшаясь.

Параллельно я начинаю поиски места: пролистываю площадки, пишу менеджерам, в голове рисуется план расстановки мест, проверок безопасности, потока гостей – все должно быть выверено до дюйма, чтобы некто не докопался до моей работы.

Спойлер? Я найду это место. А он… он пожалеет, что решил дать мне это задание, если допускал мысль, что я струшу или не справлюсь.

Я – справлюсь! Но не факт, что Тео оценит мои старания…