Сорок пять минут спустя наблюдаю, как полиция оцепляет внешний периметр моего здания, а группа криминалистов суетится, предупреждая всех ничего не трогать. Нервно хожу туда-сюда, держа Мейси на руках. Учитывая всё происходящее, не хочу оставлять ее одну. Она скулит и лижет мне лицо, чувствуя мое напряжение.

— Знаю, девочка. Не волнуйся. Я тебя держу.

Я смотрю на ее большие круглые глаза и черный нос-пуговку. Если бы с ней что-нибудь случилось… не знаю, что бы я делал. Если этот псих сумел обойти охранную систему и проникнуть в «The Mill», то попасть в мою квартиру было бы для него прогулкой в парке. И если за этим действительно стоит Итан, я в ужасе — безопасность Джианны под угрозой.

Пытался дозвониться ей, но каждый раз попадал на голосовую почту. Это бесит. Хотя для нее привычно отключать телефон, мне нужно знать, что с ней всё в порядке. Детектив Уорхол уже допросил меня, но никаких подробностей об Итане Уокере не сообщил. Сказал только, что нужно оставаться на месте до прибытия ФБР. Я всё еще не понимаю, почему ФБР вообще здесь, но, судя по тому, что происходит снаружи, думаю, скоро узнаю.

К зданию подъезжают два внедорожника без опознавательных знаков. Через лобовые стекла мигают синие огни — очевидно, это ФБР. Надеюсь, наконец-то получу ответы, что, черт возьми, здесь происходит.

Из машин выходят четверо. После короткого разговора с прибывшими офицерами они расходятся в разные стороны. Единственная женщина в команде направляется прямо ко мне. Она в строгом темно-синем костюме, в руках держит портфель.

— Дерек Миллс? — спрашивает она, подходя и показывая значок.

— Это я, — осторожно отвечаю.

— Агент Грегори, ФБР. Работаю в нью-йоркском полевом отделении, отдел по расследованию насильственных преступлений. Здесь есть место, где мы могли бы поговорить конфиденциально?

— Да, конечно. Можем поговорить в моем офисе. Следуйте за мной.

Я еще не заходил внутрь и гадал, уцелел ли кабинет. Увы — тот, кто всё это устроил, не церемонился. Несмотря на то, что дверь была «заперта», сломать полую деревянную конструкцию не составило труда.

Внутри я обнаруживаю, что стол полностью опустошен. Всё валяется на полу, включая мой iMac[70] за шесть тысяч долларов — он лежит экраном вверх, и прямо посередине — вмятина от кофейной кружки. Фитнес-постеры сорваны со стен, документы из шкафа порваны в клочья.

Ебать.

У меня есть страховка, которая покроет убытки, но никакие деньги не вернут сотни часов бумажной работы. Разочарованный и разъяренный, откидываю мусор с пола, пробираясь к небольшому столику и двум стульям в углу. Сажусь, укладываю Мейси на колени и жестом приглашаю агента сесть напротив.

Не теряя времени, агент Грегори достает ноутбук, включает его и разворачивает экран ко мне.

На экране — фотография Итана Уокера.

— Вы знаете этого человека? — спрашивает она.

— Не совсем. Видел его всего один раз, три года назад. Нас тогда даже официально не представили.

Прежде чем успеваю добавить хоть слово, она нажимает клавишу и на экране появляется еще одно изображение. Джианна. Волосы у нее светлые — фото, должно быть, старое.

— А ее?

— Это женщина, с которой я встречаюсь.

Агент понимающе кивает, будто части пазла начинают складываться в единую картину.

— Что всё это значит? Какое она имеет отношение к взлому?

— Значит, Джианна еще жива. Хорошо. Это хоть немного успокаивает.

— Еще жива? — с недоверием смотрю на агента Грегори, ожидая объяснений.

— Да. Я думаю, мотивом была твоя девушка, — отвечает она, разворачивая ноутбук обратно к себе и снова щелкая по клавишам. — Я уже какое-то время составляю профиль Итана Уокера. Хотя до недавнего времени даже не знала его имени. Он подозревается в четырех убийствах — в Цинциннати, Кливленде, Нью-Йорке и возле Ниагарского водопада.

— Убийства?

— Мистер Миллс, я считаю, что ваша девушка находится в реальной опасности, — говорит агент, не отрываясь от экрана. — Мне нужно, чтобы вы рассказали всё, что знаете. Всё, что она говорила вам об Итане Уокере. Я также должна буду допросить ее, но пока не могу ее найти. Надеюсь, вы сможете мне в этом помочь.

— Послушайте, агент Грегори, я уже говорил вам — лично я его не знаю. Единственный раз, когда Джианна рассказывала о нем, был пару дней назад, когда она поделилась своей историей. Он ужасно с ней обращался. Она его боится.

— И правильно делает. Он очень опасный человек.

— Она также сказала, что из-за его связей она не доверяет полиции, — многозначительно говорю я. — Не верит, что ее смогут защитить. Понимаю, почему вы хотите с ней поговорить, но, зная ее отношение к правоохранительным органам, мне трудно решиться предать ее доверие. Если всё, что вы говорите, правда — если Итан действительно убивал женщин — мне нужны гарантии. Почему вы уверены, что сможете защитить ее?

— Думаю, вы не до конца понимаете, насколько опасен Итан Уокер. Во всех четырех убийствах жертвы сначала пропадали на какое-то время. Потом находили их тела.

Она тянется к портфелю, достает оттуда четыре фотографии. На каждой — жестоко избитая женщина. Их шеи окаймлены багрово-фиолетовыми следами от удушения. Я неосознанно прикасаюсь к своему горлу, вспоминая, как испугалась Джианна, когда я случайно коснулся ее шеи в первый день занятий по самообороне.

— Господи Иисусе… — шепчу.

— Моя команда восстановила поведенческую последовательность для каждого преступления, чтобы понять modus operandi — способ совершения убийства. Единственная причина, по которой нам удалось связать их воедино, — это Синтия Дюфрен, адвокат из Цинциннати. Итан чуть не убил ее. Она пыталась рассказать полиции, что с ней случилось, но ее никто не слушал.

— Я понимаю, почему Джианна не доверяет полиции, — добавляет она с явной горечью.

— Мисс Дюфрен обратилась в местное отделение ФБР. Я просматриваю отчеты из других штатов. Когда я прочла ее дело, всё начало складываться. Я поняла, что мы наконец нашли его. Почерк преступлений — один в один. Каждую женщину жестоко избивали дубинкой или металлической тростью, связывали, ставили клеймо в виде змеи, а затем душили до смерти. Единственное отличие — Синтия выжила, а остальные нет. Благодаря ее показаниям мы получили ордер на обыск дома Итана в Индиан-Хилл.

Там нашли документы, указывающие, что у него было как минимум два других места проживания. Эти фотографии — с одного из этих адресов. Выражение ее лица становится мрачным. Она отодвигает в сторону снимки мертвых женщин и поворачивает ко мне экран ноутбука.

На экране мелькают снимки комнат с черными стенами в готическом стиле, увешанных орудиями, предназначенными для причинения боли. Стены исписаны красной краской из баллончика — символы напоминают те, что были в «The Mill». Я невольно вспоминаю слова Пита Милано о том, что это место — настоящий рай для садиста, пока агент Грегори продолжает листать изображение за изображением.

Мои глаза расширяются от шока, когда я вижу несколько пробковых досок, каждая — с фотографиями по меньшей мере десяти разных женщин. Снимки явно сделаны с большого расстояния телеобъективом — и очевидно, ни одна из женщин не знала, что за ней наблюдают. Одна из досок полностью заполнена фотографиями Джианны.

— Четыре из этих женщин были найдены мертвыми, — говорит агент Грегори, указывая на доски. — Это те жертвы, чьи снимки я вам показывала. Кроме Джианны, не могу с уверенностью сказать, остались ли в живых остальные. Мы всё еще пытаемся их опознать.

Она продолжает листать фотографии и останавливается на одной: на ней изображен алтарь Девы Марии. Маленький столик, на котором стоит статуя, завален странными вещами — фотографией пожилой женщины в рамке, флаконами духов, свечами, четками и обрывками бумаги. Вдоль стены, предположительно в гостиной, стоит большой аквариум на пятьдесят галлонов. Внутри — огромная змея.

— Что за одержимость змеями? — спрашиваю, вспомнив ее слова о том, как женщин клеймили символом змеи.

— Если исходить из нашего профиля, Итан — радикально настроенный католик, одержимый семью смертными грехами: похотью, гордыней, жадностью, гневом, завистью, чревоугодием и ленью. Хотя, например, корова традиционно символизирует похоть, в католической символике именно змея стала причиной разрушения Эдемского сада. Змея соблазнила Еву вкусить запретный плод, принеся в сад похоть — и, скорее всего, Итан ассоциирует ее с этим. Когда он поддается искушению, он наказывает себя, — она нажимает еще одну клавишу. — Вот. Это плетка из рогоза, найденная в квартире. Мы полагаем, он использовал ее, чтобы высекать себя в знак покаяния.

— Не могу в это поверить… — шепчу, и холод пробегает по спине. Я откидываюсь на спинку стула, ужасаясь тому, что Джианна была замужем за этим человеком.

— Поверьте, — говорит она и достает еще одну папку. — Это досье Итана из полиции Цинциннати. Всё в нем было сфабриковано. Начиная с диплома Боулинг-Грин. Мы проверили: человек по имени Итан Уокер никогда там не учился. Он мастер манипуляции. Настоящий социопат. Теперь вы понимаете, почему нам нужно как можно скорее найти вашу девушку?

— Джианна не могла знать об этом, — резко говорю я. Но едва произношу слова, как в голове всплывают все те моменты, которые вызывали у меня вопросы в день ее исчезновения. Я так и не понял до конца, что именно видел в ее глазах. Было слишком много непонятного. И вдруг всё сливается в одну ужасающую картину.

Джианна хранила в себе слишком много тайн. Возможно, она знала. Может, ей было стыдно рассказать.

Но как только эта мысль появляется, я тут же отбрасываю ее. Всем своим нутром я чувствую — она не знала. Возможно, думала, что знает его — настолько, что даже тренировалась, чтобы быть готовой ко всему. Но сознательно остаться с ним один на один? Никогда.

…Или могла?

Одна только мысль о том, что она столкнется с этим садистом наедине, заставляет мою кровь застыть в жилах. Она должна знать, с кем имеет дело. Пока не стало слишком поздно.

Я хватаю телефон и набираю ее номер. Она должна знать, с чем столкнулась. Мейси тихо скуля, ерзает у меня на коленях, пока я напряженно жду, когда Джианна возьмет трубку. Я глажу ее по голове, не понимая, кого именно пытаюсь успокоить — ее или себя.

Телефон продолжает звонить.

И снова нет ответа.