Надуа и Имя Звезды ехали к лагерю. Поперек спины вьючного мула были переброшены две туши. Они налетели на стадо антилоп, и каждой из женщин удалось заарканить по верткому животному. Теперь еды должно было хватить на неделю, и Надуа могла подумать о других вещах.

— Их нет уж почти два месяца.

— Да. Не думаю, что они вернутся до следующего полнолуния. Они воспользуются лунным светом для набегов. Надеюсь, обратный путь пройдет без сложностей. Потому что когда они вернутся, я с Глубокой Воды не слезу. Он у меня неделю будет ходить с набедренной повязкой в руке.

Надуа рассмеялась:

— А у Найденыша прошлой ночью была гостья.

— У Найденыша? — переспросила Имя Звезды. — А мне до сих пор казалось, что он еще мальчишка.

— Только не после прошлой ночи. Они думали, я сплю. А я слышала, как они хихикали в соседнем типи. — Для Найденыша женщины сделали собственное типи.

— Я скучаю по Страннику, сестра, — сказала Надуа. — И беспокоюсь о нем.

— Не трать время понапрасну, беспокоясь о Страннике. Побеспокойся лучше о том, будет ли дождь. На Странника можешь положиться — он всегда возвращается.

— Дождь обязательно будет, — ответила Надуа.

— Да. Но никто не знает, когда.

— И никто не знает, когда вернется Странник.

Они улыбнулись друг другу.

— Река так обмелела — не искупаться. Но хотя бы полежать в воде еще можно. Не могу дождаться… — сказала Надуа. — Конечно, вода горячая, как похлебка, но все же лучше, чем ничего.

Имя Звезды утерла пот со лба. Было так жарко, что она даже не предложила возвращаться в лагерь наперегонки, как делала это обычно. Без мужчин в деревне было тихо. Стеречь ее остались старики, мальчики и женщины, и они старались справляться с этим как можно лучше. Они к этому привыкли. Иногда отряды ходили в набеги по несколько лет. Возможно, именно поэтому было так важно, чтобы старики обучали детей. Часто они оказывались единственными, кто вообще мог этим заниматься.

Из задумчивости женщин вывело появление Найденыша, несущегося на лошади им навстречу. Он лихорадочно размахивал руками, показывая, чтобы они ехали назад. Перед ним в седле сидел малыш Пекан, а сзади, обхватив его за пояс, болтался Куана. Не задавая лишних вопросов, Надуа и Имя Звезды развернули лошадей и понеслись под прикрытие высоких и густых зарослей слив, дубов и опунций. Оказавшись в безопасности, они спрыгнули на землю, привязали лошадей к деревьям и тут же натянули луки, положив на тетиву по стреле. Следом подлетел на взмыленном коне Найденыш. Он передал младенца матери и повернулся, чтобы помочь спуститься Куане, но малыш уже соскочил и побежал к Надуа, тоже подготовив к бою свой крошечный лук.

— Белые, мама! Они спрашивали о тебе. Но я не дам им тебя забрать. — Куана уперся ногами в землю и натянул лук, твердой рукой целясь в сторону лагеря.

— Успокойся, Куана. Никто не сказал им, где твоя мать.

— Что там происходит, Найденыш? — спросила Надуа.

— Торговцы. Хромая Лошадь говорит с ними. Они спрашивали о тебе. Он ответил, что ты с мужем отправилась в гости к его отцу на Столбовую равнину. Это отобьет у них охоту поехать за тобой.

— Был бы здесь Странник, он бы их к деревне и близко не подпустил.

— Но Странника здесь нет. Хромая Лошадь сказал, что избавится от них как можно скорее. Вот! — Найденыш сунул руку в седельную сумку и вынул желудок, набитый пеммиканом. — Я принес еду. Сегодня можем переночевать вне лагеря.

— У нас тоже есть еда, Найденыш, — ответила Надуа, кивнув в сторону двух антилопьих туш. — Идем.

Она повела небольшую группу тем же путем, которым они с Именем Звезды приехали к лагерю.

— Так и не искупались в реке, — вздохнула Имя Звезды.

Надуа совсем не нравилось присутствие торговцев в деревне. Не только потому, что она боялась, что ее попытаются выкупить, но и из-за того, что белые разносили смерть. Она приходила в восхищение от зеркал, гребней, ярких бусин и тканей, как и любая другая женщина, но Странник заронил в ее душу страх перед ними.

«Возвращайся поскорее, Странник…»

Надуа и Имя Звезды рыли могилу для Собаки, когда в лагерь въехал Волчья Тропа.

— Отряд вернулся из набега, — сказала Надуа.

— Что-то они рановато, — сказала Имя Звезды. — Думаешь, что-нибудь случилось?

Они поспешили закончить работу.

Тело Собаки они нашли, вернувшись в лагерь утром после отъезда торговцев. Белые заглянули в типи Надуа, и Собака напала на них. Соседские дети сказали, что она вцепилась одному из мужчин в ногу, и тот пнул ее что есть силы по голове.

Куана и Черепаха, дочь Имени Звезды, вышли из-за типи. Черепаха сжимала в ладони букетик увядших цветов. Куана нес в сложенных чашкой ладонях горсть дикого винограда. Взрослые молча наблюдали, как они осторожно оставили традиционное подношение на могилке.

Женщины знали, что следующий визит Волчья Тропа нанесет им, поэтому ждали его снаружи типи. Когда Волчья Тропа подошел к ним, Копье уже ехал по лагерю, объявляя, что никто из воинов не погиб в бою и что захвачены сотни лошадей.

— Мы не ждали вас так рано, Волчья Тропа. Что случилось?

— Твой брат, Надуа…

— Что с ним? Он ранен?

— Нет. У него болезнь белых. Ка-ле-ра. Он просил бросить его. Мы не хотели. Маленькая Ручка осталась вместе с ним. Мы дали им еду. Возможно, он поправится, Надуа. — В голосе Волчьей Тропы звучали нотки мольбы. — Он был мне другом. Я любил его как брата. Не хотел его оставлять. Мое сердце все еще с ним. И с его женщиной.

— Я знаю, Волчья Тропа. Я тебя не виню.

«Мы должны оставить их!» — вспомнила она слова, сказанные Знахарке. Она вспомнила, как помогала ей собирать вещи, когда ее подруга Сова сгорала от лихорадки.

— Ты ничего не мог сделать, — громко сказала она. — И он еще может поправиться. Медвежонок говорил, что некоторые выживают.

Надуа рассеянно положила ладонь на взъерошенные волосы Куаны и отвела его в типи. Неужели на этот раз Медвежонок пропал навсегда?

Набег увенчался успехом, хотя и пришлось прервать его раньше срока. Но мысли о Медвежонке, умирающем где-то в холодных горах Северной Мексики, не оставляли ее. Она пыталась об этом не думать, хотя от желания разреветься щипало в носу и жгло в глазах. Странник вернулся и привел семьсот лошадей. Он не потерял ни одного воина в бою. Возможно, он вообще не потерял ни одного воина. Возможно, Медвежонок еще жив.

Где-то там, за деревней, Странник раскрашивал Мрака и себя, готовясь к триумфальному возвращению в деревню. Надуа чувствовала, как колотится ее сердце. Если бы ей не надо было одевать обоих детей, она вскочила бы на лошадь без седла и поскакала навстречу мужу. Трясущимися руками она помогала Куане одеваться. Встав перед ним на колени, она похлопала его по лодыжке. Его стопы утопали в брошенной на землю толстой медвежьей шкуре. Подняв ногу, он дал матери натянуть на нее новые леггины, которые она ему сшила. Леггины были выкрашены красным и украшены бахромой с металлическими колокольчиками, к каждому из которых был подвязан пучок конского волоса. Пока Надуа натягивала леггины, мальчик держал равновесие, положив ладонь на ее голову. Потом он натянул охотничью рубашку, ворот которой был украшен рядами поблескивавших белых оленьих зубов. Мать заставила его надеть парадные, расшитые бисером мокасины.

— Они тесные! — заупрямился мальчик.

— Ты просто их редко надеваешь. Они разносятся.

«Как раз к тому времени, когда ты из них вырастешь», — подумала она.

Мальчик морщился, пока мать расчесывала ему волосы и переплетала косы, потом он поправил маленький колчан из беличьей шкурки, висевший за спиной, и взял в руки игрушечный лук.

— Пойду покажу новый наряд Хромой Лошади и Волчьей Тропе, — сказал он, немного покрасовавшись перед матерью.

— Только не изваляйся в грязи, сероглазый! А если увидишь Найденыша, скажи, чтобы поспешил переодеться. Потом возвращайся — поедем навстречу отцу!

Ничего не ответив, Куана выбежал на освещенную ярким солнцем улицу.

Надуа раздумывала, что ей надеть. Она вынимала из чехлов одно платье за другим, пока ими не оказалась завалена вся кровать. Наконец она взяла в руки одно из них — сшитое по последней моде: с блузой и юбкой, скрепленными на талии швом, который был укрыт бахромой и расшитыми бисером накладками. Надуа совсем недавно закончила работу, и Странник этого платья еще не видел. Но она положила его на место — лучше надеть какое-нибудь знакомое платье, которое ему точно нравится.

Она выбрала наряд из более старых. Пончо было кремовожелтого цвета с воротом, расшитым красновато-коричневым узором и украшенным густой бахромой. Спереди и сзади свисали накладки в форме языков. Передняя была расшита бисером, а на задней были нанесены темно-синей краской горизонтальные полосы — по одной на каждый знак отличия Странника. Вдоль бахромы на длинных кожаных ремешках висели гроздья синих и белых бусин. Красные и белые бусины, вместе с обычными гроздьями маленьких колокольчиков, были разбросаны вдоль длинной бахромы по краю рукавов.

Она надела обтягивающие нарядные леггины и зашнуровала их крест-накрест, подвязав у колена. Отряхнув пыль с пяток, она сунула ноги в высокие мягкие мокасины. Они были бледно-желтого цвета с зелеными полосками спереди и шнуровались через отверстия по бокам. Голенища мокасин заканчивались широкими отворотами, украшенными длинной бахромой. Глядя на себя в зеркало, она стала раскрашивать лицо. Окунув пальцы сначала в медвежий жир, а потом в желтую краску, она провела полосу от носа к уху. Добавив под ней еще одну, Надуа повторила рисунок на другой стороне лица. Потом вытерла палец и нанесла на подбородок три красные линии, расходившиеся веером ото рта. Когда вернется Куана, она раскрасит лицо и ему. Но делать это заранее было бесполезно — все равно размажет.

Она надела на шею ленту из меха выдры с густым хвостом, свисавшим на спине, и полированной круглой раковиной спереди. Раковина была точь-в-точь как та, которую Орел использовал в качестве ставки в игре во время похода за медом четырнадцать лет тому назад. Она украсила сильные тонкие запястья несколькими мексиканскими серебряными браслетами и расчесала волосы. Едва она закончила вплетать в косы ленты из выдрового меха, как проснулся и захныкал Пекан. Она разжевала немного пеммикана и накормила им ребенка.

После этого Надуа вышла наружу, чтобы украсить лошадей. Наконец, когда все было готово, они поехали вместе навстречу воинам. Остальные жители деревни двинулись за ними, не переставая бить в барабаны, кричать и петь песни.

Странник наблюдал за их приближением. На крупе Мрака трепетал край подшитой красной тканью шкуры кугуара. Надуа сидела, выпрямившись в полный рост, и тонкое замшевое платье обтягивало ее крепкое подвижное тело. В колыбельке, подвешенной у седла, ехал малыш Пекан. Куана, нахмурив раскрашенное лицо, сидел на своем пузатеньком низкорослом коньке с провисшей спиной, словно миниатюрный воин. Он подрос за те пару месяцев, пока Странник его не видел. Да и Найденыш тоже. Странник понял, что скоро надо будет готовить его к поискам видения.

Взглянув на Надуа, он вдруг захотел на время стать самым молодым и неприметным погонщиком в отряде, чтобы незаметно для всех улизнуть вместе со своей возлюбленной. Он хотел отвести ее в какое-нибудь укромное местечко и заниматься с ней любовью всю ночь. Но он не был погонщиком. Он был военным вождем, вернувшимся с добычей и лошадьми. И с вестью о том, что он бросил любимого брата своей златовласой жены. Ему придется самому рассказать ей о произошедшим, но оказаться с ней наедине получится нескоро.

Его ждали на празднествах и танцах в честь удачного набега. В течение нескольких дней будут приходить гости, чтобы поздравить его и получить в ответ подарки. Он раздаст большую часть своей добычи, показав тем самым презрение к материальному благополучию и одновременно продемонстрировав уверенность в том, что он сможет добыть еще.

И ему тоже будут нести подарки. Семейства станут просить его дать имена детям. Воины будут искать совета. Мальчишки захотят обсудить правила поведения в поездке за видением. Или станут просить его нарисовать священные знаки на щитах, когда они вернутся из этих поездок. От него ожидали участия во всех советах и в переговорах с другими племенами и союзными народами. Но на иное Странник и не согласился бы. Ответственность давала ему силы. Но именно сейчас он хотел хотя бы на несколько мгновений сбросить ее груз, подарить жене привезенный с собой тончайший белый шарф, рассказать о брате. Больше всего ему хотелось снова почувствовать рядом ее нагое тело, заниматься с ней любовью до полного изнеможения, а потом лежать рядом, пока ее тепло снова не возбудит его. Она почти поравнялась с ним, и он приветственно поднял щит и копье. Надуа, Куана и Найденыш салютовали в ответ луками.

Большая часть жителей деревни уже давно спала, когда члены совета один за другим вышли из типи. Странник по дороге домой зашел на реку помыться. Одетый только в набедренную повязку и мокасины, он шел по тихому лагерю, неся пропотевшую рубашку и запыленные леггины в руке. Проходя мимо каждого типи, он прислушивался. Привычку к бдительности было трудно побороть. Он чувствовал свою ответственность за каждую семью, и то, что он слышал, заставляло его улыбаться — жены хорошо принимали вернувшихся воинов.

Когда он добрался до собственного типи, с таким знакомым рисунком солнца на покрышке, его собственная семья уже давно спала. Куана и Пекан лежали, свернувшись калачиками по другую сторону занавеса из бизоньей шкуры. Во сне они скинули с себя одеяла, и отец укутал их снова, а потом долго смотрел на них при свете тлеющих углей. Он видел, как они спокойно дышат, как трепещут во сне их длинные ресницы. Куана уже вымахал выше других мальчишек своего возраста, и из-за длинных ног стал напоминать жеребенка.

В полумраке Странник выскользнул из набедренной повязки и мокасин и повесил одежду на веревку, натянутую между шестами типи. Он наслаждался ощущением от прикосновения шкур, расстеленных на полу, которые щекотали его усталые ноги. Он чувствовал себя чистым, усталым и, в каком-то смысле, разочарованным. Жаль, что скорбь нельзя смыть так же просто, как пот и пыль. Всю дорогу до Мексики и обратно он наблюдал, какое опустошение оставила новая эпидемия болезни белых. Возможно, что и брата Надуа она тоже уже убила.

Он сел на постель, скрестив ноги. Надуа тоже лежала без одеяла — ранним летом ночи стояли теплые. Странник нежно провел рукой по гладкому телу, ощущая ладонью его знакомые изгибы. Она вздохнула и повернулась, чтобы он мог коснуться ее груди. Он хотел заговорить, но она его опередила:

— Волчья Тропа рассказал мне о брате, любимый. — Она взяла в руки ладонь Странника, поцеловала ее и прижала к щеке. — Знаю, что ты ничего не мог сделать.

— На юге все так плохо, как он и говорил.

— Я хочу съездить за его костями. И за костями Маленькой Ручки, если она умерла вместе с ним.

— Поедем вместе. Дождемся весны — дадим им шанс вернуться. А потом поедем их искать. — Странник устало прилег, но почувствовал на подушке что-то твердое.

— Это Найденыш сделал для тебя, — сказала Надуа. — Он очень старался успеть, пока тебя не было. Он считает тебя братом волка и родичем медведя.

На подушке лежал кнут искусной работы. Двухфутовый хлыст из сыромятной кожи был сложен вдвое петлей и вставлен в отверстие, просверленное вертикально в полированной костяной рукоятке. На месте кожаную ленту удерживала туго забитая в боковое отверстие костяная пробка. Рукоятка была украшена изящной резьбой с изображением волка и расшитым бисером ремешком для ношения на руке. Еще одно небольшое отверстие было проделано на конце рукоятки, возле ремешка, его украшали пучок птичьего пуха и воронье перо, подвешенное на плетеном шнуре из конского волоса.

— Бисером за него расшивала я, но остальное он сделал сам.

— Он хорошо справился.

— Скажем ему об этом. Куана тоже приготовил для тебя подарок, хотя его куда больше интересуют подарки, которые могут достаться ему.

— Я тебе тоже привез подарок, золотая моя.

Она повернулась и обвила его руками, ощущая ладонями каждую линию его гладкого и стройного тела.

— Ты не мог привезти мне лучшего подарка, — пробормотала она. — С возвращением, мой путник.

— Ты всегда была со мной. В моих мыслях.

Она коснулась ладонями его красивого серьезного лица. В тусклом свете исходящих от гаснущих углей и заглядывавших в дымовое отверстие звезд она пристально всматривалась в него, не в силах выразить свою любовь словами.

Большую часть времени Странник проводил на пастбище, занимаясь с Вороном, жеребенком Ветра и Мрака. Конь уже был обучен не хуже обычной охотничьей лошади, но Страннику этого было мало. Он учил Ворона подавать сигналы ушами, помахивая ими, если вблизи находится бизон, или наклоняя вперед, если приближается человек. Внешне Ворон был точной копией Мрака, но характеры у них были разные. Жеребенок всегда хотел угодить хозяину, тогда как у Мрака подход к обучению был более деловой, как будто он понимал, что хорошая работа со Странником нужна ему для собственной пользы.

Куана был на пастбище вместе с отцом, но скоро ему наскучило наблюдать за обучением Ворона, и он отправился практиковаться в стрельбе из лука на дальность.

— Сероглазый! — Куана тут же бросился бежать на зов отца. — Садись на лошадь и покажи, как ты ездишь!

Мальчик чуть отступил назад, разбежался, прижав локти к бокам и изо всех сил отталкиваясь ногами. В последний момент он подпрыгнул и ухватился за петлю, вплетенную в длинную черную гриву Ворона. Одновременно он поймал ногами стремена и вскочил на спину коня. Он уселся поудобнее и посмотрел сверху вниз, ожидая дальнейших команд отца. Но в этот момент Странник щелкнул языком, и Ворон сорвался с места галопом. Куана качнулся назад и едва не скатился на землю, но удержался, отчаянно вцепившись в гриву. Он подпрыгивал в седле и скользил то в одну сторону, то в другую, пока не сумел поставить колени правильно, крепко стиснуть ими бока коня и остановить его. После этого мальчик недовольно посмотрел на отца:

— Это было подло!

— Радуйся, что это случилось здесь, а не перед твоими приятелями. Уж они-то тебе этого точно никогда бы не забыли и стали бы напоминать всякий раз, когда вы, уже состарившись, собирались бы покурить, — улыбнулся в ответ Странник. — Что ты усвоил?

— Внимательно следить за лошадью.

Они вдвоем отправились к реке, где обтерли Ворона пучками травы, пока тот пил. Куана ухаживал за ногами коня, потому что выше ему пока было не дотянуться.

— Когда мы здесь закончим, ты покажешь мне, как стрелять? — спросил он. — Хромая Лошадь обещал, но сказал, что лучше тебя никто не стреляет.

— Пока я привязываю Ворона, найди несколько бизоньих лепешек.

Куана стремглав бросился в кусты у реки и насобирал там целую охапку больших высохших дисков.

— Теперь поставь одну лепешку возле ствола вон того тополя и иди сюда.

Мальчик выполнил указание. Он понимал, что нужно пользоваться каждой минутой, которую можно провести с отцом.

— Покажи мне свой лук, сынок.

Странник поднял его, прикидывая длину. Лук уже не доставал мальчику до пояса.

— Ты быстро растешь. Пора делать новый. Или я этим займусь, или Хромая Лошадь. Покажи, как ты кладешь стрелу и натягиваешь тетиву. Привыкай держать стрелы в левой руке наконечником вниз. Тогда ты не порежешься случайно, потянувшись в спешке за стрелой.

Странник встал на колено, чтобы лучше видеть. Он обхватил сына руками, помогая ему встать в правильную стойку.

— Когда натягиваешь лук, держи тетиву, а не стрелу. Для того мы и делаем надрез на древке, чтобы стрела плотно сидела на тетиве. Не надо зажимать ее пальцами. Древко стрелы должно свободно лежать между указательным и средним пальцами, а большим пальцем придерживай конец стрелы, чтобы не дрожала:

Ребенок сосредоточенно натягивал лук, щурясь и от напряжения чуть высунув ЯЗЫК;

— Расслабься, сероглазый. Действуй обеими руками. Левая толкает, правая тянет. Левый указательный палец должен слегка придерживать другой конец древка там, где оно пересекает лук. Нужно, не глядя на стрелу, научиться чувствовать, что древко находится посередине тетивы. Натягивай лук быстро и плавно, одним движением. Не трать время на прицеливание, иначе не справишься. Стреляй сначала на дальность — увеличивай силу выстрела. Точность придет сама. Наложил, поднял, натянул, выпустил. Попробуй.

Первая стрела ушла далеко в сторону.

— Ты в последний момент задержался. Не раздумывай. У тебя должно получаться так же легко, как махнуть рукой друзьям. Или украсть кусок мяса из котелка.

Куана попытался еще раз.

— Я почти попал!

— «Почти» — мало. «Почти» в котелок не положишь. — Странник взял собственные лук и колчан. Его стрела оказалась в воздухе и по дуге понеслась к цели еще до того, как Куана сумел положить свою стрелу на тетиву. Стрела отца ударила в центр лепешки, разбив ее, и Куане пришлось бежать, чтобы заменить мишень.

Весь день они упражнялись в стрельбе. Ближе к вечеру Странник начал катать лепешки, чтобы Куана учился стрелять по движущейся цели.

Пока мальчик практиковался, Странник понемногу делился с ним премудростями:

— Если стрелы отсырели, целься выше. Мокрые стрелы летят не так далеко. А еще лучше — просто старайся держать их сухими. От влажности слабеют жилы, которыми примотаны перья. Я люблю, когда перья закреплены только по концам. Мне кажется, что так стрела лучше летит. Но Хромая Лошадь с этим не согласен. Попробуй так и эдак и решай сам. Стрелы очень важны. Стрелять можно из любого лука. Но никогда не соглашайся на стрелы с неидеальным балансом. Или неправильной длины. Нужную длину узнать очень просто. Приложи стрелу к руке: ее длина должна быть равна расстоянию от локтя до кончиков пальцев.

Наконец солнце почти скрылось за горизонтом и прохладные тени поползли по равнине, охлаждая их вспотевшие тела.

— Пора домой, — сказал Странник. — Стой на месте, я тебя подберу.

Он отвязал Ворона и отъехал на сотню футов. Развернув коня, он галопом понесся к ребенку, стоявшему неподвижно у него на пути. Хотя казалось, что копыта коня вот-вот сомнут и затопчут его, Куана даже не шелохнулся. Он смотрел на отца спокойными глазами цвета грозовых облаков, чуть напрягшись, чтобы тому было легче его подхватить. Ворон пронесся так близко, что, останься Куана на месте, его длинная набедренная повязка затрепетала бы на ветру. Но Странник уже нагнулся и забросил сына на спину коня.

Куана обхватил отца за пояс, и они понеслись к деревне. Нокони, как обычно, встали лагерем на самом высоком холме в этой части Пиз-Ривер. Когда они подъехали к крайним типи, Куана вцепился в плечи отца и привстал на корточки. Твердо поставив ноги, он медленно встал, упираясь коленями в спину Странника.

— Мама! Мама! Гляди!

Надуа смотрела, как они носятся по лагерю, распугивая детей и собак. Потом она нагнулась, чтобы поднять Пекана, ухватившегося за обрывок кожи. В другой конец обрывка вцепился его любимый щенок, и они, рыча друг на друга, тащили его каждый в свою сторону. Надуа прижала Пекана к бедру, когда Ворон внезапно остановился прямо перед ней и встал на дыбы. Щенок, поджав хвост, взвизгнул и убежал за типи. Но, как и Куана, Надуа даже не шелохнулась, хотя поднятая копытами пыль осела на ее мокасинах.

Не успел Ворон остановиться, как Куана прыгнул к матери, вытянув руки и высоким детским голосом издав воинственный клич. Надуа рассмеялась и отскочила в сторону, сильнее прижав к себе Пекана. Куана мягко приземлился на корточки и перекувырнулся через голову. Вскочив на ноги, он начал торопливо рассказывать матери, как провел день.

Пришел Найденыш с охапкой травы для Ворона и Мрака, который уже стоял на привязи возле типи. Из своего типи вышли Имя Звезды и Глубокая Вода со своей дочкой Черепахой. За ними показался Волчья Тропа. Пока они шли ужинать, громче всех говорил Куана.

Когда с едой было покончено и мужчины расселись поговорить и покурить, Надуа и Имя Звезды удалились из типи и остановились подышать свежим воздухом. У самого горизонта на западе последние лавандовые отсветы заката уступали место темно-фиолетовому с золотой россыпью ночному небу. Насекомые, которых в конце лета было великое множество, завели свой ночной концерт, а от подножья холмов доносились голоса тысяч луговых собачек, готовившихся уйти на ночь в свои норы. Прохладный ветер нежно ласкал лица сестер. Где-то вдалеке юноша играл на самодельной флейте для своей возлюбленной вечернюю серенаду. Звуки флейты разносился по всему лагерю.

Вокруг взимались огромные волны бескрайней равнины, напоминавшей океан. Казалось, на таких просторах команчи должны были ощущать собственную ничтожность. Но сознание того, что они способны выжить где угодно, наоборот, придавало им уверенности. Первозданная красота этих мест заставляла их с еще большим упрямством отстаивать свое право странствовать там, где им вздумается. Это был их дом, который они любили во всех его проявлениях.

Надуа и Имя Звезды долго стояли молча, и только когда последние отблески солнца погасли и в небе заблестели звезды, женщины вернулись в освещенное мягким светом типи.