Тест на опытного рыбака – способен ли он вытащить крупную рыбу при помощи лишь легкого или среднетяжелого снаряжения.

Через три минуты после полуночи Хэмиш запарковал машину на благоразумном отдалении от замка Халбертон-Смайтов и проделал оставшийся путь пешком. Пока он гадал, стоит ли рисковать, войдя внутрь и самому отыскав дорогу наверх, дверь отворилась и Присцилла прошептала:

– Скорее, пока мы весь дом не переполошили!

Она провела его вверх по лестнице в свою спальню. На ней была белая ситцевая ночная рубашка и халат, и то и другое выглядело весьма закрыто и благопристойно, но констеблю Макбету казалось, он в жизни не видел более соблазнительного наряда.

– Так вот, – сказала Присцилла, усевшись на кровать и похлопав по одеялу рядом с собой, – мне удалось пробраться в кабинет, пока они все судачили за ужином про ваше расследование. Мама поверила в мою историю. Сказала, от вас как раз чего-то такого безмозглого и ждешь. Вот сообщения, но все скорописью мисс Тупиццы.

Хэмиш взял у нее записи.

– Я тоже скорописи обучен, мисс Халбертон-Смайт. Вопрос, конечно, смогу ли ее руку разобрать. Да, думаю, смогу.

– Присси, ты спишь? Хочу с тобой поговорить.

– Папа! – пискнула Присцилла. – В постель, живо, под одеяло. И как можно ближе к стене.

На свое счастье, в этот теплый вечер Хэмиш приехал не в мундире, а в клетчатой рубашке и старых фланелевых штанах.

Он одним прыжком заскочил под одеяло и весь съежился. Присцилла забралась в постель рядом с ним и оперлась на подушки.

– Входи!

Хэмиш лежал совершенно неподвижно. Лицо его упиралось в бедро Присциллы. Он попробовал было отодвинуться, но она предостерегающе хлопнула рукой по одеялу.

Полковник Халбертон-Смайт вошел в комнату и присел на краешек кровати. Присцилла подвинулась, освобождая ему место, и плотнее впечаталась в Хэмиша. Тот чуть не застонал.

– Послушай, солнышко, Харрингтоны завтра могут взять и уехать просто потому, что вы никак не перейдете к делу, – услышал он голос полковника. – Харрингтон отличный молодой человек. И ведь не то чтобы ты была в кого-нибудь влюблена. Нельзя же отказывать одному поклоннику за другим.

– Па, я могу устроиться на работу.

– Вздор. Единственная подходящая карьера для женщины – это замужество и дети. Что мне сказать Харрингтонам?

– Что угодно. – Присцилла зевнула. – Пап, я страшно устала. Обещаю, что буду завтра очень мила с Джоном, если ты сейчас просто уйдешь.

– Хорошо же, – сказал полковник. – Но не заставляй его слишком долго ждать.

Наконец, к несказанной радости Хэмиша, дверь закрылась. Присцилла отбросила одеяло и посмотрела на взъерошенную рыжую шевелюру Хэмиша.

– А без этой чудовищной униформы вы очень даже мило смотритесь, – сказала она. – Но вы, верно, чуть не задохнулись. Лицо такое красное, и дышите так тяжело.

– Я в порядке, – выдохнул Хэмиш, с усилием садясь на кровати. – Дайте-ка мне снова взглянуть на эти сообщения.

Присцилла вытащила их из-под подушки и протянула ему. Он нахмурился, читая, а потом лицо у него заострилось.

– Мне нужно позвонить, – сказал он.

– Вы жутко выглядите, – сказала Присцилла. – Что стряслось? И почему вы не можете воспользоваться телефоном у себя в участке?

– Там Блэр сидит – и, скорее всего, просидит всю ночь. Можно мне позвонить из вашего кабинета?

– Можно, если никто не застукает. – Настроение у Присциллы вдруг резко испортилось, она даже сама удивилась, с чего бы. – Вот уж не думала, что вы так ревностно относитесь к работе.

– Лады, – сказал Хэмиш, перелезая через нее, чтобы выбраться из постели. – Спущусь по лестнице тихо-тихо, никто меня не услышит.

– Доброй ночи, – раздраженно ответила Присцилла.

Она откинулась на подушки. Хэмиш улыбнулся ей.

– Спасибо за помощь, мисс Халбертон-Смайт.

Внезапно он нагнулся, поцеловал ее в щеку и, красный как рак, бежал из комнаты.

«Ну-ну», – подумала Присцилла, поднося руку к щеке, и, чуть повеселев, уставилась на закрытую дверь.

Хэмиш сидел перед телефоном в офисе, перебирая в уме многочисленную родню. Рори в Лондоне, Ирчи в Нью-Йорке, Питер в Гонконге, Дженни в Эйлсбери, то есть совсем недалеко от Оксфорда…

Наконец он снял трубку и принялся звонить.

Когда Хэмиш Макбет устало брел домой по берегу залива, бледный рассвет уже чуть золотил небо и волны. Перед сном Хэмишу надо было сделать еще одну вещь, причем исключительно по служебному долгу. На сердце у него было тяжело, губы беззвучно шептали гэльскую молитву.

Он открыл крашенную белым калитку и, обогнув дом, подошел к кухонной двери. Пришлось долго и громко стучать по стеклу, прежде чем наверху зажегся свет. Хэмиш терпеливо ждал, слушая звуки шагов вниз по лестнице, а потом шарканье, приближающееся к кухонной двери.

Дверь открылась. Тина Бакстер, нервно моргая, уставилась на него, сжимая рукой отвороты розового шерстяного халата. Краска сбежала с ее лица.

– Да, это я, – тяжело проговорил Хэмиш. – Можно войти?

Она отступила в сторону, и он прошел мимо нее на кухню. Она последовала за ним и села за стол, точно ноги вдруг перестали ее держать.

– Я тут уже был, – начал Хэмиш, – беседовал с вами о будущем юного Чарли. Вы были в голубом платье. – Он вытащил из кармана конверт и достал оттуда клочок ткани, найденный на кусте у заводи. – Это ваше?

– Да, – прошептала миссис Бакстер и, закрыв лицо руками, заплакала.

– У меня не было выбора, – всхлипывала она. – Такой позор. Имя Чарли в газетах. Я должна была заставить ее замолчать.

Хэмиш сел за стол напротив нее. В голове у него начало проясняться, недавний испуг отступал, подчиняясь доводам здравого смысла. По кухне заплясали теплые отсветы зари.

– Миссис Бакстер, – мягко произнес Хэмиш. – Сразу же после убийства целый отряд криминалистов тщательно прочесал все кусты, деревья, папоротники и заросли вереска вокруг места убийства в поисках улик. Крайне странно, что они ничего не нашли, а я нашел.

– Это я, я. – Тина Бакстер смотрела на него. Лицо у нее судорожно кривилось.

– Да, это вы. А убийство – не вы. Вы отрезали кусочек от платья и оставили там, надеясь, что кто-нибудь найдет. Так что давайте еще чуток поговорим о Чарли. Ему двенадцать лет. Двенадцать. Вы хоть подумайте. Он мальчик крепкий, но все же никоим образом не мог бы одолеть женщину с габаритами леди Джейн. А если принять во внимание еще и его характер…

– Это все дурная кровь, дурная кровь. – Тина Бакстер то сжимала, то разжимала отвороты халата. – Отец у него просто бешеный. Угрожал, что убьет меня, если я не дам ему развод. – В голосе у нее зазвенели истерические нотки.

– По-моему, вы и святого до бешенства доведете, – чистосердечно заявил Хэмиш. – Мне и самому вас треснуть хочется. Вы хоть отдаете себе отчет, что своей глупой выходкой заставили меня предположить, что вы точно знаете, что убийца Чарли, и пытаетесь перевести подозрения на себя? Вы опасная женщина. Значит, вот как вы теперь поступите. Оставите Чарли тут с тетей, а вам самой я бы предложил вернуться в город и обратиться к какому-нибудь мозгоправу. Этак вы сведете ребенка с ума своими истериками. А не сделаете, как я говорю, – я расскажу газетчикам, что вы считали, будто ваш родной сын способен на убийство, и чуть было не навели на него подозрения по собственной дури.

Хэмиш поднялся на ноги.

– Обдумайте мои слова, миссис Бакстер. Я на вас такой скандал навлеку, как вам и не снилось.

Настал последний день рыболовных курсов. Если полиция в последний день не передумает, то сегодня Блэр соберет у участников рабочие и домашние адреса, а в воскресенье утром все могут разъезжаться по домам. Доступ к реке Энсти был все еще закрыт, так что Хезер с Джоном предложили рыбачить в Мараге.

Вернувшись в участок, Хэмиш обнаружил, что Блэр еще спит. Констебль напечатал свои заметки, некоторое время поразглядывал результаты, а потом отодвинул бумаги в сторону. Он долго и тщательно обдумывал кандидатуры каждого из участников рыболовных курсов. Похоже, решил он, его слишком угнетает масштаб преступления. Он принялся перечитывать избранные куски из и так уже зачитанного до дыр десятитомника «Знаменитые преступления». Возможные мотивы громоздились друг на друга перед его утомленным взором. Убийство из-за денег, из страсти, из мести. Алкоголь и наркотики всегда пробуждают внутреннего мистера Хайда, но никто на курсах не пил в таких количествах и никто не проявлял никаких признаков употребления наркотиков. Хэмиш заваривал себе чайник за чайником крепкого чая. Пес Таузер беспокойно рыскал вокруг, время от времени останавливаясь, чтобы лизнуть хозяину руку, словно недоумевал, отчего тот никак не ложится, – Таузер любил растянуться на постели в ногах Хэмиша.

«Все дело в том, что у кого-то совершенно нет совести», – думал Хэмиш.

К тому времени, как маленький рыболовный класс собирался на последнюю учебную рыбалку, Хэмиш крепко спал, прижимая к груди ворох записей. В ногах у него похрапывал Таузер.

Проснулся Хэмиш оттого, что Блэр тряс его за плечо.

– Уже полдень! – прорычал тот. – Богом клянусь, я подам на тебя докладную за такое беспардонное лентяйство. У меня есть для тебя задание. Вечером отправишься со мной в гостиницу и перепишешь у всей компании адреса. И я не только о домашних адресах говорю, они у меня уже есть, я про рабочие и про места, куда они могут зачем-нибудь отправиться.

– Убирайтесь! – выкрикнул вдруг позади Блэра тонкий пронзительный голосок.

Рослый детектив удивленно развернулся. В дверях стоял Чарли Бакстер с кружкой чая в руках.

– Это дом констебля Макбета! – заявил он. – Вы не имеете права его третировать!

Блэр уставился на бледного от злости мальчика.

Хэмиш, так и заснувший в рубашке и штанах, которые носил вчера вечером, торопливо спустил ноги с кровати.

– Ступай на кухню, Чарли. Сэр, к которому времени мне надо быть в гостинице?

– В шесть часов, – рявкнул Блэр. – И напомните этому мальчишке правила вежливости.

Громко топая, он вылетел из комнаты, и в самом скором времени стало слышно, как он распекает Макнаба и Андерсона в кабинете Хэмиша.

– Я приготовил вам завтрак, мистер Макбет, – застенчиво сказал Чарли. – Он на столе.

– Да у тебя отлично получилось, – похвалил Хэмиш, налегая на пережаренный бекон и жесткую яичницу. – Самая настоящая хозяюшка. А на рыбалку со всеми ты не пошел?

– Подумал, вдруг вы хотите поехать к Марагу со мной, – сказал Чарли. – Понимаете, я хочу вас поблагодарить. Мама уехала вся в ярости. Не знаю, что вы ей там сказали или что потом тетя добавила, но я остаюсь.

– Ну не распрекрасно ли, – улыбнулся Хэмиш. – Твоя матушка – достойная женщина, но слишком уж сильно из-за всего переживает.

– Может, мы с вами теперь вместе поймаем убийцу, мистер Макбет.

– Очень может быть. Погоди, я форму надену – и поедем.

На рыболовных курсах царила праздничная атмосфера. Даже Дафна вроде бы перестала стервозничать. За завтраком они все пришли к заключению, что никто из них не убийца, а леди Джейн, скорее всего, не повезло перейти дорогу какому-нибудь браконьеру или заезжему маньяку. Завтра все вернутся домой – причем с историей, которой потом смогут годами развлекать знакомых.

Элис отвела Хэмиша в сторонку и показала ему серебряное колечко с дымчатым топазом, которое она носила на цепочке на шее.

– Это мне Джереми подарил. Купил сегодня утром в сувенирной лавке. Я хотела сразу надеть на палец, но он сказал, пока что лучше не демонстрировать.

– Почему? – спросил Хэмиш с искренним любопытством. – Он же не женат.

– Ой, да мужчины вообще такие скрытные, – засмеялась Элис.

– Если бы мне предстояло жениться на моей избраннице, – медленно произнес Хэмиш, – я бы кричал об этом с вершины самой высокой горы.

Но Элис только счастливо захихикала и двинулась прочь. Хэмиш отошел в сторонку, сел на камень, с которого была видна вся группа, и просидел там весь день. Наконец, в пять он подошел к Хезер.

– Вас всех ждут в гостинице к шести часам, миссис Картрайт. Наверняка всем захочется умыться и переодеться. Мистер Блэр сказал мне переписать все имена и адреса, и я сам тоже хочу с вами немного побеседовать.

– Хорошо. – Хезер с любопытством посмотрела на лицо Хэмиша. – Я всех соберу.

– Я поеду вперед и позабочусь, чтобы других постояльцев в гостиную не пускали.

В гостинице Хэмиш обнаружил, что Блэр, Макнаб и Андерсен уже ждут его.

– Они едут, – сообщил он, – и соберутся в гостиной в шесть часов. Я скажу мистеру Джонсону, чтобы он не пускал туда остальных постояльцев. Видите ли, мистер Блэр, я собираюсь отыскать для вас убийцу.

Макнаб издевательски загоготал, а Джимми Андерсон сказал:

– Ты перечитал детективных романов, Хэмиш. Великие детективы собирают всех подозреваемых в библиотеке и разоблачают убийцу.

– Ну да, ровно так, – согласился Хэмиш и зашагал прочь.

– Совсем спятил, – прорычал Макнаб. – Скажу ему, пусть валит домой и выпьет крепкого кофе.

– Нет, – возразил Блэр. – Пусть попытается. Пусть выставит себя полным болваном. Да я за неделю его вытурю с насиженного местечка.

Таким образом, по возвращении Хэмиш обнаружил на удивление кроткого и готового к сотрудничеству Блэра.

– Валяй давай, – ухмыльнулся тот. – Макнаб будет охранять дверь, а Андерсон – окно.

Наконец в гостиную один за другим начали стекаться участники рыболовных курсов. Стоя перед пустым камином, Хэмиш подождал, пока все не рассядутся.

– Прежде чем переписывать ваши данные и распускать вас всех по домам, – начал он, – я хочу сказать несколько слов.

Макнаб с трудом подавил смех.

– Сперва мне было чуток трудновато понять, кто именно из вас убил, потому что на первый взгляд мотив имелся у каждого.

– Давайте уже, не тяните, – зевнула Дафна Гор. – Чертовски хочется выпить.

– Джон и Хезер Картрайты, – продолжал Хэмиш, словно его никто и не перебивал. – Дурные отзывы в прессе могли бы погубить вашу школу, а не приходится сомневаться, что леди Джейн была намерена написать о вас всяких гадостей. Вы получили письмо из Австрии от друзей, которых она разорила. Мистер Картрайт больше жизни любит свою рыболовную школу, а миссис Картрайт больше жизни любит мужа. Любой из них запросто мог бы совершить убийство… или же они вместе. Марвин и Эми Рот…

– Я не собираюсь больше это слушать. – Хезер привстала с кресла, вся раскрасневшись от волнения, но потом передумала и села обратно, глядя не на Хэмиша, а на мужа.

– Марвин Рот, – продолжал Хэмиш, – несколько лет назад был вовлечен в скандал и обвинен во владении потогонными мастерскими в Нью-Йорке и найме нелегалов. Он не хотел, чтобы его прошлое начали ворошить теперь, когда он собрался заняться политикой, а из реплик леди Джейн стало ясно, что она все знает. Далее – Эми Рот. Всегда рассказывала, что она из семьи Бланшаров из Огасты, – только вот вы не урожденная Бланшар. Десять лет назад вы вышли замуж за Тома Бланшара; брак этот продлился всего несколько недель, но вы сохранили его имя. Должно быть, леди Джейн и об этом прознала.

Марвин протер лысину.

– Послушайте, – отчаянно проговорил он, – Эми и не утверждала, что она Бланшар по рождению. Правда же, детка?

– Еще как утверждала, – заверила Дафна. – Даже разнесчастный мятный джулеп описывала.

– Вам послышалось, – заявил Марвин, вперив в Дафну ледяной выцветший взгляд.

– Теперь переходим к майору Питеру Фрейму, – сказал Хэмиш.

– Хватит уже, – простонал майор, закрывая лицо руками.

– Вы очень печетесь о своей репутации офицера и джентльмена, – продолжал Хэмиш. – У вас вспыльчивый нрав, и вы во всеуслышание угрожали леди Джейн. Вы никогда не были на войне и не принадлежите к высшему слою общества. Леди Джейн попортила вам немало крови. Элис Вилсон…

Элис дрожащими губами улыбнулась Джереми, но тот нахмурился и уставился на дверь.

– В детстве вы угодили в небольшие неприятности, и это до сих пор отравляет вам жизнь. У вас была очень веская причина опасаться, что история выплывет наружу. Возможно, вы могли бы и убить, чтобы не допустить этого.

Никто не шелохнулся, но все словно бы отодвинулись от Элис.

– Я бы не стала, – пролепетала Элис. – Джереми, пожалуйста…

– Чарли Бакстер, – продолжал Хэмиш. – Ну, вы с ее светлостью здорово не ладили, а мальчики твоего возраста от расстройства способны на самые ужасные вещи. Джереми Блайт. На мой взгляд, вы безжалостный, честолюбивый и эгоистичный человек. Во время учебы в Оксфорде вы крутили романы как минимум с двумя женщинами сразу, а может быть, и не только с ними. Вы хотите избираться от партии консерваторов, а статья леди Джейн, будь она опубликована, означала бы конец всем вашим устремлениям.

«Это жестоко, – лихорадочно думала Элис. – Он мог бы вызывать нас по одному. А так получается какая-то жуткая игра в правду – вываливать наши скелеты из шкафов на всеобщее обозрение». Она сердито покосилась на Хэмиша, который сверялся с записями у себя на листочках. «Да он не знает, кто это сделал! – внезапно озарило ее. – Он высматривает какой-нибудь знак, каким убийца выдаст себя».

– Дафна Гор. Леди Джейн все о вас знала. Не стану вдаваться в подробности вашей биографии, благодаря которым вы оказались в психиатрической клинике, но, думаю, вы достаточно неуравновешенны, чтобы в минуту стресса кого-нибудь убить.

Последовало ошарашенное молчание.

– Если твои маленькие игры закончены, Макбет, – проговорил Блэр, – давай теперь соберем адреса и…

Хэмиш не обратил на него ни малейшего внимания.

– В нашем распоряжении оказалась одна улика – оторванный уголок фотографии с надписью «ПОКУПАЙ БРИТ». Сперва я считал, что это начало лозунга на старом плакате: «Покупай британское». Также на обрывке видна верхняя часть головы в чем-то блестящем вроде тиары. Сделав множество телефонных звонков, я наконец выяснил, что там было написано на самом деле. А следовало читать – «ПОКУПАЙ БРИТТЕЛС» – это такой сорт американского пива.

– В жизни о нем не слышал, – сказал Марвин Рот.

– Его мало кто знает, – пояснил Хэмиш. – Его производила одна маленькая компания, которой заправляет мафия в районе Бруклина под названием «Красный крюк». Оно было до того крепкое, что местные шутили, будто оно делается на всех тех трупах, которые не сбрасывают в Ист-ривер. Мне повезло, что я сумел это выяснить. Миссис Рот пробормотала что-то про красный крюк, но в тот момент я подумал, она имеет в виду что-то из области рыбалки. Только потом я вспомнил, что «Красным крюком» называется еще и один из районов Бруклина. Мой кузен Ирчи как раз в том районе и живет, так что я ему позвонил. Он сказал, это пиво продавалось в маленьких игорных притонах.

Он никогда не слышал про Эми Бланшар или Эми Рот, но какое-то время назад слышал про Эми-стриптизершу. Редкое имя для итальянского района. Так вот, а леди Джейн как раз ездила в Штаты – без сомнения, пыталась нарыть какую-нибудь грязь. Обычно леди Джейн вполне устраивало выждать до публикации колонки, а лишь потом наслаждаться, наблюдая за страданиями жертв – или же воображая эти страдания. Но Эми вывела ее из себя. Леди Джейн назначила встречу миссис Рот в лесу. И там показала ей фотографию Эми-стриптизерши, облаченной лишь в блестящую тиару. У вас, миссис Рот, практически отсутствует совесть. Я это не столько знаю, сколько ощущаю. Осознавал постепенно, мало-помалу. О чем бы вы ни говорили, в глубине глаз у вас постоянно просвечивает расчетливое стальное упорство. Так что вы задушили ее, а тело отволокли к воде. Вы хотели привязать к телу что-нибудь тяжелое, поэтому пошли на пляж и отыскали старую ржавую цепь. Столкнув тело в заводь, вы сразу почувствовали себя в безопасности. Вернувшись в номер жертвы, вы уничтожили все ее бумаги и записи, чтобы ваш супруг никогда не узнал, что вы были бруклинской стриптизершей, продающей свою благосклонность за деньги.

«Боже праведный, – подумала Хезер Картрайт. – Разве кто-нибудь еще употребляет такие выражения – про женщин, продающих свою благосклонность?»

Эми Рот сидела совершенно неподвижно, опустив глаза.

Марвин неуклюже поднялся, сел на подлокотник кресла жены, накрыл ее плечо громадной ладонью и ободряюще пожал.

– Вздор мелешь, – пророкотал он. – Ни единому слову, что ты наговорил про Эми, не верю. И вот что я еще скажу. Она знает, что я ее люблю. Знает, что мне плевать, какое там у нее прошлое. Я тоже не непорочная лилия. Где твои доказательства?

– Ее видели, – отозвался Хэмиш. – Тот местный браконьер, Энгус Макгрегор…

Голос его оборвался: Эми подняла голову и посмотрела на него в упор. Глаза ее утратили обычную нежную коровью безмятежность. Сейчас они были тверды и непроницаемы, как два камня.

– Вы сделали это, верно? – спросил Хэмиш.

Эми Рот облизала губы.

– Да, – невыразительным голосом сказала она.

– А когда сказали, что подозреваете, что это сделал ваш муж, и боитесь, не оставил ли он каких-нибудь улик, на самом деле вы боялись, что сами что-нибудь обронили.

– Да, – повторила Эми все тем же жутким мертвым голосом.

Марвин весь побелел, лицо у него кривилось, глаза налились слезами.

– Вы заставляете ее это говорить. – Настала долгая пауза. – Эми, – взмолился Марвин, – если ты это сделала, то лишь ради меня. Да к дьяволу всю эту политику! Я еще толком-то и не решил ничего!

– Причина была в другом, верно, Эми? – сказал Хэмиш.

– Пожалуй, да, – тускло произнесла она. Вытянув перед собой пальцы, она задумчиво посмотрела на них. – Она пыталась мне напакостить, вот и все. Не люблю, когда мне пакостят.

Когда Андерсон и Макнаб дружно шагнули к ней, она улыбнулась мужу виноватой полуулыбкой.

Хэмиш опирался на стенку над гаванью. Им овладела безмерная усталость. Он не хотел смотреть, как Эми волокут к полицейской машине. Ей предстояло отправиться в женскую тюрьму в Стратбейне.

Он ждал и ждал. Автомобили приезжали и уезжали. А потом за спиной у него послышался голос Блэра.

– Ловко сработано, Макбет. Полагаю, ты тут живот надрываешь от смеха. Макнаб и Андерсон со всей остальной моей командой везут ее в Стратбейн. Я тоже сейчас двину. Хорошенькое будет чтение для моего начальства. Дело распутал местный констебль.

– Ой, не, – урезонивающе проговорил Хэмиш. – Это ж вы возглавляли следствие. Я ничего себе ставить в заслугу не стану.

– Почему ты сразу не рассказал про того браконьера? Он ведь был решающим фактором.

– Да я про него просто выдумал, – сказал Хэмиш, раскуривая сигарету. – Это все были одни догадки.

– Что?!

– Ну да. Я просто рискнул. Видите ли, Ирчи сказал, что единственная Эми, о которой он в тех краях слышал, была молоденькой стриптизершей. Он точно не знал, та ли самая это Эми или нет. Я просто подумал, стоит рискнуть.

– А если бы ошибался?

– Ну да, тогда, конечно, вы бы вытурили меня с работы, как и собирались. Так вот, наша Эми тоже была малость проституткой. Я обратил внимание, что она вечно как будто чуточку на взводе. С проститутками ж такое дело – они могут сколько угодно прикрывать прошлое всяческим светским лоском. А голодное, нервное ощущение все равно никуда не девается.

– У тебя, я смотрю, большой опыт по этой части, – саркастически заметил Блэр.

Хэмиш покраснел.

– Нет-нет. Но вот знавал я Джесси из Абердина, которая вышла за члена городского совета… И вот взять еще, как Эми себя вела за ужином. Просто в глаза бросалось, как она наливает всем вина, не дожидаясь, пока нальет официант или кто-нибудь из мужчин.

– Какое потрясение для старины Марвина.

– Это вот да. Я начал подозревать ее, когда разглядел ее запястья. Больно уж сильные для женщины. Но завершили дело ее веки.

– Веки?

– В уголках очень натянуты. Я всегда замечал, что есть эта черта у женщин преступного склада.

– Мистер Рот отправился вместе с ней. Собирается нанять какое-нибудь светило в адвокаты.

– Да, страшная штука – любовь, – скорбно провозгласил Хэмиш.

– По-моему, тебе просто чертовски повезло, – кисло заметил Блэр. – Что-то не верится, что ты не станешь приписывать себе никаких заслуг.

Хэмиш повернулся и оперся на каменную стенку спиной.

– Верьте-верьте. Не собираюсь уезжать из Лохдуба. Но если бы вы могли вставить в свой отчет доброе словцо и о моей работе, пусть и чисто практической, это было бы славно.

Блэр медленно улыбнулся и хлопнул Хэмиша по плечу.

– Кажется, пора выпить, Хэмиш. Пойдем-ка в бар.