Мама принесла черешни. Говорит, для крови полезно. Сочные ягоды красят мои губы в винный цвет, будто крови насосалась. Устала сидеть в палате, дай думаю, пройдусь по больничным лабиринтам. Пахнет лекарствами и болью. Чужая боль чувствуется всей кожей. Здесь место страдания…

Уже возвращаясь, слышу стон тонкого голоска. Кручу головой. Прислушиваюсь. Хнычет ребенок, переворачивая все мое нутро. Не знаю, может это природой заложено защищать потомство, пусть и чужое. Недолго думая, толкаю дверь. Мальчишка лет семи, бледный, как простыня. Ему плохо… А рядом никого.

— Малыш? Позвать врача? — подхожу ближе и всматриваюсь в мальчонку.

Парень мотает головой и снова стон.

— Пить хочешь? Скажи что надо, — озираюсь по сторонам.

Губы дрожат, слезы на глазах.

— Ты писять хочешь?! — возникает догадка от того, как он подгибает ноги.

Под кроватью вижу больничную «утку». И че делать? — подняв ее, смотрю на малого.

— Сам сможешь пипку подержать? — поднимаю простынку, которой прикрыт мальчик.

У него повязка сбоку внизу живота. Вспоминаю ночной разговор про аппендицит. Почему за мальчиком никто не смотрит? Он же сейчас ходить не может! — берет злость.

— Давай, мужик! Я не смотрю!

Выдыхаю, что нам удалось это провернуть. Вылив содержимое в туалет, и помыв руки, возвращаюсь к мученику.

— Меня Лиля зовут, а тебя?

— Вовка, — представляется глазастенький.

Светлые волосы ежиком в разные стороны. Лицо его морщится от нового приступа боли. Не могу больше смотреть, как мучается.

— Потерпи немного, я сейчас! — на миг сжимаю маленькую ладошку, и выбегаю на поиск врачей.

В ординаторской нахожу медсестру, которая трещит с кем-то по телефону.

— Эй! Там мальчику плохо! Дайте ему обезболивающее!

Отодвинув руку от уха, она осматривает меня и, не увидев ничего примечательного, фыркает.

— Через два часа обход. Подойдет лечащий врач и решит, что делать, — и отворачивается от меня к окну, дескать, «отвали, без тебя занята».

— Я сказала, чтобы ты пошла и помогла ребенку! — в два прыжка оказываюсь рядом и, выхватив у нее телефон, вышвыриваю в открытое окно.

— Совсем обалдела?! Я сейчас охрану вызову для особо буйных! — верещит медичка.

— Вызывай! Пойдешь следом за своим мобильником!

Что-то в моем поведении ее останавливает дальше грубить и отбрыкиваться. Здесь не простой этаж больных, многие с хорошими связями и деньгами — все это читаю на ее лице. Иду, за повиливающей бедрами медсестрой конвоиром. С собой она прихватила несколько ампул и шприцы.

— Дозировка нормальная? — слежу, как она набирает лекарство.

В ответ мне что-то буркнули непереводимое. Вовка — сильный. Он и раньше не переходил на плач, а теперь, когда лекарство подействовало, даже улыбаться начал.

— Теть Лиля, а расскажите, вам нравилось в школе учиться? Я скоро в первый класс пойду! — а выражение лица такое мечтательное.

— Ой, Вов, лучше бы я в детском саду до пенсии отсиделась! Знаешь, как взрослым быть сложно? Все время кому-то должен. Должен учиться, работать, семью содержать…

— Че там сложного? Вечно вы, взрослые, все усложняете! Вот, когда я вырасту, то стану метеорологом!

— Кем? — вытаращила глаза.

Я даже слов таких в семь лет не знала. Интересный пацан, однако!

— Я буду считать раскаты грома, и замерять уровень ветра на мысе Челюскин, и все записывать в журнал.

Заслушалась, как Вовка увлеченно рассказывал про свою мечту. Вот же молодец! У меня такой мечты не было, чтобы горы покорять или китов спасать, например. Парень грозу ловить собрался! Офигеть, какая крутая мечта!

— А ты кем хотела стать?

Сижу на стуле, облокотившись рядом с его подушкой, подпираю голову рукой.

— Знаешь, я хотела улететь на другую планету.

— Какую? — выжидает Вовка, затаив дыхание.

— В мир хороших людей и пушистых зайчиков…

— Серебрякова! Все еще веришь в сказки? — как меня придавил этот тембр голоса.

— Дядя Игорь! — радостно пискнул Вовка.

— А папе ты уже не рад? — хмурит брови Хрусталь, стоящий рядом.

Мать моя, женщина! Вот это попадос! Я так растерялась, что застыла столбом.

— Ха! Я так и знал, что женщина из фильма «Звонок» существует! — и показывает, сука, на меня. — Мне не привиделось, что ты светила глазами в проеме двери ночью.

Пора сматываться! Туманов с интересом рассматривает меня, будто я действительно полтергейст, явившийся с того света.

— Давно не виделись, Туман, — пытаюсь улыбнуться и поднимаюсь с места.