В пятницу Абрамов решил действовать.

«Какого черта я должен прятать голову в песок как страус? — подумал он. — Что это даст? Проблема сама собой не решится. Пока я не узнаю, зачем Абызова написала письмо, я не смогу спокойно спать. Вдруг она решит продолжить начатое и напишет еще одно письмо или позвонит жене на работу? Быть в неведении относительно намерений другого человека — это хуже всего, гораздо хуже любого противостояния, любого скандала или публичного разбирательства».

Около шести часов вечера Абрамов пришел к дому любовницы, остановился, чтобы собраться с мыслями. Посмотрел на окна Абызовой и увидел сквозь тюлевую занавеску женский силуэт в окне на кухне. Эта женщина не была Абызовой, фигуру которой Иван успел хорошо изучить.

«Подожду немного!» — решил он и сел на скамейку около соседнего подъезда.

Гостья Абызовой не заставила себя ждать. Вскоре она вышла из подъезда и, не оглядываясь по сторонам, пошла в противоположную от Ивана сторону на остановку общественного транспорта. Этой женщиной была Наталья Осипова, завхоз Девичьего домика. С ее появлением разбитый на мелкие кусочки кувшин сам собой сложился и превратился в целый, без единой трещинки, сосуд. Связка Абызова — Осипова расставляла все на свои места.

Абрамов поднялся и побрел вслед за Осиповой, готовый в любую секунду свернуть в сторону и изобразить, что шел в другом направлении. Но это было излишним! Осипова двигалась целеустремленно, не оглядываясь. Слежки за собой она не чувствовала.

«Я был словно слепец! — укорял себя Абрамов. — Я подозревал в организации преждевременных родов всех на свете, кроме Абызовой! Как я не догадался, что она не просто так стала нервничать, как только я завел речь о зародышах. Безобидный же разговор был в прошлый раз, а она меня из дома выпроводила, словно я решил покопаться в ее грязном прошлом! Кстати, а что я знаю о ее прошлом, кроме того, что она сама рассказывала? Почти ничего».

У гастронома Осипова на минутку остановилась, подумала и решила сделать покупки поближе к дому. Она вновь пошла на остановку. Абрамов — следом, метрах в десяти от нее.

«Препарат “МС” применяется исключительно в гинекологии, — продолжил выстраивать логические цепочки Абрамов. — Абызова работает врачом-гинекологом. Кому, как не ей, доставать для страждущих избавиться от беременности женщин препарат, не встречающийся в свободной продаже? Кто, кроме нее, мог знать комбинацию лекарственных средств для преждевременных родов? Сказал же мне эксперт, что только врач-гинеколог мог на конференции узнать о побочном эффекте применения этих препаратов одновременно с алкоголем, а я на это внимания не обратил. Оказывается, я столько времени был рядом с разгадкой преступления, но даже не догадывался об этом! А Осипова? Как я не мог догадаться, что распространение средства от беременности происходит через нее? Свиридова на свой страх и риск ни за что бы не стала распространять препараты. У Осиповой источников информации в Девичьем домике куда как побольше, чем у меня и у всех сотрудников районного отдела милиции, вместе взятых. Осипова всех в общежитии контролирует и о каждом жильце все знает. Попробовала бы Свиридова без ее ведома хоть одну таблетку продать! Тут же вылетела бы из общежития без права получения ведомственного жилья на “Химволокне”. Осипова вертит комендантом общежития как хочет, а мы на это внимания не обращали. Но ничего! Если сегодня повезет, то я выведу их шайку на чистую воду».

Преступная ось Абызова — Осипова — Свиридова, словно на экране в кинотеатре, крутилась перед глазами Абрамова. Без сомнения, и зародыши, и Алексеев были звеньями одной цепи и имели отношение к этой оси. Дальше этой оси подозрения Абрамова не распространялись.

Абрамов не испытывал ни малейшего сожаления, что к уголовной ответственности должна быть привлечена его бывшая любовница, с которой он еще окончательно не порвал.

«Преступник должен быть наказан, несмотря ни на что! — был твердо уверен Абрамов. — Если будет скандал с перетряхиванием грязного белья и смакованием моих отношений с Абызовой, так пусть будет! Главное, что я наконец-то решу загадку Девичьего домика, и больше в роще зародышей находить не будут. Никто не мог докопаться до правды в этом деле, а я смог! Сейчас главное — не сплоховать и подкрепить мои догадки доказательствами, полученными законным путем. Именно законным, а не как в прошлый раз».

Абрамов как-то изъял нож со следами крови без участия понятых, и следователь посоветовал засунуть ему эту «ценную» улику в одно место.

— Нож, изъятый без понятых, — это не орудие преступления, а скребок, которым ты можешь пятки поскоблить в ванной. Без понятых любые изъятые вещественные доказательства доказательствами не являются!

Институт участия понятых при проведении следственных действий не только Абрамов, но и подавляющее число сотрудников правоохранительных органов считали издевательством над здравым смыслом. Если государство доверяет сотруднику милиции или прокуратуры проводить расследование, то почему это же самое государство ставит под сомнение законность проведения им некоторых следственных действий? Зачем эти посторонние, ничего не понимающие в раскрытии преступлений люди? Что они могут подтвердить? В прокуратуре Абрамову разъяснили, что понятые как участники уголовно-процессуальных действий остались в советском законодательстве с революционных времен, когда все следователи были бывшими царскими служащими и требовали контроля со стороны сознательных, революционно настроенных рабочих. С тех пор прошли годы и десятилетия. Царских следователей больше не осталось, а институт понятых продолжал существовать, внося в законодательство двоемыслие о правомерности действий сотрудников правоохранительных органов.

«Осипова пришла к Абызовой за препаратами, — был уверен Абрамов. — Они выждали, пока уляжется шумиха, которую я поднял, и решили продолжить распространять заразу. Смерть Свиридовой не остановила их преступный бизнес. Наверняка Осипова уже нашла подходящую кандидатуру ей на замену. Препараты находятся в сумочке у Осиповой, но как их изъять, чтобы не нарушить закон? Где взять понятых? Если я сейчас попрошу граждан о помощи, то они разбегутся от меня как от прокаженного. Искать понятых — это пытка. Никто не хочет зря терять время, тупо наблюдая, как кто-то что-то у кого-то изымает. Роль китайского болванчика самая незавидная в уголовном процессе».

Лучшими понятыми были студенты юридического факультета местного университета. Они всегда были готовы пожертвовать личным временем, чтобы набраться опыта, который может пригодиться в дальнейшем. Где взять студентов посреди улицы? Кого можно пригласить в качестве понятых, если изъятие препаратов примет неожиданный оборот? Осипова может на всю улицу закричать, что Абрамов, одетый в гражданскую одежду, — это известный насильник и грабитель, который давно преследует ее. Она не выглядит как преступница. Сочувствие толпы будет явно на ее стороне.

С оживленной улицы во дворы свернул милицейский УАЗ. Решение, как дальше действовать, пришло к Абрамову само собой. Он решительно шагнул под колеса автомобиля. Водитель уазика резко затормозил. Сидевшие на передних сиденьях милиционеры переглянулись, старший экипажа вышел наружу.

— Гражданин! — строго спросил сержант. — Вы что себе позволяете?

— Я не гражданин, а сотрудник милиции, — ответил Абрамов.

Он достал служебное удостоверение, сунул под нос ничего не понимающему сержанту.

— Я выследил опасного преступника и теперь нуждаюсь в вашей помощи для его задержания, — объяснил он. — Вон та гражданка около автобусной остановки является распространителем запрещенных веществ. В данный момент они находятся у нее в дамской сумочке. Изъять их можно только в присутствии понятых. На остановке сделать это будет затруднительно. Я предлагаю вам под любым предлогом посадить ее в ваш автомобиль и доставить в Машиностроительный РОВД.

— Мы не можем покинуть зону патрулирования, — тоном, не терпящим возражения, объяснил сержант. — В наш райотдел отвезти сможем, а в другой район не поедем.

— Везите ее в ваш отдел! — охотно согласился Иван. — Сдадите в дежурную часть, объясните, что я подъеду с минуты на минуту…

— Стоп-стоп! — остановил Абрамова сержант. — Вы что, предлагаете нам задержать какую-то гражданку, а сами с нами не поедете? Это что еще за новости? Так дело не пойдет.

— Если я приближусь к ней, — объяснил Абрамов, — то она тут же выкинет запрещенные вещества, и мы ничего не сможем ей предъявить. Если вы привезете ее в РОВД и она будет думать, что ее задержали по ошибке, то таблетки останутся у нее в сумочке. Давайте действовать, пока автобус не подошел!

Из автомобиля вышел водитель, узнал, о чем идет речь, и сказал Абрамову как отрезал:

— Если тебе надо, то ты ее и задерживай! У нас свое начальство есть. Нас за оставление участка патрулирования по головке не погладят.

Вдалеке появился автобус. Еще немного, и операция будет сорвана! Осипова сядет в транспорт и станет недосягаемой. На какой остановке она выйдет — неизвестно. Не весь же автобус перетряхивать из-за каких-то таблеток, которых у нее может и не быть? Одно дело доставить Осипову в милицию, и совсем другое дело — вносить дезорганизацию в работу городского общественного транспорта! Поди-ка объясни пассажирам, зачем милиционеры собираются вывести из автобуса прилично выглядящую немолодую женщину.

— Значит, так! — жестко сказал Абрамов. — Если вы сейчас не поможете мне, то я напишу рапорт начальнику областного УВД о том, что вы под надуманным предлогом отказались участвовать в разоблачении и задержании особо опасного преступника. Если наш генерал вас не уволит, то я обращусь в приемную министра внутренних дел и своего добьюсь, чего бы это мне ни стоило.

Сержант скривился, словно нечаянно раскусил горькую пилюлю.

— Покажи еще раз удостоверение, — потребовал он. — Какую надо гражданку задержать? Вон ту, в светлой курточке? Мы отвезем ее в РОВД. Но и ты учти: если окажется, что эта женщина — твоя знакомая, над которой ты решил подшутить, то мы на тебя всем Ленинским РОВД рапорта напишем!

— Погоди-погоди! — воспротивился водитель уазика. — Ты что, серьезно собрался какую-то тетку в райотдел везти? На кой бы черт она нам сдалась?

— Ты, часом, с ней не в сговоре? — подозрительно прищурившись, спросил Абрамов.

— Да пошел ты знаешь куда! — разозлился водитель и сел от греха подальше в автомобиль.

— Ты как до нашего отдела доберешься без транспорта? — спросил сержант.

— Что-нибудь придумаю! — не стал задумываться о мелочах Абрамов. — Как только вы отъедете, я позвоню дежурному по городу и все объясню. Самое главное, мужики, сделайте так, чтобы она ничего не заподозрила и не выкинула таблетки из сумочки. Скажите, что она на квартирную воровку из ориентировки похожа или на злостную алиментщицу.

— Сделаем! — заверил сержант. — Но ты учти: если что не так, то спуску мы тебе не дадим!

Абрамов дождался, пока милиционеры посадят в автомобиль ничего не понимающую Осипову, и стал искать, на чем можно доехать до Ленинского РОВД. В свой отдел он звонить не стал, так как свободного транспорта в РОВД наверняка не было. На счастье для Абрамова, во дворы заехал автомобиль «Москвич». Водитель заглушил двигатель, стал собирать вещи с заднего сиденья. Абрамов решительно подошел к машине, распахнул дверцу со стороны водителя.

— Уголовный розыск! — властно сказал он. — Вот мое служебное удостоверение. Вы обязаны немедленно доставить меня в Ленинский райотдел.

— Чего я обязан сделать? — полез в пузырь водитель. — Вызови машину по «02», и она…

— Ты меня плохо понял, что ли? — зарычал Иван. — Я могу ведь и по-другому поговорить!

Водитель «Москвича» взглянул на пудовый кулак незнакомца и отчетливо представил себя в больничной палате травматологического отделения городской больницы.

«Дураков везде хватает! — с ужасом осознал он. — Сейчас как врежет мне по челюсти, так я буду потом манную кашу полгода с ложечки глотать. Довезу лучше этого психа, куда ему надо, а потом жалобу на него напишу».

— Садитесь! — предложил водитель. — Я знаю, где Ленинский райотдел находится. Довезу, если очень надо.