К середине 1970-х годов в управлении КГБ в одном сибирском областном центре сложилась странная ситуация. Огромное здание управления КГБ на главной площади города было, в нем трудилось великое множество сотрудников, а заняться им было нечем. Шпионы из стран НАТО до Сибири не доезжали. Холодно! Далеко. Связь с посольством наладить сложно. Около стратегических объектов с фотоаппаратом не погуляешь. Военные заводы охраняют солдаты, призванные из Средней Азии. По-русски они говорят плохо, зато каждый из них твердо знает, что если застрелишь нарушителя, то поедешь в отпуск домой, шашлык с пловом кушать. Иностранный шпион к забору подойти не успеет, как бдительный часовой его из автомата изрешетит. До смерти Сталина Сибирь, как и вся страна, была наполнена вредителями и террористами. После кончины вождя народов вредители исчезли, хотя соответствующая статья в Уголовном кодексе РСФСР осталась. Борьба с диссидентством в Сибири не велась, так как диссидентов не было. Они в Москве и Ленинграде воду мутили, а «во глубине сибирских руд» смутьянов отродясь не водилось. Жизненные условия были не те. Не до митингов в защиту «Пражской весны» было! Про дело Синявского и Даниэля в Сибири не знали, Солженицына не читали. Сектанты в Сибири были, но вели себя тихо, и надо было очень постараться, чтобы кого-нибудь из них найти. С националистическими проявлениями сотрудники КГБ не боролись, хотя были обязаны. Бороться было не с кем. В Сибири в 1970-х годах было три главных этноса: русские, татары и немцы из ссыльнопоселенцев или их потомков. Татары по менталитету не отличались от русских. В некоторых семьях не ели свинину, но это ни о чем не говорило. Сестра Агафонова с детства не ела колбасу, но никому на ум не приходило обвинить ее в сектантстве или религиозном экстремизме. Если татары по факту считались русскими, то немцы были русскими. От Ивановых и Петровых они отличались только фамилиями и очень редко — именами. Все главные этносы жили дружно между собой, националистических идей не высказывали. Остальные сибирские национальности, в том числе представители коренных народов, старались во всем походить на русских и не выделяться из общей массы языком или странным внешним видом. С кем сотрудники КГБ должны были бороться? Зарплату-то они получали и звезды на погонах носили, а врагов — не было!
Весной 1978 года молодой и полный активности лейтенант КГБ решил на свой страх и риск заняться разработкой националистов из Средней Азии. Там-то враги социалистического интернационализма были! Представители среднеазиатских республик летом приезжали в областной центр торговать овощами и фруктами. Наверняка кто-нибудь из них в пьяном виде нелицеприятно отзывался о местных жителях. Летом лейтенанту стало известно о прибытии в областной центр некоего Рашида Абдуррашидова, сына директора хлопководческого совхоза из Самаркандской области Узбекской ССР. Лейтенант дал задание таксисту, и тот познакомил Рашида с Татьяной Викторовой, сотрудницей отдела кадров завода «Химволокно», подрабатывавшей проституцией в свободное время летом. Целую неделю разговоры Абдуррашидова и Викторовой записывались. Еще неделю лейтенант прослушивал их на магнитофоне и делал распечатку разговоров. К его огорчению, Рашид начисто игнорировал тему межнациональных отношений. Про какие-то сказочные богатства девушке на уши лапшу вешал, а о том, что узбеки умнее всех остальных народов, даже не заикался. Сделав распечатку разговоров гостя с местной проституткой, лейтенант составил меморандум и передал его для ознакомления майору, начальнику отдела. Через день майор вызвал его.
— Как это понимать? — закричал майор, потрясая меморандумом. — У нас в руках был сам Рашид Абдуррашидов, а я об этом не знал?
— Прошу прощения, — не поняв гнева начальника, сказал лейтенант, — как понимать «был у нас в руках»? Он не находится в розыске и не является уголовным преступником…
— Ты что, сволочь, директиву не читал? — завопил майор. — Пошли, нас уже ждут!
Майор и лейтенант поднялись на этаж, где располагался кабинет полковника — заместителя начальника областного управления КГБ.
— Лейтенант! — холодно проговорил полковник. — Вы читали директиву?
— Читал, — ответил лейтенант, с трудом припоминая какое-то указание из Москвы о борьбе с коррупцией. — Эта директива не касалась националистических проявлений, а я только ими занимался.
— Вот ведь дебил, прости господи! — разочарованно протянул полковник. — У нас в руках был сын Юнуса Абдуррашидова, а этот недоумок только через неделю после его отъезда доложил.
Полковник посмотрел на лейтенанта так, что молодой сотрудник понял, прочувствовал каждой клеточкой своего тела: если бы этот разговор происходил в 1937 году, то после его окончания он бы был арестован, зверски избит, признался бы в работе на английскую или японскую разведку и был бы на следующее утро расстрелян во внутреннем дворике управления. С английскими шпионами и врагами народа в то время не церемонились.
— Сейчас же направьте по спецсвязи копию его меморандума в Москву, — приказал полковник. — Посмотрим, что они нам скажут.
Вместо ответа из столицы прилетел серый невзрачный мужичок, перед которым сотрудники областного управления стояли навытяжку, как перед самым важным гостем.
— Вы директиву читали? — вместо приветствия спросил у полковника представитель центрального аппарата КГБ.
— Читал, — понурив голову, ответил полковник. — Я признаю свою вину в допущенном провале в работе и готов понести наказание.
— Это не разговор! — прошипел гость. — Это бред сумасшедшего. Каяться, полковник, будете в церкви, когда мы вас вышвырнем со службы. Сейчас надо срочно, безотлагательно разработать комбинацию по претворению директивы в жизнь! Балбеса, который упустил Абдуррашидова, из органов КГБ уволить. Проститутку завербовать! Приказ об увольнении лейтенанта и подписку Викторовой о сотрудничестве с органами государственной безопасности мне на стол! Завтра! Именно завтра, а не через день! Если указание не будет исполнено в срок, то я вас всех в Магадан отправлю, свежим таежным воздухом подышать. В Магаданской области сейчас некомплект сотрудников в отдаленных районах, вот вы его и поправите.
Вербовать Викторову отправился лучший вербовщик управления. Через несколько минут разговора с ним один на один Татьяна подписала соглашение о негласном сотрудничестве с КГБ. Дальнейшую работу с ней поручили Игорю Моисеевичу, мужчине опытному, выдержанному, на красивых девочек не падкому.
— Работать с ней будет трудно, — наставлял полковник Игоря Моисеевича. — Шлюха, что с нее возьмешь! Ума у нее — как у молодой макаки. Но кроме нее у нас нет других каналов, чтобы выйти на узбекских коррупционеров и выполнить предписание директивы.
Московский гость оперативностью областного управления остался доволен.
— Директива! — напоследок сказал он. — Ложась спать и просыпаясь, каждый из вас должен спросить себя: что я сделал для выполнения предписания директивы? Не был ли я ленив, нерасторопен? Не потерял ли я бдительность и хватку? Директива, директива и еще раз директива! Ничего более важного, чем она, на современном этапе нет.
Человеком, подписавшим директиву, был Юрий Владимирович Андропов, председатель Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР.
Андропов встал во главе КГБ в 1967 году. На новом посту он быстро убедился, что страна летит в пропасть: идеалы социализма превратились из стремления к построению нового общества в приевшиеся пустопорожние лозунги, верхи погрязли в коррупции, а низы — в воровстве. Шутливый лозунг «Ты здесь хозяин, а не гость! Тащи с работы каждый гвоздь!» советскими рабочими рассматривался как указание к действию, и они воровали на заводах и фабриках все, что только могли. Начальство на расхищение государственного имущества закрывало глаза, так как само погрязло в коррупции и откровенном взяточничестве. В союзных республиках творилось вообще черт знает что! В Закавказье без взятки нельзя было поступить в институт, устроиться на хорошую работу или получить продвижение по службе. Андропов решил это исправить, и первый удар нанес по Азербайджану. По его указанию председатель КГБ Азербайджана Гейдар Алиев устроил чистку в республике: сверг первого секретаря ЦК компартии Азербайджана и бросил за решетку не одну сотню высокопоставленных коррупционеров. В 1972 году начались чистки в Грузии. Глава КГБ Грузии Шеварднадзе заверил Андропова: «Я очищу этот капиталистический свинарник!» Слов нет, очистил — пересажал коррупционеров еще больше, чем в соседней республике, но эффект получился довольно странный — цеховиков в Грузии стало еще больше, чем было при прежней власти, только платить за покровительство они стали другим людям. Следующей на очереди была Средняя Азия. Вот где творились чудеса! Вопреки марксистско-ленинскому учению о переходе социалистического строя в коммунизм, Средняя Азия уверенно двинулась в обратном направлении: от социализма в феодализм. На приписках о поставках хлопка были сколочены фантастические состояния. Коррупция стала укладом жизни.
Андропов взглянул на справку, составленную по Узбекистану. В ней было написано:
«В Узбекистане купюра достоинством в 100 рублей неофициально имеет стоимость в 110 рублей. Если кто-то решится расплатится такой купюрой, то ему дадут сдачу как со 110 рублей. Купюра в 50 рублей “стоит” 55. Пачка из 100 купюр по 100 рублей называется “кирпич”. Такая пачка является минимальной взяткой для поступления на службу в органы МВД на самую низшую должность. Остальные должности дороже».
Далее в справке был список должностей с указанием суммы взятки для поступления на них. В следующей справке был описан рядовой случай, характеризующий жизнь в республике.
«Автобус с туристами из Австралии был остановлен на посту ГАИ около хлопковых полей. Гид-переводчик вышел узнать, в чем дело. Сержант ГАИ сказал ему:
— Выводи всех, кто в автобусе! На обочине лежат фартуки. Надевайте их на шею и вперед! Рядок туда, рядок — обратно. Пока по рядку хлопка не соберете, дальше не поедете.
Ряды посадок хлопка уходили за горизонт. Гид стал возмущаться, объяснять, что у него в салоне иностранцы и насилие над ними может привести к международному скандалу. Сержант был непреклонен.
— Рядок туда, рядок — обратно! Иначе никуда не поедете.
На счастье туристов, мимо проезжал директор совхоза. Он отругал милиционера, как нашкодившего мальчишку, витиевато, по-восточному, извинился перед гидом и разрешил ехать дальше. Австралийцы были в шоке от событий, происходивших за окном автобуса. Сотрудник ГАИ тоже был в шоке. Он с обидой и непониманием спросил у директора совхоза, почему гид и водитель автобуса не могут пройтись по рядку хлопка? Они же не иностранцы! Пока у автобуса шло разбирательство, пассажиры и водители всех остальных транспортных средств, проезжавших мимо, безропотно выходили на обочину, вешали себе на шею фартуки и шли собирать хлопок».
Школьники в Узбекистане проклинали начало учебного года, которое вынуждены были встречать не за партой, а на хлопковых полях. Если хлопковое поле было не рядом с поселком или аулом, то учащихся средних школ вывозили на «полевой стан», где они жили в бараках полтора-два месяца с одним выходным в неделю. Этот день школьники использовали, чтобы съездить домой, помыться, немного отдохнуть. Работа на хлопковых полях продолжалась весь световой день, с утра до ночи. Ели школьники там же, в полях, между рядами хлопка. Компанию им составляли студенты вузов, служащие учреждений, работавшие на хлопке по выходным дням и пару раз в течение рабочей недели. За сбор хлопка платили копейки. Рабский труд на полях считался обязательным вкладом в развитие народного хозяйства республики.
Аналитики КГБ доложили Андропову, что приписки хлопка только по Узбекистану составляют минимум 500 000 тонн в год. Андропов пытался представить, какой объем займет одна тонна хлопка, но не мог. «Тонна хлопка — это вагон или только кузов грузовика?» — размышлял он.
Седобородый академик из Академии сельского хозяйства в частной беседе рассказывал главе КГБ:
— Повышения урожайности зерновых культур можно добиться путем внедрения передовых методов хозяйствования, с помощью новых видов минеральных удобрений и использования новейшей зерноуборочной техники. С директоров совхозов каждый год требуют перевыполнения плана сдачи зерна государству. Как этого можно добиться, если все передовые методы хозяйствования исчерпаны? Перевыполнить план можно путем подмены земельного фонда. Директор совхоза запускает в оборот зерновых неучтенные площади, а урожай, который получит с них, приплюсует к уже бывшей в обороте земле. За перевыполнение плана директору совхоза полагаются награды и премии. По нашему заданию средствами космического наблюдения Земли составлены карты посевных площадей. Фактические посевы отличаются от заявленных на 10–15 процентов в сторону увеличения. С хлопком такие махинации не получатся. Все пригодные для сельскохозяйственного использования земли в Средней Азии уже используются, новые взять просто негде. Увеличить объемы полива полей нельзя, водная система среднеазиатских республик работает на пределе. Если увеличить объемы полива хлопка, то города могут остаться без водоснабжения. Весь рост поставок хлопка за последние десять лет — это приписки. Это самое настоящее воровство народных денег.
По приказу Андропова в Узбекистане начали работать несколько следственно-оперативных групп, но отдача от их деятельности была минимальной. Партийно-хозяйственный аппарат в республике намертво сросся с руководством МВД и КГБ. Пробиться сквозь стену коррупции и межклановых связей было невозможно. Андропов был готов пойти на самые жесткие меры, но не мог ничего сделать. Глава Узбекистана Рашидов был другом и любимчиком Брежнева. Любое расследование в отношении партийных или хозяйственных работников Узбекистана он преподносил Брежневу как злобную выходку против всего узбекского народа. Брежнев, неконфликтный и незлобный мужик, разборок в своем окружении не терпел, и Андропов знал, что он не даст ему тронуть Рашидова никогда. В данные космического мониторинга и обычную логику Леонид Ильич не поверит.
«Рашидов — очень надежный товарищ! — скажет Брежнев. — Настоящий коммунист и хлопкороб. Займитесь лучше теми недоброжелателями Рашидова, которые подсовывают вам сфальсифицированные статистические сведения. Урожаи хлопка растут, и наши советские люди видят это собственными глазами. Посмотрите, как у нас увеличился выпуск хлопчатобумажных тканей!»
— Если крепость нельзя взять лобовой атакой, то надо приступить к ее планомерной и продуманной осаде, — сказал Андропов ближайшим помощникам. — Если мы не можем работать напрямую с Узбекистаном, то будем подбираться к нему через остальные союзные республики, главным образом через РСФСР. Подготовьте от моего имени директиву о борьбе с коррупцией во всех ее проявлениях. Между строк этой директивы должно читаться, что главное направление в сборе информации — это Узбекистан. Мы должны выйти на коррупционные схемы в узбекском руководстве через низший слой коррупционеров — через директоров совхозов и работников райкомов партии. Подготовьте список лиц, информация о которых должна сообщаться в центральный аппарат КГБ незамедлительно после ее получения. Этот список должен быть совершенно секретным. Раньше времени поднимать волну возмущения в рашидовском болоте мы не станем.
Инициативный лейтенант из сибирского областного центра директиву читал, но внимания на нее не обратил. Со списком интересующих Москву лиц его не ознакомили, так как лейтенант не занимался напрямую коррупцией. Юнус Абдуррашидов был в этом списке под номером 67. Его сын Рашид — 82, то есть Татьяна Викторова спала с одним из богатейших людей в Советском Союзе.
Уезжая, московский гость инструктировал местных товарищей:
— Меня не интересует, как вы завербовали Викторову. Я знаю случай, когда человек плюнул в двух метрах от портрета Ленина и уже через день стал нашим агентом. Вербовка — это не залог дальнейшей продуктивной работы. Викторова должна работать не за страх, а за идею! Клан Абдуррашидовых — это мощная коррупционная структура. Члены его подозрительны и осторожны. К любому постороннему лицу они отнесутся с недоверием, а на мимолетное увлечение сына директора совхоза внимания не обратят. Викторова для них — это игрушка, красивая кукла для постельных утех сына уважаемого человека. За оставшееся время вы должны сделать так, чтобы эта кукла все видела и запоминала. Рашид не должен почувствовать, что в ней что-то изменилось. Работайте! Ищите нестандартные подходы, проявите оперативную смекалку и знание женской психологии. К зимнему отпуску Викторова должна быть подготовлена лучше, чем Мата Хари. Объясните девушке, что если с ее помощью мы получим важную информацию, то она получит ключи от квартиры в соседнем областном центре. Все шлюхи и проститутки мечтают начать жизнь заново с чистого листа, и эта, я думаю, не будет исключением. С разговором о квартире не спешите, но Викторова с первых дней должна понять, что сотрудничество с нами — это залог ее дальнейшей успешной жизни.