Воскресное утро. За завтраком уцелевшие смеялись и весело болтали. Какое же облегчение – быть очищенным от подозрений, получить возможность вернуться домой! Газетчики и фотографы караулили снаружи, за пределами гостиничного двора. Но сегодня можно будет просто проехать мимо. Один лишь Джон Картрайт знал, что майор уже выходил с ними поговорить. К майору снова вернулся его обычный апломб и, не в силах признать, что дело решено простым деревенским констеблем, он прервал поток хвастовства лишь для того, чтобы сказать, что чертовски рад, что полиция во всем разобралась.

Джон вздохнул. Очередные гости, следующий набор рыболовных курсов, должны были приехать ближе к вечеру. Никто ничего не отменил. Школа выживет!

Элис лучезарно улыбнулась Джереми. Он не приходил к ней минувшей ночью, сославшись на то, что все эти драмы совершенно его измотали. Она надела подаренное им кольцо на безымянный палец – как обручальное.

– Надеюсь, мы еще со всеми вами увидимся, – жизнерадостно заявил майор Питер Фрейм. – Мне, пожалуй, пора.

– Да и мне стоит сходить за барахлом, – сказал Джереми.

– Мой чемодан у стойки регистрации, так что я выпью еще чашечку кофе и подожду тебя тут, – радостно сказала Элис.

Джереми мимоходом положил руку ей на плечо.

– Мне тоже надо вещи принести, – вяло заметила Дафна, – а заодно и рыбу из морозилки достать. Надеюсь, она влезет в машину.

Картрайты распрощались со всеми и пошли готовить снасти для нового заезда.

Элис осталась сидеть в одиночестве. День был чудесный, она прихлебывала кофе и счастливо поглядывала, как сверкает под солнцем вода. Возможно, они с Джереми вернутся сюда на медовый месяц.

Внезапно она вся закоченела. Дафна что-то говорила о том, как уместить рыбу в машине. В какой машине? В спортивном автомобиле Джереми есть место лишь для двоих.

Она выскочила в вестибюль, схватила свой чемодан и выбежала во двор. Джереми с Дафной смеялись, стараясь найти место в машине для гигантского лосося.

– Джереми! – вскричала Элис. – Я думала, мы поедем обратно вместе.

Он зашагал к ней.

– Да нет, если я подброшу Дафну обратно, будет только по-честному. В конце концов, сюда же мы вместе приехали.

– Но мы помолвлены! – Голос у Элис стал пронзительным. – Смотри! У меня же твое кольцо!

– Это просто подарок, – промямлил Джереми. – Ну, то есть я же не просил тебя выходить за меня замуж, верно?

– Ты со мной спал. – Элис начала всхлипывать. – А вдруг я беременна?

Она закинула руки ему на шею.

– Боже праведный!

Он высвободился и бегом бросился к машине. Дафна уже сидела на пассажирском месте.

Джереми запрыгнул внутрь и захлопнул дверцу в тот самый миг, как Элис тоже кинулась к машине. Когда он включал зажигание, она застучала в стекло. Красный спортивный автомобиль зарокотал и сорвался с места.

Элис осознала, что журналисты с любопытством наблюдают за этой сценой. Кое-кто из прислуги гостиницы тоже поглядывал.

Она подняла с земли чемодан и, высоко вскинув голову, двинулась обратно в гостиницу.

Хэмиш и Чарли медленно гребли к Лохдубу с послеполуденной рыбалки. Они поймали четырех макрелей и двух налимов. Чарли утратил обычное свое мрачно-расчетливое выражение и взирал на мир мечтательно и счастливо.

– Ух ты, вас там мистер Джонсон дожидается, – сказал он, когда они приблизились к берегу.

Хэмишу живо вспомнилось, как в прошлый раз его поджидал на берегу Блэр.

– Где вас носило? – спросил мистер Джонсон, едва Хэмиш выпрыгнул на берег. – Я тут с ума схожу. Эта девица, Элис Вилсон, закатила сцену мистеру Блайту, а потом куда-то делась. Чемодан стоит возле стойки регистрации, еще одну ночь у нас она не заказывала. Я уже отправил кое-кого из персонала на поиски.

– Беги-ка домой, – сказал Хэмиш мальчику. – Не волнуйтесь, мистер Джонсон. Я ее найду.

«Куда она могла отправиться? – размышлял Хэмиш, ведя машину по извилистой дороге из Лохдуба. – Сдается мне, будет просто идти и идти, без всякой цели».

Он продолжал ехать сквозь светлые шотландские сумерки, обшаривая глазами окрестности по обеим сторонам дороги.

Примерно в десяти милях от деревни его острый взор заметил какую-то черную груду на черном валуне. Проехав немного вперед, Хэмиш запарковал машину за поворотом, а сам пошел назад пешком. На пружинистом вереске шаги его были совершенно не слышны.

Элис сидела на камне олицетворением безнадежного уныния. Она не плакала – за день выплакала все слезы, – а лишь сухо всхлипывала и икала.

Хэмиш присел рядом.

– Глупо плакать по тому, кто тебя не хочет.

– Уходите, – сказала Элис, обратив на него взгляд покрасневших глаз.

– Не уйду. Мы уйдем вместе, вы со мной. Вы уже довольно суматохи подняли. И все из-за какого-то слизняка, которого даже не любите.

– Люблю! – провыла Элис.

– Ничего подобного. Легли к нему в постель, верно? Ну да, я так и думал. Так что теперь волей-неволей вынуждены прикидываться, будто его любите. Ох же, барышня вы моя, это у вас гордость задета, а никакое не сердце. Одну дурищу уже повязали за убийство, а все чертов снобизм, а вы теперь собираетесь броситься в ближайший лох, как только духа наберетесь. И только ради того, чтобы такому поганцу, как Блайт, стыдно стало.

– Я… я не… я бы не стала…

– Слушайте, я вам пытался сказать, что он сноб. И как только решил, что Дафна для него достаточно богата, так к ней и устремился. Она за него выйдет. Люди такого сорта всегда добиваются своего – и то-то унылый брак у них будет. Вы лишь гнались за мечтой, Элис. Будьте честны с собой и признайте, что все прошло.

– А вдруг я беременна?

– Если окажется, что да, тогда и подумаете. Когда у вас следующий период? – спросил Хэмиш.

– Наверное, на следующей неделе.

– Что ж, может, еще и обошлось. Пойдемте, куплю вам выпить. Вы такая хорошенькая девушка, и так молоды.

– Вы… вы считаете меня хорошенькой?

– Очень, – рыцарски соврал Хэмиш. – Сногсшибательная малютка – вот что я подумал, как вас первый раз увидел.

Он помог ей подняться, обнял за плечи, и они вместе двинулись к дороге.

– В такой прекрасный вечер хорошо быть живой, – сказал Хэмиш. – Просто подумайте об этом.

Внизу приветливо подмигивали в полумраке огни деревни. Сумерки были напоены запахами тимьяна, сосен и вереска. Из кустарника сбоку от дороги взвился вспугнутый фазан. Рыбачьи лодки вдали целеустремленно двигались к морю.

Заслышав шум приближающейся машины, Хэмиш оттащил Элис на обочину. «Роллс-ройс», черный и элегантный, чуть сбавил скорость, проезжая мимо них. Внутри сидела Присцилла Халбертон-Смайт – в белом вечернем платье и сверкающем бриллиантовом ожерелье на груди. За рулем рядом с ней сидел Джон Харрингтон. Присцилла посмотрела на Хэмиша, приобнявшего Элис, пожала плечами и что-то сказала Джону. Тот взглянул на Хэмиша с Элис и засмеялся. Автомобиль унесся прочь.

Элис всей грудью вдохнула чистый бодрящий воздух. Ей уже было гораздо лучше. Хэмиш так уютно обнимал ее. Она покосилась на него. Не так уж и дурен собой. Такие длинные для мужчины ресницы, а рыжие волосы такого необыкновенного оттенка.

– Вы правы, – сказала Элис. – Глупо плакать по тому, кто тебя не хочет.

Хэмиш провожал взглядом задние фары удаляющегося «роллс-ройса».

– Это я так сказал? – спросил он, а потом добавил так тихо, что Элис даже не расслышала: – Значит, я и в самом деле страшно глуп.

Он подсадил Элис в машину, а потом просидел несколько секунд за рулем, глядя прямо перед собой.

– Мистер Макбет, давно хотела спросить, – робко проговорила Элис. – А что такое ША?

Хэмиш повернул ключ в зажигании.

– Шваль английская, – сказал он и, рванув машину с места так резко, что шины сердито завизжали, понесся по вересковому сумраку вниз в Лохдуб.