Когда Ищущая Добра спросила, не хотят ли Надуа и Имя Звезды поехать с ней за медом, Синтия упросила Разбирающую Дом отпустить ее. Она сможет целых три дня провести почти наедине с Ищущей Добра. Три дня в ее обществе, когда она не будет занята бесконечными разговорами, работой или другими делами! Синтия была так рада, что Разбирающая Дом не смогла ей отказать. Когда девочки уезжали, Синтия обернулась и помахала рукой ей и Черной Птице. Она не заметила тревожного выражения на обычно спокойном лице приемной матери. Разбирающая Дом, не сводя глаз с удаляющейся спины дочери, сказала:

— Наверное, мне надо поехать с ними.

— Ищущая Добра знает, что делает, — возразила Черная Птица. — Она стреляет лучше некоторых мужчин ее возраста. Но если ты об этом кому-то расскажешь, я буду отрицать.

— Да. К тому же старуха вроде меня испортит им все веселье.

— Интересно, почему Ищущая Добра не взяла с собой своих подруг? Странно, что они поехали только втроем.

Черная Птица была еще спокойнее, чем Разбирающая Дом, но лучше замечала назревающие поводы для пересудов. Ничто от нее не ускользало, особенно нарушения в привычном укладе жизни лагеря. И она заметила, что Ищущая Добра стала меньше времени проводить с другими женщинами.

— Девочка не пробыла с нами и четырнадцати дней. Она новенькая. Что, если попытается сбежать?

— На этом муле? Я знаю, сестра, что ты в ней души не чаешь, но должна признать — наездница она никудышная.

— Она научится. Она быстро всему учится.

Прикрыв глаза от солнца, Разбирающая Дом молча и неподвижно стояла у входа в типи, пока группа всадниц, затерявшись в суете лагеря, не скрылась из виду. Невысокая и угловатая, в своем темно-желтом платье Разбирающая Дом походила на твердую и прочную глыбу известняка.

Надуа училась быстро, но достаточно ли быстро? Мир Народа был суров к ученикам — выжить в нем непросто. А если она попытается сбежать, то долго не протянет. Если до нее не доберутся медведи и змеи, то ее может поймать Пьям-ам-пиц — Сова-Людоед. Или ненепи — злобный маленький народец. А на юге обитало племя людоедов — нерматека.

Солнце взошло уже почти час назад и светило Разбирающей Дом прямо в глаза. Она на мгновение прикрыла веки, отгоняя мысль о том, что ее новая дочь может остаться где-нибудь одна, без помощи, и по щеке ее скатилась слеза. Наверное, это от солнца. Она вернулась к шкуре, которую скребла. Это всего на три дня, и с Надуа все будет хорошо.

— Нужно убить оленя, прежде чем отправимся собирать мед.

Синтия была уверена, что именно это Имя Звезды ей и говорила, объясняясь жестами, пока они ехали вдвоем на старом муле. Синтия отодвинулась к краю его широкой спины, чтобы было удобнее оглядываться через плечо на Имя Звезды, а заодно чтобы перенести вес своего тела с острых выступов позвоночника мула. Они ехали на мягком седле, сделанном из кожаного мешка, набитого травой и закрепленного ремнем. Но после целого дня в пути мешок стал таким плоским, что почти не отделял Синтию от костлявого хребта мула. Трясясь на его спине, она цеплялась за короткую гриву, чтобы удержать равновесие.

Нужно убить оленя? Какое отношение убийство оленя имеет к меду? Какой-нибудь безумный религиозный ритуал? Вот уж этого у них было в изобилии. Они будут есть оленину, чтобы набраться сил? Как бы то ни было, у Ищущей Добра, скакавшей рядом на норовистой светло-бурой лошадке, был с собой лук и полный колчан стрел. Едва ли она собиралась стрелять по пчелам, к тому же женщины обычно носили только ножи. Разбирающая Дом дала такой нож Синтии, и теперь он был привязан у нее на поясе, поверх платья. Она положила ладонь на отполированную рукоятку из оленьего рога и почувствовала себя взрослой и смелой.

Хотя она провела с племенем Пахаюки меньше двух недель, ее словарный запас быстро расширялся. Правда, в бесконечных потоках речи она пока разбирала только отдельные слова и фразы, но причиной тому было не отсутствие учителей или способностей — ей просто требовалось время. Все старались ее учить, показывая на предметы и повторяя их названия. Даже дети иногда прерывали игру, чтобы устроить ей проверку. Но Синтии не всегда хватало словарного запаса, чтобы спросить, зачем эти люди делают то или другое. Например, как в этом случае с медом и оленем. Ведь они поехали искать мед, а не охотиться. Она могла бы спросить у Имени Звезды, зачем им убивать оленя, но уже поняла, что объяснить «зачем» намного сложнее. Придется терпеливо ждать. Возможно, в процессе ей станет понятно, для чего это делается.

Почему, например, Це-ак, Копье, что-то бубнит и поет каждое утро, когда просыпается? И почему все входят в типи и поворачивают налево, а потом обходят по кругу, чтобы оказаться справа? Почему женщины рисуют красные линии на волосах? И почему даже самые свирепые воины боятся грома и молнии? Почему Разбирающая Дом настаивает на том, чтобы она клала дрова одним концом в костер, а не просто бросала их поперек пламени?

Может быть, Ищущая Добра сможет ответить на некоторые вопросы. Краем глаза Синтия изучала утонченный профиль девушки, ехавшей рядом, и наблюдала, как та управляет лошадью; Ее длинные босые ноги обхватывали бока скакуна, слегка приподнимая ее тело в ритме шага лошади. Тонкое замшевое платье с бахромой по подолу было подтянуто выше коленей, открывая сильные, гладкие бедра. Ищущая Добра легко покачивалась из стороны в сторону с грацией высокой травы, колышущейся на ветру.

Длинная бахрома на треугольной кокетке ее платья развевалась на скаку. Поводья свободно лежали в правой руке, покоившейся на бедре. Левая рука была согнута в локте, и ладонь лежала на сгибе между бедром и низом живота. Она сидела прямо и изящно, двигаясь в одном ритме с лошадью. Волосы ее были убраны в две толстые косы, обмотанные кожаными лентами, но отдельные пряди выбились и разметались на ветру. Колокольчики и оленьи копытца, свисавшие по бокам седла, ритмично постукивали, словно кастаньеты.

Ищущая Добра была женой Пахаюки, который приходился братом Знахарке и дядей Рассвету. То есть пятнадцатилетняя Ищущая Добра приходилась Синтии двоюродной бабкой. В лагере Синтия наблюдала за ней, выискивая поводы оказаться поближе к жилищам семьи Пахаюки. Однажды она даже зашла в собственное типи Ищущей Добра и стояла у входа, пока Имя Звезды передавала ей сообщение, с которым их прислали. Имя Звезды спокойно вошла в жилище, окликнув Ищущую Добра только для того, чтобы убедиться, что та дома. Синтия робко последовала за ней и, как обычно, стояла молча.

Ищущая Добра дала каждой из девочек по куску лепешки, которую она только что испекла на плоском камне, лежавшем у костра. Лепешка была тонкая и хрупкая, приготовленная из молотого пекана, мескитовых бобов и меда. Она оказалась вкусной и пахла орехами, и Синтия откусывала ее понемногу, чтобы растянуть удовольствие и иметь повод для молчания. Пока Имя Звезды и Ищущая Добра разговаривали, Синтия осматривалась, стараясь ничего не упустить.

Старый Филин, отец Ищущей Добра, был вождем, и у его дочери имелось много красивых вещей. Шесты были увешаны ожерельями из ракушек, дисков из кованого серебра и меди и костяных цилиндров. Вокруг висели десятки бахромчатых кожаных сумок, по большей части расшитых бисером или раскрашенных. Между двумя опорами типи спускалась раскрашенная накидка из бизоньей шкуры, достойная вождя или его жены. Платья и леггины, висевшие на стойке у стены, были окрашены в бледные желтые и зеленые тона и украшены колокольчиками и мехом, ракушками и кистями. К шесту была прислонена четырехфутовая изогнутая клюшка для игры в шин-ни[3], гладко отполированная руками Ищущей Добра. Пол был устлан бизоньими шкурами, а на сложенном красном чепраке покоилось ее седло. Рядом висела уздечка, сплетенная из сыромятной кожи и красной фланели. На кровати, высокой, словно перина, лежала накидка из горностаевого меха.

Из военного снаряжения Надуа заметила только лук и колчан, которые сейчас были на Ищущей Добра. Ремешок колчана был ослаблен, и он свободно лежал на спине лошади. Но внимание Синтии в доме Ищущей Добра в тот день привлекла кукла, сшитая из мягкой оленьей кожи. Она была одета в точную копию индейского женского платья. Ее раскрашенное лицо почти стерлось за долгие годы существования. Она была залатана, но из шва выглядывал клочок белого тополиного пуха. Рядом стояла миниатюрная люлька, украшенная бисером и кистями. Над всем этим парил запах полыни, которую Ищущая Добра часто жгла в костре. Он был настолько сильным, что даже перебивал аромат пекущегося хлеба.

Ищущая Добра заметила, что желтоволосая наблюдает за ней, и ее это позабавило… и тронуло. Она знала, каково это — быть чужаком. Она скучала по семье и друзьям и расспрашивала о племени Старого Филина всякий раз, когда в лагерь приезжали гости. Иногда посреди повседневного хаоса на лице Надуа появлялось потерянное, одинокое, испуганное выражение, и тогда Ищущей Добра хотелось обнять ее и пощекотать, чтобы прогнать дурные мысли. Синеглазая и золотоволосая, она казалась среди индейцев такой же чужеродной, как золотистая мухоловка в гнезде ворона. Поэтому Ищущая Добра и пригласила девочек поехать с ней. Одна она поехать не могла, а никого более старшего ей брать не хотелось. Была еще одна причина для поездки. И она была уверена, что девочки сохранят ее в тайне.

Они весело болтали, пока она ехала рядом, внимательно разглядывая землю в поисках оленьих следов на мягком известняке. Они ехали по одной из глубоких лощин, которые предпочитал Народ. Белые обычно выбирали более легкий путь по ровным, открытым гребням, что часто выходило им боком — они оказывались прекрасной мишенью. Вдоль звериной тропы рос густой подлесок, невысокие сливовые деревья, заросли роз, смородины и крыжовника в изобилии разбавлялись опунциями и полевыми цветами. На подстилке из зелени грелся толстый шестифутовый желтый гремучник. Немногочисленные высокие пеканы были увиты лозами, а нижняя поверхность их листьев поблескивала серебром на ветру.

Крошечные бурые крапивники нервно носились среди деревьев, и отовсюду лилось их звонкое напевное: ти-ти-ти-ти-тю-тю-тю-тю. Всадницы вспугнули и стайку мухоловок, которые маленькими солнечными пятнышками вспорхнули над их головами, тараторя: кир-а-чи-ка, кир-а-чи-ки. Розовые танагры безмолвно наблюдали с верхних ветвей, а энергичные дятлы, не обращая на путников внимания, отбивали дробь на стволах деревьев.

На мгновение Синтия оказалась лицом к лицу с крохотной, похожей на драгоценный камень колибри. Ее головка и шея отливали зеленью на солнце. Птичка в ореоле трепещущих крыльев зависла на уровне глаз, словно изучая девочку, и тут же исчезла. Синтия обернулась к Имени Звезды, чтобы убедиться, что она тоже это видела, и девочки улыбнулись друг другу. Запах теплой земли, густой листвы и цветов опьянял. В ее голове зазвучал «Ковчег», и она начала напевать себе под нос, слыша раскатистый бас деда и нежное сопрано матери:

Песню оборвал гогот шести индеек, шествовавших гуськом вдоль края лощины по другую сторону ручья. Яростно захлопав крыльями, они поднялись в воздух.

Ищущая Добра не обращала внимания на шум и сосредоточенно разглядывала землю. Они ехали вдоль холодного родникового ручья, с шумом бившегося о камни на пути к реке, лежавшей в нескольких милях к востоку. Сверчки затихали под копытами лошадей и снова заводили свою песню, стоило им проехать. Было уже сильно за полдень, и насекомые гудели так, что Синтии стало казаться, будто кровь в ее висках стучит в одном ритме с их жужжанием. Ищущая Добра подняла руку, давая девочкам сигнал остановиться, и приложила палец к губам.

Она перекинула ногу через седло и легко соскочила с лошади. Ее колени согнулись при приземлении, и она одним плавным движением опустилась на корточки.

«Ищущая Добра никогда не суетится», — угрюмо подумала Синтия, с трудом слезая с костлявой спины мула.

Она повисла, лежа животом поперек острого хребта, и размахивала ногами, пытаясь дотянуться до земли. Пока она ехала верхом, ей казалось, что старый мул вот-вот сложится пополам, зажав ее посередине, но как бы ни провисла с возрастом его спина, до земли все равно было далеко. Имя Звезды оттолкнулась от крупа и соскользнула назад, для равновесия ухватившись за облезлый хвост животного.

«Попробуй я так сделать, он бы точно меня лягнул или испортил воздух».

Всю дорогу старый мул издавал один громкий хлопок за другим, и они часами хихикали, колотя пятками по его впалым бокам, чтобы поскорее миновать облако вони.

Втроем они присели возле аккуратных раздвоенных отпечатков на мокром песке у ручья.

— Адена, олень, — негромко сказала Ищущая Добра.

Девочки снова забрались на мула — Имя Звезды сложила руки, чтобы подсадить Синтию, а потом с короткого разбега заскочила сама, и Синтия помогла ей залезть, ухватив за платье, Они вернулись чуть назад и поднялись по крутой тропе к краю лощины. Всадницы держались с подветренной стороны от следов и старались избегать оленьей тропы, еле заметно вившейся среди кустов. Если бы Ищущая Добра не показала, Синтия даже не обратила бы на нее внимания. Скоро по этой тропе сумеречной тенью скользнет к водопою олень.

Ищущая Добра провела их еще милю через заросшие кустами холмы к большой чашеобразной впадине — остаткам обрушившейся известняковой пещеры. На дне чаши журчал чистый родник, образовывавший небольшое озеро, обрамленное бархатным зеленым ковром мха. Озеро было мелкое, и только в центре вода приобретала цвет бледно-голубого шелка. Она была такая прозрачная, что дно хорошо просматривалось, и казалось, что до него всего несколько дюймов. Но это было не так. Источник уходил на глубину в полсотни футов и соединялся с огромным подземным озером, плескавшимся в размытой известняковой породе.

Склоны впадины были покрыты высокими султанами папоротников, росших здесь в изобилии. Воздух был градусов на десять прохладнее, а над самым краем чаши зеленела рощица пеканов и низкорослых можжевельников. Ищущая Добра жестами показала девочкам, чтобы они привязали мулов среди деревьев. Сама она не спешилась, а развернула лошадь и исчезла в направлении оленьей тропы.

До темноты оставалось всего часа два, и Имя Звезды не стала терять времени. Она отвела обоих мулов вниз к источнику и смотрела, как они пьют, разгоняя стайки черных водомерок, скользивших по поверхности воды. Отпечатки, оставленные копытами на зеленом мху, постепенно заполнялись водой и превращались в крошечные зеленые озерца. Потом она привела животных обратно и стала обвивать их передние ноги путами из скрученной сыромятной кожи, постукивая ребром ладони сзади под коленями мулов, чтобы заставить их поднять ноги. Она закрепила путы деревянным клинышком, пропущенным через прорезь в коже, потом вытащила из мешка пару длинных заостренных кольев и тяжелым камнем забила их в твердую землю. Каждое из животных она привязала к кольям пятнадцатифутовой веревкой, сплетенной из бизоньего волоса и обмотанной на концах кожаными ремешками, чтобы не расплеталась. Для проверки девочка как следует подергала узлы и колья. Мулы большой ценности не имели, но без них пришлось бы очень трудно.　

Синтия проводила взглядом Ищущую Добра, и к горлу подступила пустота. Вдруг с ней что-то случится? Найдет ли Имя Звезды дорогу домой? Окружающая красота вдруг стала зловещей и грозной.　

— Надуа, кее-ма, подойди, — позвала Имя Звезды, и Синтия подошла к ней, чтобы снять поклажу с вьючного мула. Тот отблагодарил ее укусом, и она стукнула его кулаком прямо по нежной морде, как это делал Рассвет. Подход ее приемного отца был понятен без объяснений — никогда не давай мулу или лошади одержать верх... и никогда не давай животному почуять, что ты его боишься. Теперь она стояла, уперев руки в бока и пристально смотрела на мула снизу вверх. Хоть мул и был выше, блеф сработал. Он покорно опустил голову и, кося на девочку глазом, с невинным видом принялся щипать густую траву.　

Имя Звезды вырыла яму для костра и начала таскать хворост, а Синтия перенесла к стоянке вьюки. Порывшись в них, она нашла сумку-парфлеш[4] с вяленым мясом, но Имя Звезды покачала головой и жестом велела положить ее на место. Синтия вздохнула, а ее живот протестующие заурчал. Неудивительно, что индейцы так много едят, — ведь они едят так редко. Ну хотя бы нападения команчей можно не опасаться. Эта мысль не покидала ее все время, пока они рубили ветки для укрытия, и она широко улыбнулась.　

— Хакаи? Что? — спросила Имя Звезды, заметив улыбку, но Синтия не стала бы объяснять, даже если б могла. Она пожала плечами, снова улыбнулась и принялась связывать шесты для навеса.　

Когда вернулась Ищущая Добра, Имя Звезды учила Синтию разжигать костер. Девочки сидели плечом к плечу, заслоняя ветер, и по очереди дергали туда-сюда маленький лук, державший палочку для добывания огня. Вокруг палочки был обернут кожаный ремешок, который раскручивал ее при движении лука. Процесс был долгим и утомительным. Пока одна из девочек раскручивала палочку, прижимая ее сверху плоским камнем, который держала в другой руке, вторая держала кусок дерева, в отверстие которого эта палочка была вставлена, понемногу подсыпая в дымящееся отверстие труху и осторожно раздувая пламя. Имя Звезды использовала растрепанный на волокна луб можжевельника, который тлел, источая приятный аромат.

Они обе так увлеклись, завороженные тонкими завитками дыма и крошечными искорками, что не услышали, как сзади к ним подкралась Ищущая Добра. Едва им удалось увидеть первый язычок пламени, как она издала нечеловеческий, леденящий душу переливчатый клич, разлетевшийся над холмами и многократно отраженный утесами, выделявшимися на фоне темнеющего неба. От этого крика у Синтии похолодела спина и волосы встали дыбом. Сердце забилось так сильно, что она услышала его стук, разворачиваясь и выхватывая нож. Ищущая Добра повалилась на ложе из можжевеловых веток, нарезанных девочками, накрытое одеялом из бизоньей шкуры: от смеха она не могла устоять на ногах.

— Никогда и никому не позволяйте вот так к вам подкрасться! Видели бы вы свои лица!

Имя Звезды и Синтия ошарашенно застыли на несколько секунд, а потом, не сговариваясь, бросились в атаку. Они навалились на Ищущую Добра и принялись щекотать ее, пока все трое не разрыдались от смеха, не в силах больше продолжать борьбу. Повалявшись на земле, они наконец сели, стряхивая друг с друга песок и мелкие камешки.

— Тоже мне, разведчики! Я могла бы снять скальпы с вас обеих.

— Тоже мне, жена! Где тлеющий уголь для костра? Почему мы должны мучиться с этой палочкой? Могла бы и кремень нам оставить! — Имя Звезды в сердцах пнула палочку — ее самолюбию был нанесен тяжкий удар.

— Тебе не помешает тренировка, ясноглазая. И когда-нибудь ты можешь оказаться без кремня или уголька, но зато всегда можешь сделать лук и палочку. Намаси-кохтоо, живее, живее! Разводи костер, а я освежую оленя. Или ты предпочтешь заняться им, а костер разведу я?

— Я разведу, — проворчала Имя Звезды, собирая разбросанные инструменты.

Самой становиться жертвой розыгрышей ей доводилось нечасто, и Имени Звезды это не нравилось. Она с остервенением принялась раскручивать луком палочку, и пламя разгорелось быстрее. Синтия подкармливала огонь сухим мхом, затем прутиками, пока он не заполыхал в полную силу.

Ищущая Добра завязала веревку на шее подстреленной ею лани, которая лежала на спине лошади. Перебросив через нижнюю ветку другой конец веревки, она всем весом навалилась на нее, чтобы поднять тушу, и обмотала конец вокруг ствола дерева. Медленно поворачивая тушу, она разрезала кожу вокруг шеи чуть выше плеч. Девочки помогли стянуть шкуру: пока Ищущая Добра ножом отделяла ее от мяса, они тащили ее на себя. В конце концов у них на руках оказалась целая шкура, вывернутая наизнанку.

Ищущая Добра туго завязала дырку от стрелы и четыре ноги ремешками из оленьей кожи, закрутив в них маленькие деревянные колышки, чтобы ремни не ослабли и не соскользнули. Они все по очереди принялись надувать шкуру, пока она не стала напоминать пузырь, после чего Ищущая Добра перевязала шею. Высоко подняв шкуру, она объявила:

— А вот и мешок для меда!

— А… — Вот и ответ на вопрос «зачем?». — Так вот для чего нужна оленья шкура!

— Конечно. Вы же не собирались везти мед домой в руках?

Имя Звезды вытянула руки, залитые кровью после свежевания туши. Синтия порадовалась, что Ищущая Добра подстрелила небольшого оленя. Девочка уже перепачкалась с ног до головы и утомилась, а предстояло еще разделать тушу. Она ополоснулась водой из тыквенной фляги.

При свете костра Имя Звезды собрала небольшую стойку для сушки мяса — треногу из пятифутовых шестов, на которой были горизонтально укреплены еще три шеста для развешивания нарезанного полосками мяса. Синтия нарезала длинных зеленых веток и заострила им кончики, чтобы зажарить свежее мясо на ужин. Ищущая Добра настрогала мясо тонкими полосами и развесила его на треноге коптиться и вялиться возле костра, чтобы взять с собой в дорогу. Все, что они не смогут съесть или завялить, она сложила в мешок из бизоньего желудка и туго завязала, после чего отправилась с ним в ночь, освещая себе путь горящей головней.

— Ха-ич-ка по-меа! Куда она пошла? — Было уже очень темно, и Синтия боялась, что Ищущая Добра снова исчезнет.

Она положит мясо в воду, чтобы не нагрелось. — Имя Звезды уже так наловчилась сопровождать свои объяснения сложными жестами, что теперь делала это автоматически.

Когда дерево прогорело, Имя Звезды положила на угли печень, и от запаха еды Синтия чуть не упала в голодный обморок.

Ищущая Добра появилась вновь, материализовавшись из темноты, словно призрак, и принесла им угощение. Они запустили руки в маленький кожаный мешочек и выгребли оттуда по пригоршне смеси из бизоньего костного мозга и толченых мескитовых бобов. Сладкое лакомство помогло немного утолить голод. Потом Ищущая Добра бросила в золу пучок корней кувшинки.

Поев, они втроем прислонились к широкому стволу ближайшего пекана и стали наблюдать за танцующим огнем. Ищущая Добра развела костер так, что отсветы пламени играли на ветвях высоко над ними. Она привязала один коней; тридцатифутовой кожаной веревки к стреле и пустила ее вверх, так что стрела перелетела через высокую ветку. Потом она связала вместе оставшуюся еду и надутую оленью кожу и подняла их высоко в листву, чтобы уберечь от медведей. Остатки оленьей туши оттащила к обрыву и сбросила вниз.

— Если сегодня в поисках пищи придут медведи, они найдут только нас.

Ищущая Добра устроилась между Именем Звезды и Синтией. Она казалась расслабленной, но беспокойство выдавали глаза, обшаривавшие окружающую темноту не в поисках опасности, а в ожидании чего-то иного.

Отовсюду доносились звуки, издаваемые ночными насекомыми. Ветер шелестел листвой. Огромные звезды на небе светили так ярко, что камешки, устилавшие землю, отбрасывали крошечные тени. Ищущая Добра попыталась научить девочек колыбельной. Голос ее был тихий и убаюкивающий:

Синтия попыталась заучить песенку, повторяя слова и незатейливую мелодию. Но песня оказалась для нее слишком сильным снотворным, да и день выдался долгим. Ее голос затих, и она уснула, положив голову на плечо Ищущей Добра.

Вскоре с другого бока уснула и Имя Звезды. Никто из них не слышал другую песню Ищущей Добра. Она пела еще тише, и каждое слово было словно окутано паутиной печали:

Девочки не помнили, как она помогла им улечься на ложа из ароматных можжевеловых веток. И ни разу за весь долгий день Синтии не пришла в голову мысль о побеге.

На следующее утро они встали рано, и Ищущая Добра начала давать им наставления, разделив небольшую порцию меда, который они взяли для приманки:

— Найдите плоский камень на открытом месте, вон там, на другой стороне впадины. Если открытого места нет, расчистите его сами. Срезайте кусты ножами — поберегите топор.

День будет жаркий, и это хорошо. Оленья шкура и мясо быстрее высохнут. Солнце испарит мед, и запах быстрее привлечет пчел.

Не бросайтесь за первой пчелой. Пусть вернется в улей и приведет остальных. Когда они начнут летать туда-сюда, вы увидите, в каком направлении они полетели, и пойдете в ту сторону. Упустите одну пчелу, полетят другие. Я проделаю то же самое здесь. Где встретимся, там у них и улей. Срубим дерево и подождем, пока они немного успокоятся. Потом вернемся за медом. К тому времени шкура для меда уже будет готова.

Конечно, пчелы будут растревожены, но не отмахивайтесь от них. Не обращайте на них внимания. Вас будут жалить, но не так часто. А если вас ужалили, не пытайтесь выдавить жало. Выскоблите его ножом. Если вы его сдавите, чтобы вытащить, то выпустите из него яд. Есть вопросы?

Синтия поняла недостаточно хорошо, чтобы спрашивать, а Имя Звезды сказала «нет». Она уже не в первый раз отправлялась на охоту за «мухами белых людей» — заморским даром, который Народ принял так же, как принял лошадей и металл.

Небо приобрело цвет выбеленного денима. День становился все жарче. Имя Звезды и Синтия, одетые только в мокасины и набедренные повязки, пустились в обход огромной котловины, образовавшейся на месте рухнувшей пещеры. Они заглянули вниз через иззубренные глыбы известняка, обрамленные папоротниками. Подмышки у них уже взмокли, а озеро внизу манило, словно бледный сапфир в окружении изумрудов. Оно было цвета неба с проплывающими по нему отражениями небольших облаков. Искупаться можно будет потом. Пока же у них есть дело.

Имя Звезды осторожно несла медовую приманку, завернутую в широкие треугольные тополиные листья. Синтия тащила топор, очень похожий на тот, что принадлежал ее отцу. Имя Звезды разлила мед на плоском камне, и они расчистили себе удобное местечко в тени пекана. Имя Звезды повторила указания Ищущей Добра, воспользовавшись языком, состоящим из жестов, отдельных слов и пантомимы, который они выработали между собой. Она собрала небольшой букетик из росших вокруг бледно-розовых цветов и дала подруге его понюхать. Похлопав себя по животу, она улыбнулась — мед будет вкусный, ароматный.

Первая пчела села и осмотрела приманку. Казалось, она пыталась определить ее размеры и качество на ощупь. Имя Звезды и Синтия замерли, наблюдая за насекомым. Когда пчела взлетела, им так и хотелось побежать за ней, но девочки сдержались и остались на месте в тревожном ожидании. Прилетят ли другие? Прошла, казалось, целая вечность, пока появилась вторая, за ней — третья пчела. Синтия плотно сжала кулачки, умоляя их поторопиться и лететь домой. Никогда еще пчелы не казались ей такими медлительными и методичными.

Наконец одна из них поднялась в воздух, сделав два круга, чтобы набрать высоту, и устремилась к дому. Девочки бросились за ней, увлеченные азартом погони. Они кричали, смеялись и улюлюкали, несясь по холмам. Не упустить крошечное насекомое из виду на неровной местности было непросто, но девочки старались бежать вперед по прямой, так же, как летела их жертва. Они проносились мимо молодых дубков и редких можжевельников, сворачивая в сторону, только чтобы миновать заросли сливы, винограда и опунции, если их нельзя было перепрыгнуть. Они вытаптывали полевые цветы, оставляя за собой дорожку, карабкались на холмы и сбегали по склонам с другой стороны, иногда съезжая к подножию под градом мелких камней.

Приближаясь к рощице пеканов возле ручья, они заметили бегущую к ним по траве Ищущую Добра. Вдруг от зарослей отделилась еще одна фигура. Орел нашел ее! Они быстро подошли, почти такие же исцарапанные и грязные, как и девочки. Орел с улыбкой протянул руку за топором, и Синтия с хмурым видом его отдала.

Как он здесь оказался? Он был не нужен, и они не хотели его видеть. Теперь он начнет верховодить и все испортит. Дело было не только в том, что мужчины высокомерны. Рядом с ними женщины становились тихими и беспомощными. Теперь Ищущая Добра обязательно что-нибудь забудет. И она больше не станет проводить с ними все свое время. А что если с ним приехал Странник? Они везде появлялись вместе. Синтия подозрительно оглядывала кусты в поисках Странника, но, к ее облегчению, его там не оказалось. Тут и одного было вполне достаточно. Если бы появился еще и Странник, она бы села на мула и отправилась в лагерь самостоятельно.

Найти дерево с ульем было нетрудно. Тихое зловещее жужжание напоминало надвигающуюся бурю. Дупло, в котором поселились пчелы, находилось в стволе мертвого дерева футах в тридцати над землей. Ствол закачался, когда Ищущая Добра и Орел принялись его рубить. Они только рассмеялись, когда облако потревоженных пчел вылетело из дупла и принялось кружить над их головами. Но, увидев, что пчелы садятся на руки и плечи, Синтия запаниковала и стала хлопать по ним, стараясь не вскрикивать, когда они жалили. Окруженные разъяренными пчелами, Ищущая Добра и Орел продолжали методично рубить, пока огромное дерево не затрещало и не начало медленно заваливаться в сторону. Оно чуть подпрыгнуло при ударе о землю, и вот тогда начался настоящий ад. В результате всем четверым пришлось ретироваться в полнейшем беспорядке.

Они пробежали добрых две мили и, усталые, со смехом повалились на ложа под навесом из веток. Они были покрыты грязью и царапинами, а тела их блестели от пота. Из спутанных волос торчали веточки, щепки и мертвые пчелы. На руке Ищущей Добра после падения образовался здоровенный синяк. Один глаз Синтии быстро опухал и не открывался, а у Имени Звезды раздулась верхняя губа. Орел вытащил из ножен на поясе большой нож и подозвал Синтию.

Та неохотно подошла и встала перед ним на колени. Он потер ножом шишки на ее лице и плечах, счищая грязь и пот и соскребая пчелиные жала. Ищущая Добра проделала то же с Именем Звезды. Потом Орел сел, скрестив ноги, перед Ищущей Добра и взял ее за маленький подбородок левой рукой. Она чуть вздрогнула и уставилась неподвижно в землю, пока он счищал жала с ее лица и шеи.

— Меа-дро, пойдем! — Имя Звезды вскочила и помчалась к краю котловины. Она сбежала по заросшему папоротниками склону и вскарабкалась на огромный валун, часть которого лежала в воде. Сбросив набедренную повязку, она зажала нос и бултыхнулась в воду. Синтия последовала за ней, и у нее перехватило дыхание — вода оказалась ледяной.

— Ты не говорила, что вода будет такой холодной!

— Ты и не спрашивала.

Имя Звезды ударила ладонью по поверхности, плеснув водой в лицо Синтии. Они принялись возиться на мелководье, потом нырнули и поплыли под водой, соревнуясь, кто дольше продержится и дальше проплывет. Имя Звезды победила, но Синтия от нее почти не отстала.

Они направились к дальнему краю, огибая прозрачный родник в центре озера. Проплывая мимо, они чувствовали создаваемые им завихрения. Но им хватало ума не нырять, чтобы рассмотреть его поближе. Они слышали истории о детях, да и взрослых тоже, которых засасывало в подобные источники, и они исчезали бесследно. Иногда источники выбрасывали на поверхность целые деревья, принесенные подземным потоком.

Потом они отправились к небольшому водопаду, стекавшему с самой крутой стороны котловины, с высоты примерно в восемь футов. Вода, словно от садового фонтана, разлеталась брызгами по камням и папоротникам. Они легли под водопадом, запрокинув головы, словно цыплята, чтобы напиться. Потом растянулись, опершись на локти, на мелководье, позволяя холодной воде смыть с них остатки грязи и пота.

— Что случилось? — Синтия понимала — что-то пошло не так. Появление Орла не просто беспокоило Имя Звезды. Оно ее злило. Такого выражения на ее лице Синтия еще не видела, но сразу его поняла.

— Орел не должен быть здесь.

— Почему?

Последовало недолгое молчание, потом Синтия повторила свой вопрос. Имя Звезды села в воде и подняла вверх правый указательный палец:

— Ищущая Добра.

Потом она подняла указательный палец другой руки:

— Орел.

Она развела пальцы в стороны:

— Токет, хорошо.

Она стала сводить пальцы ближе, пока они не соприкоснулись, и тут правым пальцем она резко провела себе по ноздре, словно надрезав ее.

— Ищущая Добра.

На то, чтобы уловить связь, Синтии потребовалось несколько секунд. И тут она вспомнила женщину с изуродованным носом. Ту, с которой другие женщины почти не разговаривали. Прелюбодеяние. Это слово ей знакомо — оно было в Десяти заповедях. А той женщине в деревне ноздри резали четыре или пять раз — даже кончик носа отрезали. Интересно, это сделали за один проступок или по разу за каждый? Синтия удивленно покачала головой. Око за око. Но кто решится сделать такое с Ищущей Добра? Уж точно не добряк Пахаюка. Или он решится? Она была женой вождя. Наверняка она не станет делать ничего дурного.

Синтия едва не издала возглас облегчения, увидев, как Ищущая Добра появилась на краю котловины и побежала вниз через папоротники. На бегу стянув через голову платье, она нырнула с камня, словно гладкая бурая выдра, и сильными гребками поплыла к ним. Девочки освободили для нее место между собой, и она легла, опустив в воду спутанные иссиня-черные волосы, и стала слушать их рассказ о погоне за пчелой.

Орел чувствовал недружелюбность — это было слишком заметно. Она исходила от девочек, точно жар от костра, горевшего между ними. Но нелегко было сохранять враждебность во время такого ужина. Когда оленина зажарилась, каждый из них по очереди ослаблял клинышек, удерживавший веревку, которой была перевязана нога висящей поблизости надутой оленьей шкуры. Полив мясо тонкой струйкой меда, они снова закручивали клинышек. К мясу Ищущая Добра дала им еще немного вкуснейших ореховых лепешек, намазанных толчеными сливами.

Орла не волновало, что девочки злы на него, но он был обаятелен от природы и теперь пытался распространить свое обаяние и на них. В конце концов, они были подругами Ищущей Добра, а значит, понимали они это или нет, они должны стать и его подругами. Синтия на него даже не смотрела и не разговаривала. Она выбирала из меда крошки древесной коры и ворсинки оленьей шерсти, потом выловила пальцами дохлую пчелу, подержала ее, чтобы стекли капли меда, и выкинула за спину. После этого она энергично принялась за еду. Рядом тем же занималась Имя Звезды.

«Похожи на двух пушистых свирепых котят кугуара», — Орел старался ничем не выдать своего удивления. Он должен был завоевать их доверие, потому что напряженность между ними огорчала Ищущую Добра, и Орел знал, что это ему по силам. Они поймут, что он это делает специально, но не смогут сопротивляться. Как тот детеныш кугуара, которого он однажды вырастил. Звереныш не мог удержаться от игры и бил лапкой по извивающемуся шнурку, хотя и видел на другом его конце руку человека. Женщины остаются женщинами в любом возрасте — они бессильны против обезоруживающего мужского обаяния.

Когда они покончили с едой и вытерли руки о груды валявшихся вокруг можжевеловых иголок, он сунул руку в мешочек, висевший на поясе, и достал маленький костяной диск, отполированный до блеска за долгие годы употребления. Он вытянул вперед два кулака, и девочки сразу среагировали на этот жест. Это была известная игра — угадай, в какой руке. Возможно, она была связана с первобытным инстинктом: в какой норе скрылся кролик? В каком озере лучше клюет рыба? Не раздумывая, Синтия протянула руку и указала на левый кулак Орла. Тот улыбнулся ей, повернул руку ладонью вверх и начал медленно разгибать длинные тонкие пальцы. Ладонь была пуста.

— Давай, я! Я угадаю! — Имя Звезды наклонилась и, наморщив лоб, внимательно наблюдала за тем, как он водит руками туда-сюда, чтобы запутать ее.

Он снова протянул руки и дал им обеим угадать, прежде чем открыть ладони. Синтия угадала — пустая ладонь досталась Имени Звезды.

— Дай мне еще раз попробовать! — Имя Звезды была уверена, что все поняла.

— Нет. Только в обмен на что-нибудь. Что ты поставишь? — поддразнил он девочку, и Имя Звезды попалась.

— Я поставлю свою часть меда.

Она позабыла, что он не мог так просто приехать в лагерь с медом — его здесь вообще быть не должно. Но Синтия была потрясена. Неужели Имя Звезды так легко отдаст то, ради чего столько трудилась и страдала? Ее маленький рот так распух, что она еле могла говорить, а все тело было покрыто ссадинами.

— Что поставишь ты? — спросила Имя Звезды деловым тоном.

Орел встал и подошел к своим седельным сумкам. Он извлек большой тонкий диск, вырезанный из устричной раковины. Он выменял его у Большого Лука, а кайова, в свою очередь, когда-то забрал его с убитого людоеда с побережья — нерма-тека. Возле края диска было проделано отверстие, чтобы его можно было носить на шее. Он поднял медленно крутившийся диск за ремешок. Свет костра пробивался сквозь полупрозрачную поверхность приглушенными желтыми и оранжевыми тонами, но на солнце диск переливался бы бледно-розовым, нежно-зеленым, голубым и пурпурным.

Ищущая Добра порылась в своих вьюках и вытащила медные щипчики. Она протянула их Имени Звезды. Они были редкостью и считались настоящим сокровищем.

Синтия мысленно перебрала свои скудные пожитки, гадая что бы поставить. Все, что у нее было, она получила от Имени Звезды, Разбирающей Дом или Знахарки, а ставить чей-то подарок ей не хотелось. Она могла поставить свою часть меда, но это значило, что без меда могут остаться Разбирающая Дом и Рассвет. А она рассчитывала отдать добычу им в благодарность за все, что они для нее сделали.

— Надуа новенькая. У нее почти ничего нет. Пусть играет без ставки, — предложила Имя Звезды.

— Без ставки играть нельзя. Она может месяц поухаживать за лошадьми победителя, — ответил Орел.

— Но у меня нет лошадей. А если она проиграет мне? — спросила Имя Звезды.

— Не проиграет. Мы с Ищущей Добра будем в одной команде, а вы вдвоем можете быть в другой.

Орел подтащил бревно и положил поперек него палку. Потом он взял несколько веток и начал ломать их на короткие палочки. Наломав двадцать одну палочку, он разложил их между командами. Передав Ищущей Добра костной диск, он чистым тенором затянул песню игрока, отбивая ритм на бревне Имя Звезды и Синтия отбивали такт кулаками по земле. Ищущая Добра размахивала руками, переплетая их в ритме песни. Когда песня затихла, она протянула руки к Синтии. Девочка угадала, и одна палочка перекочевала на ее сторону костра. Теперь была ее очередь.

Она запомнила часть песни, но петь не стала. Она слишком сосредоточилась на том, чтобы спрятать кость. Но обмануть Орла ей не удалось, и его команда получила палочку и кость. Час проходил за часом, две кучки счетных палочек то росли, то уменьшались. К полуночи они кричали друг на друга и взвизгивали от хохота. Целые состояния выигрывались и проигрывались снова. Кончилось тем, что Синтия и Имя Звезды должны были заботиться о лошадях Ищущей Добра и Орла. Имени Звезды позволили оставить мед себе. Победители и так отдали бы его девочке в подарок. Они оба знали, что ее семья нуждается в этом. У Рассвета на попечении были Черная Птица, Имя Звезды и Поток, а мужчине трудно в одиночку прокормить шесть ртов. Ищущая Добра и Орел спели победную песню под ритм, который отстукивали на бревне Синтия и Имя Звезды.

Наконец они отправились спать. Ищущая Добра улеглась между Синтией и Именем Звезды под навесом из веток. По другую сторону костра, возле лошадей, устроился Орел. Перед сном он напевал себе под нос волшебную песню. Его голос, то усиливавшийся, то затихавший, звучал целый час и словно завораживал. Синтия уснула довольно быстро, но Ищущая Добра лежала без сна, разглядывая звезды сквозь полупрозрачный навес. Когда она уезжала на охоту, она дала понять, где ее искать, и думала, что Орел последует за ней. Он целыми днями слонялся вокруг с тоскливым лицом. И вот он здесь — выехал в противоположном направлении и кружным путем поспешил догнать ее. Но теперь она не знала, что с ним делать.

Она была обижена на девочек за то, что они здесь, за тревожное молчаливое осуждение. Их присутствие создавало преграду между ней и Орлом. Но они хотя бы ее не выдадут. Они знают последствия — это очевидно; Ее рука машинально потянулась к носу, чтобы убедиться, что он цел и безупречен.

И все же другая ее часть была рада девочкам. Они удержали ее от решения изменить Пахаюке.

Вслушиваясь в их тихое дыхание, она заставляла себя лежать неподвижно, зная, что Орел рядом и тоже не спит. Ее терзали страх, разочарование, желание и чувство вины. Она хотела встать и подойти к нему, склониться над ним и погладить рукой его сильную грудь и изгиб талии, потом бедра. Она хотела видеть перед собой, при свете звезд его лицо. Хотела вытянуться рядом и оказаться в его объятиях. Она так отчаянно хотела коснуться его, что стиснула кулаки, и ногти впились в ладони. Слезы покатились по ее щекам, затекая в уши. Она перевернулась и зарылась лицом в маленькую накидку, сложенную под головой вместо подушки. Ищущая Добра тихо плакала, пока не уснула.