Лисистрата:

Вот в этом-то и сила, и спасение,

В шафрановых платочках, в полутуфельках,

В духах, румяна, и в кисейным платьицах.

Все эллинки — свободные от супружеских уз гетеры, обремененные домашними заботами афинянки и атлетки-спартанки — уделяли своей внешности большое внимание. Красота в Греции рассматривалась, прежде всего, как признак культуры, косметика и уход за телом (по Платону) — как предпосылки для достойного человеческого существования, а тело — как зеркало, отражающее единство и совершенство мира. В одежде следовали девизу «Все в меру», не позволяя увлечь себя модной эксцентричностью, которая нарушила бы ее пропорции и гармонию. Греческий философ Ксенофон сказал: «Весьма приятно видеть хорошо подогнанную обувь… и одежду, удовлетворяющую потребностям владельца». Ласкать взор, удовлетворяя этим требованиям, женщины старались, прежде всего, правильно, «в соответствии с потребностями» выбрав ткань и цвет.

Изящные хитоны из тонкого полотна, красиво подчеркивали линии тела, а более грубая одежда из шерсти — пеплос, которую надевали в холодную погоду, украшалась вытканными полосами и орнаментами с геометрическими и фигурными мотивами.

Цвета имели свое символическое значение. Белый был закреплен за аристократией, черный, пурпуровый, темно-зеленый и серый означали печаль. Сельские жительницы (как, впрочем, и в последующие века) носили неброские серые и коричневые цвета, горожанки предпочитали разнообразие цветов, придавая большое значение оттенкам: гиацинтовым, «лягушачьим», аметистовым и шафрановым, которые подбирались к глазам. Огромное внимание уделялось волосам. «Пышноволосых и пышнокудрых» красавиц воспевали в гимнах, посвященных богиням, и в лирической поэзии. Предпочтение отдавалось именно светловолосым женщинам, вероятно, из-за того, что в Греции преобладали брюнетки и шатенки. И божественным блондинкам — Афродите, Деметре, Афине и Гере — пытались подражать смертные женщины, пытаясь изменить цвет волос. Окраска волос не считалась чем-то необычным, носили и парики, что в античности осуждалось и порождало эпиграммы:

Только спартанкам не нужно было прибегать к каким-либо ухищрениям. Их густые гривы вошли в поговорку и служили предметом зависти других гречанок, а одежда — пеплосы, полностью раскрытые на бедрах, — позволяла любоваться великолепным телом. Свое физическое совершенство гордые атлетки объясняли «сорока поколениями предков, которые ходили голобедрыми круглый год в полотняных хитонах», и тем, что у нас назвали бы здоровым образом жизни. Но покорные обитательницы гинекеев не хотели и не имели возможности вести его, прибегая вместо этого к различным ухищрениям.

Именно в античной Греции появились основные типы причесок, которые потом неоднократно повторялись. Вначале волосы, завитые в легкие локоны, свободно падали на плечи, затем их стали укладывать в сложные узлы или косы, положенные вокруг головы и укрепленные гребнями.

Следили и за белизной кожи, предохранить которую от солнца помогали зонтики из полотна, позднее из шелка. Гардероб аристократок был весьма обширен, а украшения изысканны и богаты. В него помимо одежд входили пояса из драгоценных металлов, булавки из слоновой кости и золота, ожерелья, браслеты, перстни. Греки понимали толк в камнях и из военных походов посылали в подарок возлюбленным темные, как кровь, рубины, золотистые хризолиты, ярко-фиолетовые гиацинты, розовые и черные жемчужины.

На ноги надевались сандалии из переплетенных ремешков на кожаной подошве, дома же ходили по большей части босиком. Стремление казаться выше и стройнее заставляло носить обувь на высокой подошве, которую раскрашивали в разные цвета.

Красивая и ухоженная внешность являлась для эллинок залогом успеха у противоположного пола. Мужчины античного мира были гедонистами[10]. Но чувственное наслаждение они предпочитали получать без усилий со своей стороны. Совершенство в области секса было исключительной прерогативой женщин, и те достойно исполняли возложенную на них обязанность. Существовала целая наука о том, как сделать из своего тела искусный инструмент любви, используя специальную гимнастику, ванны, возбуждающие средства и главное — тонкое знание особенностей мужчин, их физических и психологических особенностей. «Расслабиться» нельзя было даже во время жарких любовных утех. Зоркий взгляд античного эстета — и греческого, и римского — требовал, чтобы женщина не только дарила физическую радость, но и услаждала взор:

Жрицы любви, обычные проститутки и гетеры, вне всякого сомнения, лучше удовлетворяли жестким требованиям античного любовника. Искусство дарить наслаждение было их профессией, они посвятили ему жизнь, в которой наиболее умелые очень неплохо устраивались.

Но и остальные эллинки, «непрофессионалки», не сдавались. «Отодвинь от нас подале старость, Афродита!» — пели в молитвенных песнях женщины и боролись за молодость и красоту всеми доступными им средствами. А их в распоряжении эллинок было немало, в том числе к услугам стареющих красавиц были густые волосы белокурых рабынь и зубы рабов-детей. Упоминаются у Аристофана также красители для волос, румяна (анхус), мирра, пемза, косметические средства из морских водорослей, аттический мед, косметические мушки и многое другое. В изобилии представлены были и различные благовония, полюбоваться же собой можно было в зеркале, в качестве которого использовались полированные серебряные и бронзовые пластины, считавшиеся предметами необычайной роскоши. Но необходимость иметь при себе зеркало постоянно была столь велика, что уже в V в. до н. э. изобрели складное. Чтобы кожа была «глаже лощеных зеркал», использовали ослиное молоко, маски из теста, сложные смеси из ячменных зерен, оленьих рогов, луковиц нарцисса, меда и аравийской камеди. Но недолговечная красота ускользала, и, чтобы удержать своих возлюбленных, женщины обращались к грозному искусству магии.

Магией древние греки называли совокупность таинственных обрядов, связанных с астрологией, — гаданием и народной медициной. Идентичной колдовству магия стала только в III веке (это значение она сохранила до нашего времени), а свое название получила по имени жрецов-магов в древнем Вавилоне и Иране. В Древней Греции были известны все виды колдовства: заколдовывание и расколдовывание, обереги и наговоры. В качестве магических средств использовались растения (зелья), животные и части их тел, человеческая кровь и семя, различные металлы, оливковое масло и вино. Имелась обширная литература, заимствованная в Вавилоне, где содержались сведения по колдовству, а его родиной считалась Фессалия, чьи жительницы слыли искусными и недобрыми волшебницами. Полностью обнаженные бродили эти колдуньи по ночам, собирая в медные сосуды ядовитые соки трав, которые срезали медным же серпом, а затем хранили в потаенных ларцах, чтобы использовать для каких-нибудь вредоносных целей, возможно и для устранения соперниц или соперника.

Любовная магия была широко распространена в античном мире, и при совершении магического ритуала обращались к трем языческим богиням: богине луны Селене-Артемиде, богине-матери — Гекате и богине подземного мира Персефоне. Они выглядели довольно зловеще, но женщины, преодолев страх, исполняли все магические ритуалы. Они ходили в полнолуние, ночью на распутье (перекресток трех дорог), где обычно ставилось изображение Гекаты и приносили там жертвы этой богине мрака, ночных видений и чародейства. Излюбленным местом прогулок Гекаты, страшной богини с пылающим факелом в руках и змеями в волосах, были кладбища, где она бродила среди могил, вызывая призраки. Ее сопровождали собаки, так как Геката, подобно Артемиде, считалась охотницей, но ее охота — это мрачная ночная охота среди мертвецов, могил и призраков преисподней. Гекаты страшились, но она помогала покинутым женщинам, а теуже не боялись ничего, кроме утраты любви. К Селене, богине луны, обращали слова заклятий, также желая вернуть возлюбленного, и считалось, что колдовские манипуляции особенно действенны при полном лунном сиянии. Персефона — богиня царства мертвых, похищенная его владыкой Аидом, — проявила себя мудрой и справедливой повелительницей. Но, однако, именно она уничтожила, в буквальном смысле слова растоптав своих соперниц, возлюбленных ее супруга Аида, нимфу Кокитиду и нимфу Минту, и, возможно, эта жестокая и скорая расправа определила ей место среди других богинь, покровительниц покинутых женщин.

В колдовских книгах эту жутковатую триаду символизировал знак треугольника. Главная его вершина соответствовала богине луны, так как полный, круглый и прибывающий месяц играл, как считалось, большую роль в ритме женской жизни. И соответственно каждый рецепт волшебства, приведенный в книге, делился на три части: первая — призыв к богам, вторая — изложение магических предписаний, третья — волшебные заклинания.

Для устранения соперниц прибегали и к приворотам, заговорам и амулетам. В одном из древних античных погребений среди женских украшений нашли золотую овальную пластинку-амулет, на которой был начертан греческий текст, заимствованный из Анакреонта: «Вы, люди, говорите, что хотите: меня это ничуть не беспокоит — люби меня и будь счастлив». На другом амулете, камее из темно-синего агата, была изображена мочка уха, место пребывания памяти, по представлениям древних, и правая рука, держащая ее, а по кругу вырезана надпись со словами «Помни меня». На другой камее было вырезано изображение двух соединенных рук и начертано слово «Согласие». Иногда для того, чтобы вернуть себе возлюбленного, применялась буквенная магия, состоявшая в том, что его имя писали перевернутыми буквами. Считалось, что так можно повлиять на судьбу того, кто носит амулет. И написав «перевернутое» имя мужа или любовника, обращались к подземным богам, которых просили поскорее привести его назад. Тексты выводили на медных пластинках и, возможно, учитывая частоту подобных обращений, честно подписывали их своим именем, а затем зарывали в землю. Таким образом, послание должно было дойти до подземных богов.

Для мужчин античности также существовали свои «волшебные» рецепты. При импотенции, в частности, прописывалось использовать шерсть, шкуру, молоко ослицы, ее навоз и кровь. Насколько верили в эти средства, доказывает случай из времен правления императора Валентиниана, когда по обвинению в похищении священного осла из императорских стойл был приговорен к смерти его секретарь Фаустин. Несчастный защищался, говоря, что использовал осла не как средство против импотенции, а против выпадения волос. Но все же женщины прибегали к любовной магии несравненно чаще, их не могли запугать ни угроза наказания, ни боязнь всемогущих богов, и не иссякал поток паломниц, пугливо бредущих лунной ночью на перекресток трех дорог.