Алена Громова, тоже ученица «Зеленого замка», со злостью тянула за чомбур своего жеребца Красавчика:

– Давай! Иди! Ну что встала!

Но тот присел на задних ногах и застыл на месте. Широкие ноздри громко выдыхали и вдыхали спертый воздух маленького помещения, несчастное животное исходило от мелкой дрожи и ни в какую не желало выходить из сарая. По его прижатым к голове ушам и широко раскрытым глазам Марика сразу поняла, что лошадь сильно напугана. Она сделала несколько шагов к Одуванчику, как она давно прозвала про себя Алену за вьющиеся волосы, которые всегда стояли пышным облаком над головой:

– Тише, не тяни, ты же его еще сильнее пугаешь. Пускай успокоится.

Алена, которая всегда выглядела милой из-за своих кудряшек, на самом деле отличалась резким характером. Сейчас казалось, что даже ее кудряшки ожили и угрожающе пружинили в разные стороны. Она выкрикнула в ответ:

– Отвали! Он мой, сама разберусь!

Марика принялась ее уговаривать:

– Ну что не видишь, даже хвост поджат. Отпусти повод и погладь его.

Она начала медленно тянуть руку к испуганному жеребцу, чтобы мягким движением расслабить тому шею.

На что Алена грубо пихнула незванную помощницу в сторону:

– Я сказала отстань!

Рядом мгновенно вскипела Кристина:

– Ты чего руки распускаешь! Успокойся и извинись! И жеребца отпусти!

Алена фыркнула и еще сильнее натянула повод, заставив Красавчика сделать шаг вперед:

– А то что? На занятия не пустишь? Память что ли отшибло? Школа сгорела! А я ухожу к другому тренеру в другую школу, покруче этой. Давно пора! Скоро городские соревнования, я не собираюсь «Белый кубок» пропустить!

– Ах, ты предательница! – взвыла Кристинка.

Марика была ошарашена известием, как же так – это настоящая подлость! У Зеленого замка сейчас и без того плохие времена, а Алена думает только о своем участии в соревнованиях и даже готова бросить все, перейти в другую школу!

Ни их гнев, ни удивление девочку остановить уже не могли. На улице нервно пыхтел фургон и ей надо было торопиться, чтобы как можно быстрее затащить упрямого Красавчика внутрь. А тот словно чуя, что происходит что-то неправильное, упрямился, пятился назад, всхрапывал и всем видом показывал, что не желает оказаться в железном брюхе неприятно пахнущего существа.

Кристина встала на пути у бывшей товарки по занятиям, с высоты своего роста бросила в лицо девочке:

– Не выпущу тебя!

Алена в ответ наклонила голову, будто собралась боднуть соперницу в грудь.

Марика поторопилась встать между спорящими:

– Ален, слушай, не торопись, я уверена, что скоро снова начнутся тренировки. Мы уже придумали, как отремонтировать конюшню.

Но пушистый одуванчик резко качнулся в стороны:

– Уболтать меня решила? Да все девчонки отсюда уходят и лошадей забирают, у кого свои. Белый кубок уже через две недели, мне ждать некогда. Даже если ремонт сделаете, все равно сюда не вернусь, пока мне деньги за сгоревшую амуницию не отдадут. У меня там седло, вальтрап, ногавки сгорели! Специальные, для соревнований! Кто за это заплатит? – она со злостью оттерла плечом обеих девчонок и потащила жеребца вперед. – Да что я с вами время теряю, вы нищие, в глаза такую амуницию не видели. Отошли, меня машина ждет. Я итак уже два дня занятий пропустила из-за этого пожара!

От напряженного, словно зажатого в тиски, вида Красавчика Марику захлестнуло жалостью. Бедная лошадь и без того напугана, еще и они тут подняли крик.

Алена, злая после стычки, развернулась и с размаху шлепнула ладошкой по вздыбленной шее:

– Да что ты встал, пошел, ну!

Марика медленно вплотную подошла к лошади, ласково пальцами провела по морде и тихо попросила:

– Не бойся, потерпи немного, тебя отвезут в новый дом, хороший, удобный. Там тебе будет лучше. Будешь каждый день гулять, заниматься, надо лишь немного потерпеть, чтобы добраться до дома.

И жеребец словно понял, что говорит ему она. Когда Марика перехватила чомбур и тихонько потянула вперед, он послушно, хоть и с явной неохотой двинулся к выходу. Скакун покорно вышел из сарая, но замер перед черным проемом фургона, втягивая трепещущими ноздрями неприятный аромат выхлопного газа.

– Может попросить шофера, чтобы заглушил машину? Он боится, – Марика повернулась к Алене.

Как та вдруг хлестнула по движущемуся боку посильнее, загоняя лошадь в фургон. А когда Красавчик неуверенно прошел по помосту внутрь и водитель наконец принялся закрывать двери, скривила раздраженную гримасу:

– Слушай, Голубева, ты перед своей подружкой корчи из себя умницу. А ко мне можешь не подлизываться.

От стыда вспыхнули алым щеки, Марика уже с досадой ответила:

– Я не подлизываюсь. Ты над лошадью издеваешься, она дрожит от страха, а ты ее погоняешь!

Серые большие глаза сузились от напряжения, Алена процедила со злостью:

– Ты что думаешь, если тебя лошади слушаются, так ты самая крутая из нас? Раз выиграла соревнования осенью, то все, королева! Я тебе докажу, что ты выскочка! Ты выиграла те соревнования случайно, это я должна была в них победить! И белый кубок это докажет! Ты только и умеешь, что подлизываться к лошадям и сюсюкать с ними. Но это мало, сейчас в конкурсе важно вкладывать деньги в лошадь и всадника, на одном таланте далеко не уедешь! Так что, Голубева, топай обратно в этот сарай и забудь о выступлениях. Это в Зеленом замке тебя обхаживали тренера и нахваливали, а теперь все закончилось. Я – выиграю все конкурсы, потому что у моих родителей есть деньги, а у тебя нет!

Сами собой пальцы сжались в кулаки, Марика тихо, но очень отчетливо возразила:

– Деньги не главное! Я не думаю, что самая крутая и ни к кому не подлизываюсь. Просто люблю лошадей, а не командую ими и не издеваюсь, как ты, они это чувствуют.

Алена со злостью фыркнула в ответ, отчего закачался ее «одуванчик».

Марика в злом запале вдруг тихо, но отчетливо выпалила:

– Я выиграю соревнование! Без всяких дорогих штанов и хлыстов. Выиграю и ты увидишь, что в конном спорте главное – любовь, а не деньги!

Только ее никто уже не слушал. Хлопнула дверка в кабине фургона, тяжелая машина рыкнула и повезла Красавчика в его новый дом.

Из-за распахнутой двери сарая показалась острая мордашка Кристины, она погрозила кулаком вслед машине и выкрикнула:

– Давай вали отсюда! Обратно будешь проситься, никто не пустит.

Она внимательно всмотрелась в мрачное лицо подруги:

– Чего она тебе тут наговорила? Не слушай эту Громову, она же тебе завидует страшно! Всегда корчила из себя крутую всадницу, потому что ей родители все самое дорогое покупают. А ты ее уделала на первых же соревнованиях, прямо из-под носа победу утащила!

Это было правдой, Алена и Марика уже были соперницами год назад на общегородском состязании. Тогда первое место досталось Мелодии, за счет невероятных способностей лошади, так думала Марика, считая свой выигрыш случайностью. Она ведь совсем начинающая спортсменка, занимается всего год. Конечно, тренер говорит, что у нее талант, но помимо этого нужно же много чего другого для победы в соревнованиях. Научиться управлять лошадью, чтобы она слушала сигналы и выполняла команды всадника, а не только сидеть в седле. И это невероятно сложно – вовремя поднять лошадь в прыжок. Считать темпы, менять свое положение на лошади, чтобы вместе заходить на барьер и перелетать через него. Поэтому конкур – партнерский вид спорта, здесь всадник и лошадь сливаются в чудесном танце, чувствуют любые изменения другу друга, словно у них одна душа на двоих.

Поэтому Марика только дернула в ответ плечом, не желая обсуждать гадости, что ворохом посыпались из такой милой на вид Алены Громовой. Сейчас никто и ничто не может испортить ее радость от встречи с Мелодией. Она наверняка там внутри сарая сейчас пробует ноздрями воздух и понимает по знакомому запаху, кто пришел наконец к ней.

Их разговор вдруг оборвал чей-то бас:

– Кто тут крик поднял? Всех животных на ферме перепугали мне!

Из-за сарая вдруг показался крепкий старик в старой куртке, высоких резиновых сапогах. Потертая кепка была надвинута почти до самых бровей, а седая длинная борода развевалась на весеннем ветру, как широкий флаг.

Кристина испуганным взглядом ткнула в его большую фигуру Марике – тот самый хозяин фермы, с которым она умудрилась поругаться в прошлый раз. И сама торопливо юркнула за дверь сарая.

Старик с грохотом поставил два тяжелых ведра с водой и пробурчал недовольно:

– Ну что стоите-то, за животиной кто ухаживать будет. Я уже и напоил, и накормил девчат ваших, а остальное сами давайте. У меня хозяйство большое, еле поспеваю, теперь вот еще и постояльцы.

Марика раскрыла было рот, чтобы объяснить старику, что тут произошло.

Как вдруг тот сдвинул кепку на затылок, так что стали видны серые глаза под тяжелыми кустистыми бровями, в его взгляде плескалась озорная хитринка.

– Дмитрий Веселов, можно дед Митя, хозяин фермы этой, – представился он, а сам внимательно рассматривал девчушку. – Ты кто?

Марика торопливо ответила:

– Мы из Зеленого замка, учимся верховой езде. Я – Марика, а Кристину вы видели. Она… – она замешкалась, как бы не напомнить хозяину фермы о ссоре с Кристиной.

– Это которая кричит громче всех, – старик весело выкрикнул в глубину сарая. – Да ты не прячься, мне видеть тебя не надо, чтобы по голосу узнать такую крикунью.

Снова показалась покрасневшая от смущения Кристина:

– Мы к лошадям приехали, это Громова тут скандал устроила, когда забирала Красавчика.

Дед Митя степенно кивнул:

– Знаю, двух забрали, четыре у меня пока, – он ткнул в ведра с водой. – Ну что стоите-то, вы помогать приехали?

– На ферме? – оторопело уточнила Марика.

Дед Митя хохотнул:

– Хорошо было бы, а то работы у меня тут всегда на десять рук найдется. Куры, кролики присмотра требуют, – и тут же махнул крепкой ладонью при виде вытянувшихся девчоночьих личиков. – Да со своим хозяйством управлюсь, а вот за лошадьми не успеваю. Давайте-ка на прогулку их сначала выведите, а то стоят день деньской в сарайке, истомились. А потом вон ведро, скребница, щетка, – он кивнула на темный угол в сарайке. – Воды я вам принес два ведра, на всех хватит.

– А где с ними гулять, по двору? – Кристина обвела взглядом крошечный пятачок, где не то что четыре лошади, а и одной то сильно не развернуться.

Дед Митя указала куда-то за длинную череду фермерских сарайчиков:

– Зря что ли нас Луговым прозвали. Вон там луг имеется, широкий, вольный, на всех хватит. Снега уже нет, земля подсохла, может где и листочки свежие ваши кобылки найдут пощипать. Гуляйте, сколько влезет.

Он кивнул на крайнюю постройку:

– Вон там буду, если надо что. Ладно, некогда мне, занимайтесь, – и исчез, так же мгновенно завернув за угол импровизированной конюшни, как до этого появился.

Подруги принялись за дело: напоили жильцов сарая, а потом по очереди вычистили оставшихся четырех лошадей. Марика орудовала щеткой с особенным трепетом, в такие моменты она часто болтала с Мелодией обо всем на свете. Пока щетка прочесывает все тело против шерсти, она доверяла ей все свои секреты. Потом так же бережно укладывала шелковые волоски по всему телу в направлении роста. Кобыла с недоумением переступала с ноги на ногу, пряла ушами и подрагивала шкурой, будто спрашивал я свою подругу: «Что случилось, почему тебя так долго не было? Почему ты не разговариваешь со мной? Все в порядке?»

Марике, конечно, ужасно хотелось рассказать ей все, что произошло. Как ей было тоскливо в больнице и что она уже голову сломала от размышлений, где достать денег. А еще о сегодняшней встрече с Ваней, как он на нее смотрел. Разговаривал с Кристиной, а смотрел почему-то на нее, на Марику. Но рядом с гребнем и щеткой возилась Кристина, и Марика расчесывала, поглаживала молча.

Вдруг где-то рядом тихо зацокали копыта, во дворике снова показался дед Митя. Он был не один, за длинную уздечку старик вел лошадь, у которой была такая же седая грива, как и его борода.

– Вот, знакомьтесь, это – Клепа. Она по документам, конечно, Клеопатра, да мы тут ее сократили немного для удобства, – он с гордостью представил свою питомицу, а потом попросил. – Возьмите Клепку в табун с собой на прогулку. Она благородная у нас, воспитанная, задираться не будет. Заодно вас и на луг отведет, уж туда дорогу она знает, – он ласково погладил гнедую в широких белых пятнах седины шею. – Уж Клепа наша луг-то любит, свобода там такая, гуляй сколько хочешь.

А напоследок погрозил ей пальцем:

– Не шали, девчат слушайся. Покажешь им луг и домой, ужинать будем.

Клепа мерно качнула головой и застыла умиротворенно рядом с заборчиком, на который дед Митя намотал уздечку.

У Кристины вдруг в голосе мелькнул страх:

– Как мы со всеми ними справимся? Пять лошадей… А если убегут?

– Как-нибудь, – Марика хотя тоже страшилась предстоящей прогулки, но была так рада видеть Мелодию, что сразу вспомнила о своем обещании самой себе «выдержать все ради нее». В том числе ответственность за целый табун лошадей на прогулке.

После водных процедур они долго надевали уздечки на кобыл, проверяя надежность амуниции, потом, распределившись на пары, осторожно начали выводить животных из сарая сначала во двор, а дальше на тихую улицу.

Первая шла Марика с поводом от уздечки Мелодии и второй лошади по кличке Бархат, которая получила свое имя за необычайно красивые глаза в густой кайме из длинных, пушистых ресниц. Повод Клепы она обмотала вокруг руки, но та и не думала даже волноваться – брела безмятежно чуть поодаль от остальных кобыл по улице и лишь слегка вертела головой, разглядывая привычные окрестности.

Второй в поводу шли Голубика и Марта, что получила почти человеческое имя из-за того, что родилась в марте.

Марика, как ее и учили, осадила лошадей, которые пытались вырваться вперед и тянули ее за собой, изнывая от любопытства и желания уже размяться. И они послушно зашагали следом за девочкой. Две их товарки дергали Кристину в разные стороны, натягивая поводья. Неопытная сопровождающая то и дело тпрукала, пыталась утихомирить возбужденных лошадей бесконечными «стой», «куда», «стоп». А они резвились, смешно качали головами и задирали копыта, предчувствуя впереди свободу.

– Кристина, – тихонько окликнула Марика подругу, – не так. Вспомни, что нам говорили. Придержи их. Ты контролируешь лошадей, а не они тебя, – процитировала она тренера Надю. – Подержи, – она передала Кристине свои поводья, сама же угомонила подругиных кобыл.

Клепа своим мирным шагом вывела их по короткой улице к краю поселка, и там уже припустила быстрее, завидев перед собой огромную поляну, всю усеянную зелеными точками ростков. Следом за ней попытались перейти почти в рысь и остальные. Марика с Кристиной натянули поводья, замедляя возбужденных животных, так они и добрались до луга.

– Давай по кругу! – выдохнула Марика и повела Бархат и Мелодию по краю луга в стремительном шаге. Клеопатра, то ли раззадорившись от непривычных для нее соседей, тоже старалась не отстать от парочки.

Следом мчались Ленточка с Мартой, которые пытались не просто бежать по кругу, а еще все время шли по диагонали, чтобы хитростью выдернуть выдернуть поводья из рук юной конницы.

К счастью для девчонок на третьем или четвертом круг кобылы снизили свой запал и перешли на более медленный шаг. Марика хоть и запыхалась от быстрого бега, но в тоже время внутри ее будто наполнили какой-то воздушной радостью. Солнце, ветер, пружинистый бег по просторному полю окатили ее весенней свежестью, словно очистили изнутри, разметав по золотистому пространству клочки черной тревоги из-за взрослых проблем. Ей хотелось бежать так целую вечность рядом с огромными и мощными животными, двигаться в этом природном, красивом танце навстречу теплу и весне.

Правда, через час ноги загудели от усилий, и Марика отцепила повод от трензеля с одной стороны в попытках превратить его в корду. Лошади не рвались в сторону, плавно и ритмично шагали дальше, описывая круг за кругом на огромном лугу. А вот Клепа явно утомилась от бурной прогулки. Даже когда Марика и на ней распустила поводья, она стояла на месте и с интересом изучала крошечные травинки, которые уже выглянули из земли.

Кристина, красная и взмокшая от усилий, простонала:

– Я больше не могу, ноги сейчас отвалятся!

Марика остановилась, подставила лицо под солнечные лучи и свежий ветер, вдохнула снова весеннюю нежность, которая была разлита в воздухе, в каждой клеточке. Потом с сожалением вздохнула:

– Ладно, думаю, на первый раз хватит. Завтра надо будет найти корды, они подлиннее, чтобы самим не бегать.

Подруга в ужасе округлила глаза:

– Завтра снова сюда? Да я завтра ходить не смогу!

Марика строгим тоном остановила ее хныканье:

– Крис, пока мы не нашли деньги на постройку новой конюшни, можем помогать хотя бы так.

Кристина надулась, но спорить не стала, сил у нее после пробежки оставалось все меньше.

А вот дел у девочек и после прогулки было более чем достаточно.

Они снова работали щеткой и скребницей, избавляя кобыл от налипшей земли и пыли. Звонко лилась вода из ведер, фыркали довольные прогулкой и водными процедурами животные. И старой Клепе достался тоже кусочек заботы: Марика тщательно прошлась по крупу, бокам, холке, шее щеткой с маленькими резиновыми зубчиками, чтобы удалить засохшую грязь, а потом мягкой щеткой смахнула налипшую пыль с белесой шерсти. Клеопатра в полном восторге от происходящего крутилась на месте, подставляя то один бок, то другой. И будто в знак одобрения кивала головой и радостно фыркала, когда скребница проезжала по ней.

Было весело и шумно, лошади стучали копытами, изучая двор вокруг сарая, Марика звонко хохотала над тем, как забавно изгибается Клепа под щеткой. Она распутала другой щеткой с редкими зубьями и длинную гриву, отчего серебряные волосы легли красивой волной, напоминая девичью косу.

В это время ее напарница деловито орудовала во временных денниках лопатой и метлой, вслух рассуждая:

– Надо им соломы еще настелить! Может дверь оставить на проветривание? Мне кажется, тут у них душно! Ой, смотри, тут кронштейны есть! Если найдем седла и вальтрапы, можно будет завтра верхом прогуляться!

И люди, и животные осваивались на незнакомом месте. Наконец ужас пережитой опасности отошел в сторону, и они принялись обустраивать свою новую жизнь.

Общее веселье остановил голос деда Мити:

– А я думаю, кто там так у сарая хохочет. Клеть мастерил для кролей новую и позабыл, что гости же у меня. Ну смотрю тут похозяйничали, молодцы.

Клепа потянулась к старику, толкнула его большой головой, будто говоря: полюбуйся, какая я чистая и красивая.

Дед Митя одобрительно загудел:

– Ну одна другой краше!

– А откуда у вас Клеопатра на ферме? – вдруг спросила Марика, любуясь грацией кобылы.

Старик улыбнулся:

– Молодец, сметливая. Клепа не деревенская, она раньше в скачках участвовала, породистая. А теперь вот у нее пенсия на моей ферме, – он провел рукой по тугой лошадиной шее. – Бесплатно ее мне отдали, мол хозяйство больше, может где пригодится. А я ее жалею, ну куда такую красавицу нагружать. Эх, тоскливо ей у меня живется, времени нет вечно, чтобы выгулять ее. А Клепа страсть как на лугу гулять любит. Все так ходит, нюхает, рассматривает, я ее профессором в шутку называю. Очень природой интересуется, каждую веточку, каждое деревце рассмотрит, обследует. Для нее такая радость, что и подруги у нее новые и на луг сегодня сводили. Да, Клепушка, да, красавица моя?

В словах деда Мити было столько нежности, а кобыла отвечала ему тем же. Она подошла поближе, прижалась головой к плечу человека так, словно пыталась обнять.

Остальные животные, почуяв вдруг то ли близкое прощание, то ли проникшись словами старика, притихли.

А дед Митя неожиданно встрепенулся:

– Так вы что, стрекозы, до города-то последний автобус упустили. У нас он в восемь вечера проходит и баста, потом своим ходом по лестнице. Ну или через холм, но там ночью темно будет, деревья свет луны заслоняют.

Марика ахнула, взглянув на часы – они и не заметили за всеми хлопотами, что им давно пора возвращаться назад.

– А что за лестница? – занервничала Кристина, вспомнив о строгой матери. – Там вроде бы только холм.

Мужчина махнул в сторону холма, словно облитого жидким золотом под светом закатного солнца:

– С правого края местные лесенку соорудили, чтобы напрямки в город добираться. Тяжело по ней ползти, конечно, ступенек под три тысячи, но лучше, чем по бездорожью брести. Там и заплутаться можно, хотя, конечно, тропки понапротоптали.

Девочки переглянулись разом… Точно! Они только сейчас подумали о том, как же теперь будут забираться вверх по этому склону. Он не сказать чтобы крутой, но по темноте, да через кустарники с деревьями… В голове у Кристины возникла бесконечная лестница с тысячами деревянных ступенек, и она застонала вслух.

Дед Митя покачал сокрушенно головой:

– Ох, там и ступеньки, наверное, за зиму вполовину сгнили, а я еще не лазал на гору-то лестницу нашу обновлять, – его брови-кусты соединились в одну хмурую линию. – Вот что, девчата, заводите животинок на ночевку и давайте к воротам, так и быть, увезу вас на мухе своей до города. Там с остановки добраться домой легче.

Марика и Кристина кивнули и принялись заводить лошадей в сарай.

– Что еще за муха у него? Надеюсь, к утру хоть доедем… – прошептала Кристина, закрывая хлипкие перегородки, которые распределяли небольшое пространство на импровизированные стойла.

Однако Марика ей не отвечала, было не до ворчания подружки. Она прижалась лицом к теплому плечу, вдыхала аромат чистой, шелковой шерсти, которая словно впитала в себя сегодняшний день. Горячее золотое солнце, весенний душистый ветер, свежий заливной луг окутывали нежной дымкой с головы до ног. И хотелось стоять так вечно, втягивать медленно в себя этот густой от природной силы воздух, вести пальцами по бархату шкуры и чувствовать, как перекатываются сильные мускулы мощного и грациозного создания.

Она прошептала Мелодии на прощание:

– Я вернусь, обещаю. Так нужно, чтобы ты вернулась в свой дом и мы начали снова тренироваться. Скоро все будет, обещаю.

От лошади ее оторвал сухой треск снаружи – это дед Митяй подъехал к воротам на своем транспорте. Пришлось им с Кристиной все-таки оставить лошадей одних на ночевку.

Помогая друг другу, девочки залезли в необычный транспорт – небольшая тележка, которую тащил за собой маленький, но мощный мотоблок на двух колесах. Дед Митя, который сидел на краю телеги и держал «рога» необычной перевозки, через стрекотание мотора прокричал:

– Вот она – карета моя, сейчас мухой домчим до города!

Он нажал на один из рычагов и повозка с громким стрекотом покатилась вдоль улиц Лугового, выбралась на ровное шоссе вдоль холма и отправилась в путешествие к городу.

– А мне Надюшка позвонила, – кричал своим пассажиркам сквозь шум мотра старик. – Говорит, дядь Митя, помощь нужна, приюти лошадей. Ну как отказать, она ведь Надюша нашенская, луговая. Вот такую ее, как вас, еще помню. Уже тогда с лошадками возилась, тоже водила их гулять на луг. Да и жалко животин, тоже ведь душа живая, натерпелись страха на пожаре. Когда под утро привезли, так от них так паленым несло на всю ферму, что у меня несушки крик подняли. А кролики по клетке кружили все два часа, испугались. Клепа-то сразу своих почуяла, она умная, побольше некоторых людей соображает. Давай рваться с привязи, так и тянулась все к сарайке глянуть, что там за гости пожаловали.

Дед Митя все сыпал и сыпал историями про животных, которые жили на его ферме.

Кристина и Марика то округляли глаза в удивлении, то хохотали вдвоем над проделками забавных кроликов, которые прогрызли настоящую пещеру в своем жилище и прятались от хозяина, пока он не догадался выманить их из укрытия на запах свежей морковки.

Путь домой с рассказами фермера показался им совсем коротким. Раз и вот уже старик помахал им рукой, исчезая среди домов на трескучем транспорте. Они немного подождали, а потом прыгнули в полупустой троллейбус, который быстро домчал их с окраины города к нужной остановке по затихшим улицам.

У дома Марика снова взглянула на часы и перешла на стремительный бег – через пятнадцать минут придет мама с работы! Она взлетела на свой третий этаж, стащила куртку и обувь. Быстрее, в комнату! Там Марика вытряхнула тетради и учебники на стол, словно весь вечер сидела над уроками. Стащила одежду, сунула ее торопливо в шкаф и нырнула под одеяло.

Она несколько минут лежала с закрытыми глазами, слушая, как тихо провернулся ключ в замочной скважине и прошуршали мягко мамины шаги из коридора в комнату.

Анна наклонилась над спящей дочерью, осторожно погладила по голове, чтобы не разбудить ребенка. И тут же с удивлением вдохнула незнакомый аромат, словно рядом было зеленая, цветущая роща. Она прошептала тихо, почти про себя:

– Весной пахнет, – и ушла в свою комнату.

А Марика улыбнулась ее словам сквозь дрему, которая накрывала ее, как теплое одеяло.

Она разбежалась, как сегодня на холме, изо всех сил и вдруг полетела, но не вниз, а вверх, прямо в мягкий, спокойный сон.

Марика уснула безмятежно и крепко, а над ней по-прежнему висело и переливалось тонкими свежими оттенками невидимое глазу весеннее облако.