История гарема османских[11] султанов началась в 1365 году, когда Мурад I (1359–1389) решив иметь дворец, достойно отражающий блеск и могущество власти, построил его в Эдирне (Адрианополе) — тогдашней столице Османской империи. Во время войн Адрианополь становился верховной ставкой, в мирные времена привлекал прекрасным климатом и охотничьими угодьями, и дворец Мурада вполне соответствовал тогдашнему статусу султана. Однако гарем, в его классическом понимании, как система полной изоляции женщин от остального мира, возник позднее, в результате объединения византийского обычая с исламской практикой многоженства. Это произошло после взятия османами Константинополя в 1453 году, когда Мехмед II Завоеватель (1451–1481) перенес свою резиденцию на берега Босфора. Там на мысе Сераль, отделяющем Мраморное море от залива Золотой Рог, он заложил свой новый дворец Топкапы, известный в Европе как Большой Сераль или Блистательная Порта.

Султанский двор, чья фантастическая пышность и великолепие поражали воображение современников, сложился не сразу. Обиход первых правителей османов отличался суровой простотой, и об ее основателе султане Османе I бытовала легенда, согласно которой он оставил после себя лишь чашку, ложку, солонку, знамена из красной материи, несколько лошадей и стада баранов. Его наследники не могли позволить себе подобный аскетизм, даже если бы и питали к нему склонность. Завоевание Константинополя невольно сделало их преемниками византийских императоров, с которыми они вступили в вынужденное соревнование, и Мехмед II решил его новая столица, названная им Стамбулом, должна быть богаче и прекрасней прежнего Константинополя.

Он повелел султанше-матери устроить свой дом по образцу греческого гинекея последней византийской императрицы, вдовы императора Константина XI, павшего при защите своей столицы. Гинекей, в котором изолированно жили женщины, был расположен в самой дальней части дворца за внутренним двором. Переняв обычай обособленного образа жизни императорской семьи, Мехмед реорганизовал и дворцовое хозяйство, учредив дворцовые школы и армию домашних рабов. В нее попадали дети, которых набирали по системе «девширме» (организованный набор христианских детей Девширме). Так называемый «налог кровью» был учрежден в XIV–XV вв. для создания армии янычар — «нового войска» из иноплеменных. Раз в пять лет особые уполномоченные отбирали у родителей-христиан, подданных турецкой империи, мальчиков пяти — двенадцати лет, которые навсегда прощались с близкими, чтобы стать «львами султана». Подход к формированию корпуса «лучших из лучших» осуществлялся с учетом военного опыта и наследственности. Детей тщательно отбирали, принимая во внимание происхождение, внешность (не брали ни слишком высоких, ни низких, ни женственных) и даже выражение лица. Однако, в янычары попадали не все. Наиболее красивые и способные, пройдя обучение в одной из школ, пополняли «очаг рабов врат», или корпус слуг. Они могли занимать разнообразные должности — от самых незначительных до великого везира. Лишь глава духовенства — шейх-уль-ислам — выбирался обязательно из мусульманской семьи (отобранные у родителей-христиан дети, разумеется, также принимали ислам). Из капыкулу оджагы формировалась и охрана, а нести постоянное дежурство поручалось янычарам.

Топкапы (по-турецки — пушечные врата), ставший официальной резиденцией Османской империи, был построен в 1472–1478 годах, являясь, по существу, огромным дворцовым комплексом, состоявшим из множества зданий и павильонов, соединенных между собой террасами. Попасть в эту окруженную глухой каменной стеной резиденцию можно было только лишь через массивные ворота с высокими башнями, у которых собирались жители средневекового Стамбула, чтобы посмотреть на головы казненных, выставляемые у этих ворот. Место, выбранное для дворца, было удивительно красиво, он был построен на одном из холмов Стамбула, возвышающемся над Мраморным морем и бухтой Золотой Рог, а в погожие дни оттуда были видны горы древней Винифии и Олимп.

Топкапы занимал огромную площадь, напоминая густо населенный город с бурно кипящей жизнью. В нем жили и трудились тысячи султанских чиновников (даже стены дворца, удивляющие современников своей толщиной, использовались: внутри них помещались кладовые, караульные помещения, комнаты для прислуги и мастерские), но гарем, или «Дом радости» (Дар'юс Сааде), самая изолированная часть резиденции, был открыт только для султана и евнухов, и проникновение в него каралось смертью. Он казался земным воплощением рая, наполненного самыми красивыми женщинами мира. Единственный обладатель этих дивных сокровищ, султан, являлся предметом зависти мужчин не только в огромной империи, но и за ее пределами, а султанский гарем — одно из самых загадочный явлений в османской культуре — был окутан тайной.

«Дом радости», просуществовавший четыре столетия, находился в самой дальней части Топкапы. Прежде чем попасть в него, нужно было пройти «внешний» двор, где рос знаменитый «янычарский платан». Здесь собирались мятежные янычары, не расходившиеся до тех пор, пока не выставлялась у ворот голова сановника, казни которого они требовали, а однажды их ожидания простерлись до выдачи на расправу одной из самых высоких персон в государстве — матери султана, «зловредной старухи, гнусной султанши Баффы». В этом же   дворе находился еще один наводящий на мрачные мысли предмет — каменная ступа, в которой по приказу султана могли «истолочь» неугодного улема (мусульманского священнослужителя), кровь которого по закону нельзя было проливать. По правой стороне двора располагались различные финансовые учреждения, лимонный сад, пекарня и больница, обслуживающая весь Сераль. По левой стороне — церковь святой Ирины, которая во все времена оставалась христианской, арсенал, налоговое и монетное ведомства и прочие службы. Первый двор был общедоступным. В него впускали всех, независимо от звания и вероисповедания, а заканчивался он у Центральных ворот, перед которыми лежали два Камня назиданий, на которых до XIX столетия выставлялись головы провинившихся сановников. Рядом с этими страшными камнями тихо журчала вода в Фонтане палача, где главный палач султана и его помощники смывали с рук кровь. Во втором дворе находилась государственная казна, откуда выдавалось жалованье янычарам. День его раздачи старались совместить с приемами послов, дабы продемонстрировать богатство державы. Для этого мешки с монетами, на которых были написаны названия мест, откуда они присланы, выкладывались прямо на землю. Столь небрежное отношение к деньгам объясняли тем, что сокровищница их уже не вмещает. Здесь же устраивались различные праздники, и этот двор назывался Алай мейданы — Площадь парадов, но европейцы нарекли его Дипломатическим, так как в нем принимали послов. В правой части двора находилась кухня, а в левой — важнейшее государственное учреждение империи — диван (совещательный совет). Во втором дворе было множество выходов и различных потайных ходов, но особое внимание и самое жадное любопытство вызывали богато изукрашенные Ворота блаженства перед третьим, самым недоступным, двором. Там размещался дворец для приемов, библиотека, сокровищница, жилые покои султана и его семьи (гарем), помещения для евнухов и мечеть. Через Ворота блаженства выбрасывали на растерзание мятежным янычарам сановников. У этих ворот объявляли о вступлении на трон нового султана, и из них выносили во время переворотов мертвых властителей. Посторонние внутрь не допускались, а стража ворот состояла из тридцати евнухов.

«Дом радости» (около четырехсот маленьких и больших комнат) находился между личными апартаментами султана и помещениями черного евнуха, а связь с внешним миром гарема осуществлялась через Каретную, которую бдительно охраняла султанская стража снаружи и евнухи внутри. Ворота Каретной — вход и выход гарема — отмыкались на рассвете и затворялись на ночь. Особенностью дворов Сераля была царящая там тишина, причем в каждом дворе было тише, чем в предыдущем. Путешественник Турнефо в 1770 году писал: «В первый двор Сераля может войти каждый… там стоит такая тишина, что можно услышать, как летит муха. Если кто-нибудь повысит голос или проявит другое неуважение к резиденции султана, он сразу же получит удар палкой от одного из наблюдающих там за порядком офицеров. Кажется, что даже лошади понимают, где они находятся; нет сомнений, что их учат ступать тише, чем на улицах». В третьем дворе тишина достигала максимума, и это было не удивительно, ибо здесь начинались личные покои самых высокопоставленных обитателей Сераля.

Внешне простое здание гарема отличалось великолепием внутренних покоев, и чем выше был статус обитательницы, тем роскошнее было убрано помещение, в котором она жила. В общих спальнях жили танцовщицы и девушки, состоявшие при султанских женах. Комнаты жен и наложниц находились рядом с покоями султана. Почетное место в этой части дворца занимала мать султана (валиде) — повелительница гарема.