— Лиля, — почти шепотом выдала мама, освещая бледным лицом прихожую.

— Вернулась?! — раздается рык отца из гостиной.

— Мам, все будет хорошо, — беру ее холодные руки в свои, стараясь отогреть всей душой. — Поставь чайник и завари наш любимый, с малиной.

Мать растерянно хлопает глазами. Потом кивает. Губы трясутся, но она делает шаг в сторону кухни и закрывает за собой дверь.

Запах коньяка чувствую еще в проеме. Пиджак небрежно валяется на диване. Виктор Петрович развалился в кресле, широко расставив ноги. Он здесь хозяин, а я — комнатная собачка, выполняющая команды. Была такой: хорошей, послушной дочерью. Скидываю рюкзак на пол и сажусь напротив. В нашем доме не курят, но в пепельнице уже два окурка, уродливо согнутые, вдавленные в пепел. Тянусь к пачке. Вытаскиваю одну. Давно не курила. В прошлой жизни бросила. Делаю первую затяжку под тяжелым взглядом отца.

— Может, тебе еще и коньяка плеснуть? — неестественно растягивает губы.

— Не хочу, — прищурив глаза, снова затягиваюсь.

Дым между нами строит стену. Она всегда была. Никто не лез в душу, туда просто плевали периодически. Отец делает глоток янтарной жидкости.

— Я плохо тебя воспитывал? Скажи, где мы с матерью ошиблись? У тебя все было, все, — он манерно разводит руки, показывая это все. — Чего не хватает, а?! Может я не порол тебя? Так это можно исправить!

Рука его тянется к пряжке ремня. Расстегнув, вытаскивает, хлестанув воздух… Брезгливо смотрю на его руку и жду продолжения спектакля. Выпускаю дым прямо ему в лицо.

— Что ты знаешь о боли? Думаешь напугать поркой? Валяй? Трусы снимать или так пройдешься?

— Сука! — кричит зло. Лицо его перекошено от ярости. — Этот ублюдок не должен был жить! Не должен ходить по одной земле с тобой! А ты… а ты! — тычет в меня пальцем.

— Вендетта! Что-то личное? — доходит до меня и мысли скачут галопом, оформляя гипотезу…

Отец завис статуей. Он словно ослабел в момент. Рука, размахивающая ремнем, падает плетней. Стук удара пряжки об пол. Отец валится в кресло, закинув голову, закрывает глаза.

— Я ее любил всю жизнь…

— Витя?! — всхлипывать мать, раскачиваясь привидением у входа. — Зачем ты так?!

— Пошла вон! — истеричные высокие нотки.

— Не кричи на мою маму! — шиплю, выгнувшись кошкой, готовой броситься на защиту родного человека… Даже на него.

— Люда, просто уйди, — закрывает глаза, стиснув кулаки.

— Мам, пожалуйста! — оборачиваюсь на женщину, которую потряхивает.

Она быстро кивает и исчезает из вида. Нутром чую, что стоит просто, прислонившись к стене.

— Ты сейчас говорил про мать Игоря Туманова, верно? — срываю пластырь с загноившейся раны. — Что с ней случилось?

— Аркан ее… А потом Ольга не справилась, родив этого ублюдка…

— То есть ты винишь ребенка, который виноват лишь в том, что родился? — у меня начинает пригорать. — Ты! Взрослый мужик, не сумевший защитить и помочь своей «любви» нашел крайнего и это он во всем виноват? Да?! Почему ты не убил подонка?! Почему не отрезал яйца насильнику, нахрен?!

— Ты не понимаешь! — вскочил отец. — Тронь я его, нас бы, всю семью, уничтожили! Моих родителей, братьев и сестру…

— Тряпка! — хотелось сплюнуть. — А при чем здесь я и моя мать, которая любит тебя, мудака?! Нас-то ты за что наказываешь?

— Я о вас забочусь! — набычился, аж покраснел.

— Откупаешься, — ткнула в него пальцем. — Тебе похрен на свою семью! Ты убиваешься по своей Ольге, мстишь парню, который ничего тебе не сделал! Туман такая же жертва, как и его мать!

Черт! Я перешла на визг, аж у самой уши заложило. Что со мной? Никогда я не смела голоса повысить на отца… Но сейчас он мне просто противен. Меня рвет на части. Легкие сдавило кольцом, что не продохнуть. Становится пыткой находиться с ним в одном помещении. Даже шакалы мстят за убитых в стае… Думать боюсь, что бы сделала я, лишись самого дорогого.

— Лиль! Собирайся! Мы уходим! — металлически-спокойный голос моей мамы.

— Да, мам, — впервые мы обе сделали правильный шаг — навстречу друг другу.

— Ни рубля от меня не получите! Все карты заблокирую! Голыми ходить будете! — доносилось, пока мы собирали вещи.

— Плевать! У меня накопились сбережения, — мама последний раз обернулась на наше окно… Там сейчас метался зверем мой отец. — Как знала, что этот день настанет…

«А я ее недооценивала!» — взглянула с уважением на хрупкую блондинку. Сделав шаг, просто обняла…