ТЕОДОР КАТТАНЕО

Чувствую, что мне надо завязывать со своими приколами, которые начинают работать не на меня, а против…

Удивительно…

«Удивительно» – единственное слово, которым можно описать и объяснить все происходящее за последние три недели, и особенно – сегодняшний непредвиденный казус.

Считаю, что я самый везучий человек в этой вселенной, которому выпадает потрясающая возможность становиться зрителем сцен, которые не предназначены для посторонних глаз. Или, быть может, я тот самый избранный, которому судьбой предначертано видеть то, как моя девушка… Так! Стоп!

Стоп-стоп-стоп!

Я тронулся с места, не запустив двигатель? Я напился до потери памяти и забыл, что она сделала? Или я «награжден» слабоумием, и теперь буду называть свою бывшую – своей девушкой, пока не наиграюсь вдоволь и не получу от нее все, что поможет закрыть открытый на проветривание гештальт?

По пунктам, честно и открыто:

Первое – она не моя девушка. Она – смятое памятью прошлое.

Второе – это только игра. Я не участник, я – игрок. Создаю правила, делаю ходы и манипулирую ситуацией.

Третье – еще не придумал, но определенно что-то еще есть.

Ладно, сути не меняет. Продолжим…

По той же удивительной причине сегодня мне удалось застать Скай в момент, когда она упала в моих глазах еще ниже. Ее падение не было громким – скорее, это был тихий шорох разорвавшихся нитей, на которых могло бы держаться наше хрупкое взаимопонимание.

Серьезно? Прямо в лифте? С моим юристом?

Нельзя было придумать тривиальнее сцену для окончательной деградации сюжета? И все же после этого во мне возникли живые оттенки отрицательной эмоциональности…

Я злился…

Злился, когда увидел ее.

Злился, когда в голову пришло «уведомление» из прошлого.

Злился, когда заметил улыбающегося Генри позади нее.

Злился, что сам отправил ее туда, надеясь, что она вернется ко мне и признается, что жестко облажалась, потому что Бен решил не подписывать документы. Это ведь именно то, о чем я его просил. Но… не хочу даже думать о том, что предприняла эта змеиная натура, чтобы убедить его поставить подпись на документе.

Мне почти удалось сдержать волну негатива, не позволяя всем эмоциям разлиться в воздухе. Но это самое «почти» куда-то исчезло, и тогда, при очередном всплеске речевой активности Скай, мое самообладание вылилось в непредвиденное и непозволительное действие, которое я никак не мог объяснить.

Поцелуй…

Я предполагал, что он произойдет немного позже. И будет тогда, когда она сама этого захочет, возможно, начнет умолять меня об этом. Но, увы, все прошло не так. И, скорее всего, причиной этого стала неспособность Скай затыкать свой рот в ситуации, когда это чрезвычайно важно.

Да, она выбесила меня. Она вывела меня из себя своими словами. Особенно теми, которые были максимально содержательными…

«Не потрахалась, но желание было диким» – эта фраза мгновенно сорвала чеку терпения и взорвала гневную бомбу, выбросив всю злость наружу. Однако выражение этой злости проявилось не в словесной атаке на ее эмоциональный фон, а в напряженном контакте моих губ с ее, обрамленном прекрасным равнодушием слов, которые прозвучали после этого.

Чего я хотел добиться этим?

Процесс осознания не завершен… Идет длительная загрузка… Еще несколько процентов, и я, возможно, мог бы ответить на этот вопрос. Но происходит неожиданный сбой, из-за которого я пока что не могу этого сделать.

Скорее всего, это просто неадекватная реакция на присутствие рядом со мной неадекватной. Это было сделано не для моего удовольствия, а для того, чтобы просто донести до нее важное – пока она имеет хоть какую-то связь со мной, у нее нет права на счастье на стороне.

Я краем глаза замечаю валявшиеся на пассажирском сиденье документы, на которых НЕ должна стоять подпись. Мой взгляд быстро возвращается на дорогу, когда впереди стоящая машина трогается с места. Решение приходит моментально, не оставляя времени на анализ его правильности.

Я резко разворачиваюсь на перекрестке, перестраиваясь в нужную полосу и направляясь в сторону юридической компании. Остановившись у здания, я выхожу из машины с четким намерением пообщаться с Генри перед расторжением нашего сотрудничества, опираясь на личный и крайне важный предлог не посягать и не прикасаться к моему.

Открываю дверь без стука и замечаю, как Генри поднимается с своего кресла и начинает:

– Тео, я все объясню сейчас…

Этих слов достаточно, чтобы я перестал его слушать.

Выхожу из себя, но не вспыхиваю.

Подхожу ближе, позволяя ему объяснить все моему кулаку, который с точностью прилетает в его лицо. Абсолютное спокойствие в выполнении отточенных действий.

Отдергиваю руку, лениво встряхивая ее после удара, и поднимаю легкомысленный взгляд на его наглое лицо – кровь начинает сочиться из его носа, и он инстинктивно поднимает пальцы, чтобы остановить поток.

Но я не даю ему этой роскошной возможности, отвечая еще одним ударом по тому же месту. И еще одним – чтобы мое важное послание точно достигло цели.

– Доходчиво или повторить? – выплевываю, пристально глядя ему прямо в глаза.

– Заслуженно, – соглашается он, уныло нащупывая салфетку на столе. – Я правильно понимаю, на этом наше сотрудничество заканчивается?

– Генри, – ухмыляюсь я, – твои логические цепочки сегодня удивляют.

Я отворачиваюсь и направляюсь к двери, но мой шаг останавливает его следующий выпад:

– Ты бы хоть предупредил, что она не просто работник, которого ты хочешь проучить, а та, кого ты хочешь трахнуть.

Улыбка плавится на моих губах, глаза устремлены на деревянную поверхность передо мной, а мозг не успевает здраво проанализировать произнесенное им.

Я тут же разворачиваюсь и решительно подхожу к нему снова. Оперев кулаки о стол, наклоняюсь вперед и усмехаюсь, глядя на его ноздри, заткнутые салфетками.

– Знаешь, я не привык предупреждать о том, что не касается других. Но если нужно разъяснить, без проблем: в следующий раз не воспринимай доброжелательную улыбку девушки как открытое приглашение залезть в ее трусы.

Отстраняюсь от него и направляюсь к выходу в тот самый момент, когда открывается дверь, и в кабинете появляется девушка, которой из-за моей усталости я не уделяю никакого внимания – игнорирую ее и прохожу мимо, решив поехать и немного остудить голову и кровь.

Я принимаю решение немного прокатиться по городу, чтобы окончательно погасить внутри тлеющий огонь после произошедшего.

Это ведь не было проявлением ревности, правда? Я просто отстоял границы девушки и сделал бы это для любой другой, кто оказался бы на ее месте. Да, именно так. То, что это была Скай, – чистая случайность, не более.

Или, быть может, я снова тону в подобии чувств, которые когда-то испытывал к ней, хотя прекрасно помню, что она сделала в прошлом? Вряд ли. Это всего лишь инстинкт, механизм, который был внедрен под мою кожу с рождения.

Но я все равно очень серьезно лгу, потому что, очевидно, даже спустя столько лет, я бы хотел узнать, почему она все это сделала и откуда у нее такая ненависть ко мне. Ведь я никогда не желал ей зла, по крайней мере, у меня не было таких намерений. До сих пор не было.

И тут появляется очередное «но»…

Никто и никогда, после того как она ушла, не смог воспроизвести во мне те чувства, которые я испытывал рядом с ней. Никакого адреналина, никаких бурных эмоций, никакой провокации, никакой мощной энергии, которую давала она одна.

Сложно… и мне нужно собраться, вернуть равновесие прежде, чем я добровольно впущу ее туда, где давно висит пыльная табличка «закрыто».

Полчаса бесцельной езды по городу, и я возвращаюсь на работу. Отправляюсь в студию и запираю дверь на ключ, чтобы никто не входил, – создаю условия для моего покоя. Падаю на диван, надеваю наушники и беру в руки гитару. Пальцы приступают к перебору струн, создают медленную мелодию и погружают меня в состояние спокойствия.

Но вскоре, когда пальцы начинают болеть, я отставляю инструмент. Снимаю наушники и откидываю голову на спинку дивана. Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, пытаясь отгородиться от всех мыслей.

Стук в дверь разрывает тишину.

Она медленно открывается, вынуждая меня повернуться и взглянуть на нее.

Потрепанные белые кроссовки, короткие черные шорты, приглушенно-зеленая футболка с бурундуком Теодором, длинные медные волосы, струящиеся по плечам, и нежная улыбка, появляющаяся на ее губах, когда наши глаза пересекаются.

Она быстрым шагом приближается и без малейшего колебания забирается ко мне на колени. Ее руки обвивают мою шею, а голова уютно помещается на груди. Все обретает смысл. Тепло. Правильно. Это по-настоящему.

– Бурундучок, я соскучилась по тебе, – шепчет она, медленно поглаживая подушечками пальцев вену на моей шее. – Мне тебя так не хватает.

– Мне тебя тоже, мышь, – отвечаю ей в тон, положив ладонь на ее бедро.

– Кстати, – неожиданно говорит она, приподнимаясь и смотря на меня с озадаченностью, – почему ты называешь меня мышью? Я похожа на нее?

Ее вопрос вызывает у меня улыбку, и я прижимаю ее голову обратно к себе, ласково гладя ее волосы и оставляя легкий поцелуй на макушке.

– Мне кажется это милым, – отвечаю я, потянувшись за ее ладонью, желая переплести наши пальцы. – И оно тебе очень подходит и не подходит одновременно.

– В смысле?

– Не похожа тем, что ты не такая тихая, как мышь, а похожа тем, что начинаешь пугать одним своим взглядом тех, кто пытается с тобой заговорить, но при этом ты чертовски милая.

– И тебя я пугаю?

– Не пугаешь. Никогда не пугала. Ты меня только привлекаешь, – произношу я, вдыхая запах ее волос. – Позволяешь мне проникать туда, куда не впускаешь никого другого.

– Я тебе все еще нравлюсь? – полушепотом интересуется она, поворачиваясь ко мне так, что я близко вижу зеленый омут и тону в нем.

– Нравишься, Скай, – шепчу я, приподнимая ее подбородок и приближаясь к ее губам. – Нравишься.

Но как только я собираюсь поцеловать ее, резкий звук, как вспышка реальности, возвращает меня обратно – гитара падает на пол от неосторожного движения ноги. Открываю глаза и понимаю, что все это было лишь сном, чертовой иллюзией.

Провожу ладонями по лицу, усмехаясь с горькой иронией и осознавая, что только что заглянул в альтернативную реальность, где Скарлетт Скай не была такой черствой сукой, а я не был таким наивным идиотом, который доверил ей свои чувства.

Поднимаюсь с дивана, смотрю в окно, которое сейчас закрыто жалюзи, и борюсь с желанием пойти к Скай и повторить то, что произошло в машине, и то, что НЕ произошло только что в моей фантазии.

Прикрываю глаза, произношу короткое «пошло все к черту» и вылетаю из студии, направляясь в ее кабинет. Резко распахиваю дверь и, как будто налетев на невидимую стену, притормаживаю со своими намереньями, когда вижу рыжую голову, которая покоится на столе. Она спит.

Тихо прикрываю за собой дверь и медленно подхожу к ней. Останавливаюсь, присаживаюсь рядом с ней на корточки и наблюдаю за умиротворенным лицом, на котором лежат несколько непослушных прядей. Любуюсь давно знакомыми мне чертами, рассматриваю открытые участки тела, которых очень мало, и думаю о ее комфорте во сне в таком неудобном положении.

Мне, наверное, должно быть все равно, но если у нее заболит шея, она захочет взять выходной, и тогда мне придется скучать по ней… по отсутствию возможности побесить ее.

Бросаю взгляд на шкаф и решаю проверить его на наличие чего-то, что сможет ее согреть. Подойдя к нему, в мозг просачивается мысль, что таким образом я смогу ее разбудить, и она увидит меня с заботливым жестом в руках. Поэтому, возможно, лучше этого не делать…

Но мои действия противоречат этому мыслительному вбросу, и вот я уже подхожу к ней и осторожно накидываю на ее плечи плед.

Моя рука невольно тянется к ее волосам, застывает в ожидании, а потом осторожно касается рыжего локона, который, вероятно, мешает ей дышать. Прожигаю ее взглядом и теряюсь, пропадаю в безмолвной близости.

Прихожу в себя только тогда, когда мои губы почти касаются ее щеки, и она медленно открывает глаза, оставаясь неподвижной.

Расстояние между нами… его практически нет, и если я сейчас ничего не скажу, я буду ничем не лучше самого ублюдского ублюдка. А я и не лучше.

– Спишь в рабочее время? – спрашиваю я, вкладывая в свой вопрос немного сарказма, в то время как мои губы все-таки касаются ее кожи, а потом выпрямляюсь – делаю вид, что все так и должно быть.

– Работаю во сне, – отвечает она и, не сдвигаясь, смотрит на меня полусонным взглядом.

– Получается?

Она выпрямляется на стуле, вытирая большим пальцем невидимую слюну в уголке губы.

– Да, но ты помешал. Мне что-то нужно сделать? – устало спрашивает она.

– Нет, – отвечаю, пожав плечами, – я пришел сказать, что твой рабочий день окончен, и ты можешь проваливать домой.

Она бросает взгляд на циферблат на телефоне, хмурится и, приглушенно сказав «черт», вскакивает с кресла, скидывая свои вещи в сумку. Когда замечает плед, соскользнувший с ее плеч, оборачивается ко мне с вопросом:

– Это зачем?

– Не имею никакого отношения к этому, – лгу я, поджимая губы.

– Как скажешь, – отвечает она с легкой ноткой недоверия в голосе.

Но когда она собирается обойти меня, я ловлю ее за запястье, чувствуя, как тревожный пульс бьется под моими пальцами, и останавливаю ее. Она едва ли не вжимается в мою грудь, вскидывает голову и смотрит на меня с недоумением и вопросом в глазах: «Какого черта ты творишь, Каттанео?»

– Куда-то торопишься, Скарлетт? – спрашиваю, стараясь уловить каждую ее реакцию.

– Да.

– Куда?

Она молчит, словно берет паузу на разработку ответа, смотрит в мои глаза, а потом, облизнув губы, на которые сразу же смещается мой взгляд, выпаливает:

– Чтобы сократить время допроса, отвечу сразу: на свидание.

От ее реплики у меня возникает невольно смешанная реакция: одновременно и смешок, и удивление.

Я заглядываю в ее глаза, считывая в зрачках ложь, которую она так любит мне подкидывать, и начинаю громко смеяться. Смеюсь до тех пор, пока ее ладонь не прилетает мне по плечу:

– Если ты закончил, то…

– Не закончил. Ты едешь со мной.

Я упорно держу ее за запястье и веду прочь из кабинета. Она не сильно сопротивляется, послушно следуя за мной, и это вызывает у меня вопрос, который я тут же озвучиваю:

– Даже не будешь ничего говорить?

– Чем больше сопротивления с моей стороны, тем больше у тебя желание сделать мне хуже. Поэтому у тебя есть полчаса. Если за это время ты не впечатлишь меня, я уйду.

– Серьезно? – усмехаюсь я, удивленный ее словами. – Это я должен тебя впечатлить? Ты – смысл всей моей жизни, Скарлетт Скай, чтобы я это делал?

Когда-то ты действительно была важной для меня, но сейчас… сейчас я снова внушаю себе, что ты – просто игрушка, причем даже без приставки «секс».

– Тогда отпусти меня, и я пойду по своим делам.

«По делам» – на выдуманное свидание, Скай? Ага, разбежался, отпустил, принял во внимание. Сегодня ты от меня не отойдешь.

– Ты нужна мне по работе, – говорю я, напрягая мозги в поисках логичного ответа, но вместо этого нахожу лишь идиотский бред, в который сложно поверить.

– А то, что ты сказал, когда вошел в кабинет? – интересуется она, выходя следом за мной из здания. Я киваю проходящим мимо работникам, которые уже спешат по домам, и направляюсь к машине. – Ну, о том, что я могу проваливать, потому что рабочий день окончен?

И что мне ей сейчас нужно сказать? Что я не позволю ей идти на какое-то там свидание с кем-то другим, даже если знаю, что это ложь?

– Можешь, – говорю я, открывая пассажирскую дверь для нее, – но сначала отработаешь часы, которые ты проспала.

Она стоит несколько секунд, нахмурено смотря перед собой, а потом, хмыкнув, садится в машину и пристегивает ремень, а я, пока обхожу автомобиль, обдумываю варианты работы для нее и местность, куда мне нужно ее отвезти.

Сев в машину, запускаю двигатель и начинаю движение, выезжая на положенную полосу. В голове все еще нет плана, но он обязательно родится, протиснется между извилинами и станет логичным. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Куда едем? Что за работа? – спрашивает Скай, пока я нервно постукиваю пальцами по ободку руля.

Спасибо, Скай, я как раз только об этом и думаю.

– Нужно… – начинаю я, переводя взгляд с зеркала заднего вида на движение впереди, – …вымыть посуду у меня дома.

Серьезно? Что за бред я выдумал? У меня есть только кружка и тарелка, которыми я ни разу так и не воспользовался.

Скай молчит. Она не возмущается, и меня это немного удивляет, ведь ожидание было совершенно другим. Она лишь отворачивается к окну, опираясь о него виском, и смотрит на вечерний город.

Мысль о том, где мне в такое время найти посуду, еще и грязную, кружит в голове, не давая покоя, и когда я все-таки придумываю вариант, как это сделать, и постараться не оплошать, я, взглянув на нее, произношу:

– Но сначала нужно кое-куда заехать.

– Как тебе угодно, – зевая и потягиваясь, говорит она. –  У тебя есть полчаса.

– Твое время – мое время, Скарлетт, – шиплю я, указывая пальцем на ее лицо. – Гибкий график оговаривался, но иногда бывают казусы, как, например, сегодня. И именно сегодня ты мне нужна. Ясно?

– Кристально, – с легкой усмешкой отвечает она, пофигистически откидывая голову на спинку сиденья.

Решение, которое я придумал, – ресторан, в котором я считаюсь частым гостем. Подъехав туда, я выхожу из машины, оставляя Скай сидеть в одиночестве, и отправляюсь в изысканное здание, фасад которого играет приглушенными тонами и минималистичностью.

Оказавшись внутри, я нахожу менеджера, с которым мы знакомы, и озвучиваю одну из самых странных просьб в своей жизни – прошу продать мне максимально грязную посуду и заказываю еду на вынос без любого упоминания мяса.

Сначала он смотрит на меня как на конченного придурка, которому стоит пройти психиатрическое тестирование, но потом просто кивает и принимает мой специфический заказ.

Пятнадцать минут, и все, что я попросил, компактно лежит на дне фирменных пакетов. Выйдя на улицу, я складываю покупки в багажник, после чего падаю на водительское сиденье и сразу же бросаю взгляд на Скай, которая, закусив нижнюю губу и нахмурившись, упирается глазами в экран телефона, ее пальцы что-то уж очень увлеченно и активно набирают – вероятно, сообщение. Или она скачала какую-то дьявольски интересную игру для убийства времени.

Но я не могу узнать это наверняка, потому что на ее телефоне, судя по всему, установлена идиотская защита от посторонних глаз – стекло, затемняющее изображение.

Рука опускается на рулевое колесо, пальцы обхватывают кожу, и машина начинает скользить вперед. Моя губа лениво сдвигается в одну сторону, следом озвучивая вопрос, на который она вряд ли ответит правдиво, как, в принципе, на все:

– Предупреждаешь очередного любимого, что будешь сегодня спать со своим бывшим?

Тишина, длящаяся полсекунды, – столько нужно для того, чтобы Скай ответила. Она умеет крутить языком, если дело касается лжи. Она делает это так, что ложь пахнет медом.

– Нет, что ты, две минуты с тобой не заменят двадцать с ним, – усмешка протекает по ее губам, а потом проявляется наигранная хмурость: – Хотя, нет, это я еще прелюдию не посчитала.

– Тебе так скучно с ним спать, что ты считаешь минуты прелюдии и вашего секса? Раздевание и одевание тоже засекаешь? – издевательски спрашиваю я, бросив на нее уверенный взгляд. – Наверное, именно по этой причине ты начала одеваться так, чтобы с тебя было трудно снять одежду. Плюсуешь минуты, которыми потом хвастаешься перед бывшими? Красиво.

Она нажимает на экран, блокирует его пальцем, поворачивается ко мне, и тепло ее тела почти касается моей руки. В ее взгляде нет ни капли обиды, а лишь вскользь протянутая нить желания ответить мне, и она отвечает, сверля мою щеку тускло-неоновыми огнями, сверкающими из ее глаз:

– Ты прав.

– Что? – удивленно таращусь на нее, не ожидая, что она так легко воспримет мои выводы.

– Ты прав.

– Нет, я это услышал еще в первый раз, но ты разве не будешь оправдываться?

– Не вижу смысла тратить свои силы на идиотские разговоры, которые тебя не волнуют.

– Это задание, – решаю переиграть. – Отвечать на мои вопросы за деньги, пока мы едем ко мне домой. Что скажешь?

Ловлю взглядом интерес в ее глазах, которыми она упирается в меня. После чего откидывается на спинку сиденья и смотрит в лобовое стекло.

– Ну, валяй свои вопросы, – жестом руки привлекает мое внимание. – Ты знаешь, куда переводить деньги.

– Какая у тебя мечта, Скарлетт Скай? – первый вопрос – тот самый, который я задал ей однажды, когда она ответила мне правду.

Она молчит. И я, взглянув на нее, вижу то, как она смотрит в одну точку, но потом все-таки отвечает:

– Чтобы ты смотрел на дорогу.

– Как… глобально, – киваю я, возвращая внимание на дорогу. – Твоя мечта осуществилась. Второй вопрос. Когда у тебя в последний раз был секс?

– Сегодня, – говорит она ровным голосом.

– Какая поза?

– Тебе название дать или показать?

– Достаточно названия, – сдерживая улыбку за зубами, произношу я.

– Миссионерская, говорит тебе о чем-то? Или ты только с члено-ротовой знаком?

– Чего? – давлюсь удивлением, выстреливая в нее убийственно-поражающим взглядом.

– Смысл, вложенный в мою реплику: ты трахаешь рты всех желающих дам. А не тот, который тебя так удивил.

– Скарлетт, поищи под черепом мозг. Он, видимо, затерялся, и ты начала формулировать и выдавать идиотские предложения, – произношу я сдавленным тоном. – О миссионерской слышал, даже однажды практиковал с первой девушкой. Не очень.

– Видимо, не с той практиковал, раз так сильно не понравилось, – произносит она, хмыкнув.

– Третий вопрос…

– Сколько ты мне платишь за это анкетирование? – перебивает меня, ерзая на сиденье и пересаживаясь поудобнее.

– Десять долларов за вопрос, – отвечаю первое попавшее в голову и выуживаю из кармана несколько купюр.

Скай подносит обе руки к деньгам и, осторожно, не касаясь моих пальцев, вытаскивает две бумажки.

– Мне хватит двадцатки, – говорит она, отворачиваясь к окну, – остаток пути пусть пройдет в тишине.

Приняв ее предложение, я включаю музыку на среднюю громкость и продолжаю движение к своему дому.

Припарковав машину, я выхожу на улицу и по идиотской привычке останавливаюсь у пассажирской двери, даже хватаюсь за ручку, но вовремя отдергиваю себя и движусь к багажнику.

Сама выйдет. Своими ручками откроет дверь. Своими ножками дойдет.

Достав из багажника пакеты, я иду в сторону дома. Бросаю короткий взгляд назад, чтобы убедиться, что Скай идет следом за мной, после чего открываю дверь и сразу же иду на кухню. Включаю свет и в быстром темпе скидываю грязную посуду в раковину, а еду оставляю в пакете.

Скарлетт появляется на кухне сразу же с претензией:

– Не очень гостеприимно с твоей стороны бросать человека в огромном доме и уходить в неизвестном направлении.

– Ты расстроилась? – удивленно спрашиваю я. – Прости, пожалуйста. В следующий раз сделаю точно так же.

– Следующего раза не будет, – сощурив глаза, парадирует мою тональность. Скай смотрит по сторонам, и когда ее взгляд останавливается на чем-то, она выставляет палец вперед, плавно переводит взор на меня и, нахмурив брови, уточняет: – У тебя ведь есть посудомоечная машина. Зачем я здесь?

Я перевожу взгляд с ее лица на технику за моей спиной, ухмыляюсь и снова отдаю ей свое внимание.

– Она сломалась.

– А, ну окей, – выдыхает она и идет к раковине.

Она останавливается напротив горы посуды, поднимает руки, закручивает волосы в жгут и прячет его под воротник рубашки. И вдруг она начинает дико смеяться, откидывая голову назад.

– У тебя нет моющего средства, – говорит она, когда приступ истерического смеха утихает.

– Без него справишься, – спокойно произношу я. – Чем раньше закончишь, тем раньше отпущу тебя к твоему любимому двадцатиминутному удовольствию. Мотивирую тебя, как могу.

Она разрешает себе улыбнуться – дарит ту улыбку, которая умеет быть оружием. Включает воду, берет грязную тарелку и подставляет ее под напор – от этого мелкого, бытового движения в комнате появляется запах тепла. И это слишком… странно.

– Ты такой заботливый, – заключает она, приступая к мытью тарелок, из которых неизвестно кто ел, но этот «кто-то» очень постарался размазать остатки еды по поверхности так, что их не отодрать даже с помощью гипержесткой щетки.

Я сажусь на барный стул, закидываю ногу на ногу, вытягиваю телефон – видимость погруженности в новостную ленту – а на самом деле отслеживаю каждое ее движение. Ее пальцы работают медленно и намеренно, будто каждый жест выжидает реакцию. И эта реакция проявляется незамедлительно, но лишь внутри меня.

Мой взгляд скользит по ее фигуре, отмечает, что даже в таком образе она выглядит красиво, будто у нее есть привычка – быть прекрасной в моменты, когда это необязательно.

Что бы я ни говорил, она будет такой всегда. Какими бы сильными ни были моя ненависть, моя гордость и слово «невзаимно», все это сталкивается с простой правдой – она продолжает оставлять отпечатки в моей груди.

Как жаль, что только у меня такие отклонения.

– Я закончила, – говорит Скай и, повернувшись ко мне лицом, вытирает лоб тыльной стороной ладони.

Капли воды на ресницах сверкают, губы чуть влажные от постоянного увлажнения языком, волосы… несколько прядей выбились из массы, небрежно падая на ее щеки. В ее холодном, отточенным стеклом взгляде пульсирует что-то, что зовет меня и укалывает одновременно.

Чтобы убедиться в том, что я не пронаблюдал за ней час, я бросаю взгляд на часы и вижу, что прошло всего десять минут.

– Помой еще раз. Я люблю, когда чисто, – и в этих словах нет приказа, больше – прихоть, лишь маленькое требование.

– Ты издеваешься?!

– Нет. Просто хочу есть с чистой посуды, – равнодушно отвечаю я, пожав плечами.

– Так, с меня хватит.

Она бросает кухонное полотенце на стол, которым ранее вытирала свои руки, и направляется к выходу. В этот момент я соскальзываю со стула и преграждаю ей путь собой, попутно убирая телефон в карман брюк.

– Я тебя не отпускал, – говорю я, смотря на нее сверху вниз.

– А я и не спрашивала твоего разрешения.

Она делает шаг в сторону, решительно настроенная на то, что ей удастся свалить отсюда к своему любимому раньше, чем я ей позволю.

На долю секунды задерживаю взгляд на холодильнике и шумно выдыхаю, после чего с уверенностью скольжу ладонью по ее талии и крепко прижимаю спиной к своей груди.

Скай неохотно вырывается – опускает руки на мои предплечья, сжимая их ледяными пальцами, и пытается разнять, активно шевеля не только верхней частью своего тела, но и вырисовывая хаотичные движения своей задницей по моему паху. И все бы ничего, если бы на мне были плотные джинсы, а не тонкие брюки, которые могут с легкостью выдать больше, чем следует.

– Не дергайся, Скарлетт, если не хочешь, чтобы тебе пришлось еще кое с чем поработать сегодня, – шепчу я, зарываясь носом в ее волосы.

– Убери от меня свои руки, – шипит она, предпринимая очередную попытку оторваться от меня, но ошибается, лишь сильнее вызывая мое возбуждение.

– Нет, – снова шепот и легкое прикосновение моих губ к мочке ее уха. – Можешь проораться, если хочешь. Как раз проверим звукоизоляцию в доме.

И она расслабляется. Секунда-две, и ее руки уже блуждают по моим бедрам, вынуждая меня ослабить хватку на ее талии – не дать ей почувствовать свое чертовски хорошее настроение.

Скай оборачивается, ее глаза сверлят мои – в них злость, игра, вызов и жажда… жажда сожрать мой мозг?

Она плавно поднимает ладони от моего живота (спасибо, что не от паха) к грудной клетке и надавливает на нее, отталкивая назад, на стул. По моему предположению, сейчас она должна сбежать и исчезнуть до послезавтра, но, увы, или, к счастью, она удивляет меня своей решимостью.

Эта удивительная девушка крадется ко мне, по-прежнему удерживая мой взгляд своим. Она вцепляется пальцами в юбку по бокам, слегка подтягивает ее повыше и плавно перекидывает одну ногу через мои бедра, удобно усаживаясь на мне.

Скарлетт. Скай. Сидит. На. Моих. Коленях. И она сделала это сама.

За что я там говорил «спасибо»? Забываем. Лучше бы она просто потрогала мой член, чем села на него.

Если это сон, то меня срочно нужно облить бензином и поджечь…

Она слегка хмурит брови, задавая немой вопрос, который я прекрасно понимаю, затем ее губы изгибаются в легкой ухмылке, и она приподнимается, но лишь для того, чтобы сесть с точностью туда, куда НЕ нужно садиться.

Ее все еще холодные пальцы проводят дорожку от моих плеч к шее, и от шеи к затылку, зарываясь в волосы и сминая их так, будто бросает меня с обрыва в хорошее прошлое.

Создается ощущение, что мы – два детонационных заряда в дюйме друг от друга. Желание прикоснуться к ней, схватить ее за шею и притянуть ее рот к своему взрывается в груди, сдерживаясь от выплеска наружу лишь ее репликой:

– Меня не пугает работа, если за нее хорошо платят…

Скарлетт ерзает на моих бедрах, прижимаясь к моему животу своим, вливая этими движениями смертельную дозу адреналина в мою кровь.

Она смещает руки на мои щеки, когда мои ладони уже на пути к ее ягодицам. Тянется к моему лицу, облизывает свои губы, задевая кончиком языка мои. Предвкушение поцелуя достигает пика, но на этом все и заканчивается.

Скай наклоняет голову в сторону и резко меняет траекторию с моих губ на мой нос. Открывает рот и… кусает меня за него. Да так, что в глазах слезометр зашкаливает, выпуская из слезных каналов несколько капель соленой влаги. Мои пальцы летят к пульсирующему участку, в надежде трением убрать жжение и боль.

– …и если она происходит в часы, оговоренные в твоем тупом контракте, – выплевывает она, слезая с меня.

– Ты идиотка? – вырывается из меня возмущение.

– А я и не кричала о том, что у меня уровень интеллекта завышен, придурок, – шипит она, уверенно подходя к двери. Перед тем как уйти, оборачивается еще раз, бросает последний, ледяной взгляд и, будто играя, добавляет: – Верни посуду в ресторан.

Выдыхаю, продолжая сдавливать пальцами нос, и в моменте просто начинаю дико смеяться от произошедшей чертовщины, но резко прекращаю, почувствовав боль от ярко выраженной эмоции.

Подхожу к морозильной камере и открываю ее, в надежде найти там хоть что-то, что можно было бы приложить к месту укуса. Достаю пакеты со льдом, которые лежат там с момента моего переезда, и направляюсь в гостиную. Падаю на спину, закрываю глаза и кладу ледяной пакет на свое лицо.

Спустя полчаса, когда лед начинает таять, я иду обратно на кухню, чтобы выбросить его. Останавливаюсь напротив стола, упершись взглядом в пакет из ресторана, и усмехаюсь. Подхожу ближе, достаю контейнер с едой и читаю надпись «без содержания мясных продуктов».

Я идиот.

И этим все сказано.