Туманов

Пушистых зайчиков ей! — еще делаю глоток вискаря. Не думал, что встреча с бывшей одноклассницей, которую я не видел много лет, произведет такой эффект на меня. Лилька Серебрякова — заноза в одном месте. Хорошим девочкам не место со мной. Старик запрещал к ней приближаться, что я и делал. Но запретный плод сладок. Втайне я стал наблюдать за принцесской. Живая искорка. Наивная и общительная. Нельзя быть такой открытой и доверчивой — бесило до жути, что она ни черта не замечает в других. Алчные и недалекие людишки так и вились рядом, отвешивая Лильке на уши лапши.

Перед самым выпускным Серебрякова поссорилась со своим Никиткой, и я уже подумывал подкатить на вечере. До сих пор помню охватившую злость, когда Никита потащил ее к себе. Лилька накидалась и буквально висела на шее у Петровского. Сплюнув, решил снова трахнуть Светку. Свет клином не сошелся на белоснежке.

И вот, снова глаза цвета расплавленного серебра. Длинные темные волосы. Думал, увидеть пренебрежение во взгляде… Лучше бы я не смотрел. Как струей кипятка окатило. Губы пухлые, взмах ресниц. Лицо заострилось и сама она, словно невесомая, будто реально с другой планеты.

Проскальзывает мимо, а я зверем запах втягиваю. Должно быть, облизнулся — ловлю ухмылку на лице Хрусталя.

Так! А что она здесь делает? Это же хирургическое отделение! Ничего по СМИ не просачивалось, видимо мэр затоптал следы. Интересно становится…

К вечеру вся информация у меня на столе. Снова делаю глоток янтарной отравы. Вот как, Лилия Викторовна! Мы теперь в разводе и после аварии… Ловлю себя на мысли, что если Петровский виноват в этом — шею сверну тварине!

— Интересная девушка, — не сразу понимаю, о чем базарит Хрусталь. — Вовка от нее в восторге. А он у меня плохо с людьми сходится, сам знаешь.

— Ты че удумал? — кошусь на друга.

— Тяжело одному ребенка воспитывать... Бабу нормальную днем с огнем не сыщешь. В основном сучки блудливые и до денег жадные. А эта — другая масть, — развивает свою мысль Хрусталь. — Порода чувствуется. Хорошая будет жена.

— Слюни-то подбери! Кто она, а кто ты! — говорю, не скрывая раздражения.

— А у меня все чистяк сейчас! Я — уважаемый бизнесмен, владелец сети спортивных магазинов.

Блядь, снова меня хотят подвинуть! Серебрякова — это еще и пропуск в высшие круги общества. Все еще наши деньги считают грязными… Память людям не сотрешь, хоть сколько делись и делай добрых дел, всаживая в благотворительность немалые средства. Все равно ты для них — бандит.

— Она — моя! — Сверлю взглядом Хрусталева.

— Это мы еще посмотрим, брат. Я от слов своих не откажусь! Главное, что сыну серебряная нравится. Остальное — мелочи.