Ума у женщин нет.

Хэмиш поднялся очень рано. Ему не спалось. Ужин прошел абсолютно безрадостно. Только Элис, кажется, пребывала в хорошем расположении духа. В Дафну Гор, по всей очевидности, вселился дух леди Джейн, и она была одержима адским желанием испортить всем присутствующим вечер. Хэмиш радовался лишь тому, что с ними нет юного Чарли. Мальчик и так уже немало натерпелся от истеричных женщин в лице своей матери. Хэмиш пришел в темно-сером костюме, который завел для не слишком частых походов в церковь, и Дафна заявила, что он вырядился как на похороны. Потом она принялась донимать Ротов по поводу американских крылатых ракет, хотя всем было очевидно: у нее просто стервозное настроение, а своего мнения по вопросу не имеется.

Все пили слишком много, потому что у Эми обнаружилась нервозная привычка постоянно наливать всем снова и снова, не дожидаясь официанта.

Апофеозом и без того уже отвратительного вечера стало появление Присциллы, которая пришла в гостиницу поужинать в обществе Джона Харрингтона. Джон Харрингтон воплощал собой все, что Хэмиш в мужчинах особенно не переносил. Он громогласно и витиевато разглагольствовал с типичным английским акцентом, придирчиво выбирал вино и критиковал еду. Превосходно скроенный костюм, квадратный безупречно выбритый подбородок, загорелое мужественное лицо и вьющиеся каштановые волосы. И еще он умел рассмешить Присциллу.

Хэмиш решил поехать порыбачить и поймать макрель-другую. Пройдя по берегу до места, где была привязана его лодка, он отвязал фалинь и тут вдруг заметил маленькую фигурку завистливо наблюдающего за ним Чарли Бакстера.

– Хочешь со мной? – окликнул его Хэмиш.

Чарли вприпрыжку бросился через пляж.

– Что это ты так рано поднялся, приятель? – спросил Хэмиш. – Еще и шести нет.

– Хотелось прогуляться, – ответил Чарли. – Мама не возражает. Я часто выхожу утром немного пройтись. У нас там все перессорились. Я хочу остаться с тетей, а мама хочет, чтобы я возвращался с ней.

– Может, я попробую с ней чуток поговорить, – сказал Хэмиш. – Запрыгивай давай и сиди смирно.

Чарли повиновался. Хэмиш столкнул лодку в тихие воды Лохдуба. Солнце только начало проглядывать над горизонтом. Вода была гладкой, как стекло, на небесах ни облачка.

– День, кажется, будет жаркий, – заметил Хэмиш, забираясь в лодку и берясь за весла.

– А мы куда?

– Ловить макрель. Дело нехитрое.

– А на что?

– На блесну. Я скоро остановлюсь и покажу тебе, как это делается.

– Мы будем в море выходить?

– Нет, отплывем еще малость – и хватит.

Чарли погрузился в молчание. Свесившись через борт, он смотрел, как на воде пляшет солнце.

Наконец Хэмиш отложил весла и взял катушку крепкой лески, к которой было прикреплено несколько крючков и вращающихся блесен.

– Наживку надевать будем?

– Нет, за наживку тут блесны. Макрель бросается почти на все, что угодно. Ее за это иногда называют морским мусорщиком. Размотай леску, пусть тянется за лодкой.

Хэмиш снова принялся грести, теперь медленно и тихо, время от времени поднимая весла.

За ними из деревенских дымоходов потянулись к небесам струйки дыма. Кривые гротескные очертания гор резко выделялись на фоне чистого неба.

– Остановите лодку! – вдруг вскрикнул Чарли пронзительно. – Кажется, кто-то попался.

– Вытягивай леску, – велел Хэмиш, поднимая весла.

Чарли лихорадочно сматывал снасть.

– Там рыба! Несколько штук!

– Давай вытаскивай, вот молодец.

Чарли рывком втащил в лодку леску с крючками, блеснами и рыбой и свалил все на дно.

– Четыре макрели, – объявил он, пока Хэмиш ловко вытаскивал крючки и убивал рыбу. – Попробуем еще раз?

– Ох, нет, – сказал Хэмиш. – Надо брать столько, сколько съедим. Готов завтракать?

– То есть мы их прямо и приготовим?

– Само собой. Будить твою маму еще рано, так что мы подсунем под дверь записку, чтобы знала, где ты.

Чарли застенчиво улыбнулся. Сейчас лицо у него было совсем детское, Хэмиш еще не видел его таким.

– Знаете, теперь, без этой противной тетки, стало настолько лучше. Я бы хотел тут остаться.

– Но ведь твоя тетя приехала только на лето.

– Я слышал, она говорила, что осталась бы и отдала бы меня в школу в Стратбейне, только мама против.

– А ты бы этого хотел?

– Да, мистер Макбет. Ой, смотрите, вас мистер Блэр на берегу дожидается. Значит, мы уже не успеем приготовить нашу макрель?

– Нет-нет, поесть нам в любом случае времени хватит.

Однако в глубине души Хэмиш подумал, что дело, должно быть, довольно важное, если мистер Блэр в такую рань вылез из кровати.

– Отыскали голубчика, – сообщил мистер Блэр, когда Хэмиш подвел лодку к берегу. – Пока ты тут развлекался и нянчил младенцев, мне позвонили из Скотланд-Ярда. Два года назад майор Питер Фрейм привлекался за попытку задушить секретаря клуба «Бафферс» на Пэлл-Мэлл. Что ты на это скажешь, а?

– Скажу, что это еще не доказательство, что леди Джейн задушил тоже он.

– Поэтому-то ты простой деревенский бобби, а я нет. Он угрожал ей при свидетелях.

– Вы уже арестовали его?

– Пока нет. Пока он всего лишь помогает в расследовании.

– Я так понимаю, у него отличный послужной список еще с войны.

– Вот уж чего нет, так нет, – издевательски улыбнулся Блэр. – Это еще один факт, который мы выяснили. Видит бог, выглядит-то он достаточно старым, но на самом деле ему всего пятьдесят четыре. Он на войне вообще не был, пороха не нюхал. Был майором службы общеобразовательной подготовки в каком-то полку в Линкольншире.

– Предполагаю, леди Джейн об этом тоже знала, – медленно произнес Хэмиш.

– Без твоих предположений обойдемся. Чем тратить время на рыбалку, занялся бы прямыми обязанностями. Этот придурок Халбертон-Смайт вчера полвечера орал в телефон про какого-то браконьера.

– Я разберусь, – сказал Хэмиш, но Блэр уже шагал прочь.

Хэмиш провожал его взглядом в глубокой задумчивости. Что, если бы леди Джейн выбрала какой-нибудь из предыдущих курсов? Всплыло бы столько же лжи и мелочного снобизма?

Чарли потянул его за рукав.

– Мне майор Фрейм нравится, – сказал он. – Иногда бывает противным, но веселый.

– Давай-ка оставим записку твоей маме, – сказал Хэмиш, – а потом позавтракаем.

Однако перед тем как готовить завтрак, он позвонил Энгусу Макгрегору – местному бездельнику, который жил на другом краю деревни.

– Это ты? Ага, слышь, Энгус, твои грехи тебя догнали, потому что после завтрака я иду тебя арестовывать.

Чарли с нескрываемым интересом прислушивался к невнятному кваканью в трубке.

– Ерунда! – наконец произнес Хэмиш. – Брехня. Ты купил новую винтовку, а что ты и в дверь сарая не попадешь – это всем известно. Так что скоро буду, с наручниками.

Он опустил трубку и широко улыбнулся Чарли.

– Но если он знает, что вы собираетесь его арестовать, он же может сбежать, – вытаращив глаза, сказал мальчик.

– Именно так он и сделает, – согласился Хэмиш, ведя его к кухне. – Нам лучше спрятаться там, потому что эти вот-вот вернутся с майором. Так вот, у Энгуса, видишь ли, жена и трое детей, так что как-то нехорошо было бы забирать их никчемного папашу в тюрьму, а теперь он, скорее всего, отсидится в Абердине и вернется, когда решит, что я про это дело забыл. Зато на оленей полковника больше покушаться не станет.

После солидного завтрака, состоящего из обвалянной в овсяных хлопьях и поджаренной в большом количестве масла макрели, Хэмиш проводил Чарли до дома, где ненадолго уединился с миссис Бакстер, которая и вправду уже заждалась сына.

Выйдя от нее, он лишь взъерошил на ходу волосы Чарли и удалился.

Оттуда он двинулся к гостинице, чтобы узнать там планы на день участников школы. Все, за исключением майора и Чарли, сидели в гостиной и слушали лекцию Джона о повадках форели и лосося.

Роты, Дафна, Джереми и Элис находились в наилучшем расположении духа. Даже Джон Картрайт отпускал шутки по ходу лекции. Все слышали об «аресте» майора и были твердо намерены верить в его виновность.

– Кажется, мистеру Блэру больше нет нужды нас изводить, так что можно вернуться к Лох-Алшу и вдоволь порыбачить.

Когда они все выходили из гостиницы, Хэмиш заметил, что Джереми обвил рукой плечи Элис.

Элис провела в постели Джереми всю ночь. Голова у нее слегка кружилась от слабости, счастья и облегчения. Ужасно было снова ехать на машине Картрайтов вместе с присоединившимся к группе в последний момент Чарли, оставив Джереми в когтях Дафны. Но он обещал провести день с ней, Элис, и она была уверена, что он вот-вот предложит ей руку и сердце.

Кошмар закончился. Убийца арестован. Как и остальные, Элис не очень-то верила в объяснения про «помощь полиции в расследовании». Интересно, а ей придется давать показания на суде? Было бы даже здорово и волнующе – теперь, когда можно больше не бояться газетчиков.

Даже пейзаж вокруг теперь казался милым и дружелюбным. На склонах гор полыхали лилово-розовые заросли вереска, в воздушных потоках над головой парил сокол.

Однако на солнечном горизонте Элис внезапно снова начало сгущаться маленькое облачко. По сравнению с бодрящим и живительным свежим воздухом этого утра ночная возня под одеялом показалась ей вдруг особенно неприглядной. А вскочив с кровати, Джереми снова не стал дожидаться Элис, а умчался на завтрак, предоставив ей спускаться вниз в одиночестве. Никаких тебе нежных переглядываний, никаких хождений за ручки. Элис пожала плечами, старательно напуская на себя житейскую мудрость. Мир ведь так и устроен: бах, трах, и все. Все мужчины одинаковы.

Но, когда она вылезла из автомобиля, Джереми широко улыбнулся и подмигнул ей, и сердце ее воспарило.

И воспарило еще выше, когда Дафне не удалось соблазнить Джереми вместе поудить в устье реки.

– Останусь тут с Элис, – сказал он. – Она, кажется, везучая.

Да это же все равно что признался в любви во всеуслышание!

До самого ланча Джереми с Элис рыбачили пусть и без особых успехов, но очень дружески. Элис уже не снедала рыбачья лихорадка. Ей хотелось лишь одного: быть с ним. Но когда устроили перерыв на ланч, стало очевидно: сам Джереми все еще горит жаждой добычи.

– Где Дафна? – раздраженно спросил он. – У меня ни единой поклевки не было. Может, стоило пойти с ней.

– Она у самого начала озера, где река впадает, – сказала Хезер.

– Если она там столько времени рыбачит, наверняка что-то поймала, – заявил Джереми. – Схожу-ка посмотрю.

Хезер покосилась на вытянувшееся лицо Элис.

– Доедайте сэндвич, – безмятежно предложила она, – и сходим все вместе. Ох, ну что за напасть, опять этот деревенский констебль. Ну это ж надо – проделать такой путь, только чтобы выклянчить сэндвич…

Хэмиш неспешно прошествовал к ним. Его рыжие волосы и лоснящаяся форма блестели на солнце.

– Как майор Фрейм? – спросила Элис. – Его уже увезли в Стратбейн?

– Не, я думал, он уже будет тут, – ответил Хэмиш.

– Тут? – в один голос вскричали все.

– Ну да, – сказал Хэмиш. – Пришлось его отпустить. Та история, когда он якобы душил секретаря в клубе, оказалась бурей в стакане воды. Славный майор был не вполне трезв, а секретарь возмущался тем, что он членских взносов не заплатил и не собирался, ну и слово за слово – и майор набросился на секретаря. Несколько членов клуба их тут же растащили. Полицию вызывали, но никаких обвинений выдвинуто не было. Нельзя же отправить человека в тюрьму только за то, что он когда-то был маленько пьян и не в духе.

– Но если он не убийца, – проговорила Элис, – то кто же тогда?

Все в ужасе уставились друг на друга.

А в следующее мгновение слабый летний ветерок донес до их ушей пронзительный вопль.

– Дафна! – Джон Картрайт вскочил на ноги.

Все бросились к озеру и побрели по воде. Хэмиш снял башмаки, носки и штаны и, являя собой преуморительное зрелище, зашлепал по воде за всеми в фуражке, мундире и подштанниках.

Пробираясь по отмелям к началу озера, они наконец увидели Дафну. Удилище у нее изгибалось, шнур был туго натянут.

– Не подходите! Я хочу сама вытащить! – крикнула она через плечо, борясь с мечущейся и бьющейся на конце лески здоровенной рыбиной.

Однако все двинулись вперед.

– Сейчас упустит, – сказала Хезер. – Джон, сделай же что-нибудь.

– Ну уж нет, – отозвался тот. – Она мне спасибо за помощь не скажет. Только посмотри на ее лицо!

Дафна словно бы разом состарилась. С обеих сторон решительно стиснутых губ от напряжения пролегли глубокие морщины.

Прошло с полчаса. Даже Хэмиш, все так же нелепо полураздет, не тронулся с места. Дафна загнала своего лосося – это и правда оказался лосось – на мелководье.

Внезапно она с яростным возгласом отбросила удочку и прыгнула на лосося, упав на него сверху, словно в регби. А потом восстала из пенной бурной воды, прижимая рыбу к груди.

Бегом бросившись к берегу, она споткнулась на камнях, упала и разбила колено, разодрав при этом голенище сапога, но тут же поднялась и помчалась дальше, пока не рухнула среди кочек, подмяв под себя бьющегося лосося.

Все выкарабкались на берег вслед за ней.

– Давайте я вытащу крючок и прикончу рыбу, – предложил Джон.

– Даже не мечтайте, – рыкнула Дафна. – Этого удовольствия я никому не уступлю.

Донесшийся с другого берега окрик избавил их от необходимости наблюдать, как Дафна убивает рыбу. Там, в полном рыболовном облачении, стоял майор.

Спустившись в воду, он зашагал к группе.

Хэмиш ждал, что майор будет кипеть и булькать, громогласно жаловаться на то, как его опозорили, заставив ехать в участок, но майор не сводил глаз с Дафны и ее лосося.

– Силы небесные, где вы такое поймали?

– Вон там, – пропыхтела Дафна.

– А на какую мушку?

– «Невыразимая гора». Одно из изобретений моего отца.

– Где он ловил?

– У него поместье в Аргайле, летом он все больше там и рыбачит. А мне даже попробовать не разрешает, поэтому-то я сюда и приехала. Хочу послать ему теперь миллион фотографий.

Хезер открыла было рот, чтобы посочувствовать майору, претерпевшему столько мук в руках полиции, но тот уже снова спустился в озеро. Глаза его сверкали фанатичным огнем, взор был устремлен в пенные буруны.

Джереми неподвижно уставился куда-то вдаль. Взгляд у него стал цепким и сосредоточенным. «Охо-хо, – подумала Хезер. – Фраза про отцовское поместье в Аргайле явно попала в цель. Бедняжка Элис».

– Э-эй!

На берегу напротив показалась тонкая фигурка Присциллы Халбертон-Смайт.

– Мистер Макбет, – окликнула она.

– Наденьте сперва штаны, – посоветовал Марвин Рот Хэмишу, но тот уже брел по воде к Присцилле.

– Ну и визгу будет, когда она его разглядит, – сказал Марвин.

– В некоторых вещах шотландцы страшно щепетильны, – ответила Хезер. – Но неодетость любой степени, судя по всему, их вовсе не смущает. Наверняка Халбертон-Смайты к этому уже привыкли.

– Какой вы мокрый, – захихикала Присцилла, когда Хэмиш подошел к ней. – Я прибежала сюда сказать, что папа рвет и мечет. Ему пришлось принять звонки из Штатов и из Лондона. Люси Хэнсон, секретарша, принимала все звонки и сообщения, думая, что они имеют какое-то отношение к поместью. Я попросила папу отдать все мне, чтобы я передала, но он отказался.

– Может, если прямо сейчас поехать, можно посмотреть у него в кабинете, пока его нет, – предложил Хэмиш. С его густо поросших рыжими волосами длинных ног стекала вода.

– Может, и повезет. Все сейчас пьют чай в саду. А вытереться вам нечем? Выглядите совершенно как из какого-нибудь фильма «Продолжайте»[16].

– Если открыть окна в машине, я быстро обсохну, – сказал Хэмиш. – У меня только ноги мокрые, вода даже до зада не доходила.

– Поедем на моей машине, – сказала Присцилла. – А потом я подброшу вас обратно. Поймал кто-нибудь что-нибудь?

По дороге Хэмиш рассказал ей про добычу Дафны. Присцилла засмеялась, запрокидывая голову. На ней было простое розовое хлопчатобумажное платье, на стройных загорелых ногах – белые сандалии с тонкими ремешками, на очень высоком каблуке. Шелковистые гладкие ноги. Хэмиш гадал про себя, бреет ли она их или они от природы такие. А еще гадал, каково было бы провести рукой вниз – или вверх – по этой шелковой глади.

– Хватит мечтать, – сказала Присцилла. – Приехали.

– Надо было мне штаны натянуть на каком-нибудь тихом участке дороги, – запоздало сообразил Хэмиш. – Но вроде вокруг никого, так что я мигом.

– Давайте быстрее. Ох, черт!

Хэмиш как раз успел надеть носки и свесить штаны на дорогу, собираясь их натягивать, как из-за угла дома появились полковник и миссис Халбертон-Смайт, а с ними пятеро их гостей, включая Джона Харрингтона.

Полковник, выпучив глаза, уставился на Хэмиша, который так и застыл, всунув одну ногу в штанину. «Сейчас заорет: „Что, черт подери, это значит?“», – подумал Хэмиш.

– Что, черт подери, это значит? – заорал полковник.

Миссис Халбертон-Смайт – заметно моложе своего мужа, хорошенькая, хоть и слегка поблекшая блондинка – пронзительно вскричала:

– Присцилла, сию минуту сюда!

Присцилла ошалело представила себе, как безумно прозвучат сейчас объяснения про Дафну с ее лососем.

– Я вам потом расскажу, – торопливо пообещала она. – Мистер Макбет, в машину!

Полковник гневно двинулся в их сторону.

Хэмиш, все так же с одной болтающейся штаниной, запрыгнул в автомобиль. Присцилла заскочила со своей стороны, и они помчались прочь, не дожидаясь, пока полковник успеет подойти к машине.

– Ну я и влипла, – мрачно сказала Присцилла. – Он и слушать ничего не станет – поэтому ему никогда ничего и не рассказывают.

Хэмиш поерзал на сиденье, вдеваясь в штаны.

– А что вы своему молодому человеку скажете? Ваш отец мне сказал – скорее даже предостерег, – что вы с ним собираетесь обручиться.

– Наверное, мне и правда надо бы с кем-нибудь обручиться, – рассеянно согласилась Присцилла, всецело сосредоточившись на дороге и потому не замечая мучительной гримасы на лице своего спутника. – В конце концов, они возили меня в Лондон на мой первый сезон – и еще какой. Потратили кучу денег. Да и всех прочих девушек вроде бы вполне устраивает вариант просто выйти за кого-нибудь подходящего. Сара, моя подруга, просто с ума сходила по одному парню, но вышла замуж за кого-то другого. Говорит, шагая к алтарю, думала: ах, как жаль, что это не Такой-то, – но теперь родила ребенка и, кажется, совершенно довольна жизнью.

– По-моему, жениться без любви – сущий ад, – заметил Хэмиш, глядя прямо перед собой.

– Правда? Вот уж не ждешь от полицейских такой романтики, – бесчувственно отозвалась Присцилла, и дальше они ехали молча.

– Передайте вашему отцу, я поймал его браконьера, – сказал Хэмиш, – то есть на самом деле он сбежал из Лохдуба, так что я его не арестовал, но, словом, этот браконьер полковника Халбертона-Смайта больше не побеспокоит.

– Это его, может, слегка остудит. Но вам, наверное, надо все-таки как-то получить ваши сообщения. Знаете что, приходите лучше к полуночи, я вам открою. Попытаюсь тем временем стащить их из кабинета.

Хэмиш кивнул и поднял руку в чем-то вроде прощального салюта. Присцилла уехала. Он повернулся к рыболовам. Элис сидела на берегу, сплетая венок из цветов и трав, точно современная Офелия, а в отдалении Дафна с Джереми ворковали друг с другом на лодке. Ни Ротов, ни Катрайтов видно не было. Хэмиш снял мундир и, подложив его под голову, точно подушку, растянулся во весь свой немалый рост на траве. Он мысленно перебирал в голове нынешних участников школы, вспоминая всевозможные происшествия, выражения лиц и что кому говорила леди Джейн. Мало-помалу в голове у него все перепуталось, и он заснул.

Разбудил его шум сборов – на сегодня рыбалка была закончена. Майор поймал лосося – не такого здоровенного, как Дафна, но все же достаточно крупного, так что теперь ходил с таким видом, словно Святой Грааль отыскал.

Чарли подбежал к Хэмишу.

– Мистер Макбет, что вы сказали маме?

– Пока лучше не буду ничего говорить, приятель, а то вдруг не выйдет. Просто молись пока. Давай, запрыгивай, я тебя отвезу.

Элис снова возвращалась с Картрайтами, несчастная и потерянная. Хоть бы Джереми согласился снова переспать с ней этой ночью – тогда она перестанет сомневаться.

Вернувшись в деревню, Хэмиш обнаружил, что его ждет Блэр. Он собирался снова нагрянуть в гостиницу для очередного раунда допросов. Блэр был в ярости – он-то уже был так уверен насчет майора. Часть этой ярости он излил на Хэмиша, обозвав того ленивым и никчемным недоумком. Хэмиш стоял по стойке смирно и думал о чем-то своем.

Этим вечером Блэр держался с участниками курсов еще грубее, чем прежде. За ужином все сбились в одну кучку, только и мечтая, что разъехаться по домам. Блэр сказал, они могут уехать в воскресенье утром, но пусть будут готовы к новым звонкам или визитам полицейских.

Никому не хватило духа даже улыбнуться при виде того, как вырядился Марвин Рот. Американец явился на ужин в полном горском облачении – от пледа и килта до «скин-ду» – небольшого кинжала за подвязкой чулка.

Хэмиш решил скоротать вечер за длинной прогулкой. Воспользоваться телефоном в участке не было ни малейшей надежды, поскольку Блэр объявил, что намерен провести там весь вечер, заново перебирая улики и наводя справки по телефону.

После ужина Элис села ждать у себя в номере. И все ждала и ждала.

Джереми выпивал с Дафной в баре. Наконец, он проводил ее до двери номера, прислонился плечом к косяку и улыбнулся.

– Пригласишь?

Дафна засмеялась.

– Нет. Не сегодня, Наполеон. Голова болит.

Она закрыла дверь, а Джереми остался хмуриться в коридоре. Несмотря на количество поглощенного джина, его снедала тревога. Он медленно прошел дальше по коридору и постучался в другую дверь.

– Открой, Элис. Это я.

Хэмиш вдруг понял, что снова шагает к месту убийства. Включив фонарик, он поводил лучом меж кустов, не особо надеясь найти что-то важное, поскольку полиция уже очень тщательно прочесала землю.

Внезапно он выключил фонарик и замер. Наверху, на поляне, где сидели и ждали участники рыболовных курсов после обнаружения трупа, хрустнула какая-то веточка. Хэмиш бесшумно двинулся к поляне, ступая по высокой траве сбоку от тропинки, чтобы не было слышно шагов. В тишине шотландских холмов вокруг чувствовалось что-то древнее и потустороннее. До чего же тихая ночь. Он остановился на опушке. Сквозь ветви сияла маленькая далекая луна. По земле протянулись полосы света.

И через эти мерцающие полосы света, почти припадая к земле, точно дикое животное в джунглях, и нервно шаря руками по траве, пробиралась Эми Рот.

– Добрый вечер, миссис Рот, – окликнул ее Хэмиш.

Эми медленно распрямилась и повернулась к нему. Ее лицо светилось среди теней, точно бледный диск.

– Кто тут? – прошептала она.

– Констебль Макбет.

– О! – Она издала нервный смешок и отряхнула одежду. – Я потеряла зажигалку. Золотую. Думала, может, тут обронила.

– Странноватое время – и страшноватое место, чтобы искать зажигалку, – сказал Хэмиш. – Зачем вы на самом деле пришли?

– Уже поздно. – Она подошла поближе к нему. – Я возвращаюсь в гостиницу.

– Давно ли вы начали подозревать вашего мужа в убийстве? – спросил Хэмиш.

Эми закрыла руками лицо.

– Марвин так вспыльчив, – прошептала она. – Но он не мог… никак не мог…

Задыхаясь, она сорвалась с места и убежала вниз по тропинке. Хэмиш смотрел ей вслед, покачивая головой. Он всего лишь высказал предположение, но, похоже, попал по живому. Он снова посветил фонариком вокруг, а потом решил перед уходом еще немного поискать вокруг заводи. Он прочесывал и прочесывал траву и кусты, пока не зацепился краем взгляда за что-то выделяющееся. Продравшись через подлесок, он прицельно посветил туда фонариком. На колючке висел обрывок синей ткани. Как странно, что криминалисты проглядели.

Он аккуратно снял клочок ткани с ветки и присмотрелся повнимательнее. Голубой акрил. Хэмишу сразу вспомнился голубой костюм, который Элис надела в первый день курсов.

Задумчиво присев на берегу, он повертел обрывок ткани в пальцах. Совсем недавно кто-то носил одежду такого цвета. Рука Хэмиша рефлекторно сжалась, его охватил судорожный страх.

– О нет, – прошептал он.