Гарем китайского императора ничем не отличался от гаремов властителей других стран, где шла непрерывная борьба за власть и место в сердце господина. Женщины яростно соперничали между собой, используя прислугу, с готовностью доставляющую им новости, слухи и сплетни. Преданность не всегда была бескорыстной, и определенная (и весьма солидная по тем временам) сумма денег, которую выдавало дворцовое управление наложнице, часто уходила на оплату самого дорогого во все времена товара, а именно, секретной информации. Каждая наложница имела фрейлин, служанок и евнухов, численность которых резко возрастала, если ее положение становилось более привилегированным. И штат госпожи обычно был заинтересован в ее возвышении, так как за все оказанные услуги расплачивались не только казенным серебром, но и поблажками, повышением по службе, продвижением карьеры родственников, и чем более высокого положения достигала наложница, тем шире были ее возможности.

Интриги плелись тщательно. В одной из древних легенд рассказывается о Ван-Чжао-Цзюнь (она же Ван Цзян). Красавица и талантливая поэтесса, была наложницей ханьского императора Юаньди (48–33 гг. до н. э.), но он ни разу не призвал ее в свою опочивальню. Такое пренебрежение объяснялось очень просто. Император выбирал себе женщин по портретам на табличках (видимо, обитательниц гарема было так много, что видел он не всех), а Ван-Чжао-Цзюнь была изображена на редкость уродливой. Неизвестно, подстроили это соперницы, художник или евнух, не получившие от красавицы, как от других наложниц, взятку, но несчастливую Ван-Чжао-Цзюнь, как самую некрасивую, император решил отдать в жены вождю сюнну (гуннов). Когда она явилась к повелителю на прощальную аудиенцию, тот был потрясен и влюбился с первого взгляда. Но договор с сюнну был уже заключен, и Ван-Чжао-Цзюнь была отправлена к их вождю. Там она написала прекрасные стихи, в которых выразила свою печаль, и, прожив очень недолго, умерла от тоски по родине.

Коррупция росла, и при маньчжурах гарему было строжайше запрещено вмешиваться в государственные дела. Женщинам не разрешалось оказывать протекцию чиновникам, докучая императору делами такого рода. Делалось все, чтобы гарем не был ареной политических интриг, однако это не всегда удавалось, а в истории Запретного города остались случаи, когда борьба между наложницами принимала извращенно жестокие формы. Новым фавориткам нередко выдавались на расправу отвергнутые жены и наложницы, которых победительницы страшно и долго мучили. Одна из казней называлась «сделать человека-свинью». В «Исторических записках» Сыма-Цяня (11-1 вв. до н. э.) рассказывалось, как любимой наложнице государя отрубили руки и ноги, выкололи глаза, дали выпить снадобье, вызвавшее немоту, и поместили жить в отхожее место.

Но чаще месть победительниц направлялась на «яшмовую вазу» соперницы. Несчастным жертвам засыпали туда раздражающие вещества (например песок) или вводили раскаленные докрасна металлические прутья. Им отрезали груди и соски, и заставляли совокупляться с животными, устраивая это представление перед глумящейся толпой.

Две наложницы попытались убить красавицу Чжао-синь, которую начал отличать их повелитель, принц Цюй. Покушение было предотвращено, и принц Цюй позволил Чжао-синь самой выбрать для них наказание. Жестокая красавица не замедлила воспользоваться этим. Наложниц вывели на городскую площадь, раздели донага, поставили на колени и в таком положении привязали к вбитым в землю кольям. Затем начали случать с ними баранов, козлов и даже кобелей, к немалому удовольствию Чжао-синь, которая наблюдала за происходящим. Мучения несчастных закончились, только когда их разрубили пополам (Сюй Инцю. История Чжао-синь, фаворитки принца Цюя, XIII век). На протяжении своей карьеры Чжао-синь замучила насмерть четырнадцать соперниц. Некоторые из женщин пытались покончить с собой, бросаясь в колодцы, но Чжао-синь не позволяла им умереть быстро, и, повелев привести жертву в чувство, убивала ее медленно и мучительно.

Любовь к господину находила выражение и в совершенно иных формах. Существует множество рассказов о самопожертвовании и преданности женщин, многие из которых представали смелыми и высоконравственными личностями, немало было и случаев истинной дружбы и поддержки между обитательницами гарема.

Некая Лиши была наложницей в гареме принца Ван Бин-шуя. Первая жена принца, объятая ревностью, ворвались к ней с намерением убить ее. Лиши стояла у окна, расчесывая свои длинные волосы, и не делала никаких попыток сохранить свою жизнь. Принцесса опустила меч и поинтересовалась, почему она так спокойна перед лицом смерти. «Зачем же мне избегать возможности отойти к моим славным предкам?» — ответила Лиши. Ее невозмутимое спокойствие настолько тронуло принцессу, что та отбросила меч, обняла ее и сказала: «С этого момента ты будешь для меня младшей сестрой». Остались письменные свидетельства того, что всю оставшуюся жизнь они продолжали относиться друг к другу как сестры, хотя некоторые исследователи считают, что между женщинами возникли любовные отношения.