ТЕОДОР КАТТАНЕО

Чувствую, что я становлюсь неадекватным…

Если задать самому себе максимально простой вопрос и попытаться как-то логично объяснить, что вообще за хрень происходит со мной, то… я не буду этого делать. Не потому, что не хочу, а потому что не могу.

Я был уверен, что меня скоро отбросит на заводские настройки – не просто ублюдка, которым я являюсь по факту существования, а равнодушного ублюдка, которому очень глубоко плевать на ВСЕ!

Но как тогда трактовать то, что я делаю, когда рыжеволосая змея находится рядом?! Это «равнодушие»? Это, черт возьми, равнодушие?!

Идиоту будет понятно, что это влечение! При чем проявляется в таком масштабе, что меня мало ударить по роже за такое влечение…

Я не знаю, как она терпит меня. Не знаю, почему мое лицо за все это время было украшено лишь одним синяком – на носу. Мне казалось, она уже готова выколоть мне пальцами глазные яблоки, прокрутить их в мясорубке и запихать обратно… ногой.

Тяжело ли мне себя сдерживать? Да я уже не держу себя! Пускаю все на самотек. Откуда во мне столько дерьма внутри, которое я ей так вкусно преподношу словами, – я не знаю. Но какое это блаженное наслаждение – видеть ее, чувствовать ее, заряжаться ее энергией и обжигаться каждой искрой до парализации.

Я. Влип. По. Полной.

Настолько, что у меня бурлит во всем теле – и я не про ту часть, которая реагирует на ее внешность и ее формы. Я сейчас совсем про другое говорю.

Опасно ли это? Чертовски сильно опасно. И проявляется эта опасность в том, что я рискую увязнуть в еще большем дерьме.

Я пытался рационализировать свои ощущения, предполагал, что это просто распарывание прошлого, никчемный всплеск эмоций с моей стороны, который вскоре пройдет.

Прошел? Ага… я прошел мимо каждой попытки быть адекватным.

Ее эмоции начали цеплять те места, где хранятся эти тупые отговорки и пустые оправдания. В результате я оказался в состоянии, где моя мудацкая холодность стала слишком невыносимой.

Самое неприятное во всем этом – я начинаю терять контроль. Мои цели, мои желания достигаются, но при этом тянут меня на сторону, которую я не планировал принимать. И вот в этот момент я пришел к одной простой истине – бывшими становятся только те, кто готов дальше идти своей дорогой.

Готов ли я? Был. До встречи с ней точно был готов.

Готова ли она? Да, но я не позволяю. Не потому, что я плохой (хотя для нее я должен быть именно таким), а потому что не могу дать ей покой.

Я чувствую себя гребаным Хайдом, когда она находится в поле моего зрения. Внутри поднимается вулкан – смесь жажды и злости. Хочу расшатать ее границы: довести до предела, почувствовать дыхание, вцепиться, сжимать, жечь своими прикосновениями. И в этот же момент я все нахрен разрушаю, выплевывая резкие и жесткие слова, которые напрочь отличаются от того, что я делаю по отношению к ней.

Она – мой внутренний взрыв, катастрофа.

Секунда, и я уже не Я.

Еще секунда, и я становлюсь таким, от кого хочется бежать. Но она остается.

Иногда мне кажется, что единственный выход – бросится в воображаемую кислоту, что сожжет лишнее, слижет оболочку, оставит лишь спокойную, уравновешенную часть меня, которая умеет держать себя в руках.

Но вместо этого я продолжаю гореть.

В ту ночь, когда я заявился к ней с платьем, я не просто планировал сдержать данное себе же слово – подарить ей какую-то шмотку – я хотел сделать ей приятное – в своем стиле, так, как я умею, по-идиотски. Естественно, никакого влиятельного человека не существует. Точнее существует – я. И я хотел увидеть ее в нем.

Я потратил несколько часов на то, чтобы найти это чертово платье, которое идеально подходило бы оттенку ее глаз. И когда ни один магазин не мог мне помочь, я обратился к дизайнеру, который готовил под заказ это блестящее совершенство для нее около недели.

Удалось ли мне впечатлить этим Скай? Нет.

Удалось впечатлиться только мне… всем, что происходило в ту ночь. Начиная от вида ее тела, заканчивая тем, что очередная наша встреча завершилась горизонтальным положением с выплевыванием в лица друг друга порцию отменного вранья, который и ласкал слух, и заставлял сожалеть о каждом произнесенном слове.

Я не могу стереть из головы ту сцену, когда ей стало плохо. Я ощутил беспокойство в тот момент. Но если бы мое лицо и рот выдали немного больше, чем я им позволил, это было бы яркой демонстрацией того, что мне не все равно на нее. А она должна быть уверена в том, что я такой, каким она меня видит. С пьяными насекомыми в своей голове, которые пляшут вразнобой, я как-то самостоятельно разберусь.

Поцелуй. Они случаются по вспыльчивой инерции. Она заводит, выводит и уводит каждый мой нерв своими вспышками и потоками слов. А я… точнее, мой организм, просто реагирует на этот раздражитель таким образом.

Я не знаю, когда я буду удовлетворен и спокоен по всем параметрам – возможно, мне нужно придерживаться стабильной логики: трахнуть ту, что делает вид, что ты ее не привлекаешь?

Но это даже в моих мыслях звучит абсурдно и неправдоподобно – мне не нужно спокойствие, мне нужна жесткая турбулентность. И с этой девушкой она настолько ощутима, что я готов взрываться каждый раз, когда она улыбается, меняет правила моей же игры, а потом круто разворачивает сюжет наших взаимоотношений на невидимом покерном столе.

Что еще было интересного? О, могу поминутно рассказать о каждой встрече со Скай, но вернемся опять в ту ночь…

Конечно, я не собирался иметь больше никакой связи с ее, как выяснилось, соседкой. Когда она вошла в комнату Скай, я сразу же подорвался с кровати и ушел, сказав ей, что между мной и ней ничего быть не может. Получил ли я от нее награду? Естественно – домой добирался с ощутимыми покалываниями на щеке. Приятно…

Приглашение на свидание? Все было сделано для Скай. Вчера я написал Минт сообщение, что заболел – идиотская отговорка, которая сработала. А потом… то, что было потом привело к семичасовому анализу до самого утра, который дал мне только такое заключение – Скай меня хочет.

И ее красивый монолог «я подарю тебе свои стоны только, если ты дашь мне за это деньги» лишь подтвердил это.

Сложно ли мне заплатить ей за секс? Нет.

Но это не интересно. Стратегия «возбудить и оставить голодной», казалось бы, – лучшее решение. Но, увы, возбужденным и голодным по итогу остался я.

Ее провокация «пойду трахаться с кем-то другим» неплохо так всколыхнула меня на волне необузданного чувства, которое вызывало лишь злость.

Я знаю, что она блефовала. Но это не отменило факт, что ее реплика заставила меня вспылить.

Она меня бесит. Раздражает до жути. Убивает своим поведением. И до боли привлекает. Манит к себе похлеще магнита.

Когда тебя хотят все – это вызывает лишь кратковременную эйфорию. Совсем другое – когда тебя хотят, и при этом мастерски раскачивают на аттракционе с упоительным названием «трахну твою нервную систему». И второе – именно то, чего я добиваюсь.

Я скучал по этим ощущениям. Но мне мало.

С самого утра в моей голове живет одно четкое намерение: вернуть в жизнь Скай немного адреналина (если вы понимаете, о чем я). Возможно, это поспособствует ее раскрепощению по отношению ко мне и позволит мне получить от нее эмоциональную пощечину посильнее – я мазохист на такое.

Приступим к реализации задуманного…

Опершись о руль локтями, я слежу за входными дверьми и жду ее появления. Спустя двадцать минут вижу, как Скай медленно спускается по ступенькам, будто идет по усыпанному драгоценными камнями подиуму. Взгляд скользит по ее ногам, привычно облаченным в темную одежду, и я невольно вспоминаю ее слова о том, при каком раскладе они раздвинуться для меня.

Скарлетт останавливается и достает из сумки телефон, уделяя ему внимание и едва заметно улыбаясь. И эта улыбка бьет меня воспоминанием о том, когда она адресовала ее мне. Сейчас же – какому-то бродяге, с которым тут же начинает говорить, прислонив устройство к уху.

Что опять за чертовщина бушует внутри меня? Это зависть? Ревность? Или то самое «равнодушие»?

Провернув рукоятку, я с рывком начинаю движение и подъезжаю к ней, преграждая путь.

– Садись, – говорю я, кивая за свою спину.

– Нет, – отвечает она, расширяя глаза от удивления или еще какой-то эмоции, которая пока что мне непонятно. Она обходит меня, продолжая говорить по телефону.

Смотрю на припаркованную машину у обочины несколько секунд, глубоко вздыхаю и подъезжаю к ней вновь, демонстративно рыкнув мотором.

У меня нет тормоза в словах и действиях. Есть только педаль газа.

– Я сказал тебе сесть позади меня, Скарлетт Скай. Сейчас же.

– А я сказала тебе: НЕТ! Или ты не знаком с такими словами? – спрашивает она, прищурив глаза. – Я ножками дойду.

Она снова обходит меня, и я оборачиваюсь и громко говорю:

– Не вынуждай меня слезать с байка и насильно сажать тебя на него.

– Я тебе перезвоню, – говорит она собеседнику, отключается и, сложив руки на груди, продолжает: – Посади себя насильно на диету от своей самоуверенности. Ее слишком дохрена. Купил байк, чтобы скрывать свои комплексы? Что ж, неплохо. Кто-то оценит и впечатлится. Я – нет.

– Мне долго ждать? – не реагирую на ее сентиментальное замечание и бросаю ленивый взгляд на нее.

– Вечность, – закатив глаза, отвечает она.

Вечность…

Однажды я уже произносил это слово – и солгал. Никто и никогда не будет ждать кого‑то целую вечность. Слишком долго. Слишком не ценят это. Слишком опасно для самого себя. Это бессмысленно, и я рад, что понял это.

Вздохнув, ставлю подножку и слезаю с байка. Снимаю шлем и несколько раз трушу головой по сторонам, убирая волосы со лба.

Я замечаю, что Скай смотрит на меня с каком-то странным подтекстом. Подтекстом страха? От чего? От того, что я слишком прямо выражаю свои намерения?

Подхожу к ней ближе, мои руки с осторожностью надевают на ее голову шлем, пальцами приоткрываю визор и, немного наклонившись, смотрю в ее глаза.

– Никто не станет ждать тебя вечность, Скарлетт. У тебя была минута на принятие правильного решения, ты ею не воспользовалась, – улыбаюсь на одну сторону и подмигиваю ей, затем забираю из ее рук сумку и делаю шаг назад. – Садись.

Она прикрывает веки и молчит, будто обдумывает мое бескомпромиссное предложение. Ее длинные ресницы содрогаются, губы стискиваются в тонкую линию, а пальцы сжимаются в кулаки, едва заметно дрожа.

Хмурюсь, видя эту реакцию. Будто внутри нее прямо сейчас произошел взрыв атомной бомбы, поразив ее состояние до уровня зыбкой пустоты.

Она тут же распахивает глаза, смотрит в мое лицо с уже большей уверенностью, выдыхает и чего-то ждет. Чего? Особого приглашения?

Не разрывая зрительного контакта, я киваю на байк, и она, судорожно улыбнувшись, подходит к нему ближе.

Облизнув нижнюю губу на выдохе, разворачиваюсь и сажусь на транспорт.

Скай некоторое время стоит рядом, будто я предлагаю ей оседлать меня, а не мотоцикл. Хотя, уверен, если бы я предложил первое – она тут же выдумала бы что-то, что заставило внутренних пиявок смеяться до истерики.

Наконец, она садится – перекидывает ногу, но не цепляет меня ни коленом, ни рукой, ни грудью. Взглянув в зеркало заднего вида, я замечаю, что ее глаза сжаты, а тело чересчур сильно напряжено.

Ничего, Скай, скоро я тебя расслаблю.

– Давно ты начала бояться скорости, Скарлетт? – спрашиваю я, и она вдруг распахивает глаза, на секунду теряясь. Но тут же тянется пальцами к визору шлема и щелкает его с коротким, решительным звуком.

Это первый раз… Первый раз за все это время, когда она выглядит так, будто не знает, как реагировать. Что-то тут не так…

– Руки на живот, грудь к спине, Скай. Забыла простое правило адреналина? Чувствуй того, кто сидит спереди.

Я слышу, как она зло шепчет себе что-то под нос, но я сохраняю спокойствие, демонстрируя абсолютное безразличие.

Она медленно и неуверенно кладет свои ладони мне на живот, как будто я прошу ее опустить руки на раскаленную плиту. Прикосновение холодное, вымеренное, формальное, как и ее отношение ко мне.

– Не делай вид, что знаешь меня, – бросает она едва слышно, а я лишь ухмыляюсь на одну сторону и предвкушаю поездку, во время которой одному из нас точно будет настолько хорошо, что станет плохо.

– Ты позволила мне узнать твои самые яркие стороны, Скарлетт, – произношу я, сдерживаясь от желания напомнить ей в красках об этих ярких сторонах. – Держись крепче, если не хочешь свалиться посреди дороги.

Она фыркает, но байк рвет с места, и рывок заставляет ее вцепиться в меня сильнее – ее ладони сжимают ткань моей футболки, грудная клетка плотно прилегает к моей спине – все так, как я и хотел, все так, как нужно.

Улыбаюсь, чувствую позади себя хрупкое, временное тепло, которое вот-вот исчезнет, сменившись на привычную и ей, и мне ледяную стойкость.

– Скай, мне нечем дышать, смести руки чуть ниже, – прошу я, но она не слушает, продолжая крепко обнимать меня. И не это ли должно меня порадовать и сделать мне хорошо?

Я чуть прибавляю скорость, отпускаю одну руку с руля и тянусь к ее ладони, пытаясь перехватить. Почти невозможно оторвать ее от себя, но невозможное можно превратить в возможное.

Осторожно убираю ее руку с живота, наклоняюсь вперед и кладу пальцы на рукоятку, накрывая своей рукой. Пару быстрых движений – мотор отвечает густым басовым рокотом, который должен ей понравиться.

– Ты едешь не в ту сторону! – кричит она сквозь шум города.

– Я знаю, – отвечаю я спокойно, не отпуская ее.

Ветер бьет в лицо так сильно, что мне приходится щуриться, чтобы различать размытые силуэты дороги. Но меня не пугает это. Скорость – теперь моя стихия, и я периодически использую ее, чтобы вытеснить из своей головы все, что может ее перегружать.

Сегодня я везу ее туда, где однажды увидел ее настоящую – без словесных ударов, только желание. Мне интересно, как далеко она позволит себе зайти, когда ее воспоминания оживут.

Притормаживаю у уединенного пляжа – безлюдного, тихого, но пропитанного прошлым, которое до сих пор существует.

– Зачем мы приехали сюда? – хрипло интересуется она.

Ее ладони грубо ложатся на мои плечи, и она стремительно слезает с байка, задевая своей туфлей мое бедро.

Скай снимает шлем и с резкостью пихает его в мою грудь. Она тянется пальцами к волосам, стягивает резинку и помещает ее между зубами. Ее длинные рыжие локоны скользят по плечам – слишком медленно, слишком активно снимают блокировку с моих воспоминаний.

Меня словно свитчем10 отбрасывает то в прошлое, то в настоящее.

Она передо мной улыбается. Она передо мной слишком серьезная.

Она смотрит на меня влюбленным взглядом. Она смотрит на меня с презрением.

Она набрасывается на меня с поцелуем. Она на грани того, чтобы влепить мне по лицу кулаком.

На ней джинсовые шорты и футболка. На ней рубашка и классические шорты, под которыми надеты плотные колготки.

– Оглох без шлема? Зачем привез меня сюда?! – громко произносит она, отключая переключатель времени и возвращая меня обратно.

Как возможно такое, что одна и та же девушка постоянно сводит меня с ума?

Я слежу за тем, как учащенно вздымается ее грудная клетка, фокусируя внимание на кулоне, который висит на ее шее, – маленькая жемчужинка на тонкой нитке.

Смотрю на ее глаза – зрачок развернулся так широко, что зеленая радужка едва просматривается, оставляя взгляду почти черную, глубокую точку.

Она определенно раздражена, но, твою мать, как же это мне нравится. Нравится, что она такая: по статусу моя подчиненная, по факту – ведет себя так, словно это я на нее работаю. Она не боится быть резкой и не боится моих угроз и предупреждений, продолжая убивать меня взглядом и дарить наслаждение от каждой стычки. Она не боится, что я сделаю что-то такое, что сможет ее разрушить. Она ведет себя так, словно… живет одним днем.

– Зачем. Ты. Привез. Меня. Сюда? – повторяет она, перезагружая мой мозг и заставляя реагировать на ее слова.

– Тебе что-то не нравится? – прочистив горло, спрашиваю я.

Соскользнув с байка, я подхожу к ней ближе и оценивающе прохожусь взглядом по территории, а потом снова возвращаюсь к ее лицу.

– По-моему, прекрасное место для уединения. Тебе так не кажется?

– Мне все не нравится, Тео, – отвечает она, отступая на шаг. – Я правда не понимаю, что ты от меня хочешь?

– Нашла с кем потрахаться, Скарлетт? – задаю вообще неуместный вопрос, который сбивает ее с толку на пару секунд.

– Что? – хмурится она, складывая руки на груди. – Знаешь, как будто бы тебя это не должно волновать. – Она берет небольшую паузу, переводя взгляд куда-то в сторону, а потом меняется в лице и продолжает: – Но так уж и быть, поделюсь с тобой актуальной информацией о своих половых партнерах.

Где ее прежний страх? Где капля той обеспокоенности, которая мастерски была выверена на ее лице? Мышь снова играет? Как мило…

Она отворачивается от меня, и мой взгляд скользит по ее бедрам, задерживаясь на ее заднице и в очередной раз отмечая шикарность форм. Она садится на каменную скамейку, закидывает ногу на ногу и смотрит на меня, устраивая тщательный досмотр моего тела: с ног до паха, с паха до глаз.

– Он дьявольски красив, горяч, тактилен и чертовски опытен в тех вещах, которые меня привлекают больше всего. Он знает, на какие точки надавить и в какие места проникнуть, чтобы доставить мне удовольствие, – произносит она, медленно закусывая нижнюю губу и так же медленно отпуская ее. – Он делал со мной такие вещи, что я была готова умолять его повторять это со мной снова и снова.

Желание ворваться в ее рот и вырвать зубами ее язык зашкаливает, но я продолжаю удерживать себя на поводке беспристрастия. Пока что продолжаю.

Я подхожу к ней ближе, не думая даже о том, чтобы держать дистанцию, когда она так красноречиво выражается о несуществующем человеке. Точнее, существующем…

– Это у тебя такие хорошие воспоминания о нашем первом сексе, Скарлетт? – спрашиваю я, прищурившись. – Приятно.

– Что ты, я о сексе с тобой мало что помню: лишь крошечный член и минимум удовольствия.

Крошечный член и минимум удовольствия? Захватывающе.

Скольжу взглядом по ее ногам – одна перекинута через другую и слегка покачивается в такт моим мыслям «хочу ее» и «бесит меня». Я невольно улыбаюсь и продолжаю слушать, сохраняя внешнее спокойствие.

– Я о другом человеке. О том, кто не бросается словами, а доказывает все на деле.

– Черт возьми, ты снова обо мне говоришь, Скай, – наигранно хмурюсь, словно меня поразили ее слова.

– Сними корону.

– Предпочитаю мотошлем.

– Рада за тебя.

– Кто он? Назови хотя бы имя, – настоятельно прошу я, оказываясь стоять перед ней. – Хочу знать, кто трахает тебя, пока ты сохнешь по мне.

Она начинает смеяться и для пущей убедительности в том, что мой выпад – всего лишь второсортный анекдот, прикрывает губы ладонью и откидывает голову назад.

– Тебе дать его номер? Или твой интерес – это своенравный намек на твое желание пообщаться с ним в более интимной обстановке? – интересуется она, чудом оставаясь в сидячем положении. – Тебе уже далеко за двадцать, у тебя дохрена подружек для потрахушек… тебе они наскучили, и ты решил перейти на парней? Поэтому подыскиваешь себе интересные варианты? Прости, но он только мой.

– Скарлетт, сегодня не выходной, – говорю я, намекая на ее же слова.

– Тогда не задавай мне вопросы, которые не имеют никакого отношения к работе, – резко произносит она, собираясь встать, но я опускаю ладонь на ее плечо, усаживая обратно.

Не уйдет, пока не скажет, что все, что вылетает из ее рта, – ложь, ложь и… ложь.

– Это имеет отношение к работе, – выпаливаю я, наклоняясь к ее лицу, которое она продолжает держать на максимально уверенном уровне. –  Твоей работе на меня.

– Не неси чушь и повзрослей!

– Достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свои слова и действия.

– Тогда не проявляй ко мне такого повышенного внимания, взрослый бурундук Тео!

– Скай, в этом и заключается весь смысл, – шиплю я, проводя средним пальцем по ее щеке. – План, который работает только в случае, если ты страдаешь от всего, что я тебе даю.

– Не считаешь неправильным раскрывать мне карты раньше времени? – интересуется она, отдергивая голову от моей руки. – Как же интрига и душераздирающая концовка, где все будут заливаться слезами и умолять свое сердце склеиться?

– Люблю играть по-честному, в отличие от тебя.

Я касаюсь ладонью ее бедра, спуская одну ногу с другой, и развожу их в стороны, позволяя себе и ей ощутить этот трепетный момент неправильности.

– Так что, назовешь имя? Или мне узнать самому?

– Ты его прекрасно знаешь, – сглотнув, произносит она. – Это Айзек. Я же люблю мужчин с деньгами, а если они еще и твои друзья… м-м-м, двойное удовольствие.

– Знаю, – лениво отвечаю я, становлюсь на колени перед ее разведенными ногами. – Прекрасно знаю.

Мои губы опускаются на внешнюю сторону бедра, оставляя легкий поцелуй. Пальцами поднимаюсь выше и выше, и, достигнув нижнего края рубашки, вытягиваю ее из классических шорт. Расстегиваю пуговицы и наблюдаю за ее лицом, которое она устремляет вверх, словно не желает налаживать зрительный контакт со мной.

Обнажив часть ее тела, я целую ее живот, плавно поднимаясь к груди, а после – останавливаюсь напротив ее губ, надавливаю на подбородок и смотрю в глаза. Теперь можно приступать к разблокировке воспоминаний самым неадекватным способом.

– Расскажешь, что он делал такого, что тебе нравилось? – интересуюсь я, скользя ладонью по груди до проявления мурашек. – Что делали все, с кем ты спала, чтобы тебе было хорошо?

Я пододвигаюсь к ее шее, оставляя жаркое прикосновение своего языка на разгоряченной коже, и чувствую, как ее ладони плотно прилегают к моей груди. Сначала я думаю, что она оттолкнет меня, но нет – она лишь сжимает ткань футболки и тянет меня к себе.

Усмехаюсь, пальцы скользят по груди через ткань лифчика, который она все-таки начала носить: по моему поручению или по собственной прихоти – уже не имеет значения. Спускаюсь ниже, расстегиваю ширинку шорт, проникаю под колготки и накрываю ладонью горячую часть ее тела через тонкую материю.

Скарлетт дрожит, учащенно дышит, но ничего не говорит – позволяет мне трогать ее.

Меня удивляет две вещи в этот момент…

Первое – ее подозрительное смирение.

Второе – моя конченная отбитость.

Если еще недавно я думал, что это никогда не произойдет, потом – что это обязательно случится, но только если она будет умолять меня, а теперь… теперь я сам делаю шаг, который заставит меня провести остаток жизни с мыслью «хочу только Скарлетт Скай».

А должно быть наоборот…

Я хочу разрушить ее прежние иллюзии о «наслаждении», заставить возжелать моего присутствия в своей жизни.

– Говори, Скарлетт, – шепотом прошу я, вводя в нее два пальца и чувствуя ими влажное возбуждение. – Не молчи. Мне нужна твоя рефлексия11.

– Во-первых… – начинает она, закрывая глаза, – во-вторых… – продолжает, когда я усиливаю напор и учащаю движения пальцами, – в-третьих… и в-четвертых… я… боже… Тео… да…

Хочу, чтобы она говорила, но в то же время до ужаса хочу заткнуть ее. Не желаю слышать никаких пререканий, но жажду слышать ее стоны. Ее стоны для меня. Это странная жажда – адреналин? Определенно, так и есть.

Она тянется к моей руке, хватает за запястье, впиваясь в него ногтями, но не оттягивает от себя, а просто держится.

– Нравится, когда тебя берут на свежем воздухе? – шепчу, ускоряя движения пальцами и смотря на ее лицо. – Или все же предпочитаешь прятаться?

Наблюдать за ее состоянием – это зависимость, от которой нет желания избавляться. Это пьянство. Это страх вконец потерять контроль и в то же время жгучее наслаждение владением этим контролем.

Она стонет, закусывая губу до видимого следа, и сильнее вдавливает ногти в мою кожу, а я провоцирую, собираюсь стать свидетелем ее полного освобождения. Отдаю ей сразу все и ничего. Как и планировал. Как и хотел.

Но это «все» и «ничего» жестко рикошетит в меня, вызывая примитивную реакцию на то, что я только что делал.

Смотрю на нее снизу вверх. Ее грудь учащенно вздымается. Она молчит, но только до тех пор, пока я не даю ей получить один из оттенков удовольствия, который облегчит ее жизнь, а мою… лишь усложнит.

Мои пальцы все еще внутри нее – я чувствую пульсацию удовлетворения, которая возбуждает меня до невозможности сильно.

А она… она просто разражается смехом, и делает это так, словно одновременно неуравновешенная психопатка и самое милое существо в мире – оставить одно определение нельзя.

– Какой же ты… – тянет она, все еще сжимая мое запястье, но ненадолго. Она тут же с отвратной брезгливостью отдергивает его от себя и опирается обеими руками о поверхность скамейки, немного приподнимаясь. – Какой же ты сказочный идиот.

Она выстреливает в меня взглядом, в котором разлетаются только издевательские искры.

– Как тебе? Нравится наблюдать за девушкой, которая имитирует оргазм и делает вид, что ей безумно нравится то, что ты делаешь? – с прищуром спрашивает она, наклонившись к моему лицу. – О, думаю, ты не впервые сталкиваешься с таким.

Ее ладони упираются о мою грудную клетку и с резкостью отталкивают меня от нее. Она поднимается на ноги и, застегнув рубашку и шорты, направляется к моему байку. Стоит рядом с ним несколько секунд и забирает свою сумку.

– Ах да…

Она подходит ко мне ближе, наклоняется к моему лицу, игриво опуская ладонь на щеку, и смотрит в мои глаза:

– Я удовлетворяю себя в сотни раз лучше, чем это попытался сделать сейчас ты, – хмыкает она, сжимая и поглаживая пальцами мои скулы, будто хвалит какого-то домашнего питомца. – Но ты большой молодец. За старания оставила бы отзыв, но за реализацию – дизлайк. Скучно и очень некачественно.

Слушаю очередную порцию лживых конструкций и сдерживаю улыбку за легкомысленным хмыком.

Имитация оргазма? Как мило.

Если бы это было так, то я мог бы сказать, что она чертовски талантлива в симуляции. Если бы не одно «но»…

Внешние признаки, реакция ее тела и мышц на мои действия – выдали самую истинную правду, которую она предпочла сейчас украсить своей любимой специей.

– Ты такая красивая, – произношу я, немного сбивая ее с пути диалога. – Снаружи. Как змея. Но внутри у тебя слишком много…

– Яда? – перебивает меня, опуская руку в свою сумку и, порывшись там, протягивает мне тканевую салфетку. – Вытрите ручки, а то еще отравитесь. А как я без вас буду жить, уважаемый мистер Каттанео?

От ее «мистер Каттанео», интонации, подачи, голоса и эмоций я готов еще сотни раз встать перед ней на колени.

Она разворачивается и уходит из этого места, а я сижу и смотрю на отдаляющуюся фигуру.

В голове созревает план того, как удовлетворить и впечатлить девушку, которая продолжает совершать необузданные поступки по отношению ко мне. Поэтому решаю применить еще одну тактику.

Достаю телефон, звоню своему менеджеру и произношу самое непредсказуемое предложение, которое когда-либо произносил:

– Нужно доставить змею в мой кабинет в течение часа.