В четверг утром Агафонов провел оперативное совещание с сотрудниками уголовного розыска.

— С момента обнаружения трупа Свиридовой прошло почти двое суток. По горячим следам преступление раскрыть не удалось, так что приступим ко второй фазе расследования — исследованию доказательств. Хочу обратить ваше внимание, что в этом месяце заканчивается третий квартал текущего года. Если к концу отчетного периода мы не представим реалистичный и выполнимый план расследования убийства Свиридовой, то к нам дружной толпой нагрянут проверяющие из вышестоящих инстанций. Практической помощи они нам не окажут. Они приедут выискивать недостатки в нашей работе и, несомненно, найдут их. Дальнейшее совещание проведем так: я буду докладчиком. Если у кого-то по ходу моего выступления появятся здравые мысли или замечания, то прошу тут же высказать их. Начнем! Местом преступления является склад вспомогательной продукции, расположенный в главном корпусе завода «Химволокно». Особенностью склада является то, что поступающую продукцию из него вывозить не успевают, и в дальних углах склада месяцами лежат нетронутые мешки с набивкой. В складе есть основной проход, куда заезжают электрокары за продукцией, и два прохода вдоль стен. Из этих проходов можно попасть в проемы между штабелями мешков. В конце некоторых проемов на мешках обустроены лежбища, на которых можно уединиться хоть на час, хоть на всю смену. Заводская молодежь активно использует склад для интимных встреч. Во вторую и третью смены, когда на заводе остается минимум необходимого персонала, склад вспомогательной продукции не пустует. Первый момент, на который следует обратить внимание. На заводе считается неприличным рассматривать, кто пошел на склад. Труп Свиридовой был обнаружен недалеко от основного прохода, то есть с мужчиной в дебри штабелей она не заходила. Судя по позе трупа, она и ее собеседник вошли на склад, остановились рядом со стеной так, чтобы их не было видно со стороны входа. Сколько они стояли, неизвестно. В какой-то момент Свиридова отвернулась, и убийца напал на нее. Он вжал девушку лицом в мешки и задушил ее. Сопротивляться она практически не могла, вернее, она действовала так, как ей подсказывал инстинкт самосохранения: она пыталась подняться с мешков, упершись в них руками. На руках у преступника следов не осталось.

— Свиридова могла ногой ударить по ноге убийцы, — предположил Прохоров. — Если преступник не стоял, широко расставив ноги, то на его теле должны остаться следы борьбы.

— Мы еще подойдем к этому моменту, а пока продолжим… Свиридова была обнаружена одетой в рабочий халат с двумя накладными карманами. В них были пачка сигарет и коробок спичек. Ключей от шкафчика для хранения одежды у Свиридовой не было. Эксперт, осматривавший труп, обратил внимание, что у потерпевшей сдернута с плеча лямка бюстгальтера, то есть убийца не только обшарил ее карманы и забрал ключи, но и проверил, не спрятала ли она что-то в лифчике. Забегая вперед, скажу, что шкафчик с одеждой Свиридовой оказался закрытым на ключ. Дамская сумочка потерпевшей из него исчезла. Теперь о временной привязке. Уборщицы производственных помещений моют полы в цехах не по четко определенному графику, а как бог на душу положит. Свиридову в последний раз живой видели примерно в час ночи. Где она была после этого времени и чем занималась — неизвестно. Она оставила пустое ведро и швабру у входа в седьмой цех и исчезла. Ее отсутствие никого не заинтересовало, так как над ночными техничками нет начальника. Их работу проверяют только утром. Теперь вернемся к ногам убийцы, на которых могли остаться синяки и ссадины. В ночную смену на заводе работают около трехсот человек, из них в главном корпусе — не менее двухсот тридцати. Рабочие из химического цеха и складов приходят в главный корпус только на «обед», который проходит с трех до четырех часов утра. Работников главного корпуса можно условно разбить на две большие группы. В первую входят те, кто ограничен в свободном передвижении по заводу. Это аппаратчицы, всю смену стоявшие у станков, диспетчеры систем энергоснабжения, операторы агрегатов для подачи сырья и работники пищеблока. Вторая группа больше первой. Эти люди могут свободно перемещаться по корпусу, так как их работа не связана с присмотром за станками или приборами. Во вторую группу входят уборщицы производственных помещений, водители электрокаров и погрузчиков, слесари-ремонтники, электрики, специалисты по водоснабжению. Начальники смен в основном сидят на месте, но могут пройтись по цехам, проконтролировать ход работы. Если мы сосредоточимся на следах борьбы на ногах у предполагаемого преступника, то нам надо будет осмотреть ноги у ста с лишним человек. Но люди есть люди! Мало ли у кого можно обнаружить гематомы на голенях ног! Кто-то мог упасть по дороге на работу, а кто-то мог с хулиганами подраться. Синяки на ногах — это косвенное доказательство, а не основное. Синяки быстро не сойдут, так что пока оставим их в покое. Для раскрытия преступления нам нужно сосредоточиться на предметах, обнаруженных в потайном кармашке в трусах у Свиридовой и у нее дома.

— Товарищи! — подал голос Филин. — Вы обратили внимание, что убийца проверил лифчик у Свиридовой? Потайной кармашек в трусах свидетельствует о том, что потерпевшая предвидела такой исход дела.

— Уточню, — продолжил Агафонов. — Она пришила карман давно, то есть его наличие не связано с событиями ночи с понедельника на вторник. В кармашке у Свиридовой были перстень с изумрудом и лекарства, которые способны вызвать выкидыш у беременной женщины. Я думаю, что кармашек был нужен именно для переноски лекарств, а перстень попал туда в силу стечения обстоятельств. Свиридова понимала, что занимается незаконной деятельностью, и сделала тайник в одежде в том месте, которое осматривать будут в последнюю очередь.

— Свиридова была распространительницей препаратов от беременности? — спросил кто-то из инспекторов.

— Эксперт, проводивший вскрытие трупа, сообщил, что потерпевшая на момент смерти беременной не была. Она несколько раз провоцировала у себя выкидыши, делала два аборта, но в день смерти таблетки ей были ни к чему. Она принесла их для сбыта, но передать никому не успела.

— Если она распространяла зелье, то не могло ли оно стать причиной ее убийства? — спросил Прохоров. — Предположим, работница завода спровоцировала выкидыш, а ее мужчина, работающий в одну смену со Свиридовой, хотел рождения ребенка. Он решил отомстить и, воспользовавшись случаем, задушил ее.

— Перстень не вписывается в эту версию. Еще больше не подходят для нее обнаруженные у Свиридовой вещи и деньги. С соседками по комнате потерпевшей работал товарищ Филин. Дадим слово ему.

— Мы разговорили девушек только к утру, — начал начальник уголовного розыска. — Допрашивали их раздельно, так что они не могли сговориться. По поводу таблеток они показали, что Свиридова действительно распространяла их, но только среди надежных людей, тех, кого хорошо знала лично. Этим «бизнесом» она занималась больше года, то есть к зародышам, обнаруженным несколько лет назад, она отношения не имела. Кто поставлял Свиридовой таблетки, девушки не знают. По их мнению, за свое посредничество она получала скромное вознаграждение. Все левые деньги у нее уходили на пьянки-гулянки и на покупку необходимых вещей. В начале сентября этого года все изменилось. В будний день, когда у Свиридовой выпал выходной, она днем уехала с неизвестными мужчинами и вернулась с ценными обновками, которыми похвалилась перед подругами. Потом она уезжала с этими же мужиками еще раз и вернулась вновь с дорогостоящими вещами и изделиями из золота.

— Она стала проституткой? — усомнился Абрамов. — Не с ее внешностью на золотые цепочки за ночь зарабатывать.

— Она не оставалась ни с кем на ночь! — объяснил Филин. — Мужчины эти были спекулянтами, которые продали Свиридовой вещи, не дожидаясь воскресенья, единственного дня в неделю, когда работает вещевой рынок. У Свиридовой в начале сентября внезапно появились деньги, и кто-то свел ее со спекулянтами, готовыми достать все что угодно по тройной цене. Изделия из золота она купила в магазине. Для их приобретения посредники не были нужны.

— Свиридова все золото хранила в чемодане, а перстень носила с собой? — спросил кто-то. — Зачем? Она боялась, что его украдут?

— Отлично! — похвалил за вопрос Агафонов. — Еще версии?

— Соседки по комнате видели у Свиридовой перстень?

— Нет. Она показала им цепочку с подвеской, обручальное кольцо, а о перстне даже не заикнулась. Вывод? Этот перстень не ее или попал к ней случайно.

— Как Свиридова объяснила появление у нее очень крупной суммы денег?

— Никак! Сказала: «Хочешь жить — умей вертеться». Подружки не стали ее расспрашивать, так как в чужие дела лезть не хотели. Понятно же, что Свиридова не честным путем заработала огромную сумму денег. По нашим прикидкам, она составила тысячи полторы-две, без учета перстня, который сам по себе стоит целое состояние.

— Какие события произошли в Девичьем домике в начале сентября? — спросил Агафонов у Абрамова.

— Ребенок из окна выпал, — подумав секунду, ответил Иван. — Больше ничего такого не было, даже зародышей в роще не находили. У меня вопрос: соседки Свиридовой пользовались ее таблетками?

— Две воспользовались, одна — нет, — ответил Филин. — Обе девушки действовали по одной схеме: выпили вечером водки, ночью приняли препараты и в душевой комнате родили зародышей. Или не родили, а как этот процесс назвать? Короче, ночью, когда все в общежитии уснули, Свиридова встала у дверей в душевую комнату, а ее соседки родили под струями воды. Зародышей в рощу выбросила Свиридова. Соседки к ним прикасаться побоялись. Одна девушка, кстати, дважды «рожала».

— Почему они не выбрасывают зародышей в мусорный контейнер? — спросил Прохоров.

— Стоп! — остановил Прохорова Агафонов. — Сейчас не время углубляться в историю с зародышами. С нас за них в конце квартала никто не спросит, а за Свиридову отчет потребуют.

— Тогда давайте вернемся к ребенку! — предложил Абрамов.

— Ребенок выпал из окна, — не дал развить тему Агафонов. — Это был несчастный случай.

Абрамов понял свою ошибку и замолчал. Дальнейшее обсуждение носило формальный характер и интересных версий не принесло. После его окончания в кабинете Агафонова остались Абрамов и Филин.

— Ты, Ваня, за языком-то следи! — набросился на Ивана Агафонов. — Совершенно ни к чему, чтобы весь личный состав знал, что сын Изместьевой не сам из окна выпал, а ему помогли.

— Я уже понял, что маху дал! — покаялся Абрамов. — Но суть-то, похоже, в ребенке? Не Свиридова ли его столкнула?

— Ты, Иван, иногда в тупик меня ставишь! С чего ты решил, что это Свиридова сделала? Где ты видишь связь между ребенком и внезапно появившимся у нее богатством? Ей что, за убийство психически больного мальчика две тысячи отвалили? Ты сам подумай, кому это выгодно. Никому. Смерть ребенка может быть связана с комнатой, но Свиридова не была беременной, ей отдельное жилье не светило. Еще момент. Тот, у кого были две тысячи «лишних» денег, тратить их на такое сомнительное мероприятие не станет. Это тебе понятно? Убийство ребенка — это чрезвычайное происшествие, на него решился тот, кто был в тупиковой ситуации. Человек с двумя тысячами в кармане в тупиковой ситуации быть не может по определению. На эти деньги можно арендовать в городе лучшее жилье, можно мужа с квартирой найти, да мало ли что можно сделать! И потом, не похожа Свиридова на безжалостную убийцу. У нее веселое времяпровождение на уме было, а не коварные замыслы, как завладеть комнатой, из которой тебя в любой момент могут выселить. Здесь кроется что-то другое.

Агафонов задумался, постучал кончиками пальцев по столу, прикинул что-то в уме и сказал:

— Скорее всего, это был шантаж. Свиридова вымогала деньги, вовремя остановиться не смогла, и жертва шантажа решила прекратить вымогательство самым радикальным методом. Кого могла шантажировать Свиридова? Кто самые состоятельные женщины в Девичьем домике? С простой работницы, сколько ее ни тряси, две тысячи не поимеешь.

— При деньгах должны быть женщины, пользующиеся популярностью у состоятельных мужчин. Это Викторова и Козлова. Ни та ни другая на убийство не пойдут, и работают они только в дневную смену. Их ночью на завод просто бы не пустили. Больше вроде шантажировать некого.

— Осипову забыл! — дополнил Филин. — Завхозы в общежитиях без денег не сидят.

— Ты про Осипову только при Мустафине не заикнись! — попросил Агафонов. — Он ее покрывать не станет, но и напраслину на нее возводить не даст.

— Откуда у нее деньги? — не усомнился в сказанном Филиным Абрамов. — Я у Осиповой ни бриллиантов, ни вещей с базара не видал.

— Не каждый же богатством кичится! — сказал Филин. — Когда я учился в четвертом или в пятом классе, был у меня приятель, мать которого работала завхозом в кожно-венерическом диспансере. Моя семья жила бедно, а у приятеля дом был полной чашей. Шоколадные конфеты не переводились. Вы не поверите, но конфеты его мама из больницы приносила.

— Ты хочешь сказать, что сифилитиков конфетами кормят? — не поверили коллеги.

— В больнице есть детское отделение, там чесоточные лежат. Вот им, как ни странно, конфеты положены. Вряд ли детки за все время лечения хоть одну конфетку попробовали, но факт есть факт — конфеты в доме у приятеля не переводились. Я до сих пор помню их вкус: снаружи они облиты шоколадной глазурью, а внутри у них начинка как у батончиков. О, вот еще что! Мать приятеля не знала, сколько сахар в магазине стоит. Она его из больницы приносила. Отец моего корешка был пьяницей и частенько тунеядствовал, так что все благосостояние семьи держалось на матери-завхозе. Вряд ли Осипова беднее ее.

— Интересное предположение, — задумчиво сказал Агафонов. — Иван, какие отношения были у Свиридовой и Осиповой?

— Пока не готов сказать, — смутился Абрамов. — Завтра же займусь этим вопросом.