Дома Марика поспешно скинула сообщение Кристине: «Я их нашла! Лошадей увезут сейчас в Луговое, это ферма, куда надо ехать на автобусе номер тридцать. Мне запретили выходить сегодня из дома. Ты как?».

В ответ подруга прислала печальный смайлик и коротенькое сообщение: «Тоже закрыли дома! Телефон сейчас заберут в наказание. Надо срочно в Луговое».

Марика написала еще больше десяти сообщений, но они все оставались непрочитанными. Видимо, у Кристины Жанна Аркадьевна, как и обещала, забрала телефон.

Так ее подруга замолкла на несколько часов… Марика еще несколько раз безуспешно пыталась дозвониться ей, включала и выключала телефон, проверяла сеть. Но ответа на ее звонки и сообщения не было, а она изнывала от нетерпения, как же там лошади. Столько всего надо сделать: почистить их после поездки, обработать раны и ожоги, накормить, дать воды. Да просто поговорить и успокоить!

Она попыталась несколько раз дозвониться отцу, в надежде, что он уговорит маму выпустить ее из-под домашнего ареста. Или придумает, как срочно отремонтировать Зеленый замок, вернуть лошадям их дом. Но он лишь сбрасывал звонки, написал одно короткое смс: «Я в дороге, малыш. Завтра утром смогу говорить».

Марика снова мучилась от бессилия и отчаяния и теперь подступающие слезы некому было сдержать – Мелодии не было рядом.

Она уткнулась в подушку и горько разрыдалась из-за страшной ночи, из-за того, что взрослые никак не хотели ее поддержать, а еще от ощущения своей беспомощности. Она плакала так сильно и бурно, что после того, как стихли слезы, вдруг незаметно для себя уснула.

Она не слышала, как пришла мама, проверила ее в комнате и тихонько прикрыла дверь. Анна не стала будить дочь: пускай лучше отдохнет, сон поможет ей восстановить силы, а уроки подождут.

Тени на улице сгустились, вечер перешел в ночь, а Марика все еще спала из-за тяжелой бессонной ночи. Ей снился лес, в котором она долго шла и шла по мшистым полянам, пробиралась через зеленые занавески деревьев, но никак не могла найти серебристую красавицу. В какой-то момент ей показалось, что где-то вдалеке стукнули копыта, она кинулась в ту сторону и … вдруг поняла, что проснулась и сидит на кровати в своей комнате.

Стук копыт повторился! Марика завертела головой, а потом вдруг поняла, что это не удары лошадиных ног, а маленькие камешки, которые летят откуда-то на ее балкон. Она юркнула за дверь и свесилась через перила: так и есть, в кустах напротив балкона стояла фигурка, у которой в руке была зажата очередная горсть гравия.

Марика сразу узнала ночного посетителя:

– Кристина!

Девочку затрясло от волнения, ведь наверняка Кристина явилась не просто так чуть ли не ночью пешком и без звонка прямо к ней домой.

Кристина шлепнулась без сил на бордюрчик и вдруг громко разрыдалась:

– Марька, я такая дура. Я все испортила! Сегодня просто ужасный день! Я ездила в Луговое.

Марика чуть не подпрыгнула от удивления:

– Как тебе удалось? Тебя же дома заперли!

Кристина через всхлипы выдавила:

– Мама уехала, у нее совещание областное. Они на сутки… а я… у меня ключ… я знаю, где лежит… от замка верхнего, она не знает, что я знаю, думает, я не знаю…

Марика мало что поняла, но она знала, как успокоить эти бурные слезы:

– Так, сначала расскажи все коротко, а потом будешь плакать и ругать себя сколько влезет, – спокойным тоном она будто дернула за рукав подругу. Это сработало.

Та всхлипнула несколько раз и все же смогла связывать свои мысли.

– Мама уехала до завтра, а я сбежала из дома. У меня есть ключ от второго замка, я давно нашла, где он лежит.

– В общем, после обеда я рванула в Луговое, хотела проведать свою Голубику. И там оказалось так ужасно… – Кристина тяжело вздохнула при воспоминаниях обо всем, что с ней сегодня случилось. – Темно и сыро, а запах… Просто кошмар! Я тренеру все сразу сказала! Лошади не могут жить в таких условиях и надо срочно их перевезти! Там еще был владелец этого сарая, какой-то старик. Он начал ворчать, что я сопливая девчонка и должна быть благодарна ему за помощь. Надя сказала мне, что они сами разберутся. Короче, я так разозлилась, начала кричать и наговорила всяких гадостей.

– Поругались? – с сочувствием спросила Марика.

Кристина замотала головой:

– Нееет, хуже. Надя расплакалась и рассказала мне, что у них нет денег на другое помещение. Все сбережения ушли на оплату лечения лошадям и аренду временного жилья. Животные пока не могут тренироваться, им нужно время для восстановления, а некоторые родители учеников потребовали вернуть деньги за отмененные занятия. Сгорела дорогая амуниция у Красавчика и Амуры, это частные лошади, их хозяйки требуют компенсации за сгоревшие вещи, представляешь? Совсем обалдели, у нас беда, а им только денег надо! Все очень плохо, полный кошмар, а я вместо помощи гадостей наговорила.

Она спрятала лицо в ладошках и сквозь слезы простонала:

– Что делать, Марька?! Как помочь, я вообще не могу ничего придумать. Я к тебе пошла! – она задрала бледное, зареванное лицо к балкончику и взмолилась. – Надо что-то срочно делать! Голубика, Мелодия, Марта и остальные же там заболеют или… или … не знаю даже, что! Прошу тебя, давай что-нибудь сообразим крутое! Как спасти наших лошадей?!

Наверху Марика кусала губы. Ее так и подмывало сигануть вниз, кинуться куда-то, бежать напролом, лишь бы помочь своей любимой Мелодии и остальным попавшим в беду животным. Только вместо бессмысленного прыжка она лишь еще сильнее стиснула прутья пальцами. Надо сосредоточиться, криками и суетой тут не помочь. Кристина уже устроила скандал, а получила только обиду тренера, которая итак старается изо всех сил. Нет, надо действовать умом.

Копить карманные деньги, самим делать ремонт конюшни, чего только они не обсудили. До полуночи девчонки говорили и говорили, одна на тротуаре внизу с задранной вверх головой, а вторая, свесившись с балкончика.

Правда это оказалось невероятно сложно – придумать, как найти много денег, особенно, если тебе 12 лет.

– Может, что-нибудь продать? – рассуждала Марика.

– Что? Пятерки из дневника? – снизу раздалось громкое фырканье. Кристина уже успокоилась после слез и стала снова дерзкой и грубоватой.

– У меня ноутбук дорогой, папа на день рождения подарил… – жалко, конечно, расставаться с такой важной вещью, но ради Мелодии можно сделать, что угодно.

– А чего ты у отца денег не попросишь? Он же у тебя бизнесмен! – ожила Кристина.

Однако Марика покачала головой – нет. Отец и так выкупил за большие деньги Мелодию и оплатил на год вперед ее содержание в Зеленом замке, чтобы дочь могла заниматься конным спортом на собственной лошади. Да и мама почти с каждой зарплаты откладывает деньги на ее увлечение – то оплата тренера, то нужен новый шлем. Конечно, дома в шкафу лежит красивый пиджак, белоснежные бриджи с полной леей, а еще легкие кожаные ботинки и изумрудные гольфы! Только это форма для соревнований, а нужна еще куча экипировки для постоянных занятий. Да что там, только на новый вальтрап пришлось копить два месяца, а тут почти половина конюшни!

– Нет, я не смогу, – объяснить свои мысли подруге было сложно, поэтому Марика отделалась односложной фразой.

А та взвилась в ответ:

– Я бы смогла попросить! Хоть у кого угодно попросила бы ради моей Голубики! – она вдруг подпрыгнула на месте от неожиданной мысли. – И попрошу! Точно! Я завтра такое устрою в школе, Марика, ты обалдеешь, когда узнаешь.

– Что, что ты придумала? – она заерзала наверху от любопытства, что там еще замыслила ее неугомонная напарница.

Вместо ответа Кристина задрала высоко упрямый подбородок:

– А вот! Я все сделаю для своей лошади и помогу ей!

Она не сказала продолжение фразы, но слова сами прозвучали в голове: «не то что ты, даже у родителей не хочешь денег попросить».

От этого стало так колюче и зло внутри, что Марика подтянулась назад от решеток:

– Ну и ладно, не рассказывай.

Стало обидно, что подруга, как только придумала что-то, сразу загордилась. Ей захотелось сказать что-нибудь обидное о том, что Кристина вечно торопится, делает глупости, а потом просит ее о помощи. Правда той уже и дела не было до этого обиженного молчания, ей не терпелось поскорее сделать задуманное. Какой-то очередной невероятный план горел в Кристининой голове.

Она легко вскочила на ноги:

– Марика, я побежала! Дел куча! – и рванула по дорожке.

А Марика со своей обидой осталась одна на балконе. Стало ужасно холодно, то ли от одиночества, то ли от ночной сырости и не оставалось ничего кроме как вернуться обратно в кровать. Там она свернулась калачиком и до самого утра больше не смогла уснуть.

Она представляла Мелодию в темном и сыром сарае, и ей хотелось немедленно кинуться туда, в Луговое, чтобы согреть и спасти лошадь. Она тут же сама себя спрашивала: «Куда я ее приведу? Домой, в городскую квартиру? Лошадям нужны просторный денник, специальные условия!». Потом сразу же сжималась от злости на свое бессилие и нерешимость, а в голове звучал голос Кристины Завировой: «Я все сделаю для своей лошади!». Тогда она, получается, не все?

От тревожных и злых мыслей Марика крутилась с боку на бок до тех пор, пока за окном не заалел рассвет. Она тихонько поднялась и, стараясь не шуметь, пробралась в ванну. Быстро умылась, натянула школьную форму и сверилась с часами: конечно, рановато еще идти в школу, но лучше медленно брести по знакомой тропинке, чем столкнуться с мамой на кухне. Она, конечно, успокоилась после вчерашнего, но все еще не хочет обещать маме не заниматься проблемами Зеленого замка. Этого не будет никогда, она сделает для своей любимицы и остальных лошадей все, что потребуется! Но спорить об этом с мамой сейчас совсем не хотелось, и без того ужасное настроение, так что лучше выйдет пораньше в школу и избежит хоть одной неприятности на сегодня.

Правда, в школе настроение ее не улучшилось. Два первых урока Кристина сидела с важным видом и, стоило прозвенеть звонку, сразу куда-то убегала. А потом вдруг пропала, не пришла на литературу.

Марика весь урок крутила головой, не слушая учителя. Она не могла понять, что происходит вокруг. Одноклассники вроде бы вели себя как обычно, но переглядывались между собой и в их взглядах висело нечто невидимое, тяжелое и давящее. Что там – удивление, сочувствие, насмешка – Марика понять не успела. Она сидела как на иголках, в голове было много вопросов и ни одного ответа. Почему все так смотрят на нее? Даже учительница! И самое главное – где Кристина? Стул впереди нее, где всегда сидела Завирова, пустовал.

Марика то и дело смотрела на желтую древесину сиденья, словно никак не могла поверить, что подруги и правда нет на своем месте. Невероятно! Кристина пропускала уроки только когда сильно болела. Больше никаких причин ее мама, Жанна Анатольевна, не допускала, а о прогулах можно было даже не мечтать. Директриса мгновенно узнает об этом от учителя и строго накажет дочь. Ведь от Кристины требовалось идеальное поведение и идеальная учеба. А как еще может быть у дочери директора школы?

Она не выдержала и пихнула в бок свою соседку по парте, Машку Воронцову. Та повернула к ней острый носик, будто спрашивая: «Что?»

Марика торопливо написала на странице раскрытой тетради: «Что случилось? Где Кристина?».

В ответ Машка только дернул плечом, показывая всем своим видом, что не желает ничего обсуждать. Потом карандашом начиркала косыми, торопливыми буквами ответ: «Это из-за лошадей».

Ее окатило чем-то горячим изнутри, смесью страха и в тоже время нетерпения. Да что же случилось? Все знают уже о беде, в которую попали лошади из «Зеленого замка», как и хотела Кристина. Вот только почему-то она сама не сидит впереди с победным видом… Вообще неизвестно, где она!

Марика закрутилась на стуле, придумывая, что же еще спросить у соседки, но строгий голос учительницы остановил их переписку.

Воронцова, которая до ужаса боялась всегда, что ее вызовут к доске, замерла на своем месте и не отводила немигающего взгляда с учительского стола до конца урока. Напрасно Марика писала однокласснице все новые вопросы в тетради и пыталась подсунуть их на соседскую половину парты. Одноклассница продолжала упрямо таращить глаза в одну точку.

Когда прозвенел звонок, весь класс дружно вспорхнул из-за парт, словно стая птиц, и рванул в узкие двери. Каждый хотел выйти побыстрее, ведь уроки закончились и впереди свобода!

Марика безуспешно хватала за рукава рубашек и пиджаков с одним вопросом:

– Где Кристина?

В ответ ей пожимали плечами или крутили головой так, что разлеталась густая челка.

Она протиснулась через толпу и принялась искать подругу в шумных коридорах. Ручеек из одноклассников промчался по третьему этажу и врезался в настоящую реку из вихрастых голов, блестящих глаз и проворных ног. Первая смена, отсидев положенные уроки, рвалась к школьной раздевалке и дальше как можно быстрее на весенний двор. Здесь уже можно дать волю внутреннему ликованию, от которого щекочет в груди, выплескивается изнутри громкий крик и звонкий смех.

Одной Марике было не до всеобщего веселья, она торопливо перебирала ступеньки, спускаясь вниз к тайному месту, где наверняка она сможет найти подругу.

Гул детских голосов, смех и крики превратились в эхо за толстыми стенами, широкая лестница привела ее в тихий темный подвал. Здесь когда-то располагался спортивный зал, но потом его закрыли и сделали пристройку, просторную и солнечную, где теперь и проходили уроки физкультуры.

Подвальные помещения же заперли на ключ, лишь иногда навещая тихие комнаты, чтобы сложить в них ненужный инвентарь: потертые маты, груды лыж и связки сдувшихся мячей.

Рядом со входом в зал белели двери старых раздевалок, и одна из них только с виду выглядела неприступной. Марика знала ее секрет: стоит посильнее потянуть на себя металлическую ручку, как и язычок замка выскочит из разболтанного проема, пропуская внутрь темного помещения. Этот фокус девочке показала Кристина, которая пряталась в старой раздевалке в минуты самого тяжелого отчаяния.

И почему-то сегодня Марика была уверена, что найдет подругу здесь.

Так оно и вышло. Как только она шагнула в полумрак небольшого помещения с шкафчиками и скамейками, смолкли и без того тихие всхлипы.

Она позвала в густой после светлого школьного коридора сумрак:

– Крис, ты здесь?

Темнота ответила тяжелым вздохом:

– Здесь.

Глаза постепенно привыкали к полумраку и Марика смогла рассмотреть тонкую фигурку в углу.

Она шагнула к подруге и опустилась на пол рядом:

– Рассказывай, что случилось.

Напоминать про вчерашние грандиозные планы Кристины или насмехаться ей и в голову не пришло, наоборот, было так жаль подругу. Редко ее отчаянная и дерзкая приятельница вот так прятала от всех в раздевалке свои самые горькие слезы. Значит, случилось что-то очень серьезное.

Кристина пнула ворох листов, что лежал у ее ног:

– Ну вот, любуйся.

Она огрызалась по привычке, а в голосе была ужасная печаль.

Марика подобрала одну из бумажек и всмотрелась в буквы. «Ребята, нам нужна ваша помощь! У школы верховой езды „Зеленый замок“ сгорел дом для лошадей! Теперь лошадям негде жить! Помогите собрать деньги на строительство новой конюшни! Любая сумма, хоть пускай даже немного! Сдавать деньги Завировой Кристине из 5 Г».

Марика восхитилась:

– Здорово ты придумала.

От тяжелого вздоха, казалось, разошлась темнота раздевалки:

– Я тоже так думала. Вот и рванула домой побыстрее вчера ночью, а утром пришла вперед всех. Взяла у вахтерши ключ от маминого кабинета, напечатала кучу объявлений и раздала по классам.

– И как? Никто не сдал? – посочувствовал Марика.

– Мне уже после первого урока принесли кучу денег! – она растопырила пальцы, показывая, как щедры были школьники.

Голова ее тут же сникла под тяжестью слез:

– Потом за мной мама пришла, забрала к себе в кабинет прямо с урока. И такой скандал закатила… Она приехала утром из командировки и была в шоке, потому что ей начали писать и звонить родители этих школьников. Некоторые возмущались, что за сборы на лошадей…

Она изобразила высокий и визжащий голос Жанны Анатольевны:

– Ты меня опозорила! Это подсудное дело, меня уволят или посадят! Дочь директора занимается поборами с учащихся! Еще и на служебном принтере всю краску истратила с этими объявлениями, без спроса залезла в мой кабинет! С этими лошадьми вы с ума совсем сошли, и ты, и Голубева! То с уроков сбегают, то разводят на деньги детей!

Выкрики перешли в глухие рыдания, сквозь них она кое-как выдавила:

– Деньги она забрала, чтобы вернуть родителям и запретила рассказывать о пожаре. Ничего не получилось…

Марика села поближе и обхватила рукой дрожащую от негодования и обиды подругу за плечи. У нее не было слов для утешения, она и сама недоумевала, что плохого сделала Кристина. Ей же почти удалось помочь Зеленому замку и его обитателям. Школьники отдали деньги добровольно, про пожар никто не придумал, Мелодии, Голубике, правда, нужен новый дом. Так же, как и она осталась виновата, когда пошла в лес.

Но в мире взрослых так все сложно иногда устроено, что невозможно разобраться. Единственное, что давно понятно – с Жанной Анатольевной спорить бесполезно. Остается только взяться за руки и терпеливо переживать несправедливость взрослого мира. Как будто они вдвоем плывут на маленьком плоту в бурю. Ее не остановить, не спрятаться. Но если держаться за руки, то понимаешь, что ты не один, тогда становится не так страшно и обидно.

В темной раздевалке они просидели почти час, пока Марика не предложила:

– Поехали в Луговое. Лошади не виноваты, что мы не можем придумать ничего нормального. Они же не знают, что мы ищем деньги для их дома. Просто грустят из-за того, что мы их бросили.

Кристина тяжело вздохнула, прерывисто, со всхлипами, как бывает всегда после того, как ты долго и отчаянно плакал.

И согласилась:

– Давай. Я Голубику уже три дня не чистила, она, наверное, просто в шоке!

«Может по дороге какая-нибудь хорошая идея придет насчет денег для конюшни», – подумала Марика, хотя вслух свою мысль не стала говорить, чтобы снова не расстроить подругу до слез.

Они вышли по опустевшим коридорам из школы и остановились на крыльце. Весеннее солнце так ярко светило, что опустевший уже двор был словно окутан золотой светящейся пыльцой.

Кристина нахмурилась:

– Только у меня денег нет даже на проезд, все мама забрала. Придется пешком добираться.

Ответить Кристина не успела, тяжелая дверь за их спиной грохнула и на крыльцо вылетел Ваня Май, их общий знакомый, а по совместительству сосед Марики.

Мальчик с облегчением выдохнул:

– Ух, успел! Я в окно вас увидел на крыльце и кинулся догонять! – он сунул Кристине пачку мятых купюр. – Держи, это мы всем классом насобирали. Ты чего объявления сняла, вторая смена еще не видела же.

Она насупилась, протянула руку с деньгами, возвращая их назад:

– Забирай, нам запретили проводить сбор на лошадей.

Марика рядом молчала, для нее каждая встреча с этим мальчиком была странной. Она даже сама себе не могла объяснить, что происходит с ней при виде Вани. Ну вроде же обычный мальчишка, почти ее сосед и почти одноклассник. Его бабушка и дедушка живут прямо над Марикой, а Ваня учится в тех же кабинетах, что и она, просто на год старше. Обычный мальчишка, добрый и разговорчивый, и все.

Но стоило ему заговорить с Марикой, как с ней происходило что-то странное. Она отвечала ему, слушала, кивала, а сердечко в ее груди превращалось в птицу. Било крыльями, рвалось куда-то вверх, перемешивало все мысли в голове своим невидимым полетом. Так длилось уже целый год… А что с этим делать и как это назвать Марика не знала.

Из-за отказа Кристины Ванино лицо вытянулось:

– Как запретили? Почему?

Марика незаметно дернула его за пиджак – замолчи. Она понимала, что Кристине совсем не хочется снова разрыдаться прямо на школьном крыльце.

Мальчик нехотя убрал деньги в карман, правда уходить не торопился, хотя в окне уже виднелся силуэт учителя. Физик качал головой неодобрительно Ивану – отпросился с урока в туалет, сам вместо этого болтается на крыльце с дочкой директора!

Ваня внимательно рассматривал девочек: понурые, глаза заплаканные. И это, когда вся школа наслаждается наступившей весной и теплом. От звука капели сердце стучит все быстрее, хочется не грустить, а петь, веселиться, кричать во все горло и ходить колесом вокруг черных клумб с зелеными проклюнувшимися маковками молодой травы.

Он солидно, как-то по-хозяйски спросил:

– Ремонт нужен на конюшне?

Две головы синхронно кивнули в ответ.

Ваня задумался на несколько секунд, а потом предложил:

– У деда в гараже краска есть и валики, остались после строительства. Я могу помочь. Все умею – красить, и шпатлевку наносить.

У Кристины задрожали губы, поэтому Марика торопливо объяснила мальчику:

– Там даже стен не осталось, нечего пока красить, Ваня. Спасибо, что хотел помочь.

На втором этаже шире распахнулась приоткрытая створка окна и показалась голова физика:

– Иван, не желаешь вернуться на урок? Или у тебя дистанционное обучение?

Школьник кивнул и нехотя потянул на себя дверь. Не до урока теперь, в голове только и засела одна мысль, как помочь им.

А Марика подхватила подругу под руку и повела быстрее от школы, не хватало, чтобы еще кто-то напомнил ей о сегодняшней неудаче. Они свернули на дорожку вдоль школьной ограды, вытоптанную добела сотней ног, и пришло время решить, как они все таки будут добираться до Лугового.

Кристина немного ожила:

– Эх, надо было у Ваньки все-таки взять немного. Ладно, побежали на автобус, сейчас покажу тебе, как бесплатно до Лугового добраться.

И они рванули изо всех сил через тонкую полосу из деревьев по сокращенному пути к остановке. Запыхавшиеся и взбудораженные они запрыгнули в первый же автобус.

Кондуктор проталкивалась через толпу потихоньку в другом конце длинного салона, и когда она, наконец, добралась до безбилетных пассажирок, уже распахнулась дверь. Женский голос оповестил из динамика:

– Остановка городской парк.

Кристина дернула со всей силы Марику за руку:

– Погнали! – и сама сиганула через две ступеньки наружу.

Там хихикнула над недовольным лицом кондуктора, которое уплывало от них за мутным стеклом автобусного окна:

– Успели!

А Марика с удивлением крутила головой, недоумевая, как они из центрального парка попадут в Луговое, которое вроде бы находилось где-то на окраине города.

Однако подруга протащила ее через боковые ворота городского парка, нырнула в широкую щель забора и вывела Марику на стадион, который зеленел огромной пустынной лужей в кольце из пластиковых синих кресел.

Она оробела, когда они вдруг побежали прямо по полю к противоположной трибуне, ей казалось, что сейчас кто-то грозно окликнет их и выгонит отсюда. Но она вспомнила снова, что решила быть более настойчивой и добиваться своего, а значит надо набраться смелости для таких вот отчаянных маршрутов. Тем более никто и не заметил двух школьниц, что неожиданно вынырнули из одной трибуны, пересекли стадион и так же мгновенно исчезли в другой.

Там Кристина поднырнула под переплетение металлических труб, на которых держались кресла, и нетерпеливо обернулась:

– Ну быстрее, не бойся, здесь есть выход.

Они пробрались под возвышением и выбрались наружу, оказавшись вдруг на тихой улочке, заставленной покосившимися старыми домишками. Они показались Марике какими-то игрушечными и ненастоящими, словно из какого-то мультфильма, особенно по сравнению к большим многоэтажкам в ее районе.

Девочки проскочили между домами несколько раз, углубляясь все дальше в этот старый райончик.

Город с его шумными улицами, гудящим и звенящим транспортом оказался вдруг совсем далеко. Здесь царила тишина, только ветер скрипел старыми, согнутыми деревьями, да безмятежные кошки, что грелись на весеннем солнышке, провожали равнодушным взглядом двух запыхавшихся от быстрого бега школьниц.

Вдруг дорога взмыла вверх крутым пригорком, Марика взобралась на него и ахнула. Пригорок как козырек кепки над широким пространством, от него крутой спуск тянулся вниз, пересекался с серой полосой асфальтового шоссе, а потом снова тек черной волной все ниже и ниже, пока не рассыпался под разноцветными крышами маленького поселка.

Кристина торжествующе ткнула в веселые крыши в переливах солнечных бликов:

– Вот Луговой! Говорила же рядом! А на автобусе бы в обход тащились целый час вокруг города.

– Откуда ты эту дорогу знаешь? – восхитилась она открытием.

Кристина вдруг отвернулась и пробормотала равнодушно:

– Папина родня жила в Луговом раньше, иногда мы пешком ходили к ним в гости.

Пытать ее вопросами Марика не стала, Кристина об отце никогда не рассказывала, не надо ее и сейчас мучать пустыми расспросами.

Марика взглянула себе под ноги, и в животе похолодело от страха. Уютный, округлый холм осыпался вниз почти отвесной стеной, на которой не было ни деревьев, ни камней, чтобы удерживать себя при спуске.

Кристина выставила вперед ногу и напружинилась всем телом, повернулась к подруге:

– Ну, на раз, два, три бежим!

Ей тоже было страшно от этой гладкой ленты, которая стремительно летела вниз, а после встречи с шоссе мелкой рябью холмов продолжала свой крутой спуск до самого Лугового. Только в отличие от Марики страх ее подхлестывал, будоражил каким-то щекотаньем внутри.

«Я все сделаю ради Мелодии», – прошептала про себя Марика и на звонкий крик «три» шагнула в пропасть.

Ноги ее превратились в какое-то бешеное колесо, они двигались будто отдельно от нее с какой-то невероятной скоростью, почти не касаясь земли несли свою хозяйку вперед, вернее вниз. Перед глазами дрожало и сливалось в пляшущее зелено-черное пятно.

Марика жадно втягивала воздух, задыхаясь от быстрого бега.

Они слетели до середины холма, как вдруг из-за поворота вынырнул длинный автобус и пополз им наперерез.

«ААААААААА» – Марика закричала во все горло, позабыв слова. Они сейчас врежутся прямо в него! Следом за ней заорала Кристина. Но кричи не кричи, а остановиться они уже не могли. Летели по черной земляной ленте будто два камня, запущенные чьей-то сильной рукой.

Автобус неторопливо пропыхтел по шоссе, оставив клубы сизого дыма. И в него тут же влетели две девчонки, с распахнутыми ртами, раскинутыми словно у парящих птиц руками.

Они пронеслись сломя голову по асфальту, раскидали на обочине серые камешки гравия хлесткими широкими прыжками и с криком обрушились снова вниз по спуску к Луговому.

Здесь холмистая косая стала пологой и постепенно им удалось замедлиться. Марика задыхалась так, что ей казалось, грудь сейчас взорвется от ее желания вдохнуть как можно больше. Она со стоном опустилась прямо на землю:

– Ууууу, всеее, не могу…

– Агаааа, – прохрипела Кристина и осела рядом.

Несколько минут они тяжело дышали, будто вместо лошадей сами бежали по трудному маршруту. Марика расстегнула куртку, чтобы хоть чуть-чуть охладится – по спине, по лицу и даже по животу после стремительного забега бежал ручьями пот.

Кристина повторила за ней: содрала свое пальтишко и с облегчением выдохнула:

– Уфффф, – обернулась на крепкие сельские домики с юбками огородов и похвалилась. – Говорила же, это совсем рядом.

Марика не знала, что сказать в ответ. Не соврала, конечно, но этот дикий бег почти кувырком по холму вниз она больше повторить не хочет.

Отдышавшись, девочки поднялись на ноги и двинулись по узким улочкам села вдоль его переднего края, пока не оказались рядом с большими воротами. Дощатые доски с облупившейся краской украшала самодельная вывеска, где широкими буквами было выведено «Ферма».

Ворота оказались открыты нараспашку, а внутри у сарая пыхтел в терпеливом ожидании большой фургон.

Девчонки переглянулись и разом поспешили внутрь длинной постройки – сарая, где держали лошадей.

И там их ждала необычная картина…