Ветер уже стала слишком стара для долгой езды. Но для усмирения только что пойманных диких мустангов она еще вполне годилась. Сейчас она была привязана к молодому жеребчику, черному с россыпью больших и маленьких белых пятен. Вот уже три дня пегий был вынужден неотступно следовать за Ветром после того, как Куана указал на него отцу:

— Я возьму вон того.

— Уверен?

— Да.

— Он не особенно красивый.

— Мне все равно. Он мне нравится.

— Мне он кажется не слишком дружелюбным. Ты уже придумал ему имя или подождешь, пока не будешь уверен, что справишься с ним?

— Я с ним справлюсь. Его зовут Хорек. Из него выйдет хороший конь. Он умный, резвый и верткий. Я к нему уже давно присматриваюсь.

Странник улыбнулся про себя. Его уроки не прошли даром — Куана выбрал себе действительно хорошего коня. А ведь ему пришлось изучать мустанга на расстоянии двадцатифутовой привязи — ближе Хорек не подпускал никого, за исключением разве что Надуа. Вот уж кто умел завоевать доверие даже самой дикой лошади. А этот конь был как раз из таких.

Странник поймал этого пегого, завалив его на землю. Многие пытались провернуть этот трюк, но не многим он удавался. Он прострелил коню мускулистую часть шеи чуть выше позвоночника. Выстрел парализовал скакуна на две или три минуты — этого хватило, чтобы опутать его веревками. Промахнись Странник хоть на толщину волоса, он перебил бы коню позвоночник. Немало мустангов из-за этого окончили свой путь в котле в качестве ужина.

Когда пришло время объезжать коня, Куана обратился к матери.

— Почему ты не попросишь отца, или Хромую Лошадь, или Волчью Тропу?

— Потому что они все сказали, что лучше тебя объезжать лошадей не умеет никто.

Пришлось Надуа отложить штопку и пойти с ним. Теперь Хорек недобро посматривал на них, выглядывая из-за хвоста Ветра. Из-за длинной пряди волос на лбу он напоминал упрямого мальчишку. Он был невелик. Странник мог бы опереться на его спину локтями. Он был жилистым и крепким на вид, с большим туловищем, тонкими ногами; грива и хвост были усеяны колючками. Кости узкого черепа заметно бугрились, а крупные острые уши были настороженно повернуты вперед. Пятна на шкуре были разбросаны беспорядочно, словно кто-то плеснул на него белилами из ведра. Густая, запыленная зимняя шерсть облезала клочьями от весеннего тепла, поэтому конь казался грязным и побитым молью.

— Куана, хочешь отвести его на реку и оседлать, пока он будет в воде?

— Нет, я сяду на него здесь. — С тех пор как Куана побывал на мексиканском ранчо дяди, он мечтал объездить своего первого настоящего коня так, как это делали вакеро.

— Тогда нам надо надеть на него подпругу и протянуть веревку вокруг холки и груди, чтобы ты мог цепляться. Посмотрим, так ли ловко ты управляешься с лассо, как хвастаешь. Я заставлю его брыкаться, а ты лови задние ноги.

На самом деле Куана не только хвастал: при любой возможности он устраивал засады и ловил арканом Надуа, Найденыша, Куропатку и Пекана. Он прятался в ветвях деревьев над тропами и набрасывал петлю на головы проходивших мимо. Он ловил собак, пока они не начали обходить его стороной. Даже глупые курицы старались держаться от него подальше.

Куана свернул веревку на мексиканский манер и подошел к Хорьку сзади. Конь прижался в Ветру и краем глаза наблюдал за мальчиком. Куана беззаботно напевал себе что-то под нос, пока Надуа не начала приближаться к коню. Хорек инстинктивно брыкнулся, и Куана мгновенно накинул петлю на задние копыта. Веревка двигалась так быстро, что уследить за ней было невозможно, и Куана туго затянул петлю прежде, чем Хорек понял, что произошло. Он разозлился, и поймать с помощью лассо передние ноги оказалось труднее. Наконец коня привязали между двумя деревьями, широко расставив его ноги, чтобы ему было труднее держать равновесие. Надуа отвязала недоуздок и увела Ветер. Потом она накинула на шею Хорька еще одну длинную веревку и обернула один ее конец вокруг дерева. Затянув широкую кожаную подпругу вокруг коня, она перевязала второй веревкой его грудь. Куана вскочил на коня, не прибегая к помощи стремян. Хорек вздрогнул и прижал уши. Мальчик просунул ноги под веревку и крепко сжал колени.

— Готов? — спросила Надуа.

— Готов, — ответил он.

Надуа отвязала заднюю веревку. Хорек не шелохнулся.

— Да он уже совсем ручной. Что ты с ним сделала, мама? Он даже не брыкается!

Надуа отвязала переднюю веревку и дернула за нее, чтобы стащить с копыт. Вот только копыт на месте уже не было. Хорек сперва дернулся назад, потом наклонился вперед, едва не достав носом до земли. Он кружился на месте, будто пьяный. Он складывался посередине и резко подпрыгивал, таща за собой Надуа, по-прежнему державшую веревку. Она бежала следом и смеялась, глядя на Куану, скакавшего на спине коня будто капля воды на раскаленной сковородке. Хорек грациозно выплясывал на задних ногах, потом вдруг резко закачался на передних, подбросив задние высоко к небу. Наконец Куана не удержался и взлетел по широкой дуге. Его тело подпрыгнуло, ударившись о землю. Некоторое время он лежал неподвижно, давая боли немного утихнуть. Хорек подошел к нему и озабоченно фыркнул в ухо, а потом принялся искать коренья, которые Куана иногда ему приносил.

Когда подбежала Надуа, Куана ворочался на земле и смеялся. Хорек щекотал его, дуя на живот и ребра и тыкаясь мордой в поясницу. Он пытался добраться до мешочка с едой, который висел у Куаны на поясе. Надуа погладила коня по шее и дала ему чертополоха, чтобы отвлечь. Пока конь осторожно жевал его, блаженно закрыв глаза, Куана откатился в сторону, встал и похромал за матерью, на ходу выдергивая из руки большие колючки кактусов.

— Я принесла сумку со снадобьями, — сказала Надуа. — Думала, тебе понадобится. Сейчас смажу эту ссадину.

Колени Куаны были ободраны и кровоточили.

— Потом. Я хочу снова на него сесть.

Пока Хорек наслаждался второй порцией чертополоха, Куана снова вскочил ему на спину. Конь несколько раз вяло подпрыгнул, а потом начал резвиться. Сначала он принялся гарцевать, натянув наброшенную на шею веревку, которую Надуа все еще держала в руках, и несколько раз обошел ее рысью.

— Сейчас я отвяжу веревку с шеи, — крикнул Куана. — Он учится так быстро, что уже к вечеру будет слушаться моих коленей!

Он нагнулся вперед, чтобы ослабить узел. Хорек с мягкой грацией перебросил мальчика через голову. Куана лежал на спине, удивленно глядя на коня. Надуа согнулась пополам и присела на корточки от смеха.

— Да, это займет больше времени, чем я думал, — сурово сказал Куана.

Хорек стоял, покорно склонив голову, будто падение было ужасной ошибкой, за которую он от всей души извиняется.

— Сероглазый, ты выбрал самого умного коня, которого я видела со времен Мрака. Он не выдает своих намерений даже ушами. Меня он тоже одурачил.

Мальчик встал, отряхнулся и снова направился к коню, стараясь не хромать.

— Подожди, сероглазый. Дай ему отдохнуть, — сказала Надуа, разглядывая Хорька.

— Я должен сесть снова. Я должен показать ему, кто здесь главный.

— Не думаю, что с ним это сработает. Он просто хочет, чтобы ты понял — ты его не победил. Он хочет дружить, но на собственных условиях. Почему бы тебе не отвести его на реку и не напоить, не вытереть? Выбери все колючки из хвоста и гривы, почисти его. Говори с ним, как с другом. Тогда завтра он наверняка позволит тебе ездить на нем.

— Ты так думаешь?

— Да.

— Хорошо, как скажешь. — Куана подобрал повод, но не стал его тянуть, а просто перебросил через плечо.

Хорек тонким ржанием позвал Ветер следовать за ними. Он успел привыкнуть к старой кобыле за те три дня, пока был привязан к ней в буквальном смысле. Надуа развернулась было, чтобы вернуться к своим занятиям в типи.

— Мама, пойдем с нами! Я приготовлю нам лапки кузнечиков.

— Не понимаю, как вы, мальчишки, можете играть целый день, перекусив всего лишь этими лапками? Мне кажется, на ящерицах мяса было бы больше.

— Его больше. Но кузнечики вкуснее.

— Ты что, собираешься и Малыша съесть?

Куана испуганно посмотрел на нее.

— Я ни за что не съем Малыша! Это же лучший борец в лагере!

Надуа это прекрасно знала. Весь угол типи, отведенный для Куаны, был завален вещами, которые тот выиграл, делая ставки на Малыша. Мальчишки нередко связывали двух кузнечиков коротким обрезком жилы и заставляли их драться или убегать. То насекомое, которое первым оказывалось на спине, считалось проигравшим. Куана часто выигрывал благодаря Малышу — огромному кузнечику размером почти с кулак его владельца. Куана прозвал его Малышом, чтобы другие мальчишки охотнее делали ставки на своих кузнечиков. Но слава о нем разошлась так широко, что в племени уже никто не отваживался ставить против него, и Куана берег бойца на случай, если рядом встанут лагерем посторонние.

Куана шагал рядом с Надуа, в красках описывая дальнейшую работу с Хорьком. Время от времени ему приходилось переходить на бег, чтобы не отстать от длинноногой матери. Кони шли следом. Всякий раз, когда Хорьку казалось, что ему уделяют недостаточно внимания, он толкал мальчика мордой между лопаток, едва не сбивая его с ног.

Сержант Мак-Кенна накрыл спину коня мешковиной и аккуратно уложил поверх нее вальтрап, тщательно разгладив складки. Стереть спину коня значит напроситься на наказание и, что еще хуже, — на всеобщее презрение. Но Мак-Кенна и без того был бы осторожен.

Кейси лечил язву на коже своего скакуна каломелью, но когда он попытался присыпать ранку белым порошком, порыв ветра швырнул его прямо в лицо, и Кейси громко чихнул.

— Мак, а ветер здесь всегда так дует?

— Не-а. Недельку-другую подует, потом передумает и на какое-то время усилится. Когда-нибудь тебе понравится постоянно жрать едкую пыль. Человек способен вытерпеть что угодно, кроме снятой кожи. Я как-то видел, как тонкава сдирали кожу с живого пленника. Бедолага недолго протянул после этого.

— Боже правый!

— Личинки на твоем коне есть?

— Ага. Никогда такого не видел. Эти чертовы мухи откладывают яйца в любую ранку, в любой порез.

— Это они умеют… Вот черт! — пробормотал Мак-Кенна. — А вот и горнист. Хоть бы они уже потеряли где-нибудь эту адову трубу. Сдается мне, эти офицерики из Вест-Пойнта жизни себе не представляют без горна. У капитана Оукса, наверное, горнист постоянно наготове и трубит всякий раз, когда капитан изволит пускать газы. Знаешь, что Сэм Хьюстон говорит о выпускниках Вест-Пойнта? Проще положить куриные яйца в орлиное гнездо и вырастить из них орлов, чем вырастить генералов из бездарей. Хотя, по правде сказать, они не хуже многих. Еще бы поменьше дудели в свои дудки, и цены бы им не было.

Шерстяные штаны Мак-Кенны были заношены до дыр. На внутренней поверхности бедер и на седалище виднелись кожаные заплаты. Расстегнутая до середины свободная рабочая куртка когда-то была темно-синей, но сейчас выцвела и отдавала лиловым. В подмышках темнели пятна пота, а воротничок истрепался. С утра он умылся, но на лице уже снова осел слой пыли.

Он положил легкое калифорнийское седло на спину своего серого коня и затянул подпругу. Затем отряхнул большое кожаное покрывало, служившее ему и матрасом, и подстилкой, и накрыл им седло, продев седельную луку в отверстие в коже. Покрывало защищало седло и спину лошади от дождя.

Кейси набил седельную сумку суточным пайком из пеммикана и сухарей, картошки, муки, чая, сахара и сала. Прежде чем пристроить плоскую деревянную флягу поверх седельной сумки со свернутым одеялом, Кейси сделал глоток и скривился:

— Уже нагрелась, а еще только семь утра! Надеюсь, сегодня мы найдем речку и в ней будет вода. Мне бы не помешало помыться.

— Нам всем бы не помешало, — сморщил нос Мак-Кенна. — Теперь я понимаю, откуда пошло выражение «вонючие солдафоны».

Он вскочил в седло.

— Седлай коней! Стройся!

Послышался звон шпор и лязг металла.

— На четверки рассчитайсь! Приготовиться! По коням! — Седла заскрипели под весом всадников. Всего их было двадцать четыре. — Четверками напра-во! Марш!

Солдаты роты «А» отправились на очередное патрулирование. Из-за горниста их было слышно издалека. К тому же их действия были ограничены районом к югу от Ред-Ривер и к северу от границы с Мексикой. Но им удалось лишить команчей той свободы, которой они пользовались раньше при набегах. Поначалу кавалерия часто срывала набеги, натыкаясь на следы индейских отрядов и преследуя их на сотни миль. Капитан Оукс со своими людьми показал, что более тяжелые и откормленные зерном лошади способны гнать более легких индейских лошадок по пересеченной местности на три сотни миль, если патрули сменяют друг друга. Они дрались с команчами и убивали их, не неся потерь со своей стороны, и снова загнали налетчиков в глушь Столбовой равнины и на высокогорные равнины вдоль Ред-Ривер и Канейдиен.

Теперь охотиться стало трудно. Редкие отряды индейцев отваживались ходить на юг. Патруль двигался по территории, нанесенной на карту полковником Робертом Ли и его саперами. Их вели разведчики-делавары, выслеживавшие команчей. С однообразием их будней могло бы поспорить разве что однообразие пейзажа. По дороге Кейси, уроженец Виргинии, ворчал в косынку, которую носил на лице в тщетной попытке защититься от пыли:

— Похоже, Бог создал Техас, чтобы сплавить сюда все излишки колючек и паразитов.

— Здесь было бы чудесно, если бы только была вода, — ответил Мак-Кенна.

— В аду — тоже.

— Не унывай, Кейс! Нас скоро отправят в Юту.

— Да, ходит такой слух. Думаешь, это правда?

— Было бы как раз в духе наших медяшек. Ни один из них старше капитана не отличит собственную задницу от ушей.

— Черт, Мак… Да мы и следа команчей не видели уже больше месяца.

— И как думаешь, почему?

— Мы их побили.

— Кейси, ты мне нравишься. Но если ты и впрямь так думаешь, то мозгов у тебя не больше, чем у наших медяшек.

— А где они тогда, по-твоему?

— Там. — Мак-Кенна махнул рукой куда-то в сторону севера и Столбовой равнины. — Они говорят, что мы не можем воевать на Столбовой равнине, потому что «там нет воды». Даже если и так, значит, команчи научились без нее обходиться!

— Единственный способ уделать паразитов — это задать им хорошую трепку. Тогда те, кто останется, будут тебя уважать и станут следить за поведением. Так нет же! Приходится стоять на границе со шляпой в руке и ждать, пока они выйдут поиграть. Хоть команчи и краснопузые дикари, но они не дураки. Совсем не дураки. Определить предел наших возможностей им не труднее, чем дальность боя наших карабинов. Они просто будут держаться вне досягаемости.

— Черт, да какая разница?! — обреченно воскликнул Мак-Кенна. — Мы можем драться с индейцами в Юте так же, как и здесь.

— Но мы дрались со многими из них и прогнали. Уж это ты должен признать!

— О! Я с готовностью это признаю. Потому что их и раньше прогоняли. Беда только в том, что они всегда возвращаются. Уж пора было это усвоить.

Перекрывая стук подков и лязг амуниции, зазвучал баритон сержанта Мак-Кенны:

Солдаты подхватили припев. Откуда-то из задних рядов ирландский тенор подхватил второй куплет, и чем дольше тянулось утро, тем похабнее становились куплеты.

Нокони пришлось отступить в глушь Столбовой равнины. Они разбили лагерь у ручья, впадавшего в Ред-Ривер недалеко от его истоков. Надуа и Имя Звезды поставили типи под самым большим тополем на плато. Рядом журчал прозрачный чистый ручей в двенадцать футов шириной и в два фута глубиной. Вдоль него тянулись тополя и заросли густой дикой ржи. По обе стороны долины громоздились двадцатифутовые утесы из песчанистого красного суглинка. На равнине за утесами возвышались округлые холмы, изрезанные постоянными ветрами.

Ниже по течению обширные земли были заняты шестифутовыми сливовыми деревьями. Они стояли так тесно, что их кроны переплетались, а ветви, полные плодов, сгибались почти до самой земли. Среди деревьев росли дикие розы, смородина и крыжовник. Все это дополнялось густой массой опунций, образовавших сплошное одеяло, на котором грелись толстые змеи и ящерицы.

На краю лагеря Куана соревновался с другими одиннадцати-и двенадцатилетками в стрельбе из лука. Судил соревнование Хромая Лошадь. Мальчишки состязались в том, у кого больше стрел окажется в воздухе к тому моменту, когда первая упадет на землю. Стрелы взмывали в небо стаями птиц.

Большинство мужчин, кто не охотился и не ремонтировал снаряжение, проводили время за игрой, собравшись вокруг бизоньих шкур, расчерченных мелом. Вместо костей использовали две гладкие четырехдюймовые палочки, плоские с одной стороны и изогнутые с другой. Игрок зажимал палочки большим и указательным пальцами и подбрасывал их или просто ронял на плоский камень посреди шкуры. Результат броска зависел от того, в какие сектора, размеченные мелом, падали палочки.

Некоторые пенатека, приехавшие с Бизоньей Мочой, играли в покер засаленной колодой кожаных карт. Среди игроков был и сам Бизонья Моча, укрывавшийся от солнца под потрепанным черным зонтом. Игре в брэг, или покер, пенатека научились у солдат в Кэмп-Купере, когда зимовали там, и эта игра им очень понравилась. Стоило пенатека выучить правила, и солдаты начали проигрывать. Ни один белый не умел блефовать так ловко, как они.

Кто-то из женщин работал в тени деревьев, другие играли в кости или учились пинать мяч. Семилетний Пекан устроился со своими приятелями среди корней огромного тополя. На его фоне дети казались совсем крошечными. Девочки ставили маленькие типи, а мальчики с игрушечными луками охотились на белок.

Надуа сидела перед своим типи, а Имя Звезды выдергивала тонкие бледные волосы на лице сестры.

— Ой!

— Извини. Я и так стараюсь быть осторожной.

— Мама, гляди! — Пекан подбежал к ним, неся в руке бутылку.

Она была измазана красной глиной и заткнута деревянной пробкой.

Вытащив пробку, Надуа потрясла бутылку, пальцем пытаясь пододвинуть сложенный лист бумаги поближе к горлышку.

— Где ты это нашел?

— В земле возле тополя. Что говорят волшебные знаки?

— Не знаю…

Надуа уставилась на бурые строчки, вившиеся червячками на пожелтевшей бумаге. Она ничего не помнила из скудных уроков грамоты двадцатилетней давности. И все же она изучала записку, понимая, что она что-то должна означать. Чернила выцвели, но буквы были выведены твердой рукой образованного человека:

16-го дня июня месяца 1852 года экспедиция в составе капитана Р. Б. Марси, капитана Дж. Б. Мак-Клеллана, лейтенанта Апдеграффа и доктора Дж. Г. Шумарда с пятьюдесятью пятью солдатами роты «Д» Пятого пехотного полка встали лагерем на этом месте, пройдя вдоль северного притока Ред-Ривер до самого истока.

— На дереве тоже есть отметки, мама. Идем! — Он потянул ее за рукав к тополю.

Часть коры была срезана, и на расчищенном месте была вырезана надпись: «Картографическая экспедиция, 16 июня 1852 года».

— Должно быть, это белые оставили, — сказала Имя Звезды.

— Должно быть, да. Но какой белый отважился зайти сюда?

Записка и отметки на дереве не на шутку встревожили Надуа. Нокони селились там, где белые прежде не появлялись, кроме редких команчеро, которых и белыми-то было сложно назвать. Армия Соединенных Штатов временами была крайне медлительна, но отчет капитана Марси о картографической экспедиции четырехлетней давности наконец-то попал на столы тех, кто принимал решения. Марси доказал, что патрули и целые военные колонны с обозами могут пересечь Столбовую равнину и найти по пути хорошую воду и продовольствие.

Марси был обстоятельным человеком с острым глазом, отличной памятью и безграничным хладнокровием. Он не просто исследовал территорию — он взял с собой художников и картографов. Он подробно описал флору и фауну, почвы и горные породы. Он описал лучшие маршруты, расписав продолжительность дневных переходов и расстояния между водопоями. Отчет Марси был готовым руководством для любого, кто решит пересечь эту глушь, и найти первого желающего им воспользоваться было лишь вопросом времени.

Когда вечером вернулся Странник, Надуа показала ему записку и отметины на дереве. Он разглядывал их, пока совсем не стемнело.

— Белые…

— Точно они, — ответила она.

— Белые были здесь и оставили сообщения. Они оставляют сообщения только для других белых.

В сгущавшихся сумерках Надуа почувствовала ярость Странника. Ее же охватило лишь отчаяние. Идти было больше некуда. Белые будут преследовать их повсюду. Даже здесь, на Столбовой равнине! Чудовищность открытия поразила ее. Ей показалось, что вот-вот из-за деревьев покажутся белые и начнут стрелять.

Она оглянулась через плечо на стройные ряды тополей и мелькающие тени летучих мышей. Сухой треск броненосца, продирающегося через кусты, заставил ее вздрогнуть. Сердце заколотилось. Надуа ненавидела белых. Она искренне желала найти способ покончить с ними навсегда.

— Конные таббай-бо уходят, — сказал Странник. — Разведчики Бизоньей Мочи с юга сообщают, что в фортах их не осталось. Там теперь только неповоротливые пешие солдаты. Скоро полная луна. Я собираюсь в новый набег на жилища и деревни Техаса. Что тебе привезти?

— Скальпы! — яростно выпалила Надуа. — Привези мне столько скальпов, сколько сможешь. И я хочу пойти с тобой.

— Слишком опасно. Даже без конных солдат на юге теперь полно белых. Я не хочу потерять тебя, золотая моя. Я беру с собой погонщиком Куану. И я привезу тебе скальпы. Я за ними и еду.