— Как ее назовем? — Надуа вместе с Именем Звезды ловила рогатую ящерицу, но говорила она о своей новой лошадке, которая паслась неподалеку.

Надуа подкралась к пузатой ящерке, которая попыталась скрыться, лихорадочно закапываясь в песок. Та напоминала крошечного чешуйчатого динозавра, который попал под скалку. Девочка схватила ящерицу и увидела, как в уголках ее глаз показались две крошечные капельки крови.

— Гляди! — Она показала их Имени Звезды.

— Да, я слышала, что они так умеют, но сама никогда этого не видела. Спросим у Знахарки, что это означает.

— Думаешь, это значит, что со Странником что-то случилось?

— Не знаю, сестра.

Надуа держала ящерицу в руках, пока та не перестала вырываться и не успокоилась в теплых ладонях. Девочка уколола палец, едва дотронувшись до шипастого гребня на голове ящерицы. Она повторила вопрос:

— Как назовем лошадь?

— Имя придет к тебе. Потерпи.

— Но надо же ее как-то назвать! Не могу же я объезжать ее без имени!

— Тогда дай ей пока какое-нибудь новое имя, а потом, когда придет настоящее, изменишь его.

— Это слишком сложно.

— Мы всегда так поступаем. Ты была Цинития, а теперь — Надуа, Греющаяся с Нами. Мужчины часто меняют имена.

— Зачем они это делают?

— Потому что ищут более сильное колдовство, или слышат о новом духе, или совершают что-то особенное, или просто для разнообразия. Иногда другие дают им имя, которое им самим не нравится, но избавиться от него не получается никак. Как у Пахаюки. Думаешь, ему нравится быть Вступившим в Связь с Теткой?

— А почему его так зовут?

— Не знаю. И у него спрашивать не буду.

— А откуда у Бизоньей Мочи такое имя?

Имя Звезды рассмеялась задорным переливающимся смехом, который Надуа так полюбила.

— Во время первой охоты на бизонов его лошадь упала, и его обмочил пробегавший бизон. А у бизона это настоящий водопад. Бизонья Моча так разозлился, что снова вскочил на лошадь и одной стрелой убил того бизона и еще одного. Сразу обоих пробил. Все поняли, какой силой обладает бизонья моча, вот поэтому с тех пор его так и зовут.

— А дочь Пахаюки Кесуа! Это ведь значит Неуживчивая.

— Кесуа такая добрая, что мы назвали ее так, чтобы поддразнить.

— А почему это племя называется Осы?

— А ты не догадываешься?

Надуа покачала головой, и Имя Звезды объяснила:

— Наши воины жалят больно и исчезают раньше, чем враг понимает, что произошло.

— А почему женщины не меняют имена так же часто, как мужчины?

Имя Звезды уже привыкла к постоянным расспросам Надуа о привычных для нее вещах и отвечала на них терпеливо. Но она воспринимала Надуа как одну из Народа, и иногда пробелы в образовании подруги заставали ее врасплох.

Конечно, женщины меняли имена не так часто, как мужчины. Но почему? Она задумалась, сидя со скрещенными ногами на густой траве и сжимая загорелыми руками другую ящерицу, которую успела поймать.

— Потому что мужчинам нужна магия, чтобы делать то, что они делают. Чтобы быть сильными в бою, чтобы находить животных, чтобы догонять их и убивать. Имена — часть их магии. Для выделки шкур и установки типи такая сила не нужна.

Имя Звезды поднялась и встала в горделивую позу. Протянув ящерицу к солнцу, словно подношение, она принялась напевать в нос, как это делал Стареющий:

— О Великий Швейный Дух! Пусть нить моя будет прочна, пусть пальцы мои будут ловкими, а стежки — ровными, чтобы я могла сшить мужу хорошую рубашку…

Девочки захихикали.

Но Рассвет учит меня пользоваться луком и стрелами. Он говорит, я должна уметь все, — сказала Надуа.

— Он прав. Меня он тоже обещал научить. Но от тебя ждут не этого. Женщины содержат лагерь, а мужчины обеспечивают его жизнь. Они должны быть всегда готовы защитить нас. Поэтому, когда мы кочуем, мужчины никогда сами не везут вещи.

Имя Звезды начертила на земле мокасином круг, девочки встали на колени у его края и наклонились, чтобы выпустить своих ящериц.

— Если победит моя ящерица, сестра, ты принесешь за меня охапку дров. А если победит твоя, я принесу ее за тебя, — предложила Надуа.

— Токет, хорошо.

Не поднимаясь и накрыв свою ящерицу ладонями, Имя Звезды хитро поглядела на Надуа.

— А если моя выиграет в следующий раз, я первой пойду встречать Странника, когда он вернется.

Надуа посмотрела подруге в глаза — так же не похожие на ее собственные, как обсидиан на сапфир. Нет, так просто той из нее признания о Страннике не выудить. Она делилась с Именем Звезды всем, но только не своими чувствами к нему.

— Думаешь, они вернутся? — сменила тему Надуа. — С ними отправился Глубокая Вода, брат Совы, и всей семье придется туго, если с ним что-то случится. Их нет уже очень долго.

— Не так и долго. Меньше двух лун. Иногда боевые отряды уходят на годы.

«Яа годы? Не может быть!»

— Возможно, им пришлось выслеживать людоедов до самой Большой Воды. Странник приведет своих воинов домой. Тревожиться не о чем.

— Ты думаешь?

— Конечно! Когда-нибудь он станет великим вождем!

— Откуда ты знаешь?

Она была рада слышать похвалу в его адрес. Наверное, из-за того, что он взял ее в плен, у нее возникло это собственническое чувство.

— Все просто. Он лучше всех, кто с ним одного возраста, и лучше многих, кто старше его. Он рассказывал тебе, как однажды осуществил дерзкий замысел против всего военного совета шайенов?

— Нет, — ответила Надуа. — А когда он тебе об этом рассказал?

— Мне он не рассказывал. Я слышала это от Пахаюки. Он говорил об этом на празднике в тот вечер, когда ты получила имя. Но ты, наверное, тогда еще не могла его понять.

— Он совершил это против военного совета? То есть они даже не были в бою?

— Нет, они были в своем лагере. Готовились к бою. Это было два года назад. Эту мысль подсказал Страннику его брат.

— И брат пошел вместе с ним? — Надуа знала, что называть Орла по имени не следует — это было знаком неуважения к его памяти.

— Нет. Там и одному-то едва под силу было справиться. А вдвоем — так и вовсе самоубийство.

— Все равно похоже на самоубийство. В одиночку! Сумасшедший! — Надуа похолодела от одной мысли.

— Не сумасшедший — храбрый! Послушай! Он обошел всех воинов в своем отряде и взял у них одежду шайенов. Воины часто забирают одежду врагов, особенно храбрых воинов. Они носят ее, чтобы призвать вражеских духов помогать и им самим, а чужие мокасины используют, чтобы запутать следы.

Надуа понимающе кивнула, хотя и впервые об этом слышала.

— Было темно, и он проехал прямо через их лагерь. Он накрыл голову накидкой и спрятал лицо. Это был временный лагерь, и костер совета развели не в типи. Он стоял вместе с воинами, собравшимися вокруг вождей шайенов, и сумел дотронуться кнутом до каждого из их вождей, а потом ушел. Он снова сел на Мрака и ускакал. Сувате, вот и все. Ты никогда раньше не слышала?

Надуа покачала головой.

— Это была одна из любимых историй брата Странника.

— Я скучаю по брату Странника. Он всегда рассказывал столько веселого… Но об этом я никогда не слышала.

— Думаю, мы все вместе не скучаем по нему так, как Странник и Ищущая Добра.

Они на минутку замолчали, вспомнив поход за медом.

Тут ящерицы забеспокоились и, исследуя свои темницы, защекотали ладони девочек.

— Сем-а, ва-ха-ду, би-хи-ду\ Раз, два, три!

Девочки выпустили ящериц и принялись подпрыгивать и кричать, подгоняя их к финишной черте. Гонка быстро закончилась, и подруги затоптали круг, пытаясь снова поймать ящериц.

Имя Звезды, с трудом переводя дыхание, вернулась к теме разговора;

— Можешь попросить дедушку Совы назвать для тебя лошадь.

— Того, который делает стрелы?

— Ага. Его имя как раз и означает — Дающий Имена.

— То есть он и в самом деле дает имена?

— Конечно! Он и тебе дал имя, помнишь? — Даже у Имени Звезды может когда-то закончиться терпение. — Ты должна поднести ему подарок, но он будет рад чему угодно. Это не обязательно должно быть что-то большое. Ты ему нравишься. Поговорим с ним, когда вернемся.

Имя Звезды с легкой грустью посмотрела на гнедую лошадку:

— Вот бы и мне такую лошадь…

Она почти никогда не бывала грустной, и Надуа было больно видеть ее такой.

— Ты сможешь кататься на моей в любое время. Рассвет сказал, она скоро достаточно подрастет. Просто наберись терпения. Он говорит, когда тебе что-то нужно, оно придет само.

Возле деревьев, росших вдоль реки, выросло облако пыли и устремилось к ним.

— Поса бихиа! Вредные мальчишки! — Бранных слов в языке Народа не было, но Имя Звезды произнесла это так, будто выругалась.

Позади Потока, несшегося галопом, веером рассыпалась шайка его приятелей.

— А вот и лошадь, которая должна была стать моей!

Имя Звезды никак не могла смириться с тем, что Потоку, хоть он и был младше ее, уже дали лошадь. Конечно, если бы у него не было своей, он бы у кого-нибудь ее «позаимствовал», и ему уже пора было начинать обучение. Но негодованию Имени Звезды все равно не было предела.

— Гляди, сестра! Гляди! Это я убил! — закричал Поток, хотя и был еще слишком далеко, чтобы его слова можно было легко разобрать. Приближаясь к ним, он повторял это снова и снова.

— Нет, это я убил! — возразил Сараи Напе, Собачья Лапа.

— Я первый дотронулся!

— Но убил-то я!

Когда они осадили лошадей, обдав девочек облаком пыли и дождем мелких камушков, стало ясно, что отличились сразу несколько мальчиков. Поперек крупа маленького пегого конька Потока висела антилопа. Молодой конь только недавно был обучен возить убитую добычу и все еще нервничал. Поток, не обращая внимания на его прыжки и биение копытами, показал себе за спину. Утыканная сотней маленьких стрел, покачивающихся в такт движениям коня, антилопа напоминала огромного дикобраза.

— Вижу, брат. Не знала, что у тебя так много стрел!

— Другие тоже стреляли, но убил ее я!

— Нет, я! — не уступал Собачья Лапа.

Остальные разделились: одни утверждали, что на самом деле честь принадлежит им, другие поддерживали одного из претендентов. Так, не прекращая споров, они двинулись дальше.

Имя Звезды обернулась к Надуа:

— Теперь все мясо пропахнет железом. Да и гонялись они за ней так долго, что она, наверное, будет горчить.

Оставив в покое разбежавшихся ящериц, они взяли поводья лошади, отвязали ее и пошли вслед за мальчишками.

Увидев лежащее в траве несчастное маленькое существо, Надуа позабыла о жесткой потертой шкуре, на которую должна была складывать куски засохшего бизоньего навоза, чтобы оттащить его Разбирающей Дом. Присев на корточках, чтобы лучше рассмотреть находку, Надуа вспомнила набухшее вымя антилопы, которую Поток с друзьями убил накануне. Как мальчишки могли этого не заметить?! Охотнички… Наверное, слишком разволновались из-за первой своей крупной добычи.

Детеныш антилопы, слишком ослабевший, чтобы бежать, смотрел на нее снизу вверх. Стрела попала ему в ногу, видимо, случайно, когда он прятался в высокой траве, но бороздка на древке сделало свое дело, и кровь свободно вытекала из раны. Теперь детеныш был слишком обескровлен, чтобы ходить, не то что бегать.

— А ты припозднился, да? Тебе не больше месяца, — ласково заговорила Надуа, присев на корточки и раздвигая траву руками. — А где твой братик? Ты один?

У вилорогих антилоп редко рождалось по одному детенышу, если только это не были первые роды. Надуа осторожна обошла все вокруг в поисках второго детеныша. Она тыкала в траву палкой, которую всегда брала с собой, отправляясь за дровами. Она научилась никогда не совать руку в траву или кусты, если не могла видеть, что там, и переворачивать бревна и валежник только палкой. Слишком уж часто такие места служили прибежищем для разных жалящих и кусачих тварей.

Между тем она задумалась — что же делать? Домашних питомцев в лагере не было, кроме молодых орлов, выкраденных из гнезда еще птенцами. Но владелец держал их на привязи только ради перьев. Время от времени ребенок мог подружиться со щенком, но эта дружба обычно продолжалась только до тех пор, пока щенок не подрастал. Любимица Надуа Собака сидела рядом с ней, склонив голову и озадаченно поглядывая то на девочку, то на маленькую антилопу.

— Нет, мы не будем за ней гоняться, Собака.

От собак в лагере тоже была польза. Они таскали маленькие волокуши и предупреждали о появлении врагов. Они очищали лагерь от отбросов, а их свары были важным развлечением. К тому же они приходились братьями койотам и волкам, а те, в свою очередь, были братьями Народа. И собак никогда не употребляли в пищу. В отличие от антилоп.

Она вернулась туда, где, тяжело дыша, лежал детеныш. Надуа стала нежно гладить его шелковистую шубку цвета корицы. Стараясь его успокоить, она не переставала тихо разговаривать с Ним, хоть детеныш и был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Он смотрел на Надуа огромными печальными карими глазами в обрамлении длинных черных ресниц и потряхивал большими ушами с узором из тонких жилок. Маленькая антилопа пленила сердце девочки.

Надуа со вздохом наклонилась и подняла животное, стараясь не задевать маленькую стрелу. Вытаскивать ее было нельзя, чтобы снова не пошла кровь. Антилопа весила фунтов десять, а до лагеря было далеко. Она оставила шкуру, наполовину загруженную сухим навозом, и пустилась в путь. Сначала она хотела тащить детеныша на шкуре, но побоялась, что от тряски по неровной земле антилопа пострадает еще сильнее, чем от переноски. Поэтому девочка с трудом понесла на руках детеныша, свесившего тонкие ножки в черных «чулочках» и доверчиво положившего голову на плечо Надуа.

Когда она, пошатываясь, подошла к группе женщин, шивших в тени возле типи Разбирающей Дом, смех и разговоры сразу умолкли. Светлые волосы девочки, мокрые от пота, прилипли ко лбу. Мышцы на руках были натянуты, как струны. Она стояла, чуть отклонившись назад, чтобы компенсировать вес маленькой антилопы, и едва могла что-нибудь разглядеть из-за ее головы.

Разбирающая Дом ласково посмотрела на нее и сказала:

— Пета, детка, положи ее вон на ту шкуру. Откуда ты ее принесла? И где шкура, с которой ты отправилась за навозом?

— Я нашла ее у излучины реки, возле оврага, где живут земляные совы. Я оставила шкуру там, но сейчас вернусь за ней и принесу вдвое больше навоза.

— Из нее получится отличная похлебка. — Смеющаяся была матерью Совы и дочерью Дающего Имена. Она была вдовой, и у ее мужа не было братьев, которые могли бы жениться на ней, а больше никто не хотел брать на себя заботу о ее родне. Пятнадцатилетний Глубокая Вода, ее сын, остался единственным охотником в семье, хотя и Сова время от времени приносила какую-нибудь мелкую добычу. Они чаще других оставались без мяса, а если и получали его, то из милости — например, часть бизона, убийцу которого так и не удалось определить в суматохе охоты.

Надуа обняла покрепче шею маленькой антилопы, положившей голову ей на колени. Губы девочки вытянулись в упрямую паркеровскую линию, а голубые глаза блеснули.

— Никто ее не съест. Она будет мне другом. — Слова «любимец» она не знала и подозревала, что его и вовсе нет в языке Народа.

— Скоро больше зверей будет бегать за Надуа, чем вокруг лагеря.

Надуа подумала, что Смеющейся пора бы уже сменить имя — не так часто она и смеялась в последнее время. Но девочка знала, что Смеющаяся одинока, и понимала, почему та время от времени отпускает колкости. Она предпочла не обращать внимания на эти слова.

— Где бабушка? Я думала, она поможет мне вылечить детеныша.

— Найия, Горка, рожает. Твоя бабушка ей помогает. Она скоро вернется. — Разбирающая Дом улыбнулась своей обычной застенчивой улыбкой. Как хорошо, что у нее снова есть ребенок! Дети всегда преподносят сюрпризы. Особенно эта девочка.

— Кстати о родах… — подхватила оборвавшуюся было нить разговора Экареро, Краснеющая. От частого смеха глаза и рот сестры Дающего Имена были опутаны тончайшей паутинкой морщин, хотя порой она выглядела очень усталой. Да уж, в семье со слепым братом, двумя детьми и всего двумя женщинами работать приходилось до седьмого пота.

Надуа не обращала внимания на их беседу. Еще недавно ей было интересно, о чем говорят женщины, целыми днями занятые работой. Но когда она это узнала, интерес пропал: такие разговоры ее не привлекали. Ей не было нужды беспокоиться о мужчинах, подкрадывающихся по ночам к ее ложу, или о родовых муках. Вот когда они говорили о чем-нибудь полезном, например как лучше вырезать покрышку для типи, или где искать самые сочные ягоды, или как объезжать лошадь, она слушала. А сейчас, в ожидании Знахарки, девочка просто вполголоса напевала маленькой антилопе и гладила ее по голове.

— Ищущая Добра…

Надуа слегка вздрогнула при упоминании имени подруги.

— И тот, что недавно погиб… — Женщины заговорили тише и придвинулись друг к другу, склонив головы, точно курицы, нацелившиеся на одного и того же беззащитного жука.

Надуа пришлось напрячь слух.

— Серебряная Капель уверена, что они были любовниками. Она сама мне сказала. А теперь Ищущая Добра носит дитя. Как думаете, чье?

Лдекег, Олениха, внешне больше смахивала не на олениху, а на бизониху. В деревне она считалась первейшей сплетницей. Надуа ее избегала, но не потому что женщина ей не нравилась, а потому что та не осознавала собственной силы: она могла играючи шлепнуть ребенка по спине, и тот кубарем летел прямо в пыль.

— Думаю, ребенок не от Пахаюки. Она все еще по ночам ходит оплакивать погибшего, остригла волосы и почти ни с кем не разговаривает. — Краснеющая поддержала сплетню, умудрившись при этом сохранить такой вид, будто она выше подобных вещей.

— Как думаете, что будет делать Пахаюка? — тихо спросила Разбирающая Дом.

— Он так ее любит, что почти ничего не замечает. Он и так-то на ходу в собственных ногах путается.

Олениха принялась ощупывать свои необъятные бедра в поисках затерявшейся иголки. Вечная проблема с этими тонкими стальными иглами, которые привозят торговцы! Больно уж легко их потерять!

— Да Пахаюка из-за своего пуза уже давным-давно ног не видит! — пробормотала Смеющаяся, не выпуская кончик жилы, который размягчала во рту.

Подушечками пальцев она покрутила один конец жилы, чтобы заострить его, после чего дала ему высохнуть. Потом, удерживая жилу ртом, она стала продевать ее в отверстия, чтобы пришить верх к подошве мокасина. Остальная часть желтоватой нити лежала рядом с ней, свободно сложенная в несколько слоев, наподобие ниток для вышивания, которые использовала Люси Паркер.

— Мне ее жаль. — Черная Птица жалела любого, кто попадал в беду.

— А мне нет. — А вот Олениха не жалела никого. — Она замужем за вождем и может получить все что пожелает. Благодарить его должна, а не бегать за другими мужчинами, словно бесстыжая уичита.

Давно уже не находилось мужчин, которым хотелось бы, чтобы за ними побегала Олениха.

— А правда, что у уичита женщины ничего не носят выше пояса?

— Так говорят.

— Неудивительно, что мужчины постоянно ездят торговать с ними табаком. Священные ритуалы… Вот, значит, как! — Смеющаяся едва не подавилась жилой, и остальные женщины рассмеялись вместе с ней.

Они весело хохотали, покачиваясь вперед-назад, а потом, уже вернувшись к шитью, долго еще не могли удержаться от смешков. Так и тянулся их разговор.

Надуа сидела молча. Лицо ее горело, а внутри все клокотало от гнева. Злые женщины! Да что они знали об Ищущей Добра, об Орле и о любви?! Она вспомнила тот вечер в походе за медом, когда они вчетвером сидели под звездами вокруг костра, разговаривали и смеялись над нелепыми выдумками Орла. Орел изображал многих знакомых, и они едва не надорвали животы, покатываясь со смеху. Олениху он изобразил идеально. Даже повторил ее тягучий говор.

В тот вечер Ищущая Добра была прекрасна. Ее лицо светилось от счастья. Теперь свет в ее глазах погас, и Надуа отчаялась когда-нибудь увидеть его снова. Надуа было больно оттого, что ее подруга словно одеревенела и теперь лишь молча работает, никогда не улыбаясь. Может быть, Разбирающая Дом подскажет, что можно подарить Ищущей Добра? И она попросит подругу научить ее играть в шинни. Это поможет ей взбодриться. А еще у нее будет ребенок, и Надуа станет вместе с ней ухаживать за ним.

Когда Знахарка поможет ей с антилопой, она отправится проведать свою новую лошадь. А еще надо найти Имя Звезды и показать ей антилопу. И поговорить с Дающим Имена об имени для лошади. И приготовить для него подарок. Об этом нужно будет спросить у Рассвета. Потом еще надо притащить двойной груз навоза и собрать и растолочь виноград. Скоро предстоит кочевка со всей суматохой, обычно ее сопровождающей. Детенышу антилопы нужно достаточно окрепнуть, чтобы перенести путешествие, а ей нужно придумать, как этого детеныша увезти.

Еще нужно доделать сумку для Рассвета и дошить куклу — сюрприз для Имени Звезды. В ее обязанности входило собирать травы со Знахаркой, а Разбирающая Дом обещала разрешить ей помочь с новой покрышкой для типи, которую той заказали. Рассвет хотел научить ее стрелять из лука и объезжать лошадь. Еще была игра в мяч с Совой и другими подружками. И лошади требовали ухода… Ее день был полон всяческих обязанностей и запутанных отношений. Она начала думать на языке Народа, и на воспоминания о прошлом уже почти не оставалось времени.

Сквозь шум лагеря, разговоры и голоса играющих детей, лай, ржание и монотонную песнь Стареющего, словно крик целой стаи индеек донесся голос Копья. Глашатай медленно ехал по лагерю, высоко держа брошенную Надуа бизонью шкуру. Копье всегда казался полусонным. У него было унылое вытянутое лицо, придававшее ему очень простодушный вид. Но память у него была отменная — поэтому совет племени и решил, что он должен стать глашатаем лагеря, самым молодым на памяти старожилов.

Надуа робко подошла к нему за шкурой и протянула кусок ягодной конфеты, которую ей дала Разбирающая Дом. Он посмотрел на нее сверху вниз с обычным важным видом:

— Мальчики нашли ее возле оврага. Поток сказал, что она похожа на ту, что была у Разбирающей Дом.

— Да, Копье. Мне пришлось ее там оставить, но я собиралась вернуться за ней.

Он кивнул и поехал прочь, как обычно погруженный в собственные мысли, рассеянно покусывая конфету.

Как вовремя она успела спасти антилопу! Если бы мальчишки нашли ее первыми, она пошла бы кому-нибудь на ужин. Она придерживала головку детеныша, пока Знахарка вынимала охотничью стрелу. Задние грани наконечника были закруглены, чтобы ее было легче выдергивать.

Глядя в большие доверчивые глаза антилопы, Надуа ощутила связь, которая возникает между человеком и беспомощным животным. Сколько бы антилопьего мяса ей ни пришлось съесть, эта антилопа всегда будет особенной — личностью и другом.