На другой день Мустафин вызвал Абрамова, Агафонова и Филина.

— Ты, Иван, на Осипову внимания не обращай, — сказал начальник милиции. — Дружба дружбой, а служба службой! Я за друзей детства впрягаться не собираюсь и палки в колеса вставлять не буду, даже если под подозрение попадет мой лучший друг. Мы в милицию пришли не знакомых выгораживать, а преступления раскрывать. Тебе же посоветую: будь корректнее с гражданами. Нам совершенно нечего предъявить Осиповой, а ты с ней как с закоренелым преступником обращался. Она, быть может, как-то замешана в истории с Алексеевым, но в день его смерти ее в общежитии не было.

— Я ознакомился со вчерашними материалами, — сказал Филин. — Картина вырисовывается такая: Алексеева привели в бесчувственное состояние, переодели в какие-то обноски и вынесли на лестничную клетку. Его вещи в целости и сохранности унесли в бомбоубежище. По моему мнению, убивать его не собирались, если вещи оставили.

— От тюка с одеждой Алексеева было не так-то просто избавиться, — сказал Абрамов. — Представьте: ночь. Вторая смена закончила работу и приехала в общежитие, а те, кто работает в третью смену, уже уехали на завод. После двух часов в общежитии наступает затишье. Все спят, а на вахте старушка сидит! Мимо нее с тюком незамеченным не пройдешь.

— Она же не всю ночь безотрывно на посту находится, — возразил Мустафин.

— После половины второго ночи вахтерша запирает двери в общежитие на ключ. Кто опоздал к этому сроку, тот должен стучаться, пока она не откроет. Ночью в общежитие просто так не войти и из него не выйти. Если бы старушки не было, то вещи Алексеева оказались бы или в мусорном контейнере, или в роще.

— Подождите, мы не о том речь ведем, — вступил в разговор Агафонов. — Давайте подумаем: почему от его вещей вообще решили избавиться? Если девочки захотели над Алексеевым жестоко пошутить и оставить его в чужой одежде на лестничной клетке, то зачем от вещей избавляться? Их же возвращать ему придется.

Ответ был только один.

— Ночью они проверили Алексеева на лестнице и обнаружили, что он мертв, — сказал Мустафин. — От компрометирующих девушек улик надо было срочно избавляться, и тогда они… — Начальник милиции прервался на полуслове, набрал номер телефона экспертного отделения и спросил: — Что у вас по замку из бомбоубежища?

Выслушав ответ, Мустафин положил трубку и сказал:

— На внутренней цилиндровой части замка эксперты обнаружили многочисленные царапины. Это значит, что замок не один раз вскрывали с помощью подручных средств. Если бы Осипова кому-то давала ключи от бомбоубежища, то этих царапин не было бы.

В кабинет, прервав обсуждение, вошел эксперт-криминалист, оставил начальнику милиции на столе рабочие наброски по изучению следов на полу в бомбоубежище.

— Так, что мы имеем? — пробежав глазами по тексту, сказал Мустафин. — «Следы на полу в бомбоубежище оставлены обувью на плоской подошве с мелким рифлением, предположительно комнатными тапочками. Длина одного следа 24,5 сантиметра, что соответствует 39 размеру женской обуви. Определение роста женщины проводилось по формуле из методического пособия по исследованию следов на месте происшествия: 24,5 см: 0,14 = 175 сантиметров». Высокая девица, ничего не скажешь!

— Ерунда все это! — возразил Филин. — Для женщин эти формулы не действуют. У меня двоюродная сестра с детства лыжными гонками занимается. У нее рост 165 сантиметров, а размер ноги — сороковой. По этой формуле она должна быть ростом 182 сантиметра. Не вычислим мы рост женщины по размеру ноги, не так их природа создала, чтобы они в формулы укладывались.

— Все же тапочки дают нам ценную информацию, — сказал Агафонов. — Если в тапочках без задника идти по лестнице, то они будут стучать по ступенькам. Женщина с тюком шла в закрытых тапочках.

— Я понял! — неожиданно и громко сказал Абрамов. — Я все понял! В этом бомбоубежище нет и никогда не было абортария!

— Тьфу ты, мать его! — выругался начальник милиции. — Кто про что, а вшивый про баню. Иван, мы происшествие с Алексеевым обсуждаем, а не о зародышах говорим.

— Пришли-то мы туда абортарий искать, — смутился Иван.

— Пыль! — не слушая Абрамова, сказал Агафонов. — На тапочках женщины с тюком должна остаться пыль. Ее просто так не смоешь. Она въестся в структуру ткани и застрянет между швов. Если мы найдем тапочки, то по следам пыли сможем определить, была эта женщина в бомбоубежище или нет.

— Ты это здорово придумал, Сергей Николаевич! — «похвалил» заместителя Мустафин. — Только как твой «гениальный» план в жизнь воплотить? В Золушку играть будем? Возьмем портновский метр и пойдем у всех женщин в Девичьем домике размер тапочек измерять? Не забывай о конституционной неприкосновенности жилища! Это сказочный принц мог ко всем женщинам королевства с хрустальной туфелькой приставать, у нас такой номер не пройдет.

— Сейчас не пройдет, а когда появятся подозреваемые, то будет, что с чем сравнивать. У нас отличная доказательственная база! По убийству ребенка — нитка, по Алексееву — след тапочки и женский волос. Давно с такой фактурой не работал.

В тот же день вдова Алексеева опознала найденные в бомбоубежище вещи как ранее принадлежавшие ее мужу. У вдовы были короткие волосы, окрашенные в рыжий цвет. Для подстраховки, десять раз извинившись, Филин срезал у нее небольшую прядь волос и отправил на сравнительное исследование.

На другой день, вечером, Абрамов встретился в опорном пункте с Козловой.

— У вас, наверное, на меня доносов целая куча? — невинно улыбаясь, спросила она. — Стоит один раз за мной знакомым на машине заехать, как потом разговоров на целый месяц хватит! Зависть, она и в Африке зависть.

— Доносов на тебя хватает, но мы, милиция, не вмешиваемся в личную жизнь граждан, — сказал Абрамов. — С кем ты ездишь и куда — это твое дело. Расскажи мне лучше про Алексеева.

— В смысле? — изобразила удивление девушка. — Что мне про него рассказывать? Он у вас, в милиции, работал, а не у нас, на заводе.

— Алена, давай не будем ходить вокруг да около! — предложил Абрамов. — Алексеев был к тебе неравнодушен, кое-что предлагал и получил отпор. Так ведь было?

— Вы-то откуда об этом знаете? — изумилась Козлова. — У меня с ним разговор был один на один, без свидетелей. Мы вот здесь же, в опорном пункте, говорили. Он очень настойчиво предложил сходить в ресторан, а потом поехать «на хату», то есть куда-то на квартиру, от которой у него были ключи. Я в первый миг замешкалась, не знала, что сказать. Алексеев достал из папки несколько листов и говорит: «Это кляузы на тебя! Пошлю директору завода, и ты будешь иметь бледный вид. Знаешь, что про тебя граждане пишут?» Я сделала вид, что согласилась поехать и в ресторан, и «на хату», но предложила сделать это на следующей неделе. Он согласился. Я помчалась к одному своему знакомому и сказала, что если он за меня не заступится, то я буду самой падшей женщиной в городе, которую по первому щелчку в кровать волокут. Он позвонил Алексееву, и больше тот ко мне близко не подходил.

— Этот знакомый…

— Я не буду говорить, кто он, — поспешно ответила девушка.

— Хорошо, — согласился инспектор. — С тобой у него не получилось, и он решил заняться Татьяной Викторовой. Так это было или нет?

— У меня после разговора с вами паранойя разовьется, — серьезно сказала Козлова. — Откуда вам про его планы все известно?

— Секрет! Наша организация никогда не раскрывает источники информации. Так что у него было с Викторовой? Добился он взаимности или нет?

Не зря Девичий домик в райотделе считали змеиным гнездом! Алена могла бы промолчать, но как не выставить себя в более выгодном свете, если с состоятельными мужчинами кутили они обе, а проституткой считалась только Козлова? Чтобы насолить конкурентке, она, немного подумав, сказала:

— У Викторовой есть подруга Каменева. Они как бы сказать-то…

— Я знаю об их особенных «отношениях», — сказал Абрамов.

— Все-то вы знаете, просто диво! — восхитилась Козлова. — Со свечкой в их комнате никто не стоял, но то, что Каменева неравнодушна к Татьяне как к женщине, — это точно. Незадолго до того как Алексеева нашли на лестничной клетке мертвым, я случайно наблюдала такую картину. Около входа в общежитие встретились Алексеев и Викторова. Я стояла на детской площадке недалеко от них, разговаривала с парнем, а Каменева возвращалась откуда-то со стороны микрорайона. Вся сцена, которую я видела, заняла несколько секунд. Алексеев что-то смешное сказал Викторовой, та заулыбалась. Я не первый день на свете живу и по поведению девушки могу понять, нравятся ей ухаживания мужчины или нет. Я была поражена, так как буквально за месяц до этого мне Викторова сказала, что этот старый облезлый козел от нее ничего не добьется, а тут такая перемена, что диву даешься! Куда только вся надменность исчезла! Но это еще не все. Видели бы вы, как на них смотрела Каменева! Алексеев перехватил ее взгляд, полный ненависти, что-то сказал Викторовой и пошел в сторону пустыря. Как я понимаю, он туда направился только для того, чтобы мимо Каменевой не проходить. Больше я про них ничего сказать не могу. Добился Алексеев от Татьяны взаимности или нет, я не знаю.

— У кого он мог быть в гостях в тот день, когда его нашли?

— Даже приблизительно не подскажу. У меня в комнате его точно не было, а за остальных гарантию дать не могу. Мы в общежитии не раз обсуждали, у кого он мог водку пить, но ни к какому выводу не пришли. Никто из девчонок не мог припомнить, чтобы Алексеев в гости к ним напрашивался. Его бы некоторые наши девушки охотно оставили на ночь, даже упрашивать бы их не пришлось, но он к ним в общежитии даже близко не подходил. Если ему надо было с той же Свиридовой поговорить, то он ее в опорный пункт вызывал. Не хотел, чтобы о нем, как о его предшественнике, сплетни по всей общаге гуляли.

— Как ты думаешь, у Каменевой и Викторовой… это… как сказать-то… Это между ними серьезно или больше разговоров, чем есть на самом деле?

— Если Каменева рассчитывает создать с Викторовой что-то вроде семьи, то она ошибается. Таня — женщина, она не избегает мужского общества. Ей нравится, когда мужики вокруг нее вьются. Она поиграет, поиграет с Каменевой и забросит ее. Как только на горизонте нарисуется подходящий жених, так она тут же забудет о влюбленной в нее подруге. Это закон жизни. Женщина не может жить без мужчины. Это противоестественно.

— Ты считаешь, что то, что сейчас происходит между ними, нормально?

— Молодость дается человеку один раз. Почему бы не поэкспериментировать?

— С такими экспериментами далеко можно зайти.

— Зато будет потом что вспомнить! Мы живем скучной жизнью. За нас все расписано на много лет вперед, любое отклонение от нормы считается тяжким проступком, вот и идут девочки на смелые эксперименты, чтобы хоть чем-то жизнь разнообразить.

Абрамову ничего не оставалось, как поблагодарить девушку за откровенную беседу и пожелать ей приятного отдыха.