Че ж так хреново-то? Собака что ли стонет… Или я? Пелена белая в глазах. Хочу вырваться из состояния забвения, которое все отпускать не хочет. Вязну в зыбучих песках.

— Лиля! Дочка, открой глаза! — зовет голос матери.

Раздвигая дебри сознания, иду на зов. Все кружится. Во рту кляп? Всю челюсть стянуло. А руки мои где? А вот, одна есть. Перед глазами кисть, которая пытается мне в рот попасть и вынуть штуковину. «Хр-р-р» — интересные у меня слова!

— Лиля! — громко так, прямо по голове, честное слово.

«Помню, что я — Лиля. Лиля вся здесь или частично?» — разглядываю тело. Во! Чьи-то ноги торчат. Если есть голова и ноги — значит, между ними тоже что-то есть.

— Мам, — выхрипываю старушечьим голосом.

— Я здесь! — надо мной появляется лицо Людмилы Серебряковой.

Заплаканные глаза. Морщинки…

— Мам, какой сегодня год? — выдаю вполне членораздельно.

«Вчера меня убил Хрусталь в забегаловке на Банковой» — последние воспоминания.

— Лиля, сейчас июнь 2022 года!

«Нет!» — стону и снова закрываю глаза. Верните меня обратно! Мне все привиделось? — из горла рычание от бессилия. Я вернулась к Лильке-неудачнице! Дурочке, что от предательства двух кровососов решила убиться об стену.

— Сколько я так? — поворачиваю к маме голову.

— Два месяца в коме, — всхлипнула мама. — Лиль, мы думали, что тебя потеряем, — и снова поток слез.

— Лиля! — залетает Виктор Серебряков, с грохотом распахивая дверь.

— Привет, пап.

Хочу сделать вид, что устала. Где тут врачи? Сдохнуть не дают нормально!

— Слава Богу ты выкарабкалась! — он волнуется, запускает руку в волосы.

Отец хватает стул и присаживается рядом. Смотрит, словно налюбоваться не может. Да, смотри! На мне красивые ветвистые рога.

— Лиль, ты прости меня, дурака! Прости, дочь, — сглатывает ком и ищет глазами поддержку у матери.

Ой, как мило держатся за руки, прямо загляденье!

— Я твоего бывшего заставил подписать развод. Они уехали и больше тебя не побеспокоят.

«Даже так?» — поднимаю бровь.

— Вить, давай потом! Видишь, девочка только очнулась! Где врач? — наконец-то хоть одно разумное предложение!

Отец ускакал звать врача. Потом в палату заявилась целая делегация в белых халатах. По удивленным переглядываниям понимаю, что не больно-то они рассчитывали на хороший исход.

— Ходить буду? — пытаюсь дрыгнуть ногой.

Хорош меня везде щупать! Всю облапали! Вопросов столько задают, успеваю только мычать в ответ. Мама побежала в Храм свечку ставить. Когда успела такой верующей стать? Отец орет на кого-то в коридоре. Из услышанного понимаю, что он требует, чтобы я чуть ли не завтра нормы ГТО смогла сдать или все здесь пойдут на биржу труда дворниками работать. Да, это моя семья!