На следующий день проснулась она в хорошем настроении. После вчерашнего визита на ферму в Луговом вдруг будто что-то внутри нее прояснилось, как выглядывает сразу после бури солнце и за несколько мгновений делает мир не таким грозным.

Конечно, проблемы никуда не делись – по-прежнему было непонятно, как им помочь с восстановлением конюшни. Обида на остальных учениц «Зеленого замка», которые бросили родную школу в беде и сбежали к другим тренерам, прихватив своих лошадей.

Зато вчера она и Кристина познакомились с дедом Митей и стало легче: все-таки лошади оказались под надежной опекой. Хоть их новый дом мрачный и тесный, это все компенсирует ласковая забота старика.

А еще внутри у Марики появилось какое-то новое ощущение – уверенность, что все у них получится. Надо не сдаваться, шаг за шагом ухаживать за лошадьми и помогать им освоиться на новом месте, обдумывать планы, как добыть деньги на ремонт. Идти шаг за шагом через трудности, пока не придут к своей цели – новой конюшне для Мелодии, Ленточки, Бархата и остальных. Марика вдруг вспомнила о Клепе: «Как было бы хорошо и ее забрать в школу, чтобы она не скучала в одиночестве на ферме».

Помечтать о том, как все лошади вместе заживут на отремонтированной конюшне не получилось, мама торопила Марику с кухни:

– Одевайся, я докину тебя до школы, – теперь, когда у них была машина, Анна часто подвозила дочку в школу по утрам, когда сама спешила на смену.

Путь от дома до школы не был опасным или длинным, всего-то надо пройти один квартал многоэтажек, оказаться на узкой дорожке, что вилась между лентой из деревьев и невысоким забором, который отгораживал школьный стадион, широкий двор и само здание школы, серое с пестрыми окнами кабинетов и вечным гулом голосов.

Иногда Голубевы проделывали совсем другой путь. Маленькая мамина машинка выкруживала из сплетения дворов на широкий проспект, проезжало одну остановку и затем ныряло снова в проезд, который вел к бетонной площадке перед входом на школьный двор.

Ехать было даже дольше, чем идти, по утрам проспект был наводнен сонными, плетущимися автобусами и машинами, да и Анне приходилось делать крюк при этом. И все-таки иногда она выделяла эти полчаса, когда они оставались вдвоем в теплом салоне под мурлыканье радио. Особенно уютной такая поездка была в дождь или когда на улице задувал холодный ветер. Тогда мир исчезал в потоках воды, машина как отважный корабль ползла в сером бескрайнем океане, а они могли немного поболтать просто так. Не о уроках и оценках, а ни о чем и обо всем сразу.

И сейчас Анна предложила дочери прокатиться вместе, ей важно было узнать у всегда молчаливой Марики о ее настроении, особенно сейчас, когда она так сильно переживает из-за пожара в «Зеленом замке».

Собрались они быстро и через четверть часа сидели в машине, жмурясь от яркого солнца.

– Что там в «Зеленом замке», не разговаривала с Надей? – Анна пыталась одновременно смотреть на дорогу и иногда бросала внимательные взгляды на маленькую пассажирку.

Дочка в задумчивости уставилась на поток из машин, которые плыли рядом, как лодки по реке, и лишь через несколько секунд ответила на вопрос:

– Я была на ферме в Луговом. Тренировок не будет, пока не восстановят конюшню. Мам, а сколько будет стоить такой ремонт?

Анна вспомнила черную крышу обгоревшего здания. И пожала плечами:

– Это зависит от того, насколько сильно сгорели стены, я думаю. Может быть, надо лишь сделать новую крышу, а может быть, перестраивать все крыло. Думаю, в любом случае, немало.

Но сегодня ее школьница была настойчива как никогда:

– Немало – это сколько?

– Считай, у каждой лошади там была своя комната, – как же иногда трудно объяснить двенадцатилетке, как устроена взрослая жизнь. – Так что, я думаю, это тоже самое как купить квартиру с таким же количеством комнат.

– Десятикомнатную квартиру, – от осознания масштаба беды Марика даже охнула. Она хоть и не представляла, сколько может стоить такое жилье, но понимала, что раз у многих ее одноклассников нет своей комнаты и они делят ее с братьями и сестрами, то значит, родителям сложно купить большую квартиру с отдельной комнатой для каждого своего ребенка.

Анна с сочувствием смотрела на помрачневшее личико:

– Знаешь, может быть, тебе стоит поговорить с папой, когда у него закончится командировка. Он ведь когда-то занимался строительством, сможет сказать конкретно, что нужно для восстановления конюшни. Вдруг там не такая уж большая сумма.

Марика схватила телефон, собираясь прямо сейчас набрать номер отца, но мама покачала головой:

– Он сейчас в самолете, летит на дальний объект, там очень плохо со связью, – она погладила дочку по руке. – Потерпи несколько дней. Как только вернется, ты сможешь с ним поговорить. А после командировки, наверное, сможет вырваться к нам хотя бы на пару дней.

Марика кивнула в ответ, а внутри уже все бурлило от нетерпения. Она чмокнула маму в щеку и со всех ног кинулась через широкий двор внутрь здания.

У нее появилась цель. а вместе с ней надежда: они будут продолжать искать деньги; а когда приедет папа, может быть, их даже хватит на ремонт! Необходимо это срочно обсудить с Кристиной!

Переговоры шли все утро. Стоило учителю только отвернуться, как сразу с парты на парту летела очередная записка.

Марика прятала сложенный листочек под столешницей и опускала голову, чтобы прочитать ответ. Она то хмурилась, то качала головой, то крепко задумывалась, выводя очередное послание на клетчатом поле.

На переменах девочки не торопились, как остальные одноклассники, во двор, где можно, наконец, выдохнуть, подставить лицо под теплый весенний воздух и закричать во все горло или рассмеяться, чтобы выплеснуть накопившуюся за скучный урок энергию.

Нет, школьницы даже со своих мест за партой не вставали. Лишь только заливался школьный звонок, Кристина разворачивалась к Марике, и подруги продолжали дальше обсуждать варианты поиска денег.

Устроиться на работу?

Не получится, им нет еще четырнадцати, да и получить согласие взрослых на такое будет невозможно.

Устроить благотворительный сбор? От этой идеи у Кристины сразу легла тень на лицо, а губы вытянулись в узкую нитку, она вспомнила о ворохе объявлений, что лежали ненужными листками в раздевалке старого спортзала.

До чего же сложно заработать денег, когда ты ребенок! И все-таки сидеть просто так школьницы тоже не могли. Идея долго копить и откладывать все свои карманные деньги не прижилась, слишком горячо было их желание помочь своим любимицам вернуться домой, а самим продолжить тренировки. Оно жгло изнутри как раскаленный уголек и заставляло снова и снова прокручивать в голове этот вопрос: где достать денег на новый дом лошадям?

Перед Марикой уж лежала целая гора записок, когда она, лопаясь уже от нетерпения, твердо заявила:

– После уроков пойдем искать, где можно заработать! Позвоню Наде, предупрежу, что сегодня мы не сможем приехать. Придется ездить к Луговое через день, а остальное время работать.

Кристина охотно кивнула:

– Правильно! Будем искать работу, а то так никогда не получится отремонтировать конюшню!

Марика на секунду замялась, решив не рассказывать порывистой Кристине о словах выскочки Алены Громовой.

Но не поделиться с ней своими планами с подругой она не могла:

– Я хочу принять участие в Белом кубке.

Черные глаза, узкие от напряженного внутреннего размышления, округлились в удивлении и восхищении одновременно.

Прозвенел звонок на очередной урок, только Кристина на него не обратила никакого внимания. Она взорвалась фонтаном из вопросов:

– Без тренировок?! А твоя мама знает? Тренер согласилась?

Правда, ответ был один – Марика отрицательно мотала головой и вздыхала. На нее давила мысль о том, что придется убеждать столько взрослых: она сможет участвовать в соревнованиях даже без тренировок. Она прекрасно знала, что они скажут, и не хотела слушать. И без того страшно! Она занимается меньше, чем Громова, та уже опытная спортсменка, выступала не раз. К тому же, хоть это и неважно, но все-таки у нее нет столько денег на занятия, на красивую амуницию и экипировку, как у Алены. Конечно, она знала, что костюм и цветные ногавки не принесут победу, для этого нужно совсем другое. Хотя красивый наряд для лошади и всадника добавляет уверенности, когда на тебя смотрят десятки зрителей.

И все же, несмотря ни на что, Марика отчаянно хотела выступить на городском отборочному туре. И не просто проехать дистанцию и преодолеть все барьеры, а проехать этот путь с Мелодией лучше всех. Тогда она докажет всем, ну и конечно, вредине Громовой, что главное в конкуре не деньги и не власть человека над животным, а любовь и понимание.

Наверное, все-таки на лице у нее отразился испуг перед собственным решением. Потому что Кристина вдруг решительно махнула головой, отчего ее собранные в хвост волосы взлетели, как грива у лошади. Она повернулась назад к парте подруги и горячо зашептала:

– Вот и правильно! Ты победишь и докажешь, что у нас самая крутая школа. Тогда все, кто сбежал из зеленого замка, пожалеют!

Учительница у доски многозначительно замолчала, давая понять подругам, что они слишком уж разболтались.

Завирова тотчас же уселась как положено: рука на руку, взгляд внимательный и горящий интересом к знаниям. И как только в ее игру в паиньку поверили, снова обернулась назад. Ее не было почти слышно, двигались одни губы:

– Мы пойдем и подадим заявку на участие, а там разберемся! Я знаю, где их принимают.

Марика благодарно улыбнулась подруге. Как же хорошо, когда тебя поддерживают, сразу становится легче. Когда на парту прилетела очередная записка, где было большими буквами размашисто выведено «Нам надо в офис городской федерации конного спорта» и куча восклицательных знаков, собственная затея не казалась девочке такой уж невыполнимой. Они зарегистрируют ее для участия в соревнованиях, а дальше будет проще.

Они едва досидели до конца уроков. Каждая минута урока превращалась в целую вечность, они изнывали от нетерпения, когда уже можно будет ринуться вперед, к своим намеченным целям. И по звонку вылетели самые первые из класса, а потом из школы.

Первым делом девочки направились на широкий проспект, который тянулся прямой серой стрелой через весь город. Его отделяла от школы небольшая полоса из черных деревьев с россыпями зеленых, крошечных листьев. Если пройти по влажной земле, переступая через вздувшиеся то там, то сям корни деревьев, то окажешься вдруг словно у огромной, шумной реки.

Там по широкой ленте асфальта шелестел поток автомобилей, троллейбусов и автобусов, вдоль дороги по тротуарам шагали сотни людей по каким-то своим важным делам, а вдоль берега этой реки из людей и машин были высокие здания, на подошвах которых сияли витринами магазинчики, кафе и пестрели вывески офисов. туда-то и направились девочки, рассчитывая обойти эту оживленную часть города в поисках какой-нибудь работы.

Однако у первого же павильона Кристина не стала останавливаться, наоборот, даже ускорила шаг и замотала головой:

– Сюда нельзя. Здесь Смирнова мама работает, она сразу моей расскажет, что мы приходили!

Неудача с первого шага не огорчила, они сразу направились в маленькую кофейню, где приветливо зеленели на подоконниках зеленые цветы в горшках. Прозвенел колокольчик на двери и школьницы робко шагнули внутрь маленького зала, где вкусно пахло чем-то терпким и в тоже время сладким.

Марика оглянулась на посетителей: несколько человек сидели за маленькими столиками с чашками кофе или крохотными пирожными в белоснежных тарелочках, им не было дело до школьниц, и тогда она отважно шагнула к прилавку.

Ее встретила улыбка баристы:

– Добрый день! Что желаете? – девушка в коричневом фартуке выложила на прилавок глянцевое меню. – У нас есть детское меню, авторский лимонад из свежих ягод со льдом.

При мысли о прохладном напитке с миллиардом щекочущих язык пузырьков пересохло в горле, а язык прилип к небу и перестал слушаться. Им и без того было жарко – солнце на ярко-голубом небосводе разгоняло в полную силу весеннее тепло, заставляя людей стаскивать куртки и шапки.

Теперь от волнения еще и лицо запылало огнем, она с трудом смогла выдавить заранее заготовленную фразу

– Здравствуйте. У вас есть какая-нибудь работы для нас?

Бариста пожала плечами:

– Даже не знаю, только если мусор вынести. Там коробки легкие стоят у служебного входа. Дам сто рублей, если поможете выкинуть.

– Мы согласны, – с облегчением выпалила Марика, радостная от того, что все оказалось так просто.

Вдвоем они выскочили из кофейни и обогнули здание. Там у двери ждала девушка в коричневом фартуке.

Она указала на груду картонных коробок, громоздившуюся прямо у входа:

– Вот эту кучу в мусорку сможете выбросить? Она за следующим домом.

Марика и Кристина ответили одновременным кивком, и сторублевка перекочевала во влажную от волнения и жары ладошку.:

– Держите. Только не обманите, – предупредила бариста. – Проверять не буду, работы много.

Кристина уже ухватила первую коробку:

– Сделаем, зуб даю!

Марика следом за подругой тоже принялась за работу, а самой вдруг внутри стало так весело. Что это за смешное выражение «Зуб даю»!

Этот смех заразил обеих, он щекотал будто легкое перышко, и было невыносимо сдержаться. Они таскали коробки к зеленому зеву мусорки, а сами то и дело принимались хохотать:

– Зуб!

– Отдашь!

– За коробку!

Освободили они крыльцо от мусора за десять минут и воодушевленные первой победой отправились дальше.

Они заходили во все двери, спрашивали, нет ли подработки, надеясь получить какой-нибудь более существенный заказ. Например, раздать листовки или… а что еще, девочки придумать не могли. Не так уж много пришло им в голову во время бурного обсуждения на уроках.

И все же они упрямо открывали одну дверь за другой в надежде заработать еще немного денег.

В одном магазинчике пожилая продавщица разрешила школьницам выставить пачки макарон из коробок на полки и щедро оплатила помощь, дав пятьсот рублей.

Вот в остальных местах на отбарабаненную фразу «у вас нет какой-нибудь работы для нас?» пожимали плечами, качали головами или просто смущенно улыбались, а то и отмахивались – идите, гуляйте, наслаждайтесь весной, еще успеете наработаться.

Постепенно солнце поднималось на самом верху голубого купола, от его яркого света накалялся воздух, асфальт, здания. Через пару кварталов похода за заработками девчонки стянули свои куртки и несли их в руках, изнывая от жары и жажды.

– Может купим воды бутылку? – не выдержала первая Кристина. – А то от меня сейчас уже дым пойдет от ног. Или рот склеится.

– Ладно, – вздохнула Марика, хотя ей было очень жаль тратить с таким трудом заработанные деньги.

И все же они обессилели от жары. Разве можно что-то сделать полезное, когда едва плетешься и все твои мысли только о глотке воды.

С большой бутылкой минералки они устроились на широкой лавочке в тени трех тоненьких деревьев. Здесь проспект уже сужался, затихал и раскатывался в закоулки с тихими зданиями.

Кристина сделала несколько глотков и выдохнула с облегчением. Правда, тут же развернула на коленях фиолетовую купюру в пятьсот рублей, которая осталась от их заработков, и с тоской в голосе заключила:

– Так мало… Мы сто лет будем эти деньги зарабатывать.

Марика рядом молчала, несмотря на то, что была согласна с одноклассницей – их сегодняшний заработок, как капля в море. Конечно, она еще не узнала у отца, во сколько обойдется ремонт конюшни, но мамины слова ей запали в голову. Им нужно столько денег, чтобы их хватило на покупку комнаты для каждой лошади.

Подруга в это время принялась бурчать:

– Ну вот что нам делать теперь! Хочешь работать, а не дают. Меня мама вечно ругает, говорит, что я ленивая. Но если я ей скажу, хочу работать, то сразу поднимет ужасный крик. Нельзя, надо учиться! И как тут быть?! Взрослые нас вечно ругают, а сами не знают, что хотят!

Ее недовольный монолог прервало вдруг радостное восклицание откуда-то сбоку:

– Привет!

Они разом повернулись на голос – из-за прутьев невысокой ограды, что огибала здание, им махали Ваня Май. Школьницы с удивлением рассматривали приятеля: мальчик был одет в яркую оранжевую жилетку, как у рабочих, что строят дороги; в руках держал уличную метлу.

Он подмигнул им:

– Я слышал, вы работу ищете?

Кристина радостно закивала, а потом вскочила и в два шага была у забора:

– Можешь помочь?

А Марика осталась сидеть. При виде Вани ее охватило страшное волнение, от которого сердце ушло в испуганную дробь, а тело стало каким-то неловким и чужим. Она замерла, будто маленький зверек, который попал в ловушку.

Ваня кивнул на скромную вывеску «Уютный квартал», которая притаилась над невысоким в две ступени крыльцом:

– Это гостиница маленькая, подрабатываю здесь с прошлого лета. Убираю три раза в неделю территорию. Слышал сегодня, что администратор ругалась, у них горничная на работу не вышла. Спросите, может согласиться вас на замену взять. Светлана ее зовут, если что.

Кристина потянула подругу за рукав:

– Пошли быстрее!

Марике очень хотелось спросить у Вани про его работу, и было неловко, что они даже не поблагодарили за подсказку. Но что-то внутри не давало говорить. Даже повернуться в его сторону было невыносимо, хотя очень и очень хотелось.

Это началось год назад, когда после их с мамой переезда в новую квартиру из загородного дома из-за развода родителей. Тогда оказалось, что у ее соседей, пары пенсионеров, есть внук Иван с необычной фамилией Май. Он учился на год старше в той же школе, куда попала Марика, и по-приятельски поддерживал соседку в тяжелое время, когда той пришлось столкнуться со школьным буллингом.

Изредка мальчик и она случайно пересекались то по дороге в школу, когда Марика спешила домой после уроков, а Ваня торопился, наоборот, к началу второй смены. Он то махал ей с балкона, то звонко приветствовал на школьном дворе.

И каждая такая встреча была для Марики и мучением, и радостью. Она не понимала, почему так происходит. При виде широкой улыбки и мальчишеских встрепанных вихров она вспыхивала и заливалась краской. Ответить что-то или просто встретиться взглядами было невероятно приятно. Изнутри поднимался какой-то необыкновенный трепет, и его Марика ужасно стеснялась, ей казалось, что все вокруг, особенно Иван, сразу все поймут. Одноклассники, солнце за окном, даже скучные школьные стены почему-то становились яркими и удивительными, как только рядом оказывался Ваня.

Марике хотелось хохотать, петь или начать танцевать, и она замирала от того еще сильнее. Что это такое? Почему ей так хорошо и как себя вести? Было неловко показать свои чувства, поэтому в ответ она лишь кивала головой и редко когда осмеливалась на разговор. Эту тайну никто не знал, даже Кристина. Одной Мелодии она смогла рассказать о необычном ощущении, удивительном и в тоже время пугающем своей силой.

Вот и сейчас стоило только посмотреть на лицо, которое солнце осыпало коричневыми пятнышками-веснушками, как от волнения Марика, казалось, забыла все слова. Стало жарко в груди, от этого тепла она вдруг сделалась какой-то мягкой, как тающее в руках мороженое, мысли из головы разлетелись и спутались в золотистое облачко.

Марика даже опустила голову, чтобы не встретиться взглядами с Ваней. Одна секунда, и он точно догадается, как ей хорошо и от этого страшно при виде него.

Хотя она спиной чувствовала, как его внимательный взгляд провожает их до самого крыльца.

За дверью Кристина оглянулась на притихшую подругу:

– Ничего себе ты красная! Я тоже от жары сейчас сдохну. – ее локоть пихнул одноклассницу в бок при виде молодой женщины в костюме, которая шла им навстречу с широкой улыбкой.

– Здрасьте, – Кристине не хотелось, чтобы кто-то заметил ее страх и она намеренно дерзко разговаривала. – Нам сказали вам горничная нужна, мы согласны.

Профессиональная улыбка съехала с красивого лица, женщина поправила на лацкане бейджик «Светлана» и с сомнением присмотрелась к школьницам:

– А вы сможете? Там убраться надо в номере, пропылесосить, кровать свежим бельем заправить. И хорошо, не тяп-ляп.

– Да мы все идеально сделаем! – горячо заверила ее Кристина.

Светлана все еще смотрела на неожиданных работниц скептически. На счастье притихших девчонок, за ее спиной на стойке зазвонил телефон и настойчиво потребовал внимания. Женщина хоть и поджала губы, все же протянула самой бойкой из парочки электронную-карточку ключ:

– Три номера. Двенадцатый, пятнадцатый и десятый. Тележка с бельем, средствами, щетками в десятом, я там начала уже уборку. Пылесос тоже там.

Напоследок администратор крикнула в спину новым горничным:

– Это только сегодня! Про пыль не забудьте!

В номере Кристина с удовольствием растянулась прямо на кровати:

– Уууух, устала, как собака! Трудно деньги зарабатывать!

Марика же сложила на стул куртку и портфель:

– Давай быстрее, некогда валяться.

Кристина застонала в шутку, но сползла с кровати.

Ее напарница уже щелкала кнопками пылесоса:

– Давай я буду пылесосить и протирать пыль, а ты пока занимайся кроватью.

И работа закипела. Гудел пылесос, взлетали белые облака простыней и наволочек, в ванной журчала вода. Работать вроде было проще: больше их не мучила жажда и слишком теплая одежда. Однако с непривычки Марике было тяжело управляться с громоздким пылесосом, он то и дело спотыкался об углы кровати и двери или с громким воем присасывался вдруг к какому-нибудь одному месту на ковре, отказываясь ползти дальше по номеру.

В это время ее подруга воевала с постельным бельем, она расстилала белоснежные прямоугольники на широких матрасах то так, то эдак. А оно упрямо морщилось, выпрыгивало лохматыми углами будто играло с девочкой в догонялки.

На легкое, на первый взгляд, занятие у них ушел остаток дня.

Наконец, когда покрывало на кровати в последнем номере стало идеально ровным, Кристина выдохнула:

– Тяжело быть взрослым.

Марика попыталась ее утешить:

– Ничего, зато администратор посмотрит, как мы круто убрались и, может, возьмет нас на работу как Ваню.

От одного только упоминания этого имени сердце у нее в груди встрепенулось, а к щекам опять прилил жар.

Дверь вдруг распахнулась и на пороге показалась Светлана:

– Ну что вы, все? Так долго возитесь! Мне гостей заселять пора, они уже час в холле ждут.

– Да, да, готово! – девчонки кинулись собирать в тележку грязные полотенца, тряпки, бутылки с чистящими средствами.

Администратор ловко укатила тележку куда-то за дверь с надписью «хозблок» и поспешила на свое рабочее место.

Там она, широко улыбаясь, вручила карточку пожилой паре с чемоданами:

– Добро пожаловать, ваш номер готов. Проходите, пожалуйста, и простите за задержку.

Когда постояльцы с грохочущей колесами кладью исчезли в коридоре, Светлана достала из ящичка стола две тысячи и протянула им:

– Расчет. Спасибо, выручили.

Кристина, которой казалось, что от усталости, она сейчас упадет прямо здесь, возмутилась:

– Так мало? Мы же полдня там пахали до упаду, вылизали каждый угол!

Светлана в недоумении приподняла брови:

– А вы сколько хотели, миллион? Вообще – то горничная получает три тысячи за смену, а вы работали полдня, это тысяча пятьсот. Так что я вам еще больше заплатила, чем положено, – она пожала плечами. – Еще и недовольны, ну и детки пошли наглые!

Марике тоже хотелось то ли закричать, то ли заплакать от отчаяния. Так они никогда не заработают достаточно денег, это невозможно! От усталости гудело все тело, день был потрачен, а результат совсем крошечный. На эти деньги ручку для двери, наверное, можно купить, а не дом для лошади.

Кристина, позабыв о вежливости от горького разочарования, выкрикнула:

– Да вы что! Нам надо гораздо больше! Вы все врете, увидели, что дети, и решили обмануть. Себе часть денег забрали, а нам сунули копейки!

У Светланы вытянулось лицо сначала от удивления, а потом скривилось от возмущения.

Она припечатала купюры ладонью о гладкую поверхность стойки:

– Так, нечего тут орать! Забирайте свои, как ты говоришь, копейки, и до свидания! – она не удержалась от замечания. – Никого я не обманываю! Знала бы, что такие… даже связываться бы не стала. Никакого воспитания!

Кристина схватила купюры, продолжая кричать. То ли злость, то ли усталость сыграли с ней злуюу штуку, движение вышло неловким, и она сшибла со стойки ресепшн вазу, где лежали конфеты для гостей. Круглая емкость отлетела в сторону, будто пушечный снаряд, и с размаху ударила в зеркало на стене. Ровная поверхность пошла трещинами, а в осколках отразились три перекошенных лица.

Светлана вскрикнула:

– Ты что наделала! Ну все, никаких вам денег! Давай назад две тысячи! Вы испортили больше, чем заработали!

Кристина в панике бросилась к двери, и администратор вцепилась в рукав куртки Марики:

– Стоять! Платите за разбитое зеркало!

Марика пролепетала:

– Но не я же разбила, это не я!

– Твоя подружка! – Светлана сжимала пальцы все сильнее и явно не собиралась отпускать девочку. Она приказала. – Давай, звони или подружке, чтобы принесла деньги назад, или своим родителям. Пускай они платят за ваше хулиганство. Я к вам навстречу пошла, а вы тут устроили мне погром.

Марику трясло от ужаса, она не могла даже плакать. В голове стучала одна мысль: «Что я скажу маме?» Она беспомощно оглянулась на дверь, но Кристина исчезла, бросив ее в беде.

– Пожалуйста, – она едва могла говорить, голос стал совсем чужой, тихий. – Я придумаю что-нибудь…Отпустите, я принесу деньги, я достану.

Она попыталась стащить куртку, может, оставить одежду:

– Я одежду могу оставить, пока за деньгами хожу.

Дверь вдруг снова открылась, на пороге стояла запыхавшаяся Кристина. Она успела лишь на несколько метров отбежать от гостиницы, как вдруг ее молнией пронзила мысль, что Марика осталась заложницей внутри.

– Отпустите ее! – выкрикнула Кристина.

Но было уже поздно, Светлана в крайнем возмущении кинулась с ключом к двери, закрыла вход, а потом отчеканила:

– Все, мое терпение лопнуло! Я вызову сейчас полицию и буду разбираться уже с вашими родителями. Я хотела вам помочь, доверила работу, заплатила больше! А вы разбили дорогое зеркало, наговорили мне гадостей, еще и убежать хотели. Так дело не пойдет! Хватит!

Следующие три часа казались Марике вечностью. Полицию Светлана не вызвала, хотя даже неизвестно, что было бы хуже. Марике все равно пришлось звонить маме, рассказывать ей о случившемся и просить приехать.

К удивлению девочек Анна ругать их не стала, быстро переговорила со Светланой, а после короткой беседы выложила пачку денег на стойку перед администратором без всяких пререканий.

Женщина перестала ворчать недовольно, хотя брови ее все также смыкались от гнева, а от профессиональной улыбки не осталось и следа. Она кивнула на дверь притихшим школьницам:

– Можете идти и скажите вашей маме спасибо. Я бы на ее месте вам устроила головомойку! Хулиганки! Надо было бы вас еще заставить убирать осколки, мне родителей ваших жалко. Они для вас все, а вы… только позорите.

В машине первой решилась подать голос Кристина:

– Спасибо, что забрали нас оттуда. Я все отдам, обещаю! Накоплю денег с обедов и отдам.

Анна только вздохнула тяжело и нажала на газ. Они довезли Кристину до ее дома, а та, успокоившись, растеряла весь свой боевой настрой. Она, высокая для своих лет, сейчас была похожа на перепуганного цыпленка, она только и могла, что мелко всхлипывать на заднем сиденье:

– Мааришкка, просссттити, я я я, нннене знаю, кккак это ппполучилось. Яяя все исправлююю.

Правда, Марике было и без слез подруги невыносимо. Стыдно перед мамой и в тоже время ужасно досадно, что они ничего совсем не заработали, даже наоборот, наделали еще больше бед.

Кристина выбралась из машины и бросила взгляд на темный прямоугольник окна – никого нет дома. Хотя бы здесь повезло, не получить выволочку от матери за позднее возвращение и несделанные уроки. Она робко попросила:

– Только маме моей не говорите, пожалуйста! Я все отдам! – и рванула быстрее к подъезду, пока не вернулась с работы Жанна Анатольевна.

До самого дома мать и дочь молчали. Анна сосредоточилась на дороге, которая почти утонула в наступивших сумерках, а Марика сжалась в комочек рядом на пассажирском сиденье. Мамино молчание угнетало ее, в голове крутилась где-то прочитанная фраза «затишье перед бурей» и ей казалось, что как только они зайдут домой, начнется страшный скандал.

Однако дома, пока она мыла руки и переодевалась в домашнюю одежду, никто ее не ругал и не попрекал потраченными впустую деньгами. Мама по-прежнему молча возилась на кухне.

Марика уселась над столом, разложив тетради – будет делать домашнее задание, хоть в чем-то она будет полезна сегодня.

Но Анна заглянула в комнату:

– Жду тебя на кухне.

Несколько метров от своей комнаты до яркого прямоугольника с уголком стола, на котором стояли тарелки, показались невыносимо долгими.

Марика шла на кухню, словно на казнь, ноги ослабели, а по спине бежал холодок. Хотя там ее ждала вполне мирная картина – ее любимый пирог с вишней и две чашки с чаем.

Она села на краешек стула и замерла в ожидании гневного выговора от мамы. Ей было невыносимо даже поднять глаза и взглянуть ей в лицо, в затылок будто вошел ледяной гвоздь и прошил насквозь спину, пришпилив к стулу.

Вдруг Анна обняла ее, такую маленькую и нахохлившуюся, будто замерзший воробей:

– Доченька, я не злюсь. Прости, что ничем не смогла тебе помочь. Вам пришлось заниматься тем, за что отвечают взрослые – искать деньги для ремонта.

Она подула на густые пряди, которые свешивались на лоб дочери, чтобы увидеть ее глаза:

– Я знаю, что для тебя Мелодия очень важна и ты готова ради нее на все, – слова тяжело давались, трудно объяснять ребенку, что он бессилен перед бедой. – Но понимаешь, некоторые вещи могут решать только взрослые. Например, достать деньги на ремонт конюшни. Даже для меня это было бы очень и очень тяжелой задачей, а для вас, детей, во много раз тяжелее, – Анна заглянула в лицо Марики, у которой в глазах мерцали слезы. И по этим крохотным искоркам ей было видно, как тяжело ее девочке, которая столкнулась с трудностями и разочарованием взрослой жизни.

Она горячо пообещала дочери:

– Я поддержу тебя во всем! И папа тоже! Мы обязательно придумаем, как отремонтировать конюшню, и вы с Мелодией вернетесь к занятиям. Прошу тебя, пожалуйста, не пытайся решить взрослые проблемы. Ваша работа – учиться, играть, вселиться, детство ведь один раз только бывает. А мы постараемся все исправить. Обещаю, что помогу тебе. Поговорю с Надей, с папой и уверена, мы все-таки найдем выход из трудного положения.

От тепла маминого голоса и ее горячей поддержки внутри у Марики словно какой-то лед раскололся.

– Мамочка! – она разрыдалась в голос как маленький ребенок, бурно, со всхлипами и прерывистом рассказом о сегодняшнем тяжелом дне. Слезы текли ручьем по маминому плечу, куда Марика уткнулась лицом.

Когда все пережитое вышло весенней бурной лавиной из слез, девочку охватила ужасная усталость. В несколько шагов она дошла до кровати, едва ее голова утонула в облаке подушки, как она провалилась в крепкий без сновидений сон.