Едва они отъехали от каравана охотников на бизонов, как до Надуа вновь донесся шум тронувшихся в путь каррет — громкое мычание быков и заунывный вой пяти десятков тележных осей, словно кто-то огромный скреб ногтями по грифельной доске. Надуа с удовольствием отщипывала по кусочку от ковриги, радуясь тому, что она была одной из Народа, а не из сиболеро, тащившихся по равнине со скоростью улитки.

— Вкуснятина! — Она помахала хлебом Страннику. — А если теплый, да еще с медом…

Имя Звезды и Глубокая Вода скакали легким галопом, чтобы не отставать от парочки, ехавшей бок о бок. Новая женщина Испанца и последняя зазноба Большого Лука ехали отдельно, болтая между собой и присматривая за вьючными животными. Копье, глашатай Ос, тоже решил поехать с остальными. Он был, как обычно, отстраненным и погруженным в свои мысли и весь день что-то напевал себе под нос. Надуа как-то спросила, зачем он отправился с ними. Копье посмотрел на нее так, словно вопрос его очень удивил:

— Повидать мир. Зачем же еще?

Она знала, что другого ответа, скорее всего, не получит.

Имя Звезды оглянулась через плечо на грубые неуклюжие телеги, исчезавшие одна за другой в облаке пыли. Перед путниками чуть в стороне тянулась в траве широкая борозда, оставленная тяжелыми деревянными колесами и сотнями тягловых животных.

— Их след ни с чем не спутаешь, верно? — сказала Имя Звезды.

— Когда их так много — да, — ответил Странник. — Они не всегда приходят такими большими отрядами.

Надуа оглядела необъятные просторы совершенно ровной местности, окружавшей их. Короткая курчавая пожелтевшая трава придавала той вид скошенного луга, который тянулся до самого горизонта.

— А как здесь выследить небольшой отряд? — спросила она.

Странник развернул Мрака в ту сторону, откуда они приехали. Его примеру последовали остальные. Вместе с Глубокой Водой он молча ждал, пока женщины догадаются сами.

— А! Вижу! — сказала Надуа. — А ты, сестра?

— Да. Там, где мы проехали, трава чуть темнее.

— Она останется такой дня на два, а то и дольше — зависит от того, насколько она сухая.

Странник развернул коня и снова двинулся в путь.

— Поживешь здесь еще немного — научишься лучше различать следы на траве. Скоро они будут так бросаться в глаза, что ты не поверишь, что когда-то могла их пропустить. Ты сможешь даже определить, где прошел олень.

Надуа отвязала от петли у седла тыкву, служившую флягой. Сделав глоток, протянула флягу Имени Звезды. Та запрокинула сосуд, чтобы попить, потом покосилась на Странника.

— Стоит поберечь воду? — Она подняла руку с флягой. — Когда мы сможем ее найти?

— Скоро. Пей сколько хочешь.

— А как мы найдем воду? — спросила Надуа.

— Так же, как ты всегда ее находишь.

— Мы просто залезем на высокий холм и будем высматривать деревья потемнее вдоль речного русла, — рассмеялась Имя Звезды. — Там в сухую погоду остается вода.

— Имя Звезды! Никакого уважения к возрасту и мудрости! — огорченно произнес Странник. — Наблюдай за конями.

— Если они вытянулись в линию, идут прямо и не пасутся, то они идут к воде. Верно? — Этому Надуа и Имя Звезды научились у Рассвета.

— Верно.

— Или ищи мескитовые кусты, — добавила Имя Звезды. — Мустанги едят бобы, и семена выходят вместе с навозом. А кони редко пасутся дальше, чем в нескольких милях от воды.

— Тоже верно.

— Не похоже, чтобы в этих местах было много воды…

Надуа была обескуражена необъятным простором. Она привыкла видеть равнины, тянущиеся, казалось, в бесконечность, но никогда еще не видела мест столь пустых и однообразных. Здесь не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз, ничего, чтобы успокоить разум или разнообразить бесплодную пустыню. Ей очень хотелось оказаться в прохладной тени большого тополя, шелест листьев которого ночью напоминал бы звуки дождя.

— Не похоже, чтобы здесь вообще была вода, — сказала Имя Звезды.

— Вода здесь есть. Но на вкус не лучше мочи, — сказал подъехавший к ним Испанец.

— Он прав. Напомни, чтобы я рассказал тебе о том, как уберечь коней от дурной воды. И о том, что с ними будет, если они ее выпьют.

— Эй, ты, жеребец-кайова. — Испанец помахал рукой Большому Луку. — Давай к нам. Нечего тебе оставаться там с моей женщиной!

— Очень мудрое решение, Испанец, — сказал Глубокая Вода. — Я бы тоже не оставил с ним Имя Звезды.

Имя Звезды бросила на него гневный взгляд.

— С ним никакую женщину оставить нельзя, — проворчал Испанец. — Не понимаю. Я куда красивее его. Чем он так пленяет женщин?

— У него пятьсот лошадей и две с половиной сотни мулов. А женщин у него столько, что ни одной из них не приходится много работать, — ответил Странник.

— Поэтому-то он так часто и уходит на тропу войны, — добавил Глубокая Вода. — Чтобы отдохнуть от своих женщин.

Пока остальные болтали, Странник и Надуа выехали немного вперед.

— Места здесь такие пустынные, Странник. Здесь легко заблудиться, и никто не придет на помощь.

Надуа оглядела голую плоскую землю, будто придавленную массой необъятного неба.

— Они не пустынные. Они бескрайние. Свободные. Ничто не укрывается от взгляда. Ничто не стоит между тобой и горизонтом. Или между тобой и небом. Тебе здесь понравится, надо только немного привыкнуть.

— Может быть и так. Ты хотел рассказать мне, как найти воду.

Он снова ухватил нить разговора:

— Ищи голубей. Они находят воду каждый день. Обычно они далеко не улетают. А еще высматривай ос-землероек. Если у них в челюстях грязь, значит, они возвращаются от воды. А когда они движутся к ней, то всегда летят низко и по прямой. А еще есть такая трава, которая всегда растет возле воды. Я тебе ее покажу. Даже если вода и не видна, можно добыть немного, если пустить коня по песку несколько раз туда-сюда. А еще слушай лягушек. Иногда они могут привести к скрытому источнику.

— Все эти способы требуют везения.

— Жизнь вообще требует везения. Возможно, здесь его нужно чуть больше, чем в тех местах, к которым ты привыкла. Но ты всему научишься.

«Ты всему научишься». Надуа уже отчаялась когда-нибудь научиться всему, чему можно было научиться. Стоило ей только подумать, что она уже знает все, как Странник, или Рассвет, или Разбирающая Дом подкидывали новые знания и она снова чувствовала себя несмышленым ребенком.

Странник тихим голосом продолжал наставлять ее:

— Будь очень осторожна с водой, особенно если поишь лошадей. Всегда по возможности пей из родника. Реки безопаснее при низкой воде. Высокая вода смывает соль с берегов, и вода становится хуже. Не позволяй лошадям даже пастись рядом с рекой с дурной водой. При разливе вода оставляет на траве отложения, от которых кони болеют.

— А как узнать, что конь отравился?

— У него разбухают живот и грудь, и он начинает кашлять. Если не лечить, то эта болезнь разрушит его легкие.

— А как лечить?

— Если вовремя распознать болезнь, можно влить в горло немного жира.

Странник перекинул ногу через спину Мрака и уселся словно на бревне, свободно покачивая обеими ногами.

— Хватит уроков на сегодня. Скачем наперегонки до следующего оврага. Он примерно в трех милях впереди.

— Откуда ты знаешь, что в трех милях впереди овраг?! — рассердилась Надуа.

Как вообще можно было понять, где находишься, на этой равнине, лишенной любых ориентиров?

— Со временем ты поймешь и это. Там есть родник, где можно наполнить фляги и бурдюки.

— Тягаться с Мраком бесполезно. Даже для Ветра.

— Я поеду спиной вперед.

— Да хоть стоя на голове! Для Мрака не будет никакой разницы.

— Меа-дро, поехали!

Он перекинул ногу через спину коня и сел лицом к ней, а Мрак рванул вперед. Он корчил ей страшные рожи, и она отвечала ему тем же. Не в силах отклонить брошенный вызов, она ударила пятками по бокам Ветра и понеслась за ним.

Четыре дня отряд неспешно ехал по равнине. Они направлялись на север и запад, вслед за солнцем. Они никуда не торопились, останавливаясь, чтобы поохотиться на бизона или антилопу, или двигались медленно, чтобы не отставала собака Надуа. Собака постарела и иногда ехала на волокушах, положив морду на лапы и невозмутимо оглядывая просторы слезящимися темными глазами. Но она по-прежнему гонялась за всем, что могло бегать, хоть ноги ее и дрожали от усталости всякий раз, когда она возвращалась.

Самую жаркую часть дня отряд проводил, лежа под небольшими навесами из шкур или веток или в легкой тени чахлых ив на дне оврага. В один из дней они нашли обильный источник с прозрачной водой на дне неглубокого, заросшего кустарником каньона. Пока они лежали вокруг источника, наслаждаясь прохладной водой, Надуа подкралась к Страннику и вылила целую флягу прямо на его голую спину. Тот вскрикнул, вскочил на ноги, зачерпнул воду ладонями и плеснул ей в лицо. Имя Звезды пришла на помощь подруге, и разгорелась война. Они плескались, пока не вымокли до нитки. Все, кроме Копья. Тот сидел на корточках на краю каньона и смотрел на них с улыбкой, словно любящий отец на расшалившихся детей.

Но чем дольше они ехали по равнине, тем больше тревожилась Надуа, хоть она и ни за что не призналась бы, что ей страшно. Они были уже совсем близко к племени Странника. У прошлого водопоя он набрал несколько охапок зеленых веток и погрузил их на двух запасных мулов. Он собирался развести сигнальный костер. Что ей делать, когда они прибудут в лагерь Железной Рубашки? Как ее там примут, женщину белоглазых? Странник рассказал ей о том, что два года назад умерла его мать. Его сестра вышла замуж и уехала в другое племя. Теперь остался только его отец.

— Мы скоро найдем племя Железной Рубашки?

— Да.

— Какой он?

— Кто?

— Ты знаешь, о ком я, Странник. Не надо со мной играть.

— Тебе не о чем беспокоиться, золотая моя.

— Я просто хочу знать, чего ожидать. Какой человек твой отец?

Странник молча ехал рядом. От повисшей тишины время, казалось, растянулось и затрепетало, словно пляшущие миражи над горизонтом.

— Великий воин, — сказал он наконец.

— Это я слышала. А еще?

— Что еще?

— В человеке есть и другие черты, не только его ловкость в бою.

— Наверное. Но значение имеет только это.

Надуа попробовала зайти с другой стороны:

— Он добрый?

— Добрый? Не знаю. Он обладает огромной силой. Стоит ему дохнуть, и стрелы падают вокруг, словно убитые комары. Он носит железную рубашку, и ни одна пуля не способна поразить его. У него больше ку, чем у любых шести обычных воинов вместе взятых. Я никогда не задумывался, добрый он или нет.

Это было безнадежно. Странник прекрасно разбирался во всем, кроме собственного отца. Или не хотел ей говорить. Было бы вполне в его духе дать ей встретиться с Железной Рубашкой, не рассказав о нем ничего, кроме того, что было известно всем. Даже у костров в ее племени, далеко на юге, о нем рассказывали множество разных историй. Ей предстояло встретиться с Железной Рубашкой и составить о нем собственное мнение.

Ближе к вечеру Странник устроил очередной привал.

— Сегодня вечером будет праздник, — сказал он. — Если хочешь нарядиться, самое время это сделать.

Укрываясь от посторонних глаз за конями, они принялись рыться во вьюках в поисках лучших нарядов. Надуа и Имя Звезды поставили лошадей вплотную друг к другу, чтобы переодеться. Их новые пончо и юбки были плодом коллективного труда — Разбирающая Дом, Черная Птица, Знахарка, Ищущая Добра… Даже Заслоняющая Солнце помогала в работе.

— Мы же не можем отпустить тебя к квахади в таком виде, будто ты из каких-нибудь тонкава! — заявила Знахарка, не выпуская изо рта нити из жил, которую размягчала слюной, при этом не прекращая ловкими пальцами на ощупь разбирать жилу на волокна.

Надуа вынула одежду из специального кожаного чехла и подняла перед собой на секунду, вспоминая тот день, когда женщины помогали ее шить. Потом она чуть встряхнула одеяние, чтобы расправить длинную и густую бахрому, и на нем зазвенели колокольчики. Одевалась она тщательно, но нервно. Подвязала новые леггины к кожаному ремню вокруг талии и закрепила поверх него юбку. Затем она натянула через голову пончо так, чтобы горизонтальная прорезь в нем образовывала высокую и прямую горловину. Наконец она надела мягкие мокасины, богато расшитые бусами, зашнуровав их до середины лодыжки и подвернув украшенную бахромой верхнюю часть.

Имя Звезды, переодеваясь, что-то напевала себе под нос. Как всегда, казалось, будто ее вовсе ничто не беспокоит. Впрочем, это же не она была невесткой Железной Рубашки.

— Сядь на край волокуши, и я расчешу тебе волосы. — Имя Звезды уже закончила переодеваться и теперь стояла с гребнем в руке. Ей нравилось играть с золотистой гривой до пояса, и она часто расчесывала Надуа.

— Хорошо. А я помогу тебе раскрасить лицо.

— Только постарайся, чтобы линии были ровные, — попросила Имя Звезды.

— С чего ты взяла, что они могут быть неровными?

— У тебя руки дрожат.

Надуа крутила в руках круглое серебряное зеркальце — то самое, которое Странник подарил ей в день, когда привел Рассвету сотню лошадей. Она слышала, как стучит сердце, и положила руку на грудь, чтобы успокоить его. Потом подошла к Страннику, чтобы помочь ему заплести волосы в косы и обмотать их мехом выдры, который наделял его способностью быстро бегать.

— Ты собираешься даже дольше, чем я. Уж не нервничаешь ли ты?

— Конечно же нет.

Но еще никогда она не видела, чтобы он так заботился о своей внешности. Чтобы нарисовать черные волчьи круги вокруг глаз, он взял вместо обычного древесного угля чистый графит с гор Чисос, что в четырех сотнях миль к югу. Он тщательно выводил круги, макая пальцы в медвежий жир, а затем в черный порошок. Орлиные перья, отмечавшие его ку, были укреплены тонкими деревянными палочками и прикреплены к пряди волос на макушке. Под ними висел вертикальный ряд из пяти полированных серебряных дисков на ремешке. На шее, на полоске из выдровой шкуры, висело ожерелье из когтей медведя, убитого им в пятнадцать лет. Пушистый хвост выдры свисал вдоль спины.

Но больше всего радовала глаз украшенная бахромой охотничья рубашка, которую Надуа сшила для него этим летом. Рубашка была сшита отлично, и Надуа это знала. А еще она знала, что ни на одном другом мужчине эта рубашка не сидела бы так хорошо. Работа стоила затраченных на нее времени и усилий.

Наконец Странник был готов. Он бросил на нее почти застенчивый взгляд, словно спрашивая одобрения. Она улыбнулась в ответ — он был великолепен.

Было уже далеко за полдень, когда перед ними вдруг распахнулся зев каньона, о существовании которого Надуа не догадалась бы даже с расстояния в милю. Странник остановился на краю, чтобы развести костер и положить на него зеленые ветви, которые дают столб черного дыма, означавший «Внимание!» Позади раскинулась равнина, напоминавшая поверхность пожелтевшего пруда. В шести сотнях футов под ногами лежало дно каньона Пало-Дуро.

Каньон представлял собой сказочное сочетание извилистых долин, темно-зеленых можжевельников и вытесанных ветром скульптур всевозможных оттенков: розового, красного, бежевого и оранжевого. Вода и ветер придали глыбам песчаника причудливые очертания. Утесы располагались уступами, будто оборки на юбках испанских танцовщиц. Каньон был огромен — сто двадцать миль в длину и до двадцати — в ширину.

На западе солнце клонилось к закату. Кучевые облака в ярком бирюзовом небе напоминали вату, отсвечивавшую снизу розоватыми и золотистыми полосами. Пока Надуа смотрела на них, полосы стали лавандовыми, а затем потемнели до насыщенного розового, словно сердцевина кактусового цветка. Красновато-пурпурные отсветы поднимались все выше, пока вся громада облаков не засияла.

Время от времени клочки облаков отрывались и плыли по окружавшему их голубому океану. Сквозь просветы в облаках реками и водопадами лился золотой солнечный свет. Надуа молча наблюдала. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне темнеющего неба. Ей захотелось навсегда остаться здесь и, сидя верхом на Ветре, бесконечно любоваться заходящим солнцем. Ей хотелось оттянуть спуск по склону каньона к чужому лагерю.

Внизу, на дне каньона, Надуа могла разглядеть разбросанные среди деревьев крошечные типи, пожелтевшие от дыма. В небо поднимались спирали сизого дыма от сотен вечерних костров, на которых готовили пищу. Дым тут же рассеивался под порывами ветра, кружившего среди скал. Время от времени до Надуа доносился собачий лай или рев недовольного мула, детский смех или голос женщины, созывавшей семейство к ужину.

Звуки поднимались легко и невесомо, и с ними тревога Надуа пошла на убыль.

«Я — нерм. Одна из Народа». Жители раскинувшегося внизу лагеря, пусть и квахади, самое свирепое из племен, тоже были Народом. И она была одной из них. Надуа решительно последовала за Странником за край утеса и дальше — вниз по узкой тропе. Остальной отряд ехал следом. Замыкал колонну Копье.

Путь был долгим и утомительным, и уже начало темнеть. Но вскоре над краем каньона поднялась полная луна, залившая все вокруг жемчужным светом. Со стороны деревни доносились песни и бой барабанов, возвещавших о прибытии гостей. Когда они поравнялись с первыми ярко освещенными типи, их окружил ликующий людской водоворот.

Зычный голос Железной Рубашки донесся до Надуа еще до того, как она его увидела:

— Где она? Где та женщина, что украла моего сына? Женщины квахади ему пришлись не по нраву!

Она молча сидела на Ветре и дожидалась свекра, высоко подняв подбородок и глядя прямо перед собой. Если Странник был великолепен, то Надуа ни в чем ему не уступала. В семнадцать лет она уже достигла своего полного роста и была выше других женщин. Ее длинные светлые волосы, выбеленные почти до платинового цвета, были заплетены в толстые косы, спускавшиеся до пояса вдоль изгибов полных и упругих грудей. Бело-золотистые прядки, не захваченные в косы, развевались вокруг лица. Кожа ее загорела до насыщенного золотисто-медового цвета. Черты лица были правильные, если не считать широкого рта над упрямым подбородком. На талии под ребрами виднелась полоска более бледной кожи, цвета меда с молоком. Ее длинные ноги обхватывали бока Ветра и легко отзывались на движения лошади. Казалось, все ее тело требовало прикосновений, ласки. Но самым примечательным, заставлявшим людей вновь и вновь любоваться ею, были глаза — сапфирового цвета с алмазным блеском в глубине.

— Где она?! — снова воскликнул Железная Рубашка.

В толпе возникло движение, и образовался проход, по которому вразвалочку, одновременно степенной и нетвердой походкой, что часто встречается у пожилых людей, шел Железная Рубашка. Большую часть из пятидесяти лет своей жизни он провел верхом на коне, и его ноги приспособились к этому положению. В угольно-черных волосах белело несколько седых прядей. Над поясом набедренной повязки выпирал небольшой упругий живот, словно вождь проглотил дубовую колоду.

Он был ниже единственного сына и шире в груди и плечах, но Странник унаследовал его пронзительные черные глаза, прямой нос и изогнутые губы. Железная Рубашка свирепо хмурил брови, быстрым шагом обходя молодую пару и разглядывая ее со всех сторон. «К такому я привыкла, — подумала Надуа. — Наверное, отсюда у Странника и взялась эта привычка». Нога Странника будто невзначай коснулась ее ноги, когда он спрыгивал с Мрака. Надуа тоже спешилась. Железная Рубашка остановился перед ней, уперев в бока сжатые кулаки.

— Так значит, вот та женщина, по которой мой сын сох последние три года. — Это был не вопрос.

— Я — Надуа. И Странник ничуть не усох.

— Та, что убила кугуара?

Надуа вздрогнула. Она забыла о шкуре, которой по-прежнему был покрыт круп Ветра. Она бросила взгляд на Странника — не ответит ли тот? Он стоял молча, с любопытством посматривая на нее и на своего отца.

— Мы сделали это вместе: Странник и я.

Морщины на лице отца приняли форму улыбки.

— Ты? Вместе со Странником?

Надуа истолковала улыбку как знак недоверия.

— Я бы не сказала так, будь все иначе.

Собственные слова показались ей грубостью. Всего пара минут в лагере — и она уже поругалась со свекром, легендарным вождем. Но Железная Рубашка, похоже, не обратил на это внимания. Он заключил ее в медвежьи объятия, как полагается между воинами. Потом, приобняв за плечи одной рукой, подозвал остальных поближе.

— Вот моя новая дочь, Надуа, — проревел он. — Мой сын сделал хороший выбор. — Он улыбнулся ей. — В самом деле, очень хороший. Ты уверена, что тебе не нравятся мужчины постарше?

Надуа улыбнулась в ответ:

— Мне нравится мой мужчина.

— Это ты сшила ему рубашку?

— Да. — У Надуа возникло неловкое чувство, будто Железная Рубашка умудряется одновременно держать в голове несколько мыслей.

— А мне не сошьешь? Ни одна из моих женщин не умеет так шить. Только им об этом не говори.

Он не стал дожидаться ответа. Когда они направились к площадке для танцев, он схватил Странника за руку и потрепал ту, как собака, вцепившаяся в кость.

— Неудивительно, что ты был таким непоседливым и норовил под любым предлогом улизнуть на юг. У меня, кстати, тоже новая жена. Моложе твоей. Познакомь меня с остальными приехавшими.

Имя Звезды нагнала Надуа, когда Железная Рубашка отвел Странника в сторону, начав забрасывать его вопросами о пена-тека и о положении на юге.

— Надеюсь, тебе не слишком сильно достанется, — вполголоса сказала Имя Звезды.

— Ты о чем?

— Когда они станут драться, а ты попытаешься их разнять.

— Взрослые мужчины не дерутся.

— Ты права. Наверное, Странник просто убьет его.

— Сомневаюсь. Но теперь я понимаю, почему он оставил наши вьюки на краю лагеря, подальше от типи отца.

— Спорим, Странник скоро предложит долгую поездку на охоту?

— Не стану спорить, Имя Звезды. Наверняка предложит. И я с радостью поеду с ним. Жаль, что наша поездка сюда закончилась.

— Понимаю, что ты хочешь сказать. Было весело, правда, сестра? Но будут и другие поездки.

— А вот и женщины, — сказала Надуа. — Наверное, сейчас начнут расспрашивать, кладут ли Осы сливы, хурму или пеканы в пеммикан.

— Или как мы пришиваем бисер — ленивым стежком или стежком-кроу. И сшивают ли наши женщины вместе блузы и юбки на новый манер.

— Станут ощупывать швы на нашей одежде и изучать наши мокасины — хорошо ли сшиты.

— И уж конечно, захотят потрогать твои светлые волосы, сестра.

— Я не против, если только они не захотят прихватить часть себе на память.

Застучали барабаны, и певцы принялись созывать желающих танцевать. Надуа и Имя Звезды присоединились к женщинам, направлявшимся к ним. Им предстояло пойти на пир в типи Железной Рубашки, а затем присоединиться к общему празднованию и танцевать всю ночь напролет.