Поток спал, вытянувшись на животе вдоль спины коня, обхватив руками шею животного и прижавшись к ней щекой. Его маленький рот был полуоткрыт. Но даже во сне веко и губа время от времени подергивались, словно от испуга. Жесточайший ехал впереди и вел лошадь мальчика на поводу. Маленький воин был ростом чуть выше Потока, а тело его было таким стройным и мускулистым, словно с него стесали все лишнее, оставив лишь крепкую сердцевину. Через час он разбудит Потока и поспит сам, пока тот поведет его коня. Тощий Урод с Ищущим Жену так же подменяли друг друга.

Пять дней они не ели ничего, кроме того скудного запаса вяленого мяса, который в момент нападения техасцев оказался у Тощего Урода в мешочке, привязанном к подпруге. От того мяса уже давно остались одни воспоминания, и животы у всех четверых сводило от голода. Жесточайший жевал кусок кожи, пытаясь обмануть протестующей желудок. Они не делали долгих остановок для охоты. Весь остальной путь им придется проехать на одной лишь воде, да и той было маловато. Они останавливались на часовые привалы три или четыре раза за день, а по ночам ехали без остановок. Именно так они обычно уходили от погони. Воины были к этому привычны, а вот Потоку приходилось туго.

Далеко позади, за линией холмов с плоскими вершинами, поднимался дым от огня, который они разожгли, чтобы замести следы. Когда оставался день пути до Плам-Крика, они решили устроить ночевку и едва не попались патрулю рейнджеров. С тех пор они ни разу не останавливались, чтобы поспать.

Тем утром они ехали по крутым холмам, покрытым темно-зелеными зарослями. Они добрались до одного из притоков Бразоса и остановились на заросшем травой холме, возвышавшемся над рекой, лениво катившей свои воды меж широких берегов.

Жесточайший вел отряд к одной из обычных стоянок Пахаюки. Там наверняка должны остаться знаки для тех, кто умеет их читать.

Стоянка была оставлена совсем недавно, и найти ее было нетрудно. Земля вокруг нее была тщательно вытоптана, хотя повсюду уже начали пробиваться новые побеги. Жесточайший вместе с Ищущим Жену присели на корточках возле сваленных в кучу бизоньих костей. Казалось, будто они просто решили передохнуть, но на самом деле Жесточайший внимательно изучал царапины на костях.

— Два дня на север. Похоже, они пошли к Пиз-Ривер.

— Там вокруг земли тенава, не наши. — Ищущий Жену всю дорогу провел в раздумьях.

— У нас нет выбора. Белые сгоняют нас всех вместе, словно скот в загон. Поехали!

Жесточайший тратил на размышления не больше времени, чем на сострадание. Потока он подобрал инстинктивно, наученный делать все ради выживания племени. Даже если бы он и узнал, как благодарен ему Поток, то лишь фыркнул бы в ответ. И теперь, когда они двигались по поросшим травой холмам севера, он не обращал на Потока ни малейшего внимания.

Выжившие после разгрома у Плам-Крик мелкими группами прибывали в поселения пенатека, протянувшиеся вдоль верховий Колорадо и Бразоса. По меньшей мере четверть армии, с такой пышностью выступившей в поход, погибла. Мертвых хоронили в расселинах вдоль троп, по которым возвращались беглецы. Большинство убитых в сражении были брошены у Плам-Крик на поживу диким свиньям. Многие воины остались без лошадей и бежали за товарищами, держась за хвосты их коней, чтобы не отстать.

Перед лагерем воины разделялись и молча входили по одному. Их лица были выкрашены черным, а хвосты коней острижены в знак скорби и позора. Скорбный плач не прекращался неделями. Бизонья Моча отправился к Холмам Духов, чтобы побеседовать со своими духами и попытаться понять, что он сделал не так. Поток прибыл целым и невредимым и наелся на целую зиму вперед. Потом он проспал два заката, словно бурундук в зимней спячке.

Он начал следовать за Жесточайшим повсюду, не обращая внимания на угрозы, хмурые взгляды и даже комья грязи, которыми тот швырялся от злости. Пока воин курил или беседовал с другими воинами, мальчик сидел на корточках неподалеку, словно преданный пес. Он первым вызывался принести Жесточайшему уголек для трубки или передать его послания. Наконец он так надоел Жесточайшему, что тот погрузил свой скудный скарб на вьючных животных и отправился в одно из своих бесцельных странствий. Поток несколько дней тоскливо слонялся по поселку, а потом нашел утешение, рассказывая друзьям о своих приключениях. Его часто можно было видеть в окружении стайки мальчишек, разыгрывающим в лицах сцены разграбления Линнвиля и катастрофы у Плам-Крик.

Лето наконец отступило, дни стали прохладными, а ночи — холодными. Огромная осенняя луна убывала и теряла форму, словно ее понемногу общипывали с одного бока. Над головой в лунном свете переливались золотом листья высоких тополей и пеканов. Ветер охапками швырял хрупкие листья в стены типи Рассвета, и казалось, будто это собаки скребутся, чтобы их впустили.

Надуа и Имя Звезды сидели у костра и кололи орехи, сваленные перед ними в большую кучу. Знахарка разбирала последний урожай коры, кореньев и трав, определяя их на ощупь и по запаху. Потом она связывала все это в пучки и вывешивала на просушку. Немало таких пучков уже было развешено по типи, отчего воздух наполнился пряным ароматом. Черная Птица шила при свете костра, а Разбирающая Дом, как обычно, пересказывала Рассвету дошедшие до нее за день слухи. Собака лежала на постели Надуа и тихо похрапывала. Никто понятия не имел, куда подевался Поток. Скорее всего, опять собирался с друзьями прихватить несколько лошадей, чтобы покататься по прерии при свете луны.

Снаружи донесся перезвон и сухой шорох отодвигаемого кожаного полотнища. В круг света вошел Странник, за ним — Испанец и Глубокая Вода. Они один за другим обошли вокруг огня, шепотом извиняясь перед Знахаркой, что перекрывают тепло, проходя мимо нее. Знахарка узнала их по голосам.

— Странник, ты снова навестил нас. — Вокруг ее невидящих глаз собрались смешливые морщинки.

— Да, бабушка. И я привез вам подарки. — Он вытащил мешочек из кожаной седельной сумки, которую нес в руках, и передал Разбирающей Дом.

Она радостно улыбнулась в ответ:

— Кофе! У нас как раз закончился. Он согреет наши сердца и желудки, Странник.

Зерна со стуком посыпались на чугунную сковородку, и женщина принялась обжаривать их. Надуа чуть наклонилась вперед, чтобы вдохнуть чудесный аромат… и получше разглядеть Странника. Никто не проронил ни слова, пока трое воинов рассаживались возле Рассвета на груде бизоньих шкур. Правила вежливости требовали дать гостям согреться и расслабиться, прежде чем донимать их разговорами.

Имя Звезды встала, отряхнула с юбки куски ореховой скорлупы и принялась искать, во что бы сложить ядра орехов. Снова усевшись, она оказалась рядом с Глубокой Водой. Надуа заметила, как ее сестра улыбнулась молодому воину. Выглядеть робкой и проказливой одновременно было под силу только Имени Звезды. А теперь в этом шаловливом выражении появился еще и оттенок распутства. Глубокая Вода посмотрел на нее, и искра радости затеплилась в его больших печальных глазах, которые были так прекрасны, что заставляли забыть о шрамах, испещряющих все лицо.

Имя Звезды уже почти достигла пятнадцатилетнего возраста и давно выросла из простого цельного платья. Она была одета в пончо и юбку, как взрослая женщина, и одежда сидела на ней прекрасно. У нее было треугольное лицо и широкий рот с пухлыми губами.

Три месяца назад, в июле, когда Странник еще до похода Бизоньей Мочи жил в лагере Пахаюки, Имя Звезды забралась в его типи и стащила пару мокасин, которые с торжествующим видом принесла сестре. Надуа хотела снять с них мерку, чтобы сшить новую пару в благодарность за помощь с Ветром. Она решила, что стала наконец достаточно хорошей швеей. Не прекращая хихикать, она и Имя Звезды обводили подошву острой палочкой Разбирающей Дом, оставляя четкие линии на дубленой коже. Потом Имя Звезды так же украдкой вернула мокасины в гостевое типи.

Надуа посмотрела на коробку, в которой лежал ее подарок в собственноручно сшитом мягком футляре. Ей вдруг расхотелось дарить ему эти мокасины. Грубая работа. Плохо сшиты. Наверное, у него уже много обуви, и каждая пара лучше той, которую сшила она. Надуа решила ничего не говорить ему Ей и не пришлось — молчание нарушила Имя Звезды:

— Странник, а у Надуа есть для тебя сюрприз!

Надуа гневно посмотрела на сестру. Только не здесь! Не при всех! Вдруг ему не понравится?!

— Не сейчас, Имя Звезды, — сказала она, чувствуя, что лицо заливается румянцем, и надеясь, что со стороны это будет похоже на отсвет от костра. — У мужчин много важных дел.

Она смущенно замолчала. Ей не хотелось, чтобы мужчины говорили сейчас об этих делах. Они могут заставить ее выйти, а она так редко видела Странника, и завтра, или даже сегодня, он уже может уехать. Он всегда заставлял ее волноваться, чувствовать себя неловко и стесняться. Но ей так хотелось смотреть на него и слушать его всю ночь. И весь следующий день.

— Можно посмотреть, Надуа?

Она неохотно встала, почувствовав, как обнажилась полоска кожи на талии. Жаль, что она не взяла с собой накидку! Только бы не споткнуться или не сделать какое-нибудь неловкое движение по пути к коробке!

— Они прекрасны! Как ты узнала, какой размер мне подходит?

— Это наш секрет, — сказала Имя Звезды и хихикнула, вспомнив свой набег на его типи.

Странник приложил мокасин к ноге, потом перевернул и осмотрел подошву.

— Подошвы, чтобы они не стали жесткими, я сделала из старой покрышки типи, ее прокопченной части, что возле дымохода. И пропитала их жиром, чтобы они не пропускали йоду.

— Одного скунса она подстрелила сама, другого подстрелила я, — снова вставила словечко Имя Звезды. — С сотни шагов.

Пушистые шелковистые хвосты скунсов были подвешены к мокасинам сзади. Они должны были волочиться в пыли и заметать следы владельца.

Странник улыбнулся:

— Моих шагов или ваших?

— Наших. Но мы с Надуа хорошо стреляем!

Странник передал мокасины по кругу, чтобы и другие могли полюбоваться бисерными стежками на острых носках. А Надуа, потупив взор, просто светилась от радости. В довершение всего, она почти физически ощущала тепло его улыбки.

— У меня тоже для тебя кое-что есть. Покажу потом. Это из похода к Большой Воде.

— Ты, конечно, знаешь, что случилось после вашего отъезда, — впервые заговорил Рассвет, подводя разговор к самому важному вопросу.

— Да. Из Мексики мы шли вместе с другими отрядами.

Никто не осуждал решение Бизоньей Мочи идти на север через враждебные земли. Это можно было обсуждать только в кругу воинов и на совете.

— Белые снова напали, — громко сказал Испанец.

— Лагерь Дождя, — подтвердил Странник, и его лицо вдруг стало злым. — Они все сожгли. Вместе с типи сгорели и все запасы мяса, собранные племенем Дождя. Они напали на заре.

— Дождь выставил дозоры? — спросил Рассвет, хотя ответ казался очевидным.

— Нет, конечно. Мы никогда не выставляем дозоры возле больших лагерей.

Нападение на лагерь из полутора сотен типи было делом неслыханным, и это очень беспокоило Странника. Белые оказались смелее и отчаяннее, чем он думал прежде.

— Странник, — раздался из полутемного угла тихий дрожащий голос Знахарки. — Рассказывай ты. Трудно понять, когда говорят все сразу.

— Хорошо, бабушка.

Повисло молчание, нарушаемое лишь поскуливанием Собаки, гонявшейся во сне за кроликом. Странник сидел и смотрел в огонь, собираясь с мыслями. Отсветы огня плясали на его лице, и Надуа, затаив дыхание, любовалась его красотой. Странник, сосредоточившись на рассказе, мысленно снова переживал произошедшее.

— Мы шли по следам племени Дождя и собирались погостить у них. Но оказалось, что некоторые из них прячутся в той пещере, у горбатых утесов возле Говорящей Воды. Многие в пещере были ранены, а одна женщина обезумела от горя. Она видела, как ее дитя затоптали кони белых. Женщина выскользнула из пещеры, взобралась на утес и бросилась в воду. И никто не мог оплакать ее как положено — все молчали. Они боялись дозоров белых, которые могли по-прежнему охотиться на них.

Когда напали белоглазые, почти все мужчины были на охоте. Белые проехали по лагерю, завывая, словно стая взбесившихся пантер, и стреляя по типи. Многие побежали к реке и погибли, пытаясь ее переплыть. Белые угнали лошадей Дождя и долго гонялись за воинами, охотясь на них в кустах, словно на тетеревов. Потом они вернулись к деревне и сожгли все, кроме того типи, где они сложили раненых.

Когда мы разыскали воинов Дождя, они ждали заката, чтобы вернуть своих лошадей. Конечно, мы пошли с ними. Глубокая Вода готов был скакать много дней, чтобы выследить и убить техасца, а тут они были совсем рядом. Угнать лошадей было нетрудно. Белые так беспечны! Они научились нападать верхом. Они научились угонять наших лошадей перед нападением. Но они так и не научились уходить, не научились жалить и улетать. И они никак не поймут, что мы — более искусные конокрады, чем они. Мы не давали им покоя на всем пути до той новой деревни, которую они строят ниже по течению Говорящей Воды. Каждую ночь мы угоняли по несколько лошадей, чтобы белые знали, что мы побывали у них в гостях.

Наконец они добрались до дома, хотя некоторым пришлось идти пешком, а вьючных животных у них почти не осталось. И они устроили большой танец, чтобы отпраздновать победу. Их женщины тоже там были. Поэтому мы решили угнать тех лошадей, которых не успели угнать раньше.

Странник привстал и крадучись прошелся по типи, изображая их вылазку в самый Остин.

— Мы крались среди квадратных домов, словно койоты, входящие в деревню по ночам, чтобы обнюхать стойки для сушки мяса. Мы отправились на пастбище, но они вырыли вокруг него канаву. Мы засыпали часть канавы и вывели четыре десятка их лучших лошадей, пока белоглазые плясали и смеялись совсем рядом. Потом мы втроем привязали своих коней в отдалении и вернулись, чтобы посмотреть, как они выйдут и обнаружат, что остались пешими. Жаль, я так и не понял, что же они кричали. — Странник рассмеялся, и его лицо снова стало мальчишечьим.

— Я понял, — подал голос Испанец.

— Не знал, что ты можешь говорить на языке белых.

— Я не могу. Не нужно знать их язык, чтобы понять, что они кричали.

— Интересно, зачем один из них швырнул на землю свою шляпу и стал прыгать на ней? — спросил Глубокая Вода.

— Может быть, это была жертва их богам, чтобы они помогли вернуть лошадей, — предположил Испанец.

— Или боевой танец, — подхватил Странник. — Эти лошади понадобятся племени Дождя, чтобы охотиться и возместить потери. Пока они живут в пещерах или с другими племенами.

Слушая рассказ, Надуа вдруг почувствовала тяжесть в животе — ей стало страшнр. А вдруг на них тоже нападут ночью? Должно быть, о том же задумался и Рассвет.

— Мы обсудим с Пахаюкой и предложим выставлять часовых.

— Жаль, что я убил так мало белых. — Глубокая Вода говорил тихо, но страстно.

— Мы их еще немало поубиваем, — сказал Странник. — Техасцы пожалеют, что приехали сюда. А когда мы их прогоним, им придется идти пешком.

Как и ожидала Надуа, следующие пару дней они со Странником почти не виделись. Он засел вместе с Пахаюкой в типи совета. Внутри было так накурено, что облака дыма выплывали через дверь. Надуа пыталась тайком заглянуть внутрь, когда вместе с Именем Звезды проходила мимо. Девочки собирались зайти к Ищущей Добра, чтобы всем вместе отправиться на реку.

Жилище Ищущей Добра выглядело как обычно, не считая того, что все ценное было повешено на стенах повыше и повсюду были разбросаны игрушки и одежда маленькой Ласки. Сама Ласка, голенькая, сидела посреди типи, возле самого костра, широко раздвинув пухлые ножки. Она оттащила в сторону часть шкур, устилавших пол, чтобы расчистить место для игры. Малышка напевала что-то себе под нос и возила волокушу, грубо связанную из прутьев, по прочерченным ею горам и тропам. Ее мать сидела за шитьем, набросив на плечи толстую меховую накидку.

— Ласка планирует наш следующий переезд? — спросила Надуа.

— Похоже, да. — Ищущая Добра улыбнулась, взглянув на дочь. — Того и гляди она скоро захочет сидеть в совете и указывать мужчинам, что им делать. Она очень настырная. Даже не знаю, в кого.

Надуа вспомнила о веселом упрямстве покойного брата Странника и о том, как тот мог убедить кого угодно сделать то, что ему нужно.

Мать малышки продолжала:

— А вчера, пока я собирала хворост, она попыталась устроить здесь реки и натаскала воды, чтобы заполнить их. Видели бы вы, какая грязь тут была!

Имя Звезды присела рядом с Лаской и что-то бормотала ей, выстругивая из раздвоенной палочки грубую фигурку лошади.

Вместе они ремешком привязали волокушу к лошади. Пока они играли, Надуа сказала, зачем они пришли:

— Мы хотим взять Ласку с собой на реку. Похоже, ей тоже не помешает искупаться.

— Только не давайте ей долго сидеть в воде. Она замерзнет.

— Днем солнце хорошо прогревает мелкую воду на реке. И погода стоит теплая.

У Надуа с собой был мешочек с «шампунем» — густым отваром медвежьей травы с бледной повиликой — вьюнком-паразитом. Выглядело снадобье отвратительно, но дело свое делало.

Много времени ушло на то, чтобы вместе с Лаской выйти из деревни. Приходилось останавливаться почти у каждого типи, чтобы женщины могли восхититься малышкой и угостить ее сладостями. Кто бы ни был ее отец, с Лаской просто невозможно было вести себя грубо. В ее огромных, в пол-лица, глазах плясали крошечные огоньки, а улыбка была неотразима.

Наконец они вышли из лагеря и быстро зашагали по тропинке, ведущей к воде. Они петляли среди можжевельника, выскакивая из-за него, чтобы напугать друг друга. Плотный ковер сухих иголок мягко пружинил под мокасинами. Но в тени деревьев было прохладнее, и они испугались, что Ласка может замерзнуть.

— Побежали наперегонки, Ласка!

Малышка припустила вперед, перебирая крошечными ножками и строя рожицы, пока подруги делали вид, что не могут за ней угнаться. Они выскочили из зарослей на узкий пляж. На солнце было восхитительно тепло. Полчаса они терли друг друга и мылись, а потом лежали в воде.

— Пора вылезать, — сказала Надуа. — У Ласки уже кожа покрылась пупырышками.

— Знаю. Но на воздухе холоднее, чем в воде.

— Кому-то из нас надо выйти и обсушить ее.

Надуа казалось, что она может пролежать так целую вечность. Потоки воды, омывавшие тело, полностью расслабили ее.

— Это можешь сделать ты. — Имя Звезды была точно в таком же состоянии.

— Тебя она любит больше, чем меня, Имя Звезды. Ты чаще с ней играешь.

— А ты лучше меня переносишь холод.

— Ладно, — вздохнула Надуа и поднялась. Она зачем-то посмотрела наверх и тут же села обратно с такой поспешностью, что камешки впились в ее тело.

— Что ты там делаешь?! — взвизгнула она. — Уйди!

Имя Звезды и Ласка тоже посмотрели наверх, и Ласка довольно рассмеялась: Странник был одним из ее любимцев.

— Идем играть с нами, Странник! — позвала она, встав и сложив ладошки рупором.

Она стояла на более мелком месте, и ее голое тельце блестело на солнце, а живот выступал вперед над крепкими, чуть искривленными ножками.

— Уйди! — снова что есть сил крикнула Надуа.

Странник сидел на краю обрыва, свесив ноги.

— Я ее обсушу, — крикнул он, встал и исчез, словно скрывшись за горизонтом.

— Убирайся! — Но крик Надуа запоздал.

Она и Имя Звезды перебрались на более глубокое место, но там их ждала другая напасть. Вода здесь была холоднее, и они почувствовали, что пальцы на руках и ногах начинают неметь. Странник выбежал из зарослей, и Ласка, плескаясь водой, бросилась ему навстречу. Когда он присел на корточки, малышка запрыгнула к нему на руки, словно игривый щенок, и промочила ему рубашку. Он принялся энергично вытирать ее полотенцем, которое девочки принесли с собой, пока кожа Ласки не порозовела. Потом он высушил ей волосы и помог одеться. Взяв ее за руку, он подошел к воде.

— Хотите, чтобы я и вас обсушил? — Никогда еще Надуа не видела его таким ехидным.

— Нет! — Теперь уже начала злиться даже Имя Звезды. — Уходи, чтобы мы тоже могли выйти. Нам холодно.

Странник вытянул руки, показывая, что в них ничего нет.

— Я безоружен. Если вы захотите выйти, я не смогу вам помешать.

— Я с тобой еще за это посчитаюсь, Странник! — Имя Звезды с грозным видом встала и направилась к нему, уперев кулаки в бока.

В лучах клонящегося к закату солнца капельки воды блестели на ее стройном загорелом теле, словно драгоценные камешки. Надуа знала, как красива Имя Звезды, и от ревности вдруг почувствовала себя бледной и уродливой.

— Пожалуйста, Странник, оставь нас в покое. — Ее зубы уже начали постукивать.

— Ладно! — Он рассмеялся и, взяв Ласку за руку, отвернулся. — Мы подождем вас наверху. Я обещал вам обеим подарки и хотел бы отдать их до отъезда.

— Нет! — Надуа забылась и вскочила на ноги, разбрызгивая во все стороны серую воду. — Ты не можешь уехать!

Она прикрыла грудь длинными отяжелевшими от воды волосами и двинулась вслед за сестрой. Имя Звезды уже натягивала платье через голову, царственно игнорируя Странника, который снова обернулся.

— Ты же хотела, чтобы я ушел…

Он смотрел на Надуа с совершенно серьезным видом, но она знала, что он смеется. Это было видно по глазам.

— Ты знаешь, что я имела в виду. Повернись! — властно сказала она, покрутив рукой перед собой, чтобы объяснить более доходчиво.

Странник сделал полный оборот и снова уставился на нее. Она вскинула руки, пытаясь одновременно прикрыться и схватить одежду, которую он ей протянул. Она попыталась не обращать на него внимания, как это делала Имя Звезды, и сосредоточиться на платье. Мягкая замша липла к мокрому телу, и ее было трудно натянуть в спешке. Она не поднимала глаз, чтобы не встретиться с ним взглядом. Надуа кожей чувствовала его взгляд. Тело ее еще было гладким и безволосым, но груди уже начали набухать, что очень ее смущало. Она ворчала, пытаясь скрыть замешательство, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть мокасин.

— Вечно ты уезжаешь. А я только и делаю, что прощаюсь с тобой. Почему бы тебе не остаться у нас?

— Я давно не был в родном племени. Пора возвращаться. Надуа почувствовала, что вот-вот расплачется. Какой же он противный! Почему всякий раз, когда он уезжает, ей кажется, будто в ее жизни образуется огромная дыра, в которой со свистом гуляет холодный и печальный ветер? Ему совсем нет дела до нее. Она — всего лишь ребенок, с которым он играет. Наверное, на пустынных просторах Столбовой равнины его уже ждет кто-то… Кто-то даже более красивый, чем Ищущая Добра.

Она отдала Страннику свою накидку, и тот накрыл ею Ласку. Он легко нес малышку, положившую голову ему на плечо. Рукой, торчавшей из-под накидки, девочка теребила бахрому, украшавшую его охотничью рубашку. Надуа дрожала в тени деревьев. Волосы казались холодными и липли к шее.

Мрак ожидал на высоком берегу. Он приветственно фыркнул, заметив приближение людей. Надуа провела ладонью по изгибу его шеи, пока Странник опускал Ласку на землю. Накидка Надуа укрывала девочку словно палатка и волочилась за ней длинным шлейфом. Ласка выпустила ее из рук только для того, чтобы потянуть Странника за леггины, от чего зазвенели крошечные колокольчики. Ростом она едва доходила ему до бедра, и, чтобы посмотреть на него, малышке пришлось задрать голову.

— А что ты мне привез из похода к Большой Воде?

— Красивого гремучника.

— Но я не хочу… — попалась на шутку Ласка, а потом огорченно пробормотала: — Ничего не привез.

Странник порылся в мешках, подвешенных на подпруге Мрака. Он вытащил кусок темно-синей бархатной ленты и протянул его девочке. Следом он выудил округлый волчок, вырезанный из дерева и покрашенный над бороздкой для веревки в ярко-красный цвет, а под ней — в синий. Сама бороздка была белой. Для игрушки он сделал веревку из скрученных жил. Девочка сразу поняла, что это такое, хотя игрушка и была сделана более искусно, чем грубо вырезанные фигурки ее подруг. Она улыбнулась Страннику.

— А ты научишь меня раскручивать его веревкой? — Те волчки, которые ей доводилось видеть прежде, раскручивались хлыстом — ремешками, закрепленными на деревянной рукоятке.

— Может быть, Имя Звезды тебя научит. Мне нужно поговорить с Надуа.

Он протянул Имени Звезды подарок, завернутый в ситец. Она осторожно развернула его и благодарно улыбнулась, увидев зеркальце и коробочку с киноварью. Надуа могла сколько угодно изображать, будто не понимает, что происходит между ней и Странником, но Имя Звезды все прекрасно понимала. Воздух вокруг буквально гудел от напряжения, будто где-то рядом размахивала крыльями колибри. Имя Звезды подоткнула Ласке накидку, чтобы у девочки освободились руки и она могла прижать подарки к груди, и они вдвоем направились к деревне.

Странник протянул Надуа свернутое одеяло. Она развернула его и взяла в руки мексиканскую уздечку, поворачивая ее так, чтобы косые лучи заходящего солнца играли на серебряных узорах. Ей казалось, что вокруг горла затягивается веревка и слова даются с огромным трудом:

— Какая красивая…

Страннику пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать.

— Я сразу подумал о тебе, когда ее увидел.

— Пожалуйста, не уезжай, — прошептала она.

— Я должен. Но я же обещал вернуться.

— Сколько лет пройдет на этот раз?

— Всего два. Ну, может быть, три.

— Вечность…

— За год ты даже не успеешь по мне соскучиться.

— Мне нужна твоя помощь с Ветром.

— Ты и сама хорошо справляешься. Моя помощь тебе понадобится только для того, чтобы отгонять полчища мужчин, которые скоро начнут роиться вокруг тебя. Ты меня дождешься?

Она кивнула, потупив взор. Он дотронулся до ее сверкающих на солнце волос и перекинул прядь через плечо, на мгновение задержав пальцы. Потом развернулся и легко вскочил на спину Мрака, который начал слегка пританцовывать в предвкушении свободы и нового путешествия.

— Мне нужно спешить. Испанец уже заждался, — сказал Странник и уехал, не оборачиваясь.

Надуа присела на камень. Плечо ее все еще приятно пощипывало в том месте, где он дотронулся до нее пальцами. Обернув изящную, искусно изготовленную уздечку вокруг бедер, она накинула одеяло на плечи, чтобы укрыться от ветра. Потом, скрестив руки на коленях, опустила на них голову и тихо заплакала.

За стенами типи грохотали раскаты, предвещавшие дождь. Внутри Странник молча наблюдал за матерью. Ястребица показывала младшей из жен его отца, как кроить леггины. Наконец убедившись, что все будет сделано правильно, она взяла большое жестяное ведро и направилась к выходу.

— Ты куда? — спросил он.

— Пойду к реке за белой глиной, — ответила она. — Нужно накопать немного, чтобы почистить одежду твоего отца.

— Сейчас дождь пойдет. Сходишь позже. — Он посмотрел в глаза, казавшиеся неестественно большими и яркими на ее худом лице.

— Тогда глина намокнет.

— Она уже намокла и стала тяжелой. Попроси Навещающую Родственников или Пегую Лошадь. Отец затем и взял их в жены.

— Они обе заняты. К тому же они не станут искать глину почище, — сказала она и вышла.

Временами она бывала упряма, как мул. Тихо вздохнув, Странник встал и последовал за ней. Он прошелся рядом с матерью, как будто ему больше нечем было заняться, а потом помог донести ведро, наполненное мокрой глиной. Ястребица даже не старалась облегчить себе работу по дому, не то что вовсе от нее отказаться. Железная Рубашка, отец Странника, взял еще двух жен, чтобы ей было полегче. Однако, покончив со своей работой, она тут же отправлялась помогать подругам или родственникам. Железная Рубашка, казалось, не замечал, что его первая и любимая жена больна вот уже год и слабеет день ото дня. Или предпочитал не замечать, думая, что болезнь пройдет сама, если он откажется признать ее существование. Железная Рубашка хорошо разбирался в людях и мастерски манипулировал ими, но не видел, что мать его единственного сына умирает, а если бы Странник даже и попытался ему об этом сказать, то он не стал бы слушать.

Ястребица никогда не жаловалась, никогда не давала понять, что изнутри ее медленно пожирает огонь. Она все отрицала, когда Странник расспрашивал ее. Он с опаской возвращался к племени отца после каждой поездки, потому что боялся, что она может умереть за время его отсутствия. А когда он был дома, то старался как можно больше времени проводить с ней, зная, что ее дни сочтены. Вдвоем они вспоминали о его детстве, он рассказывал о своих похождениях, шутил с ней, как прежде, и помогал изо всех сил.

Возвышаясь над матерью, он шагал рядом с ней по деревне. Казалось, что со временем она будто усыхала, и он понимал, что дело не только в его росте.

— Странник! — Один из приятелей Железной Рубашки припустил за ними бегом так резво, что едва не врезался в пустую стойку для мяса.

— Да. — Странник и его мать остановились посреди улицы.

Вокруг женщины и девушки снимали со стоек полоски мяса и прикрывали утварь, чтобы защитить от надвигающегося дождя.

— Мой сын недавно ездил к духам за видением. Он просит тебя помочь ему раскрасить щит.

— Почему он не попросит Железную Рубашку или кого-нибудь из шаманов? Это их работа.

Нанесение священных символов на первый щит молодого воина было делом святым и поручалось обычно самым опытным и уважаемым воинам.

— Он хочет, чтобы это сделал ты. Он сказал, что с ним говорил волк и обещал свою помощь. А никто не владеет магией волка так, как ты.

Странник на минутку задумался. Железная Рубашка нередко хвастал сильной магией своего сына и тем, что к нему все чаще обращались за советом даже старшие воины. Но напряженность между ними росла. Однажды молодой волчонок бросит вызов вожаку стаи, и они оба это понимали.

— Я помогу твоему сыну, — сказал Странник. — Сегодня вечером я приду к нему в типи. Пусть он срежет можжевельник и полынь для костра.

— Мое сердце довольно. Я отдам тебе коня и другие дары. — Мужчина радостно бросился к жилищу сына, чтобы сообщить ему добрую весть.

— Молодежь тобой восхищается, сынок. Когда тебя нет, они рассказывают о тебе разные истории. И ждут твоего возвращения всякий раз, когда ты уезжаешь. Такому уважаемому воину не пристало помогать женщине в ее трудах.

Странник улыбнулся матери:

— Такой уважаемый воин может делать все, что ему угодно.