— Сорок семь, сорок восемь, сорок девять…

Вибрация мобильного телефона прерывает мою ночную тренировку из двухста скручиваний. В общей комнате приюта, с двухъярусными кроватями другие женщины всегда с любопытством наблюдают за мной, когда я этим занимаюсь, но никто не задает лишних вопросов. Если бы кто-то и спросил, это нарушило бы негласный кодекс. У каждого своя история, и никто из нас не обязан объяснять что-либо другим.

Дотянувшись до маленького столика возле кровати, смотрю на вибрирующий экран. Звонит Дерек.

— Эй, — здороваюсь. — Что случилось?

— Джианна, наконец-то! С тобой всё в порядке? — тревога в его голосе очевидна.

— Да, а что? Как ты? Что происходит?

На другом конце провода — напряженная тишина.

— Дерек?

— Я пытался дозвониться до тебя всю ночь. Почему ты не ответила ни на один мой звонок?

Игнорирую обвиняющий тон и сосредотачиваюсь на скрытой панике в его голосе.

— Я оставила телефон в комнате, пока была… — замолкаю, не в силах сказать, что помогала другим женщинам убирать общую. Это раскрыло бы мое местонахождение. — Это важно? Дерек, что случилось?

— Сегодня вечером в спортзал вломились. Вероятно, вскоре после закрытия. Тот, кто это сделал, сумел обойти сигнализацию. В клубе «Revolution» сегодня выступал какой-то известный диджей, и у входа выстроилась огромная очередь — она растянулась до спортзала. Люди заметили неладное и вызвали полицию.

— Они поймали его?

— Нет. Я сейчас в «The Mill», с полицией. Они только что закончили. ФБР тоже были — уехали буквально сейчас.

— ФБР?

— Господи Иисусе, Джиа… Я даже не знаю, как тебе это сказать.

Начинаю паниковать. Крепче сжимаю телефон.

— Что именно?

— Спортзал разгромили.

— Это идиотизм. Никогда не понимала, зачем портить чужое имущество. Вломиться и ограбить — уже плохо. Но крушить всё?

— Вот именно. Это не было ограблением. Похоже, ничего не украли. Всё выглядело как преднамеренное вторжение.

Чувствую, как в животе всё сжимается от дурного предчувствия.

— Что ты имеешь в виду?

— Думаю, ты была права. Итан в Нью-Йорке. И, возможно, это он. Я только что говорил о нем с агентом ФБР.

Холод пробегает по спине. Неужели встреча с Итаном приближается? Прошло всего пару недель с тех пор, как я начала тренироваться с Си. Я чувствую себя более подготовленной, но мне бы хотелось иметь в запасе чуть больше времени. А теперь, когда Дерек заговорил с полицией — и даже с ФБР — это лишь вопрос времени, когда меня найдут.

— ФБР не занимается вандализмом. Зачем ты с ними разговаривал?

— Это связано с Отделом по борьбе с тяжкими преступлениями и криминальным профилированием. Есть кое-что… тебе нужно знать. Он не тот, за кого ты его принимала. Да, он монстр, но всё гораздо хуже, чем ты думала, — он замолкает, и мое сердце глухо стучит. Никогда раньше я не слышала, чтобы он звучал так… испуганно.

— Что, Дерек? Скажи мне…

— Четыре женщины мертвы, Джиа. ФБР считает, что это он убил их. Я видел фотографии… это ужасно. У него была квартира с пробковыми досками, облепленными фотографиями женщин, за которыми он следил. Там были и твои — такие, будто он снимал тебя задолго до вашей встречи. Там была странная святыня Девы Марии. И аквариум со змеей. Он использует кнут, чтобы наказывать себя, и…

— Дерек, остановись, — он говорит сбивчиво, и я не понимаю, к чему он клонит. — Я не понимаю. У кого квартира со змеей? У Итана?

— Да!

Дерек продолжает в более размеренном темпе, пересказывая всё, что произошло с того момента, как к нему в дверь постучал полицейский и сообщил о взломе. С каждой его фразой мне всё больше кажется, что я живу в альтернативной реальности.

Пропавшие женщины.

Убийства.

Радикально настроенный католик. Семь смертных грехов. Святыни. Кресты.

Убийства.

Убийства.

Убийства.

Ключевые слова звучат в моей голове снова и снова, а быстрые, неглубокие вдохи сотрясают грудь.

Нет. Нет. Нет!

Пока слушаю Дерека, кажется, будто он говорит с кем-то другим — не со мной, не из моей жизни. Я знала, что Итан был одним из самых мерзких людей на земле, но если всё, что говорит Дерек, правда… что это говорит обо мне? Я была замужем за серийным убийцей и не знала об этом. Его слова ложатся на мои плечи свинцовым грузом.

Вспышки моей жизни с Итаном мелькают перед глазами: прогулки на закате, когда мы только встречались, его предложение, свадебные клятвы, моменты близости. Всё это было с незнакомцем. Я делила постель с убийцей. Как могла быть такой слепой, чтобы не заметить, что мой муж жил другой жизнью?

Часть меня хочет свернуться в клубок и просто отрицать всё, что слышу. Говорят, невежество — это блаженство. Может, лучше бы было ничего не знать. Не знать, что мой муж был тайным религиозным фанатиком, преследующим и убивающим женщин. Я вспоминаю бесчисленные эпизоды насилия, которые пережила от его рук. Часто задумывалась, целовал ли он мысленно костяшки своих пальцев перед тем, как ударить меня по щеке. А теперь знаю — он благоговейно целовал крест, извращенно, гедонистично.

Мой желудок скручивает. Подступает тошнота. И странное ощущение — прилив вины. Вины за то, что выжила, когда другие умерли. Если бы у меня хватило смелости, как у Синтии, обратиться в полицию или ФБР… возможно, удалось бы спасти хоть одну из этих женщин.

Проглатываю подступившую к горлу желчь, изо всех сил стараясь не думать об ужасах, через которые им пришлось пройти. Только сила воли удерживает тело от дрожи, пока я слушаю Дерека.

— ФБР хочет поговорить с тобой. Они предлагают программу защиты свидетелей.

— Ни за что, — отвечаю сразу.

— Джианна, пожалуйста, — умоляет он. — Я знаю, ты не доверяешь полиции, но поверь мне. Поговори с агентом Грегори. Она обещала защитить тебя.

Я вздыхаю и тру переносицу. Головная боль начинает расползаться по лбу — то ли от того, что долго сжимала челюсти, то ли от адреналина, сопровождающего страх.

— Дело не в доверии, Дерек… по крайней мере, не сейчас. Дело в том, что я больше не хочу прятаться. После того, как рассказала тебе всё, у меня впервые появилась надежда. Как будто у меня действительно есть шанс на жизнь после Итана. А защита свидетелей отберет это. Что будет, если какой-нибудь крутой адвокат вытащит его из тюрьмы? Я снова буду скрываться. А я не хочу. Больше не хочу.

— Искорка, ты должна меня послушать. Этот человек — безумец. Никто не знает, на что он способен. Тебе нужна защита ФБР. Ты не справишься в одиночку.

— Неужели? — говорю с горечью. — Я годами жила с Итаном. Справлялась сама — и справлюсь снова. Мне не нужно ФБР.

— Это бред, и ты это знаешь, — резко отвечает он, и в голосе слышится явное разочарование. — Ты правда думаешь, что я смогу спокойно сидеть и ничего не делать? Где ты? Я еду за тобой.

Несмотря на всё терпение и понимание, Дерек никогда не поймет: Итан отнял у меня всё. А теперь он нацелился на Дерека. И я не позволю ему забрать и его. Знаю — если выпадет шанс, Итан убьет Дерека. И меня.

Моя рука сжимается в кулак. Не могу положиться на ФБР и прогнившую систему. Настало время встретиться с Итаном лицом к лицу — решить всё раз и навсегда.

— У меня всё получится. Мне нужно кое-что сделать, и спорить с тобой — не то, что мне сейчас нужно. Ты должен мне доверять. Спокойной ночи, Дерек.

Слышу, как он что-то говорит, но кладу трубку, прежде чем успеваю разобрать слова. Телефон сразу же звонит снова, на экране высвечивается имя Дерека. Игнорирую звонок и выключаю мобильный. Меня пронзает чувство вины за то, как я поступаю, но это к лучшему. Не уверена, как пройдет остаток ночи, но знаю: ему будет лучше, если я отброшу в сторону лишние эмоции.

Отрицание реальности.

Окидываю взглядом большую комнату и ряд коек. Свет выключается в одиннадцать. Уже за полночь, и все женщины, укрывшиеся здесь на ночь, похоже, спят. Как можно тише тянусь под свою кровать и вытаскиваю холщовую сумку для книг. Внутри — одежда, которую я схватила в безумном порыве покинуть квартиру, и еще несколько вещей, подобранных за последние две недели. Сажусь на пол и расстегиваю сумку, чтобы выложить всё необходимое: сменную одежду, блокнот и ручку, детское масло, кольца и ботинки со стальными носками. Долго смотрю на эти вещи, пытаясь унять нарастающее волнение медленными глубокими вдохами. Мне нужно быть сосредоточенной, если я хочу по-настоящему подготовиться к тому, что предстоит.

Как только сердце перестает колотиться, первым делом беру бумагу и ручку — и пишу три одинаковых письма с инструкциями. Несколько дней назад я придумала план: шантажировать Итана, чтобы он оставил меня в покое. Но после разговора с Дереком знаю — этот план больше не сработает. Сейчас важнее, чтобы у ФБР были доказательства, способные посадить Итана пожизненно. Но если со мной что-то случится, они никогда не получат их от меня.

Закончив, кладу письма в плотные бумажные конверты, которые заранее подготовила и подписала. Один адресован Наталии, другой — Тедди. Планирую опустить их в ближайший почтовый ящик в течение часа. Третий конверт с именем Кристины Коул возвращаю в сумку. Если всё пройдет благополучно, я заберу его завтра. Если нет — надеюсь, кто-нибудь в приюте найдет его и передаст ей.

Осматриваю остальные вещи, разложенные передо мной, и продолжаю подготовку. Надеюсь, что до этого не дойдет, но знаю: это единственный способ снова стать по-настоящему свободной. Снимаю джинсы и громоздкий свитер с высоким воротником, вместо них надеваю черные штаны для йоги и обтягивающую майку. Просторная одежда мешает и делает меня уязвимой, если нападающий попытается схватить меня.

Зашнуровав ботинки, перехожу к детскому маслу. Открываю крышку и тщательно намазываю шею и руки. Мне нужно быть скользкой, как угорь, если я хочу вырваться из захвата — ведь удушение было одним из любимых развлечений Итана.

Беря ножницы, разрезаю старую черную футболку на две ровные полосы, затем достаю небольшой пакет с застежкой, где лежат восемь толстых металлических колец, купленных в ближайшем «долларовом» магазине. Это дешевая бижутерия, но мне она нужна для определенной цели. Надев по кольцу на каждый палец, оборачиваю костяшки черными полосками футболки, оставляя открытой только верхнюю часть пальцев.

Сложив в сумку снятую одежду и полупустую бутылку масла, кладу сверху конверт для Кристины и застегиваю молнию. Прячу сумку обратно под кровать, выпрямляюсь и укладываю куботан, который дал мне Дерек, в скрытый карман на поясе. Затем натягиваю сверху свободную толстовку.

Выпрямляю спину. Расправляю плечи.

Время встретиться лицом к лицу со своим личным дьяволом во плоти.

* * *

Тридцать минут спустя, отпираю дверь своей квартиры и осторожно вхожу. «Revolution» сегодня громче обычного — стук басов отзывается в ушах, как пульсация крови. Из всех сил стараюсь сосредоточиться, напрягаясь, чтобы уловить хоть какие-нибудь звуки движения в квартире.

Не услышав ничего подозрительного, сразу иду в ванную, чтобы проверить, верны ли мои подозрения. Зубная паста всё там же, на столешнице, где я ее оставила, но тюбик аккуратно закручен снизу.

Итан наверняка был здесь.

Выйдя из ванной, осматриваю остальную часть квартиры. Мой взгляд падает на вазу в центре кухонного стола: розовые маргаритки расставлены идеально, вода в вазе кристально чистая. Он посылает мне сообщение. Итан не просто был здесь — он был здесь совсем недавно. И если инстинкт меня не подводит, он всё еще здесь. Мое и без того колотящееся сердце начинает биться вдвое быстрее.

Как можно тише крадусь на кухню. Вынимаю все ножи из разделочного блока и прячу их в духовке. Затем открываю ящик с кухонными принадлежностями — скалкой, молотком — и тоже убираю их туда же.

Закрыв дверцу духовки, оглядываю квартиру в поисках всего, что может представлять опасность. Замечаю швабру и метлу и засовываю их за холодильник. На этот раз я благодарна за потолочное освещение — никаких ламп, значит, меньше шансов получить удар тупым предметом.

Может, я глупа, думая, что смогу противостоять ему — как человек, вышедший под грозу, чтобы дождаться удара молнии. Итан — это молния, а у меня нет громоотвода. Всё, что у меня есть — это я сама. Я и есть проводник.

Но мне знакомо это чувство.

Я испытывала его каждую секунду, пока тикали часы, ожидая, когда Итан вернется с работы. Годы в браке научили меня предчувствовать бурю. Стянув через голову толстовку и бросив ее на диван, знаю: на этот раз всё по-другому. На этот раз я по-настоящему готова встретиться с мужем.

— Итан, я знаю, что ты здесь, — замолкаю, вслушиваясь. Жду ответа, хоть какого-то звука — скрипа, дыхания. Когда ничего не происходит, говорю снова: — Это ты разгромил спортзал, да? Не впутывай Дерека. Он хороший человек. Он этого не заслужил.

Молчание. Мне придется спровоцировать его. Итан патологически ревнив, и я знаю, что это несложно.

— Как давно ты знаешь, что я в Нью-Йорке? Дни? Недели? Месяцы? Ты был здесь в то утро, когда я трахалась с Дереком? Видел его в моей постели?

Если он здесь, он долго не выдержит.

— Дерек лучше тебя во всем. И я говорю не только о сексе. Он добрый и заботливый, а ты — извращенный садист, который получает удовольствие от избиения женщин. Ходят слухи, ты убил нескольких. Думаешь, это делает тебя сильнее? Нет. Ты — самый слабый мужчина, которого я знаю.

Старые напольные часы начинают отбивать время — самый зловещий звук, который я когда-либо слышала. Скрип старых половиц заставляет вздрогнуть. Паника сдавливает грудь, я резко поворачиваюсь на звук.

Итан стоит, прислонившись к дверному косяку подсобки.

— Привет, Джиа.