Долговязый сержант милиции привел задержанного Степана Широкова в кабинет и, указав на свободный стул, стоявший в самом центре кабинета, потребовал:

— Садись!

Широков опустился на стул и положил руки, стянутые наручниками, на колени.

Следователь Зинаида Кац не спешила начинать допрос — внимательно рассматривала доставленного. На вид ему было не более двадцати двух лет. В нем не было ничего зловещего или отталкивающего. Обыкновенный молодой человек с правильными чертами лица: широкий выпуклый лоб, прямой тонкий нос, круглый подбородок. Его можно было даже назвать симпатичным, наверняка он нравился девушкам. Трудно было поверить, что именно он убил молодую женщину. Каким нужно быть чудовищем, чтобы убить девушку из-за мелочи, находившейся в ее сумочке.

— Давайте рассказывайте, — потребовала Зинаида Кац.

— А что рассказывать-то? — удивленно спросил задержанный, положив стянутые наручниками руки на стол.

— Как вы убивали Аллу Чумакову, — холодно произнесла следователь. — И желательно подробно!

— Какую еще Аллу Чумакову?! — в негодовании воскликнул Широков, подавшись вперед.

— Сидеть! — подскочил к Широкову сержант, стоявший у двери.

Почувствовав на своих плечах крепкие ладони милиционера, парень сразу присмирел, а потом заговорил спокойно и медленно, взвешивая каждое произнесенное слово:

— Я никого не убивал. Я даже не знаю, кто такая Алла Чумакова. Вы меня с кем-то спутали.

— Разве это не вы приставали в поселке Караваево второго декабря вечером вместе со своим приятелем Хусаиновым к девушке, возвращавшейся с работы. По заверениям очевидцев, вы оба были пьяными.

— Что-то такое припоминаю. Да, мы были в этот день в Караваеве. Верно, с девушкой пытались познакомиться. Красивая она… Вот только мы к ней совсем не приставали. Пытались познакомиться с ней. Хотелось красиво провести вечер. Но она нас сразу отшила, и мы потопали своей дорогой.

— Что она вам сказала?

— Сказала, что у нее брат боксер. А еще и муж имеется! Что они из нас вдвоем отбивные сделают, если мы будем к ней и дальше приставать. Что нас потом мама родная не узнает. — Он повел плечами и продолжил: — Зачем нам с караваевскими ссориться? Тем более что мы же не местные… И вправду можно на неприятности напороться. Мы сразу и отвалили от нее.

— Что вы делали дальше?

— Ничего такого мы не делали… Поболтались еще малость в Караваеве. Признаюсь, хотели еще водки взять, мало нам показалось… Но магазин уже закрыли, мы и потопали домой, — закончил свой рассказ Степан Широков.

— И больше вы ее не встречали?

— Не встречали. Я даже сейчас не помню, как она выглядит, общались-то мы с ней всего-то пару минут.

После допроса Широкова следователь Зинаида Кац велела привести второго подозреваемого — Галимзяна Хусаинова. Он и вправду был небольшого росточка, выглядел чуток постарше. На худых щеках пробивалась редкая щетина.

Его показания ничем не отличались от показаний Степана Широкова. Нового он тоже ничего не добавил.

— Во сколько вернулись домой? — задала Зинаида Кац очередной вопрос.

— Ночь уже была, — без колебаний отвечал Хусаинов. — Вернулись и спать легли.

— И всё?

— И всё, — пожал плечами Хусаинов. — А что нам еще делать-то? Завтра же на работу надо… Сами понимаете, что может быть, если вдруг опоздаем.

Допрос, на который Зинаида так рассчитывала и который мог пролить свет на убийство Аллы Чумаковой, ничего не выявил. Похоже, что следствие заходило в тупик. Требовалось устроить задержанным подозреваемым опознание, которое состоялось на следующий день.

Широкова и Хусаинова под присмотром двух милиционеров привели в кабинет к следователю Зинаиде Кац, для верности опознания в комнату пригласили еще троих сотрудников, одетых в гражданскую одежду, вставших по обе стороны от задержанных. Марфа Прохорова, сильно нервничая, терпеливо дожидалась в коридоре. После того как все было подготовлено, ее пригласили войти в помещение.

— Вы узнаете кого-нибудь из присутствующих, — указала Зинаида Кац на мужчин, стоявших вдоль стены.

Указав пальцем на Галимзяна Хусаинова, стоящего в самой середке, она громко произнесла:

— Это тот самый хромой, о котором я вам уже рассказывала.

— Поясните, пожалуйста, когда и при каких обстоятельствах вы видели этого мужчину, — потребовала лейтенант Кац.

— Этого низенького я видела второго декабря недалеко от проходной моторостроительного завода. Он и еще один парень шли за потерпевшей и приставали к ней.

— Вы сказали, что этот человек был «и еще один парень».

— Да, так и сказала, — несколько растерянно произнесла свидетельница.

— Из присутствующих здесь граждан, — Зинаида Борисовна указала на оставшихся четверых парней, стоящих в одну шеренгу, среди которых находился и Степан Широков, — есть тот парень?

Немного подумав, Марфа Ивановна указала на Степана Широкова:

— Вот этот похож, но я не уверена. Врать не буду… Мельком видела, а потом, ведь темень уже была.

— Значит, точно вы сказать не можете? — посмотрела на Прохорову лейтенант Кац.

— Нет, не могу, — последовал ответ.

— Хорошо, — констатировала Зинаида Борисовна.

Часом позже в кабинет пригласили второго свидетеля — Геннадия Прихватова.

Выглядел он свежо. Из запоя удалось выбраться, что случилось как раз перед получением повестки прийти в милицию. Не каждый день приглашают в райотдел, да еще по такому важному делу — для опознания. Поначалу Геннадий хотел выпить сто грамм водки для храбрости, а потом понял, что такой малостью не обойдется, захочется увеличить дозу, и он вновь сорвется в запой, а потому, собрав всю волю в кулак, удержался от соблазна.

Подумав, надел свежую светло-голубую рубашку, подаренную женой на прошлые именины (так оно будет получше), и явился в точно назначенный час. Едва Геннадий присел в коридоре на стул, как его позвали. Робея, вошел в кабинет следователя.

— Вам доводилось ли видеть кого-нибудь из присутствующих? — спросила лейтенант Зинаида Кац.

— Доводилось, — легко согласился Прихватов. — Вон того маленького, в самом центре, — указал он рукой на Галимзяна Хусаинова. — И того, что рядом с ним стоит, долговязого.

— Когда именно и при каких обстоятельствах это произошло?

— Второго декабря это было, вечером. В Караваеве я их увидел. Вон тот, что пониже ростом, говорил, что пора бы домой отправляться, а то в самую темень придется назад топать, — указал Прихватов на Галимзяна Хусаинова. — А другой, что повыше, ответил ему, дескать, не страшно. Не впервой! Все равно идти-то всего ничего.

— Вы уверены в своих словах? — переспросила Зинаида Борисовна. На что Геннадий безапелляционно ответил:

— Уверен!

— Благодарю вас, — с некоторым облегчением произнесла Зинаида. — Можете быть свободны.

Геннадий Прихватов незамедлительно вышел за дверь. Повернувшись к подозреваемым, следователь Кац произнесла:

— У меня для вас скверные новости. Завтра в присутствии адвоката, на основании следственных действий я буду готовить постановление о привлечении вас двоих в качестве обвиняемых. Копию постановления я вручу вам и вашему защитнику, а также направлю прокурору. Советую вам раскаяться, чистосердечно во всем признаться и рассказать во всех подробностях, как вы убили потерпевшую Чумакову.

* * *

Если бы следственное дело было в производстве у следователя Мирзы Худайкулова, который принудительными способами добился признательных показаний от Александра Богомольцева, то и Степан Широков, и Галимзян Хусаинов, возможно, тоже признались бы в убийстве Аллы Чумаковой. Скорее всего, это случилось бы на третьем или четвертом допросе. Не каждый способен выдержать моральное и физическое воздействие со стороны следствия…

Но следствие вела Зинаида Кац, для которой подобные меры нажима на подозреваемых были недопустимыми.

Поэтому дело об убийстве Чумаковой стопорилось, писать признательные показания в совершении жестокого преступления обвиняемые Широков и Хусаинов отказывались категорически. Не было никакой надежды, что они все-таки признаются в содеянном. Парни продолжали настаивать на том, что просто хотели познакомиться с девушкой, что она им понравилась и ни о чем скверном они не помышляли. Даже не успели узнать, как ее зовут! А когда она, не пожелав с ними знакомиться, припугнула мужем и братом, они потопали домой. На этом все, по их словам, и закончилось.

Через неделю лейтенант Кац пришла с докладом к начальнику отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством майору Щелкунову. Внимательно выслушав рассказ о проделанной работе, он констатировал:

— Собственно, то, что обвиняемые Широков и Хусаинов в вечер убийства второго декабря были в Караваеве и разговаривали и даже приставали к Алле Чумаковой, еще не делает их убийцами. Многие из нас знакомились с девушками на улице… Прямых улик их участия в убийстве нет, да и косвенных, собственно, маловато. Вполне возможно, что к убийству Аллы Чумаковой они не имеют никакого отношения.

— Так что, отпускать, что ли, парней? — подняла взор на Виталия Викторовича Зинаида Борисовна.

— Рановато пока, — подумав, ответил майор Щелкунов. — Пусть еще посидят. Отсутствие доказательств еще не означает, что они невиновны…

— Я вас поняла, — кивнула лейтенант Кац.

— Вот и отлично…

Виталию Викторовичу вспомнился один случай из его следственной практики. В сорок пятом году двух парней восемнадцати и девятнадцати лет — Геннадия Скороходова и Илью Васянина — арестовали за изнасилование и убийство девушки, совершенное в парке Горького в один из июльских вечеров. Будто бы они, эти парни, повели в парк несовершеннолетнюю Соню шестнадцати лет якобы с целью показать, как пленные немцы строят в парке деревянный кинотеатр. После чего заманили девушку в овраг за кинотеатром, где произошло надругательство и убийство. То есть они поочередно изнасиловали Соню, заткнув ей рот рукавом ее же кофточки, после чего убили булыжником, найденным в пересохшем ручье оврага, совершив несколько сильных ударов по голове, каждый из которых оказался смертельным. Во всяком случае, так было написано в деле об изнасиловании и убийстве Сони Фаттаховой, 16 лет, 11 июля 1945 года, когда папка с делом попала в руки майора Щелкунова.

Свидетельских показаний было много, более десятка, благодаря которым удалось установить точное время нахождения парней в парке: от семнадцати часов сорока минут до восемнадцати часов пяти минут. Причем зашли парни в парк с Соней, а вышли без нее. Многие из свидетелей с подозреваемыми парнями хорошо были знакомы. Именно потому-то и удалось установить время пребывания их в парке.

Геннадий Скороходов и Илья Васянин жили в Академической слободе, на Первой Академической улице, в точности напротив Центрального парка имени Горького. И проводили в нем практически все свободные часы. В парке имелись хоть какие-то развлечения, что куда лучше бессмысленного шатания по улочкам и переулкам Академической слободы. К примеру, имелся аттракцион «Мертвая петля», построенный еще в дореволюционное время, куда допускались только совершеннолетние. Если в парке раздавались душераздирающие возгласы и стоял оглушительный ор, слышный издалека, это означало, что аттракцион «Мертвая петля» сегодня работает. Находившись по аллеям и отведав пломбира, можно было покачаться на качелях или в гамаках. Правда, обычно их не хватало на всех желающих. А можно было по одной из живописных парковой аллей спуститься на песчаный пляж реки Казанки и, если возникало желание и позволяла погода, искупаться.

Согласно показаниям свидетелей парни заходили в парк с центрального входа. То есть с улицы Николая Ершова. Проведя в парке двадцать пять минут, они вышли из него уже без Сони. На допросах подозреваемые показали, что Соня встретила в парке подругу с парнем и решила остаться с ними. А Геннадий и Илья, посмотрев на пленных немцев, уже строивших стены кинотеатра, прогулявшись по аллеям, пошли обратно.

Показаниям парней следователь не поверил, потому как Соню с подругой (и парнем подруги) никто не видел. Зато видели, как Соня и двое парней (Геннадий Скороходов и Илья Васянин) глазели на пленных немцев, переносивших брусья и деревянные панели, после чего выкладывали из них стены кинотеатра. Насмотревшись на работающих, они зашагали в сторону оврага, где позже и было обнаружено тело бедной Сони с разбитой головой.

Все свидетельства указывали на причастность парней к преступлению. Следователь, что вел это дело до того, как оно попало к майору Щелкунову, был убежден, что Геннадий Скороходов и Илья Васянин — насильники и убийцы. Однако то, что парни вошли в парк с девушкой, а вышли без нее, совершенно не указывало на то, что это именно они затащили Соню в овраг, где изнасиловали ее и убили. Как не являлся неопровержимым доказательством их причастности к обоим преступлениям и тот факт, что, постояв немного возле строящегося кинотеатра, они пошли в сторону оврага. Однако отсутствовали зацепки, чтобы вновь начать оперативно-следственные мероприятия. Тогда Виталий Викторович обратил внимание на время… А возможно ли за двадцать пять минут дойти от центрального входа в парк до строящегося кинотеатра, постоять подле него, глазея на пленных немцев, а потом дойти до оврага, спуститься на самое его дно, наброситься на Соню, сделать кляп из рукава ее кофточки и изнасиловать ее, причем обоим. После чего убить девушку подвернувшимся под руку булыжником, подняться из оврага в парк и выйти из него опять-таки из центрального входа…

Это был ключевой вопрос. Виталий Викторович решил прояснить его вместе с Зинаидой Кац экспериментальным путем. Все должно быть в точности до малейших деталей, как в вечер убийства Сони Фаттаховой.

Итак, приехав на трамвае к парку Горького, Виталий Викторович и Зинаида Борисовна ровно в семнадцать часов сорок минут вошли через центральный вход в парк и направились к строящемуся кинотеатру. Лейтенант Кац шла очень быстро, и майор Щелкунов сделал ей вполне резонное замечание:

— Зина, не спеши. Вряд ли парни с девушкой шли по парку таким скорым шагом. — Улыбнувшись, добавил: — Или, может, тебе не нравится мое общество?

Фыркнув, Зинаида Борисовна сбавила шаг и пошла ровной спокойной походкой, какой обычно и ходят граждане по аллеям парка. Когда они дошли до строящегося кинотеатра, то сверять время не стали специально — был уговор посмотреть на часы в тот момент, когда эксперимент завершится и они выйдут из парка.

Остановившись перед металлическими заграждениями, за которыми немцы строили летний кинотеатр, и, простояв минуты две (Гена, Илья и Соня наверняка наблюдали за немцами куда более длительное время), вернулись на аллею и стали спускаться в овраг. Когда они достигли его глубокого дна, Виталий Викторович вдруг резко зажал ладонью рот Зинаиде Кац (отчего она от неожиданности вздрогнула) и принялся комментировать действия, которые могли производиться с девушкой подозреваемыми парнями…

— Все должно быть именно так, как расписано в деле… Вот Геннадий Скороходов с силой бьет девушку под дых. Она согнулась от боли, не может вздохнуть, слабеет от накатившего на нее страха. В это самое время они вдвоем срывают с нее кофточку и рукавом затыкают ей рот. Скороходов валит еще не отдышавшуюся девушку на землю и крепко держит ее за ноги… А парень он весьма крепкий. — Виталий Щелкунов немного помолчал. — Илья Васянин срывает с нее остатки одежды, ложится на нее и крепко держит за руки. Девушка слегка отдышалась, пытается сопротивляется, но сделать это крайне сложно, когда тебя крепко держат двое сильных парней… Васянин начинает ее насиловать. Движения его резкие и сильные…

Майор Щелкунов замолкает и начинает про себя считать минуты, которые, по его мнению, требуются на изнасилование… Одна… Три… Пять… Молчит и Зинаида, прокручивая в своей голове предполагаемые сцены насилия. Оба стоят и смотрят на глинистое дно оврага, где несколько дней назад произошло два страшных преступления.

— Все, первый закончил, — подал голос Виталий Викторович. — Теперь они меняются местами. Девушка сломлена и морально и физически. Она устала. Теперь Илья Васянин держит девушку за ноги, а другой расстегнул ремень, приспустил с себя брюки и начинает ее насиловать…

Майор Щелкунов снова замолчал, отсчитывая минуты… В овраге тихо, драматично, даже листья на деревьях не шелохнутся. Все примолкло! И вовсе не потому, что сюда редко проникает ветер, — природа опечалилась.

— Все, — наконец произнес Виталий Викторович и продолжил спокойным, лишенным всякого напряжения голосом: — Второй насильник завершил свое дело… Вот он неспешно поднимается, довольно хмыкает. Тот, кто держал девушку, встает тоже. Соня тяжело встает, на ней разорванная перепачканная одежда. Девушка пытается поправить ее на себе, но это у нее получается скверно, руки дрожат, она обессилела, плачет. Вот она отходит от насильников, потом вдруг поворачивается к ним и начинает угрожать. Говорит, что обо всем расскажет родителям, что вместе они пойдут в милицию и напишут заявление на насильников. За тяжкое преступление их ждет суровое наказание… Тогда подонки решают убить ее. Скороходов догоняет Соню, хватает ее за руку и не позволяет ей уйти. Девушка пытается кричать, но он закрывает ей рот рукой. Второй негодяй находит на дне оврага булыжник и ударяет им несчастную по голове. Еще раз, еще… Убедившись, что девушка не подает признаков жизни, преступники покидают место преступления, приводят себя в порядок и вылезают из оврага по безлюдной тропе… Ну, что ты застыла? — растормошил Щелкунов Зинаиду, приводя ее в чувство. — Пора выбираться отсюда…

Виталий и Зинаида покинули овраг и, стряхнув с одежды налипший сор, направились скорым шагом к выходу. Теперь торопливость выглядела оправданной. Выйдя из центрального входа на улицу Николая Ершова, Виталий Викторович посмотрел на часы.

— Восемнадцать часов шестнадцать минут, — произнес он. — То есть в парке мы с тобой пробыли тридцать шесть минут вместо двадцати пяти. Это мы еще недолго стояли возле кинотеатра и мало времени отвели на насилие… В действительности все было гораздо страшнее… Девушка наверняка сопротивлялась и отбивалась от насильников, как могла. Потом убийцам надо было еще отыскать булыжник на дне оврага. А если ты заметила, там повсюду глинозем да неширокие тропинки, посыпанные песком. А на поиски булыжника тоже ушло время… Как минимум, все эти действия заняли минут сорок!

— Согласна, — кивнула Зинаида Борисовна.

— Тогда вывод один, — резюмировал Виталий Викторович. — Эти двое парней, Скороходов и Васянин, не насиловали и не убивали девушку. Когда Соня их оставила, они просто ушли из парка. Им стало в нем неинтересно… Без нее! Похоже, что девушка нравилась обоим парням. На фотографии она выглядит очень красивой.

— Все, кто ее знал, уверяют, что она была очень жизнерадостная и веселая. А кто тогда это сделал?

— Надо полагать, что та парочка, которую встретила в парке Соня и ради которой она оставила парней, с которыми пришла в парк.

— Ты хочешь сказать, что парень с девушкой изнасиловали Соню? — с сомнением посмотрела на Виталия Викторовича Зинаида. — Это как?

— А вот так… Думаю, что Соню сначала крепко избили, а когда она уже перестала сопротивляться и окончательно сломалась, девушка держала Соню за ноги, а парень ее насиловал, — жестко произнес майор Щелкунов.

— Да как же это возможно такое? — не желала верить в сказанное Зинаида Борисовна.

— Такое тоже бывает, — уныло буркнул в ответ Виталий Викторович и замолчал.

Поверив показаниям Геннадия Скороходова и Ильи Васянина, следствие пошло по другому пути: стали разыскивать подругу Сони и ее ухажера, которых она повстречала в парке и с которыми решила остаться. Личность преступной парочки установили и отыскали, хотя сделать это было очень непросто. Дело оказалось куда более запутанным, чем представлялось на первый взгляд.

Девушка, которую Соня встретила в парке, оказалась ее бывшей соседкой, с которой она когда-то проживала в коммунальной квартире. Звали ее Лиля. Коммуналку расселили, но бывшие соседи связи между собой не теряли, иногда встречались, проводили вместе праздники. Соня и Лиля продолжали оставаться подругами. Вот только бедная Соня не могла знать, что Лиля всегда ей завидовала. И было чему — Соня была девушка красивая, яркая, успешная, веселая. Давняя зависть переродилась в лютую ненависть, которую Лиля тщательно скрывала, и когда ей представился случай уничтожить девушку, то она его не упустила. Лиля сумела как-то уговорить Соню спуститься с ними в безлюдную часть оврага, где она была избита, изнасилована, а потом убита.

А если бы майор Щелкунов не подверг сомнению проведенное до него расследование? Произошли бы еще две трагедии, сломались бы судьбы парней — их посадили бы за преступления, которых они не совершали. И посадили бы надолго… И еще неизвестно, вернулись бы они из мест заключения.

Возможно, что подобная история разворачивается и сейчас с двумя беспечными и простодушным парнями, Степаном Широковым и Галимзяном Хусаиновым, которые, выпив, отправились в соседний поселок Караваево искать приключения на свою голову. И отыскали их в полной мере!

* * *

На следующий день после опознания Хусаинова и Широкова выяснилось, что у Аллы Чумаковой при себе были деньги — более четырехсот рублей, заводская зарплата.

— Возможно, это мотив преступления, — предположила лейтенант Кац и вопросительно глянула на майора Щелкунова.

— Возможно, — вроде бы согласился Виталий Викторович. — Но тогда вот тебе вопрос: откуда парни узнали, что у девушки в кармане находятся немалые деньги? Разве она расплачивалась деньгами где-то в магазине и засветила их перед грабителями? И второе… Куда в таком случае подевались эти деньги? Ведь ни у Широкова, ни у Хусаинова таких денег обнаружено не было? Ведь потратить они их попросту не успели бы.

— Может, они куда-то спрятали эти деньги? — снова выдвинула предположение Зинаида Борисовна.

— До лучших времен, что ли? — глянул на нее майор Щелкунов. — Возникает закономерный вопрос: а зачем? Ведь они были уверены, что убийство и грабеж сойдет им с рук. Широков и Хусаинов были искренне удивлены, когда их задержали… Неразрешенным остается и вопрос: кто и зачем лишил жизни мать-одиночку, оставив малого ребенка сиротой? Неужели поводом для убийства послужили сахар, изюм и сгущенка? Ведь продовольственные карточки уже год как отменили.

Вопросы требовали скорейшего ответа. Но ответов на них пока не находилось…