После обеда мужчины закрылись в кабинете.

— От теории перейдем к практике! — предложил Аслан. — Я знал Хрущева и со всей ответственностью могу сказать, что это был малообразованный человек. Он заочно учился в техникуме, в Промышленной академии, мог бы окончить еще с десяток институтов, но умнее бы от этого не стал. В марксизме он не понимал вообще ничего, кроме общепринятых постулатов о том, как должно выглядеть общество будущего. С первых дней появления его во властных структурах и до смерти Сталина он был занят подковерной внутрипартийной борьбой, отвоевывал себе место под солнцем. После смерти вождя народов Хрущев ловко обыграл соперников и стал во главе коммунистической партии. Остальное было делом техники. Вначале он ликвидировал Берию, потом отстранил от руководства вооруженными силами Жукова, а после избавился от всех соперников по Политбюро. Став полновластным хозяином страны, он задумался об улучшении жизни народа. Реформы повышения благосостояния трудящихся Хрущев решил начать в двух направлениях: тотальной экономии государственных средств и строительства жилья для населения. По его заданию были разработаны проекты панельных домов, в которых до сих пор живет большинство жителей нашей страны. Да что говорить, мы сейчас сидим в типовой панельной пятиэтажке! Что бы про Хрущева ни говорили, а для простого народа он сделал больше, чем все его предшественники, вместе взятые. Он расселил коммуналки, из бараков и землянок переселил людей в комфортабельные квартиры с централизованным отоплением и канализацией. За претворение в жизнь жилищной программы ему в каждом городе надо памятник на главной площади поставить.

— Так уж и на главной? — поддел собеседника Борис Егорович.

— Нет, конечно, — после секундного размышления ответил Аслан. — На второй по значимости площади в городе. На первой должен быть памятник Ленину, основателю нашего государства.

— Брежневу памятники поставить не надо? — вполне серьезно спросил Агафонов. — Сейчас он главный ленинец и глава государства.

— Пока портретов Брежнева на каждом углу хватит. Но вернемся в тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год, когда стали строить первые панельные дома. Хрущев проектировщикам сразу сказал: «Никаких излишеств! Никакой лепнины, портиков, башенок. Жилья мы будем строить много, так что всякие выкрутасы нам ни к чему». Почему я рассказываю о пятиэтажках? Между ними и построением коммунизма есть прямая связь. Итак, Хрущев решил экономить на всем, иначе денег на масштабное строительство просто бы не хватило. Он дал задание Госплану высчитать нормы вещевого снабжения для обычного советского гражданина. Заметьте, не солдата, а обычного гражданина. Логика его была такая: если узнать, сколько вещей требуется человеку для повседневной носки, то можно высчитать не только требуемый объем выпускаемой ткацкими фабриками продукции, но и размеры мебели и жилья. К примеру, вот такой костюм, как сейчас на мне, считался, говоря армейским языком, парадно-выходным. Советскому гражданину такой костюм полагался один на двадцать лет: на партийную конференцию съездить, если выберут, в театр с женой сходить, для Доски почета сфотографироваться. Один повседневный костюм полагался на десять лет. Сейчас это может показаться смешным, но тогда было не до смеха. Хрущев хотел дать народу не только жилье, он хотел также обуть и одеть советских граждан. Госплан дал ему полную раскладку по вещам, вплоть до носков и трусов. Специалисты высчитали, каких размеров должна быть мебель для новых квартир с учетом количества вещей, необходимых для каждой семьи. При мне Хрущев рулеткой обмерил шкаф, высчитал, что он на двадцать сантиметров превышает потребности среднестатистического гражданина. Если бы вы слышали, как он кричал на проектировщиков этого шкафа! «Дармоеды! Мы будем выпускать такие шкафы сотнями тысяч, и ваши двадцать сантиметров превратятся в миллионы рублей зря потраченных народных средств! Зачем здесь лишние полки? Что на них трудящиеся будут хранить?» Первоначально панельные дома планировали сделать шестиэтажными. По градостроительным правилам шестиэтажный дом должен иметь лифт. Хрущев вычеркнул шестой этаж и сказал: «Пяти этажей вполне хватит. Мне шестьдесят два года, и я легко взбегаю на пятый этаж, так что никакого лифта не надо». Два момента из программы жилищного строительства стоит запомнить — это размеры кухни и отсутствие лифта в домах. Немного позже к ним мы еще вернемся. Итак, программа жилищного строительства начала триумфальное шествие по стране. Снабжение народа продуктами на какое-то время улучшилось, в международной политике тоже было все неплохо. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году Хрущев поехал в США и был поражен уровнем жизни американцев. Мне лично он сказал: «Представь, я разговаривал с простыми рабочими, и у каждого из них есть личный автомобиль!» В Америке он решил, что коммунизм можно построить одним рывком. Логика у него была примерно такая: наш народ более сознательный, дисциплинированный и трудолюбивый, чем изнеженные, развращенные американцы. Если мы получим новейшие промышленные технологии и внедрим в сельское хозяйство передовые методы выращивания скота и зерновых культур, то у нас наступит продовольственное изобилие, одна из составных частей коммунистического уклада жизни. Промышленных технологий американцы ему не дали, но он увидел новые сорта кукурузы с огромными початками. «Кукуруза! — подумал он. — Это ли не путь к благоденствию?»

— Погоди, Аслан, — перебил рассказчика тесть. — Я помню мультфильм «Чудесница» пятьдесят седьмого года о выращивании кукурузы на Севере. Про нее уже тогда говорили, еще до поездки Хрущева в Америку.

— В те годы Хрущев был увлечен целиной! Пока эта затея не провалилась, он о кукурузе всерьез не думал. Но главный-то посыл вы поняли? Хрущев ведь думал о благосостоянии народа, хотел накормить его досыта и беспрерывно искал способы это сделать. Он же из благих побуждений велел засеять все свободные земли кукурузой. У Петра I получилось заставить крестьян сажать и употреблять в пищу картошку, почему бы у Хрущева такого с кукурузой не могло получиться? Тем более что кукуруза должна была пойти главным образом на корм скоту. Идея была вот какая: высадить у нас американские сорта кукурузы, у которых початки просто огромные. Но законы природы не обманешь, их не изменишь волевым решением! В Америке более теплый климат, кукуруза росла там испокон веков, еще с доколумбовых времен. У нас она просто не вызревала до американских стандартов и была обычных размеров. Расскажу вам анекдот тех времен. Его многие пытаются выдать за реальный случай, но это чушь! Хрущев никогда не пренебрегал охраной, а она к нему кого попало не допускала. Анекдот. «Приехал Хрущев в Архангельскую область, идет по деревне, встречает мужика и говорит: “Как у вас с урожаем кукурузы?” Мужик его не узнал и отвечает: “Ты что, дурачок? У нас рожь не каждый год урожай дает, а ты какую-то кукурузу придумал!”» Короче, затея с кукурузой провалилась, но лизоблюды докладывали, что урожаи повсеместно растут, народ ликует от новой инициативы правительства. Наступил тысяча девятьсот шестидесятый год. Закончилась шестая пятилетка. Показатели промышленного роста были просто замечательные, а показатели по сельскому хозяйству — липовые. Руководители на местах врали как могли о росте выпуска сельхозпродукции, а Хрущев им верил. Приближался XXII съезд партии. Хрущев вызвал ведущих теоретиков марксизма-ленинизма и приказал обосновать переход от социализма к коммунизму в обозримом будущем. Тут-то мы почесали затылки! Объяснять малограмотному человеку теорию кольцевого развития человечества — дохлый номер, он бы просто не понял, о чем идет речь, и разогнал бы нас всех к чертовой матери. Нарисованный Марксом путь к коммунизму для доклада Хрущеву тоже не подходил, так как в трудах Маркса обрисована только общая картинка, а никакой конкретики нет. Тогда мы решили пойти на риск и представили Хрущеву концепцию государственного коммунизма. О том, что она является антимарксистской ересью, он даже не подозревал и предложенную концепцию перехода от одной общественно-экономической формации к другой одобрил. На XXII съезде КПСС Хрущев выступил с докладом и торжественно заверил делегатов, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме, который будет построен в основном в тысяча девятьсот восьмидесятом году. Оговорка «в основном» была ключевой, и делегаты съезда поняли, что классического коммунизма они не дождутся, а будет нечто новое, а что — непонятно. Теперь поговорим о конкретике, о мощности двигателя в тракторе, который пашет без участия человека. Хрущеву предложили следующий план построения коммунизма: товарно-продовольственное изобилие, постепенный отход от денежных отношений, укрепление коллективизма в обществе. Теоретиков не интересовало, каким путем будет достигнуто изобилие. Они предложили Хрущеву четыре этапа первоначального построения коммунизма.

Первый — это бесплатный хлеб в рабочих столовых. После съезда КПСС хлеб в столовых стал бесплатным.

Второй этап предусматривал полное государственное обеспечение для всех детей Советского Союза, с рождения и до шестнадцати лет. Как бы на практике происходило это обеспечение, толком никто не мог объяснить. Хрущеву предлагали выплачивать родителям сумму, эквивалентную расходам на питание и одежду для детей. Он отказался, сказал, что народ у нас еще недостаточно сознательный и полученные деньги родители могут потратить на себя или попросту пропить. Что оставалось? Обобществить детей, собрать их всех в интернаты? Решили остановиться на промежуточном варианте. Дети в детских садах будут находиться на полном государственном обеспечении, с понедельника и до конца рабочей недели круглосуточно. Школьники будут бесплатно питаться в школе три раза в день, школьная форма станет бесплатной. По этому плану школьники должны были находиться в школе с утра и до шести часов вечера, то есть в будний день обычная одежда была им не нужна — в школьной форме весь день ходили бы.

Третий этап предусматривал взять на полное обеспечение пенсионеров и людей пожилого возраста. Теперь давайте вспомним про этажность панельных домов. Еще на этапе их проектирования, то есть в пятьдесят пятом — пятьдесят шестом годах, Хрущев решил, что пенсионерам до старости не придется подниматься на пятый этаж. Всех пенсионеров он планировал переселить в интернаты и взять на полное государственное обеспечение по нормам, которые ему предоставит Госплан. Интернаты в его понятии были не отдельными зданиями в городе, а комфортабельными поселками, в которых старики в покое и довольствии могли бы провести остаток жизни. В те времена, когда страна только-только начинала восстанавливаться от послевоенной разрухи, от стариков, желающих поселиться в таком интернате, отбоя бы не было. Нынче туда мало кто поехал бы.

Четвертый, и самый главный, этап предусматривал бесплатные столовые для всех трудящихся. В новых панельных домах кухни были изначально спроектированы очень маленькими по площади. Спрашивается, почему? Да потому, что Хрущев считал, что если рабочий будет есть три раза в день в бесплатной столовой, то кухня в квартире ему будет нужна только для приготовления бутербродов или подогрева питательной смеси младенцам. Помяните мое слово: если бы в Советском Союзе появились бесплатные столовые, то Хрущев вошел бы в историю человечества как второй человек, который силой воли сумел совершить переход в новую общественно-экономическую формацию. Первым был Ленин, шагнувший из капитализма в социализм. Хрущев был бы вторым. При нем началась бы эра коммунизма.

Вся затея рухнула на первом этапе. Хлеба стало не хватать даже для реализации в торговых сетях. В стране начались перебои с продовольствием, и о переходе ко второму этапу построения коммунизма речь уже больше не шла.

— Если не секрет, за что его сняли с должности? — спросил Агафонов. — Волюнтаризм — это какое-то абстрактное понятие.

— Большого секрета в этом нет, — сказал Аслан. — Будучи коммунистом до мозга костей, Хрущев задумал отстранить коммунистическую партию от власти. Он счел, что для построения коммунизма нужно передать рычаги управления экономикой и государством правительству, то есть ему. Он же был не только Первым секретарем ЦК КПСС, но и Председателем Совета министров СССР. Формально решения в ЦК КПСС должны приниматься большинством голосов. В правительстве такого правила нет. В Совете министров СССР царит единоначалие. Хрущев незадолго до своего снятия решил разделить КПСС на две партии: промышленную и сельскохозяйственную. Реальной власти они бы не имели. Со времен создания коммунистической партии Лениным внутрипартийная борьба считалась тяжким грехом, за который в сталинские времена расстреливали без разговоров. Как только Хрущев всерьез заговорил о реформировании партии, его соратники собрались и отправили его на пенсию. Правильно сделали, кстати говоря. Многопартийность при советской власти ни к чему хорошему бы не привела.

— Так коммунизм можно построить или нет? — озадаченно спросил Агафонов.

— Можно! — убежденно ответил Аслан. — Но при трех условиях: должно наступить полное изобилие продуктов и вещей, социализм должен победить на всей планете, и, самое главное, самосознание населения должно перейти на новый уровень, когда никто не захочет взять лишний бесплатный кусок хлеба.

— Так это еще когда будет! Я до этого времени не доживу.

— Мы не доживем, а наши потомки будут жить при коммунизме.

Когда Агафоновы стали собираться домой, Борис Егорович шепнул зятю:

— Аслан — пенсионер всесоюзного значения, бывший сотрудник аппарата ЦК КПСС. Он может говорить все что угодно, ничего ему за это не будет. Намек понял? Никому о сегодняшнем разговоре не рассказывай, если не хочешь, чтобы у нас у всех были большие неприятности.

По дороге к остановке Агафонов увидел огромный транспарант, на котором рабочий утверждал: «Наша цель — коммунизм!» Лицо рабочего было суровым, словно он знал, что при коммунизме ему будет положен один пиджак на десять лет и пару лишних носков не дадут.

«Я не встречал человека, который бы искренне верил в коммунизм, — подумал Агафонов. — На партийных собраниях все умеют гладко и правильно говорить, но в душе никто не верит в бесплатную колбасу в магазине. Аслан, который писал речи для высшего партийного руководства, тоже не верит в построение бесклассового общества. Что же получается? Нас призывают идти в сказочную страну, которой нет и не будет? Не проще ли вернуться в капитализм, где у каждого рабочего в гараже стоит личный автомобиль?»